Часть 2
11 октября 2012 г., 22:55
Кастиэль топтался около двери, пытаясь не казаться беспомощным неудачником.
– Заходи, сынок. Машины сами себя не починят.
Учитель подозвал его в класс, махнув водительской кепкой. Он был одет в рабочий комбинезон и вытер испачканные маслом руки о бедра, после чего положил их на стол. Кастиэль нашел табурет около рабочего стола, за которым уже сидела остальная часть класса.
Когда Дин вошел вместе с Аластаром, Томом и Брэйди, Кастиэль не удивился. Он попытался сжаться позади Мег Мастерс, надеясь, что ее блондинистая мальчишеская прическа позволит ему остаться незамеченным.
– Меня зовут мистер Сингер. Добро пожаловать на автомобильный курс, вторую часть тупейшего плана школьного округа, заставляющего вас, ребятки, заниматься тем, что большинство из вас возненавидит. Но пока не я устанавливаю правила, то постараюсь сделать эти занятия как можно более безболезненным, если вы постараетесь следовать моим инструкциям и не будете вести себя как идиоты, пока вы здесь. Уяснили?
– То есть мы тут должны, типа, пачкаться и все такое? – спросила незнакомая Кастиэлю девушка.
– Если вы, типа, хотите закончить этот курс, то да, – с издевкой ответил мистер Сингер. – Вы научитесь, как сменить покрышку, накачать спустившееся колесо, проверить жидкости и другим основным навыкам обращения с автомобилем. На занятиях мы не будем заниматься сложной ремонтной работой, не волнуйтесь.
– Слава Господу.
– Ага. Нам всем есть, за что быть благодарными, – пробормотал мистер Сингер. – Отлично, давайте отметим присутствующих.
Класс погрузился в тихие разговоры, пока мистер Сингер читал журнал посещений.
– Ок, эм, Аг..., Аг…ну…
– Вообще, это произносится как «Аг-нус», мистер Сингер, – подсказал Кастиэль. – Моя фамилия – Агнус, латинская как вы видите, и…
– Отлично, парень. Рад слышать. Твое имя Кастиэль? Его я правильно произнес?
Аластар прочистил горло и затем кашлянул тихое «пидор!».
Вокруг послышалось хихиканье, и Кастиэль опять спрятался за Мэг.
Мистер Сингер не слышал брошенного Кастиэлю оскорбления, хотя даже если бы и слышал, шансов на то, что он не проигнорировал бы это, как тренер Зазель и другие учителя, не было. Мисс Милтон, возможно, и вступилась бы за него, если бы заметила что-то похожее. Аластар, однако, выработал тонкую стратегию, позволявшую ежедневно терроризировать Кастиэля и оставаться безнаказанным. Кастиэль даже не мог никому сказать, потому что это только вызвало бы дополнительные проблемы.
Он думал о том, чтобы постоять за себя, воображал момент, когда выйдет из себя и потеряет контроль. Ему снилось это – чувство удовлетворения при хрустящем звуке встречи его кулака с носом Аластара, или удара лица Аластара о шкафчики, или при еще дюжине ужасных вещей. Даже если бы Кастиэль и попытался сопротивляться, надолго бы его не хватило. Аластар был выше него и обладал мускулистым спортивным телом. Кастиэль вообще-то не боялся, но он был осторожен и объективно оценивал свои возможности. И если говорить об Аластаре, то тот явно выходил за их пределы.
– Ты слышал меня, сынок? Я спросил, правильно ли я произнес «Кастиэль».
– Да, правильно, мистер Сингер, – еле слышно ответил Кастиэль.
– Отлично. Так, все, отзывайтесь, когда я назову ваше имя.
Хихиканья и разговоры не умолкали, пока мистер Сингер проводил перекличку. Аластар, Том и Брэйди были увлечены разговором с Дином, и Кастиэль заметил, как тот несколько раз взглянул в его направлении. Он попытался игнорировать их и достал «Гамлета» из сумки, пока мистер Сингер не призвал всех к вниманию.
– Сегодня мы собираемся разобраться с одним из наиболее важных, основных предметов: с покрышками. Хорошо? Поехали.
Студенты группой двинулись к широкой ремонтной стойке, на которой стояла древняя «Шевроле». Мистер Сингер присел рядом с передним колесом со стороны водителя и похлопал по нему.
– Вот эта часть называется боковой стенкой. Вот здесь, где все эти желобки – это протектор. Он так изрезан, чтобы обеспечить тягу на дороге. Для начала нам необходимо проверить, нужно ли вообще менять покрышки на новые. Чтобы сделать это, я собираюсь повернуть руль и осмотреть всю шину целиком. Выкрутить сначала направо, потом налево настолько, насколько это будет возможно, что предоставит нам хороший обзор всей поверхности шины. Уяснили? У кого-нибудь есть идеи, на что именно мы будем смотреть?
Дин был первым, чья рука поднялась в воздух.
– Еще раз, как твое имя, сынок?
– Дин. Дин Винчестер.
– Отлично, Дин. Каков самый простой способ понять, что покрышки износились?
– Вам следует осмотреть покрышку на предмет трещин в резине, пузырений и общего износа протектора, – ответил Дин.
– Хорошо. Одной из самых важных вещей является «глубина рисунка протектора». Она показывает, насколько сильно износились ваши покрышки. Здесь, видите?
Мистер Сингер ткнул ногтем в углубления на шине «Шевроле».
– Если ваши шины изношены слишком сильно, вы можете заскользить на мокрой дороге или вообще уйдете в занос. Тяга полетит ко всем чертям. Итак, механик должен проверить покрышки с помощью измерителя глубины рисунка протектора, – мистер Сингер достал из кармана своего комбинезона нечто похожее на огромную спринцовку. – В большинстве штатов по закону шины считаются непригодными, когда они стираются до 2/32 дюйма от остаточной глубины рисунка, – он оглядел класс. – Может, вы хотите это записать?
Студенты активно принялись доставать из сумок ручки и тетради.
– Итак, чтобы вы могли чувствовать себя в безопасности, глубина рисунка протектора должна быть гораздо больше. Вот почему вам стоит заменить шины, когда она дойдет до 6/32. В дождь заменяйте их, когда она станет 4/32.
– Эм, мистер Сингер, а что, если у нас не окажется ни одной из этих измерительных штуковин?
– Хороший вопрос, эм…?
– Джо.
– Джо. Я собираюсь показать вам, как выйти из этого положения, если только кто-то здесь уже не умеет это делать.
Кастиэль осмотрелся вокруг, но никто не умел или не проявлял желания ответить, а потом Дин сделал шаг вперед.
– Вам нужно использовать мелочь из кармана.
– И снова верно, Винчестер. Итак, нам нужны пенни и четвертак.
Мистер Сингер достал монетки и передал четвертак Дину.
– Всуньте пенни вверх тормашками, сначала стороной, на которой изображен мемориал Линкольна. Если верхушка мемориала все еще покрывается протектором, у вас больше чем 6/32 дюйма глубины рисунка. Теперь выньте монетку и вставьте ее головой Линкольна к себе, вверх тормашками. Если часть головы Линкольна все еще скрыта протектором, у вас больше, чем 2/32. Если брать четвертак, вставьте мистера Вашингтона в углубление, опять же вверх тормашками, и если его голова все так же прикрыта протектором, у вас имеются все 4/32.
Весь класс, исключая Дина, покорно начал делать записи. Кастиэль полагал, что раз именно Дин рассказал мистеру Сингеру о монетках и протекторе, то ему записывать было не нужно. Однако, казалось очень странным, что можно измерить степень износа шины, используя всего лишь несколько монеток. Несмотря на то, что он все тщательно записал в тетрадь, у Кастиэля оставались сомнения.
– Еще одной причиной для того, чтобы почаще проверять протектор, является то, что там вполне может что-нибудь застрять. Кнопку или гвоздик, врезавшиеся в углубление, трудно обнаружить, если не проверять. Вы никогда этого не заметите, пока через несколько дней или недель не окажетесь с пробитой шиной. Именно поэтому нужно завести полезную привычку проверять покрышки при удобном случае.
Мистер Сингер поднялся и вытер руки о штаны.
– Вон там в ведре целая куча покрышек. Каждый из вас возьмет по одной и найдет себе рабочий стол. Вы можете попрактиковаться в проверке протектора с монетками, которые я вам дам.
Все вернулись на свои места с вырезанными из старых шин кусками покрышек и двумя монетками. Кастиэль с опаской осмотрелся вокруг и уселся на табурет в настолько отдаленном углу рабочего стола, насколько это было возможно, подальше ото всех – и особенно от Аластара. Он только приготовился засунуть голову Линкольна в углубление, как почувствовал, что кто-то сел напротив него.
Он поднял взгляд и обнаружил Дина, перекатывающего между костяшками четвертак в идеально сбалансированной волне от мизинца к указательному пальцу. Туда и обратно, туда и обратно. И Кастиэль совершенно забыл, чем собирался заняться, завороженный движениями пальцев Дина.
– Я могу делать это и с бейсбольными мячом, – сказал Дин.
– А ты… Извини, ты ко мне обращался?
– Здесь больше никто не сидит, не так ли?
– Нет, – ответил Кастиэль, подтягивая поближе свой рюкзак.
– Ты должен убедиться, что толкаешь ее в проем достаточно сильно, но не настолько, чтобы она там застряла.
Кастиэль махнул рукой на кусок покрышки перед собой.
– Это не имеет смысла. Использовать монетки? Это слабо похоже на точный способ определения степени износа покрышек.
– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – произнес Дин. – Хочешь, помогу?
Впечатленный и удивленный цитирующим Гамлета Дином, Кастиэль мог только уставиться на него.
Дин потянулся и взял монетку Кастиэля и покрышку. Он всунул Линкольна в выемку, а затем взял руку Кастиэля и положил ее на пенни.
– Видишь? Чувствуешь? Этого достаточно. Оно, конечно, не заменит проверку с прибором, но позволит тебе без каких-либо специальных приспособлений понять, что нужно сменить покрышку.
Кастиэль кивнул, а затем нахмурился, глядя на неожиданного помощника. Он мельком взглянул, не подбил ли Аластар Дина на это, но тот был занят разговором с Брэйди и не обращал на Кастиэля никакого внимания вообще.
Когда Кастиэль перевел взгляд обратно, Дин улыбался ему.
– Да, спасибо тебе, – все еще осторожно сказал Кастиэль. – Ценю твою помощь.
– Конечно.
Дин извлек пенни Кастиэля обратно на стол и ушел, чтобы снова присоединиться к банде Аластара.
~*~*~
Кастиэль решил сделать домашнюю работу в библиотеке и поехать домой на позднем автобусе. Автомобильный курс был его последним уроком, и внезапный интерес Дина к нему – как и связь Дина с Аластаром – несколько нервировал его. Только этого ему сейчас и не хватало. Достаточно плохо было уже то, что Аластар доставал его. Ему совершенно не нужно было, чтобы новый парень, с которым они соседствовали на уроках английского и в автомобильном классе, доставил ему новые проблемы. Кастиэль считал осторожность непременной спутницей доблести и покинул школу, только когда прозвенел последний звонок. На последнем автобусе он доехал до угла своей улицы. Кастиэль жил в большом многоквартирном комплексе, который состоял из приземистых двухэтажных зданий, расположившихся вокруг общей парковки. Он жил со своей матерью в трехкомнатной квартире на первом этаже здания №10. Его квартира располагалась в дальней части комплекса, так что Кастиэль решил пройти через парковку. На пути он останавливался возле каждой соседской машины, чтобы попрактиковаться в новом трюке с пенни. Он блуждал между припаркованными машинами, пока, в конце концов, не дошел до принадлежащих жильцам его здания. Старой леди из квартиры 122, точнее ее «Кадиллаку», нужны были новые покрышки. У бородатого парня из 136-й был грузовичок додж с абсолютно лысыми покрышками. Новенький парень, который только что переехал в квартиру под номером 162, был владельцем действительно старой гигантской машины. Кастиэль не мог даже определить, что это была за модель, без дальнейшего осмотра с пристрастием. Черная четырехдверная «Шевроле» (так было написано на бампере) была гордой обладательницей практически новых покрышек. Что и не удивительно: для столь старой машины она выглядела очень ухоженной. Кастиэль вышел со стоянки на тротуар и направился к своей квартире. – Я дома, – крикнул он, закрывая за собой дверь. Его мама вышла из кухни в гостиную. – Ты почему не позвонил? – Я остался после школы, чтобы закончить домашнюю работу в библиотеке, и… – Кастиэль, сколько уже можно обсуждать это? – спросила его мать. – Если ты задерживаешься – ты звонишь. – Ничего не случилось. – Ты всегда так говоришь. Ты же знаешь, что я беспокоюсь! Я не хочу переживать за твою безопасность целый день. В первый год в школе его столкнули с лестницы. Кастиэль подозревал, что это был парень, который терроризировал его в то время, но никогда бы не смог это доказать. На его вывихнутую руку пришлось наложить повязку, что обездвижило ее на несколько недель. Его мать пыталась связаться с администрацией школы, но, поскольку Кастиэль не видел, кто его толкнул, и никто не решился выступить свидетелем, инцидент был замят. У Кастиэля были стычки с другими хулиганами помимо первого года обучения и Аластара, и его мать боролась в заведомо проигранной битве за то, чтобы кто-то хоть что-то сделал для защиты ее сына. У Кастиэля сложилось мнение, что, поскольку администрации было очевидно наплевать, звонки в школу с каждым разом только ухудшали ситуацию. Он пытался отговорить мать от вмешательства в его дела, но она была настойчива. – Мама, я могу позаботиться о себе. – Если тебя опять задирали, я хочу, чтобы ты рассказал мне, Кастиэль, – сказала она. Кастиэль обучался дома, потому что его мама считала, что под ее началом он получит гораздо лучшее образование. Годами она обучала дома сына и работала на двух работах, чтобы поддержать благосостояние семьи: помощником профессора Английского в колледже Дель Мар и регистратором ввода данных по выходным. Начинать обучение в муниципальной школе на восьмом году было огромным потрясением для Кастиэля, и он знал, что мать чувствует вину за это, особенно после того, как он начал подвергаться нападкам. – Не задирали. – Ты снова допускаешь, чтобы тебя запугивали? Или ты пытаешься быть как Майкл? В то лето, когда ему исполнилось 13, его старший брат Майкл погиб, разбившись на мотоцикле. У него было все, чего не доставало Кастиэлю. Спортивный, общительный и уверенный в своих силах, он играл в футбол в местной общественной лиге, ходил на свидания, и у него были друзья. В тот момент, когда он стал достаточно взрослым, чтобы работать и поддерживать семью, их мать вернулась к преподаванию, потому что хотела получить докторскую степень. Майкл посещал курсы в колледже и работал в местном книжном магазине. А потом в него врезались сзади, когда он остановился на красный сигнал светофора. После этого их мать была вынуждена вернуться к работе на полный день, а Кастиэль попал во власть системы государственных школ. Каждый раз, когда к нему приставали, Кастиэль думал, как бы Майкл среагировал на это. Майкл был бы жесток, агрессивен и дал бы сдачи. Он никогда бы не стал терпеть того, что Кастиэль выносил ежедневно. Майкл был слишком мужчиной для этого. – Это не имеет никакого отношения к Майклу, – ответил он, уставившись в пол. Он знал, что будет пойман на лжи в тот самый момент, как поднимет глаза. Его мать опустилась на кушетку и похлопала по подушке рядом с собой, приглашая его сесть. – Дорогой, тебе не нужно чувствовать себя обязанным пытаться быть похожим на старшего брата. Ты один из наиболее одаренных, начитанных и эмоциональных людей, что я когда-либо имела удовольствие знать. – То есть совершенно не такой, каким был Майкл. – Вот почему ты это ты, дорогой, и я люблю тебя именно таким, каким ты стал. Тебе нужно найти свой собственный путь. Нет ничего плохого в том, чтобы быть другим. – Здесь есть, мама. – Я знаю, – сказала она, обнимая его. – Я нахожу огорчительным то обстоятельство, что мой милый и заботливый мальчик подвергается такому презрению. – В этом вся суть старшей школы. – К сожалению, да. Но послушай меня, Кастиэль. Если у тебя есть проблемы в школе, я хочу, чтобы ты рассказал мне. Если те парни нападают на тебя за… да за что угодно – ты должен прийти ко мне. Если тебе нужно поговорить – даже о чем-то таком, что, как ты думаешь, я не пойму – я не хочу, чтобы ты боялся. Я – твоя мать, и я никогда не перестану любить тебя. Несмотря ни на что. В ее словах была какая-то сила, которую Кастиэль не замечал раньше. – Да, мам. – Отлично, – она убрала волосы с его глаз и очков. – Иди, умойся перед ужином. Он пошел в ванную, размышляя, о чем же именно его мать сейчас говорила.~*~*~
С того разговора с мамой прошло две недели, на протяжении которых Кастиэль каждое утро подвергался непрекращающимся словесным и физическим атакам на пути в кабинет английского. Однажды ему в голову бросили гнилой заплесневевший апельсин. Его толкали на шкафчики. Он пытался игнорировать свисты и окрики «педик», «чудик» и другие оскорбления. Он чуть не упал, когда кто-то схватил его за манжету джинсов, пока он поднимался по лестнице. Однажды утром он все же решился ходить через восточную лестницу, так что пришлось извиняться за опоздания перед мисс Милтон, но Аластар раскрыл этот маневр и начал поджидать его и там. Кастиэль уже выдохся от этого постоянного хождения по краю, но не знал, как все это остановить. Если бы он рассказал об этом кому-то, кому мог доверять, как мисс Милтон – Аластара могли бы наказать. Но это означало, что травля станет только жестче. И какой бы доброй ни была мисс Милтон, она была молодой идеалисткой и действительно не понимала реальную социальную иерархию старшей школы. Он старался не позволять этому влиять на его успеваемость. Каждое утро, тем не менее, начиналось для него с борьбы с самим собой за то, чтобы просто встать с кровати. Первый звонок на классный час прозвенел, и Кастиэль подавил зевок. У него уже начались кошмары из-за постоянных мыслей об Аластаре, и, хотя он продолжал держать происходящее в секрете от матери, он знал, что она беспокоится. – Итак, объявления. Кастиэль и его одноклассники посмотрели на зачитывавшего объявления мистера Захарию. – Новый парень, Дин Винчестер, пополнил состав бейсбольной команды. Что к лучшему, я полагаю. Еще одно объявление… билеты на Весенние танцы вы уже можете приобрести во время обеденного перерыва в кафетерии. Драматический кружок представит «Пока, птичка» для всех любителей театра в ближайшие три уик-энда. Подробную информацию вы сможете найти в аудитории. И вы, народ, все еще паркуетесь на местах для посетителей. Почему это так тяжело понять? Кастиэль перестал обращать внимание еще до конца объявления и сконцентрировался на своем альбоме. Теперь, поскольку Дин официально стал членом бейсбольной команды, были шансы, что он примется изводить Кастиэля в комнате отдыха, оставляя Аластару коридор. Странно, но Дин не принимал участия в нападках Аластара на Кастиэля, но и никогда не помогал. Дин просто стоял там и наблюдал. Кастиэль был уверен, что у Дина были свои скрытые мотивы, и то, как скоро они станут очевидными, было лишь вопросом времени. Когда звонок возвестил об окончании классного часа, Кастиэль увидел, что Дин убегает вниз по коридору, и занялся сбором вещей. Его разум был озабочен принятием Дина в бейсбольную команду и дальнейшими планами Аластара. Если бы Дин начал доставать его во время классного часа, Кастиэль не был уверен, что смог бы с этим справиться. Постоянно опасаться Аластара – это одно, но дергаться еще и в классной комнате, на английском и, несомненно, на уроках в автомобильном классе – это уже слишком. Он миновал уборные на первом этаже, не обращая внимания, где находится, пока не почувствовал толчок и не споткнулся о чью-то вытянутую ногу. Это бросило его вперед, так что он налетел левым боком на угол лестничных перил, а его рюкзак и книги разлетелись по всему коридору. Он со стоном приземлился и вынужден был лежать около минуты, чтобы восстановить дыхание. Кастиэль сел, держась за ушибленные ребра. Смех Аластара, Тома и Брэйди разносился по всему коридору, смешиваясь с хохотом других учеников, видевших, что произошло. Они все смеялись над ним. Все, кроме Дина, который просто стоял и смотрел. Кастиэль не знал, почему так было, но в этот момент все, что он мог сделать, это сидеть там, дрожа от гнева. Он дополз до своего рюкзака и подобрал книги и бумаги, разлетевшиеся по плиточному полу. Затем встал там, где все могли его видеть, и закричал во всю силу своих легких. – Иди на хуй, Аластар Фолькнехт! Идите на хуй со всей вашей бейсбольной командой Шершней! Идите на хуй, вы… вы, ебаные ублюдки! После этого смех только усилился, и, не раздумывая, Кастиэль выбежал в боковую дверь и убежал за бейсбольное поле.
