Глава 11. Твёрдость человеческой плоти
5 июня 2022 г., 17:51
— Нами недовольны, — сухо докладывает Рик, заталкивая устройство связи в карман. — Возвращаемся на базу. Это приказ.
Потрёпанный и уставший Отряд замирает на площадке перед рестораном, понимая, какой острой костью встанет попрёк горла недовольство ненавистной всем Уоллер.
Приходится засунуть поглубже накопившиеся за последнее время претензии. В очередной раз.
— Леди Стальные яйца не догоняет, что мы спасли людей от пожара? — голос Харли дрожит от обиды, покосившись на Рика, она по-детски надувает пухлые губки и строит гримасу печали.
Её милое личико умилительно для всех, кроме Флэга.
— На самом деле Леди Стальные... кхм, — прокашливается он и окидывает Отряд беглым взглядом. — На самом деле Уоллер в бешенстве. Ей нужен лишь результат, причём положительный, другого варианта она не приемлет. Сечёте?
— Не особо, — бубнит Бумеранг, шаркая по покрытой пеплом дороге.
— Благодарите Господа, что до сих пор живы: при иных обстоятельствах вас давно бы убрали, — бросает в ответ командир.
Чёртова манера отбрить парой пренебрежительных фраз подстёгивает Аколлу залезть Рику под кожу. Вывести его из себя, разозлить, заставить чувствовать себя диким зверем, потерявшим контроль над ситуацией.
— При «иных обстоятельствах», «вас»? — нарочито протягивает она. — Что конкретно ты имеешь в виду?
Изображать послушного члена Отряда нет сил.
Аколла твёрдо стоит на ногах, упираясь руками в бока, пристально наблюдает за реакцией Флэга. Воздух стынет от напряжения, заставляя всех беспокоиться.
— Крошка, не надо, — пытается остановить нарисовавшиеся разборки Крок.
Безуспешно.
— Пусть продолжает, — жестом руки затыкает его командир. — Я хочу послушать, какую чушь она сморозит на этот раз.
Без посторонних глаз он другой: расслабленный и не настолько невыносимый. Не играет роль главного, будто не принимая нападки всерьёз, как сейчас, а этот чёртов снисходительный тон раздражает Аколлу до зубовного скрипа.
— Кажется, я начинаю понимать, что здесь творится. — Она внимательно проходится взглядом по застывшим фигурам Отряда, натыкаясь на лица, полные недоумения, и останавливается на хмурой физиономии Рика.
Видит резкую перемену его настроения, но решает донести свою мысль:
— Это утилизация.
— Закрыли тему, — злобно рычит капитан, едва разжимая челюсть, и тут же выкручивает наушник из правого уха. — Ни слова больше, идиотка.
Оскорбление бьёт по самолюбию, словно хлыст, но Рик не стремится унизить. Уоллер, должно быть, слышит везде — внезапное осознание отрезвляет. Аколла поджимает губы и умолкает, понимая, что, продолжив говорить о прочитанном в документах, останется с расплавленными в черепушке мозгами.
Рик пользуется моментом, резко хватает её под локоть и уводит за угол здания.
— Стойте тут, — рявкает он Отряду.
Долго жмёт на приборчик, некогда находившийся у него в ухе, и толкает в задний карман.
— Ты, блядь, в своём уме? — рычит раздражённо, сверля глазами, полными ярости.
Ответа не стоит ждать. Аколла лишь молча вжимается в стену и смотрит на Рика безжизненным, но полным раскаяния взглядом. Командир слегка остывает при виде виноватого личика.
Какая же она всё-таки хрупкая.
— Играешь с огнём, — на удивление сдержанно произносит он. — Когда прибудем на базу, поговорим наедине. Я всё устрою.
***
Поездку в фургоне Аколла проводит в мучительном ожидании междусобойчика с Риком. Ей до остервенения хочется вернуться в родные прохладные стены и впасть в привычное небытие, но желание разобраться в происходящем нарастает с каждой минутой свободы, предоставленной для подозрительно неуловимой цели. Возможно, информация капитана позволит утолить жажду праздного любопытства, а заодно и остаться в живых. Аколла бросает кроткий взгляд на Отряд. Ей вдруг кажется, что под утилизацию попадает только она. Что бы это ни значило. «Ну и возомнила ты о себе, — отогнав мысли прочь, зарождает крохотные снежинки на кончиках пальцев и наблюдает, как они таят. — Хотя...» Догадка рождается под скрип металла. Грузовик трясётся на кочках, вынуждая Отряд трепыхаться в сиденьях, а затем с визгом тормозит на парковке. Дрожащими от усталости руками Аколла стаскивает ремни безопасности и чертыхается: «Что б тебя, Рик. Надеюсь, ты врёшь так же плохо, как водишь».***
Флэг распахивает скрипучие двери всеми забытой лачуги и пропускает Аколлу вглубь готовящегося под снос помещения. Солнечный свет едва проникает сквозь единственное замыленное окно, освещая старый железный стеллаж, прибитый намертво к полу. Когда-то здесь была база для перекура охранников, но с годами покосившиеся от времени стены расчертили узоры из трещин и кусков обвалившейся краски. Аколла окидывает взглядом обстановку вокруг и, чувствуя живительную прохладу, выдыхает от удовольствия. — Это единственное место, где нет ушей. — Рик захлопывает дверь на засов. — Отойдём подальше. Покрышки машин продирают асфальт до визга где-то за пределами базы, когда они умещаются в тесном закутке между стеной и стеллажом. Широкие мужские плечи занимают всё расстояние между собой, загораживая Аколле проход. Становится тесно. — Итак, что ты знаешь? — трёт переносицу Флэг. — Только то, что успела прочитать в твоих бумагах. — Значит, немного. Это хорошо. — Да? — Да. Меньше поводов убрать тебя прямо сейчас. Напряжение в теле Аколлы растёт с каждым вздохом спёртого от жары воздуха, не давая дышать полной грудью. Горло саднит от пыли, витающей в помещении, кажется, со времён Второй мировой, но она находит силы звучать убедительно: — Ты не сумеешь. — Я не хочу, чтобы тебя ликвидировали, — не медлит с ответом Флэг. — Сейчас расплачусь. — Острячка, имей в виду, Уоллер прислушивается ко мне во время выборки и дальнейшей вербовки. — Вербовки? Замечая следы замешательства на кукольном личике девушки, Рик на мгновение замолкает и подбирает слова аккуратно: — Да. Уоллер вербует таких, как ты, на постоянную службу. Без всяких датчиков и прослушек, с регулярной зарплатой и хорошими условиями жизни в обществе. — Это секретная информация? — Вроде того. — А что, если я не хочу? — Аколла топчется на месте, скрещивает руки под грудью, невольно привлекая внимание. Рик видит, как несколько глубоких складок пролегают между её округлостей, и, шумно сглотнув, ловит себя на странном желании смять эту бледную кожу до ссадин. Трясёт головой, прогоняя наваждение прочь, в попытке не упустить нить разговора: — Не хочешь что? — Не хочу работать на Уоллер. Хотя Рик не готов к откровениям, выдержав паузу, понимает, что почему-то жаждет помочь: — Психолог из меня так себе, но я чувствую, в каком смятении ты находишься с того дня, как покинула камеру. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Я неплохо разбираюсь в таких, как ты. Рик вынуждает Аколлу посмотреть на себя, но замешательству, предательски выданному морщинкой между её бровей, не удивляется. — Ещё один, — бурчит она себе под нос. — В каком смысле? — Долго объяснять, — вдаваться в подробности их взаимоотношений с Чато она не желает, равно как и слушать очередные наставления переполненного тестостероном самца. — Что-то ещё расскажешь по делу? Неожиданно в большей степени для себя, чем для Аколлы, Рик прикасается к тонкому девичьему запястью и замолкает, обрывая мысль на полуслове: — Вообще-то я бы хотел... Мимолетное действие, отзывающееся в теле россыпью ярких вспышек эндорфина, зарождающее желание дополнительной порции. Подстёгиваемый уже знакомыми ощущениями, он приближается к Аколее вплотную. Отчуждённая, но такая манящая, она буквально тянет к себе сильнее, чем когда-либо до. — Флэг, ты что делаешь? — рваный шёпот растворяется в оставшемся расстоянии между ними, окончательно затуманивая сознание Рика. Есть нечто волнующее в хрипотце её тихого голоса. Он оставляет вопрос без ответа и проходится пальцами от запястья к плечу. Сердце бьётся словно у попавшего в капкан зверька, но в этот раз Рик позволяет себе побыть ведомым иными силами. Нечеловеческими. — Вы, мета-создания, всегда так действуете на обычных людей? — как зачарованный шепчет, изучая изгибы девичьего тела из-под полуприкрытых век. — Твою мать, ты под чем-то? — Ловя затуманенный взгляд командира, Аколла пытается отстраниться, но натыкается на преграду из бетонной стены. — Флэг, ты меня слышишь? Он слышит, но предпочитает молчать. Едва касается тонкой кожи Аколлы, чертит линию выпирающих на её шее вен и резким рывком ухватывается за густые волосы на затылке, настолько спонтанно, что вводит в оцепенение. Аколла издаёт жалкий хрип, невольно подавшись вперёд, и оказывается в крепких мужских тисках. Рик с жадностью зарывается лицом в висок, втягивает аромат прохладных волос и вцепляется свободной рукой в мягкости хрупкого тела, сминая рваные тряпки в кулак. Мир кружится, как в парке аттракционов. — Чёрт побери, Флэг, что на тебя нашло? — Я не знаю! И он не лжёт. Помутнение. Азарт. Срыв покровов. Аколла содрогнулась, ощутив рельеф мышц прижимающегося мужского тела. Едва позабытое чувство близости, твёрдости человеческой плоти. Тихий стон сорвался с её пересохших от волнения губ, когда Рик запустил шершавые пальцы под кофту и случайно проник под край брюк, тут же наткнувшись на лямки от трусиков. — Рик, — с трудом прошептала Аколла, судорожно перебирая все возможные варианты развития событий, — остановись. Она попыталась оттолкнуть командира, но тот лишь издал гортанный рык и сильнее сжал поясницу. Аколла прокляла всех на свете за то, что не дали надеть привычный прочный костюм. Это дало бы ей фору. — Я не хочу использовать силу, Рик. Возьми себя в руки, чёрт побери! С отчаянием тонкие пальчики девушки впились в широкие мужские плечи, рельефно выступающие из-под военной расцветки футболки. Мышцы, словно канат, натянулись по всему напряжённому торсу Флэга, когда Аколла прикоснулась к его разгоряченной коже. — Я предупредила! Волна обжигающего холода пронзила капитана с шеи до кистей рук, будто тысячи мелких иголок впились в него со всей остротой. Взвыв от боли, вырвавшей из небытия, Рик выпустил Аколлу из хватки и отпрянул. — Вот дерьмо... — в замешательстве прохрипел он. — Сошёл с ума? — рявкнула Аколла в ответ, поправляя перекошенную на теле одежду. Рик уставился на неё в попытке придумать себе оправдание, однако озвучить причины своего сумасбродного поведения не удалось. — Прости, детка, я сам не знаю, что со мной происходит, — неожиданно виновато процедил он и понял, насколько замёрз. Хоть действие сил Аколлы закончилось, только начавшись, по ощущениям воздух в помещении остыл на все двадцать градусов. Рик застучал зубами, едва придя в себя, и поспешил вернуться наружу под солнце, как только принёс извинения во второй раз. Оставшись одна, Аколла оглядела кожу на предмет синяков и обнаружила пару некрупных кровоподтёков на пояснице. «Вот и поговорили», — буркнула она себе под нос.
