Don't touch me.

      — Чонгук-а, ах… пожалуйста… хватит!       Чимин задыхается, откидывает голову назад и сбито дышит, всё менее успешно пытаясь Чона от себя отпихнуть.       — Прекрати, Чонгук! А-ах… остановись…       Чимин пытается свести ноги, успокоиться, но Чонгук царапается, заставляя выгнуться в спине, и будто не слышит мольб со стороны.       — Чон-гук!.. Боже…       Чонгук только ухмыляется, нависая сверху, и не даёт вырваться из захвата, спускаясь пальцами ниже и с силой проводя по коже. Чимин мечется, уже не пытается вырваться и судорожно глотает воздух, выгибаясь в спине каждый раз и вытягивая шею.       — Ты… Нет! Только не там! Чонгук!       Чимин дёргается, хочет руки от тела убрать, но Чонгук оказывается быстрее и давит на рёбра, расплываясь в улыбке шире. Чимин хватается пальцами за запястья, пытается найти в себе последние силы и настырные пальцы от тела отцепить… Но заходится в смехе лишь сильнее, потому что Чонгук щекочет от души и явно издевается, доводя Чимина уже до слёз из глаз от рвущегося наружу смеха.       Чимин ненавидит щекотку. А ещё утверждал, что не боится её, собственно, это Чонгук и решил проверить, практически оседлав Мина и принявшись тут же его щекотать. Чимин держался первые пару секунд, но потом всё же не выдержал, заходясь звонким смехом и извиваясь под Чоном змеёй. Сейчас Чимин от смеха откровенно плачет, задыхаясь и покраснев с головы до ног. Пак не знает, как ему это удаётся, но он не сильно бьёт Чона коленкой в живот и сбрасывает с себя на пол, шумно выдыхая и переводя дух. Чонгук недовольно пыхтит, садится на полу и смотрит обиженно, потирая ударившийся локоть. Но он сам виноват, нечего было это всё затевать.       — Ты придурок, — Чимин садится на диване и сверкает осуждающим взглядом, облокачиваясь на руки позади. — Я чуть не задохнулся.       — Ты бы не задохнулся. Я бы остановился скоро. А вот это — больно.       — Заслужил, — Чимин хмыкает и чуть напрягается, стоит Чону подняться и сесть напротив, снова нависнув над ним, облокотившись одной рукой о согнутую коленку. — Даже не думай это начать снова. Я прибью тебя.       — Так просто? И тебе всё равно, что мы встречаемся? — Чонгук играется, Пак видит это по его искрящемуся взгляду, и решает просто продолжать развлекаться. Чимин чувствует его весёлое настроение, а его соответствует и не мешает подыграть в ответ.       — Тогда я прибью тебя изощрённо.       — Не прошло и дня, а ты уже меня ненавидишь всей душой?       — Я тебя не ненавижу. Я просто прибью тебя, без обид, — Чимин усмехается, а Гук придвигается ближе, опираясь одной рукой о спинку дивана, а второй о край, едва не соскальзывая пальцами вниз.       — Что, совсем не жалко?       — Если только чуть-чуть.       — Чуть-чуть?       — Ты слишком много о себе думаешь.       — Юнги не обрадуется такому прогрессу.       — Ну, это лучше, чем ничего, — Чонгук смотрит игриво и пристально, а Чимин не знает почему, но продолжает играть, заражаясь еле ощутимыми нотками лёгкого флирта в воздухе, стряхивая с плеча Чона несуществующую пыль и загадочно хмыкая. Они сегодня странные и немного безрассудные, привыкающие к изменениям в их отношениях.       — То есть ты готов пожертвовать мной ради сомнительного прогресса? — Чонгук совсем близко, а Чимин даёт руке соскользнуть с плеча, смещаясь на спину и обвивая двумя руками шею брюнета.       — Ну, хорошо, я могу немного подумать и отложить это, — Чимин даже не пытается оторвать глаз от блестящих напротив и постепенно тонет в их притягивающей черноте. В голове бьёт мысль, что Чонгук пересекает все границы, но та где-то отдалённо и только мешает, когда всё внутри заходится волнительным трепетом от такой близости. Чонгук хмыкает, опаляя дыханием губы Мина, и хитро улыбается, щуря глаза.       — Я думаю, что стоит отложить определённо, — Чонгук нагибается ниже, приближаясь совсем близко, и видит, как прикрывает глаза Пак, доверясь Чону. Только Гук слабо понимает, что делает, ведомый чем-то взыгравшим внутри, и совсем не думает, что может испытывать Мин. Его безумно тянет, и Чон всё меньше руководствуется здравым смыслом, сталкиваясь неловко носами и замирая.       Они мгновенно приходят в себя, почувствовав холодное, отрезвляющее прикосновение и вздрагивают. Чимин испуганно жмурится и отворачивает голову, с силой упираясь руками в плечи в попытке защититься. И Чонгук резко отстраняется, подскакивая и отодвигаясь от Пака, шумно выдыхая и бегая напуганным взглядом. Он сделал её, он не смог пойти против, он повёлся на поводу у желаний, забыв о главном. Она допущена.       Ошибка.       Её Чонгук боялся больше всего.       — Прости, Чимин, я не знаю…       — Всё в порядке, я сам повёлся… — Чимин поджимает к себе ноги и не поднимает взгляд, судорожно втягивая воздух и пытаясь успокоить внутреннюю панику. Губы — до сих пор слишком болезненная тема, а их отношения не настолько крепкие, чтобы хотеть Чона поцеловать. Может, где-то глубоко внутри, где прячется тот самый настоящий Пак, Чимин бы этого хотел и сделал, но не сейчас. Слишком страшно, слишком противоречивые чувства вызывает одно простое касание.       — Я пойду, наверное, — Чонгук поднимается, нервно сглатывая и опуская взгляд. Он чувствует нереальную вину, потому что нарушил то, что обещал Паку. Он торопит и лезет с чем-то слишком близким. Чонгук обманщик.       — Д-да, пожалуй, — Мину нужно одиночество и успокоиться. Ему мешает Чон, ему мешают его эмоции, которые он очень боится увидеть. Чимин знал это изначально, но зачем-то послушал Юнги, решил дать возможность их отношениям. Но Чонгуку нужны полноценные отношения, а Чимин к ним не готов. Чимин трус.       Чон быстро покидает гостиную, скрываясь в своей комнате и устало облокачиваясь о хлопнувшую дверь. Чёрт возьми. Чонгук никогда в жизни так не лажал. Юнги убьёт его… да Чонгук сам готов себя убить. Чонгук принуждает к тому, к чему нужно не принуждать, а вызывать желание. Чонгук немного забылся, он на долю секунды потерял контроль.       Эта ошибка может стоить всему, что они успели построить.       Это может стать начальной точкой, вернув всё выброшенное назад.       Это может стать концом. Одно неверное движение, которое сможет погубить абсолютно всё.       Чонгук никогда так не лажал и никогда не осуждал себя так сильно за ошибки.

***

      Они не разговаривают до самого вечера, стараясь даже не сталкиваться и прячась в основном в своих же комнатах. Чонгук думает, как лучше извиниться, чтобы Пак не считал его легкомысленным и ветреным, а Пак думает, что вся эта ситуация абсурдна до жути. Ведь по факту ничего серьёзного не произошло, а они раздули из этого настоящую трагедию, прячась друг от друга весь день.       Чимин, отойдя от эмоций и лёгкого испуга, приходит к тому, что Чонгук, наверное, слишком сильно себя после этого накрутил. Да, они чуть не поцеловались, но это совершенно нормально, ведь они встречаются, так? Другое дело, когда Чимин испытывает ужас от одной только мысли и охватывающее омерзение, сковывающее своими грязными лапками. Но сейчас Чимин не чувствует его, как и не чувствовал тогда, только отголосками, смешанное с испугом. Его как раз было много, он впитался в кровь и растёкся по всему организму, сбивая мысли и дыхание с привычного русла.       Но теперь страх отошёл, и Мин снова может трезво мыслить. И в том, что произошло, он не видит ничего страшного. Чимин просто к этому не готов, а Чону нужно спокойно дать понять, что с такими выходками стоит повременить. Чимин совсем еле ощутимо, глубоко в сердце и душе тоже хочет полноценных отношений, но для этого нужно многое перебороть. Чтобы поцеловать Чона, Пак должен этого захотеть ужасно, чтобы страх затмился и не смог появиться ни под каким предлогом. Чимину пока сложно сойтись с мыслью, что их отношения переросли во что-то гораздо большее, так какая речь о поцелуях вообще.       Получать их в щёки или тот же лоб вполне терпимо и даже приятно. Но губы — рано, страшно и всё ещё болезненно. Не физически, конечно, все укусы и издевательства давно зажили, но морально — да; ожидание боли мешает получить от этого удовольствие или же просто расслабиться. Чимин невесомо касается пальцами своих губ и шумно вздыхает, опуская взгляд. Воспоминания — шрамы, которые начинают кровоточить, когда их чуть заденешь. Чонгук слегка задел один из них, и теперь ужасно чувствуют себя они оба, боясь идти на примирение.       Чонгук выглядывает из комнаты, когда на улице совсем темнеет, а время неумолимо близится к ночи, осторожно проходя мимо смотрящего в гостиной телевизор Пака и скрываясь на кухне. Чимин вроде выглядит неплохо и не похоже, что сильно переживает, увлёкшись шоу, и если это так, то Чонгук будет невероятно рад.       Он наливает себе чаю, решая успокоить немного разошедшиеся нервы, и вздрагивает от неожиданности, стоит свету на кухне включиться. Чимин опирается плечом о косяк и неуверенно улыбается, скрещивая руки и нерешительно делая шаг в сторону Чона после.       — Я надеюсь, ты ничего себе придумать не успел? В этом нет ничего страшного, чего так беспокоиться?       — Я обещал тебя не принуждать ни к чему, а сам…       — Ты меня не принуждал. Я, вообще-то, на время и сам не против был. Просто мне до сих пор страшно и неприятно, поэтому…       — Я понимаю, Чимин, отчего и чувствую себя теперь паршиво.       — Чонгук, — Чимин вздыхает и встаёт напротив, поднимая голову и встречаясь взглядом с тёмными глазами. — Мы придумываем лишнюю проблему из маленького недоразумения. Всё хорошо. Просто я не готов, а ты увлёкся, вот и всё. Не надо зацикливаться на этом.       — Но я напугал тебя.       — Совсем чуть-чуть и не специально же, — Чимин улыбается. — Я не злюсь, если ты думаешь, что это так.       — Нет, я думаю, что подорвал твоё доверие.       — С чего бы? Ты же так ничего и не сделал. Чонгук, не придумывай. Мне скорее стоит чувствовать себя виноватым перед тобой, потому что я не могу дать тебе то, что ты просишь. Даже элементарного.       — Глупости, мы придём к этому с обоюдными желаниями, если, конечно… — Чонгук неуверенно улыбается, а Чимин понимает, что именно не договаривает Чонгук, и закатывает глаза, двигаясь вперёд и обнимая Чона за талию.       — Конечно, нет, боже. Чонгук, не случилось ничего плохого, чтобы из-за этого расставаться, — Чимин чувствует заменяющееся раздражение смущением и облегчённо вздыхает, когда чувствует руки на своей спине и слышит тихий смех брюнета, отчего-то улыбаясь и сам.       — Ну, а вдруг. Я же не знаю, насколько я тебя напугал.       — Никто не застрахован от ошибок, Чонгук. Просто не стоит их переоценивать, — Чимин поднимает голову, кидая мимолётный взгляд, и удобнее утыкается носом в плечо, чувствуя невероятное тепло от объятий. Обниматься с Чонгуком самое приятное, что только они делают вместе. Страха нет никакого, а неприязнь давно ушла, уступив место накрывающей каждый раз эйфории и охватывающему с головы до ног теплу. Чимин всегда чувствует себя чуть лучше, успокаиваясь в объятиях как-то мгновенно, и даёт себе в них расслабиться, выпуская наружу неосознанно себя настоящего.       — Чимин, ты замечательный.       — Да-да, просто не стоит делать поспешных выводов.       — Хорошо, я не буду.       — И правильно. А теперь давай, целуй меня по-обычному в щёку, и мы делаем вид, что ничего не произошло. А ещё иди спать. Тебе завтра на учёбу, — Чимин отстраняется, мимолётно улыбается, бросив беглый взгляд, и слегка поворачивает голову, подставляя щёку и замирая. Чонгук смеётся, наклоняется и легко чмокает Пака в подставленную щёку, правда, не выпуская из объятий.       — В ком-то проснулся заботливый хён?       — Уже уснул снова. Иди давай, я тоже спать хочу, — Чимин хмыкает и выпутывается из обвивающего кольца рук, пряча смущённую улыбку и откровенно не узнавая себя. Он допускает слишком много и не реагирует отрицательно на это вообще. Получать поцелуи в щёку непривычно, но далеко не неприятно. Наоборот. Волнительно очень и до дрожи на кончиках пальцев.       Чимин ждёт, пока Чон заберёт нужные ему вещи из комнаты, и, кивнув на пожелание спокойной ночи, забирается под одеяло, укутываясь в него по подбородок и шумно выдыхая. Ему непривычно такое своё поведение, но пока что оно ему даже чуточку нравится. Совсем чуть-чуть. Потому что оно несёт за собой только приятное и заставляет сердце биться чаще каждый раз.       А ещё, засыпая, Чимин думает, что не каждая ошибка может стать фатальной, особенно, когда её и нет. Главное просто вовремя исправить, если всё же сумел её допустить.