Part 27. Праздники.
14 сентября 2016 г., 20:34
Чимин осторожно смял бумагу и закрепил всё скотчем, прилепив милый бантик на верхушку коробки. Мамин подарок упакован, папин давно лежит рядышком, главное их просто не забыть. Чонгук что-то ищет в своей комнате, хлопая дверцами шкафа и перерывая, наверное, всё вверх дном, и Пак бы подошёл и спросил, что именно, но он немного занят и не хочет к Чону лишний раз лезть.
Они собираются к родителям Пака, забирают подарки и стараются не забыть всё необходимое, по мелочи, ведь всё равно у Чимина там осталась одежда и личные вещи. Чимин надеется, что с подарком ни для кого не прогадал. Проблема только в том, что Чонгук, наверное, другое бы хотел, и Чимин действительно много думал об этом, но… Чимин пустит всё на ситуацию и собственные желания. Так гораздо лучше, чем готовиться и мотать себе нервы заранее.
Чонгук заглядывает на кухню, где копошится над подарками Пак, и говорит, что готов. Чимин кивает в ответ и, забрав всё с собой, идёт к выходу, собираясь надеть куртку и ботинки. Чимин, честно, немного волнуется, ведь это действительно необычный Новый Год для всей их семьи, пускай та ещё ничего не знает об их с Чоном отношениях. Но Чимин всё равно когда-нибудь расскажет, потому что скрывать не видит смысла, но точно не сегодня, не желая портить праздник, если новость воспримется отрицательно.
Чимин заматывается шарфом и щёлкает молнией, разворачиваясь к прихорашивающемуся у зеркала Чону, вопросительно вздёргивая брови. Чонгук от зеркала отстраняется, виновато улыбается Паку и собирается уже выйти, как тормозит, протягивая руку к Паку и поправляя складку шарфа. Чонгук задевает пальцами кожу, и Пак вздрагивает как-то по-другому, явно не от неожиданности или как от контактов раньше, шумно выдыхая и от пальцев дёрнувшись в сторону. Чонгук на это удивлённо моргает, а затем расплывается в какой-то совершенно не нравящейся Паку улыбке, и наклоняется, утыкаясь носом в шею и опаляя её дыханием.
— У кого-то, оказывается, чувствительная шея, да, Чимин? — Чонгук ведёт по ней кончиком носа, приспустив шарф и касаясь напрямую кожи, и вызывает толпы мурашек у Мина, застывшего на месте и боящегося шевельнуться. Ему немного щекотно и больше внутри, чем снаружи. Места, которых касается Чон, вспыхивают, трепетно прося прикосновений дальше, и Чимин не знает, как успокоить всё взбунтовавшееся внутри. — Буду знать. А теперь пойдём, пора уже.
Чонгук отстраняется так же быстро, как и приблизился, просто раз проведя по шее Мина. Но Чимину кажется, что это длилось гораздо дольше. А ещё он клянётся, что почувствовал лёгкий поцелуй напоследок, прежде чем Чон выпрямился.
***
— Я так рада вам, вы не представляете! Когда Чимин сказал, что вы приедете, я сразу поняла, что праздник пройдёт на ура! — миссис Пак как всегда бодра и весела, лезет обниматься и звонко чмокает обоих парней в щёку, вызывая смех у одного и глубокий вздох у второго. Она отводит их в комнату и просит немного подождать, пока она накроет на стол, упрямо отвергая любое предложение о помощи. — Вы гости, вы отдыхайте. Мне поможет твой отец, нечего ему без дела сидеть. Мистер Пак со вздохом поднимается и, пожав парням руки, удаляется за женщиной на кухню, слабо улыбаясь и собираясь помочь и так. Чимин устало облокачивается на спинку дивана и зарывается рукой в волосы, пытаясь унять всё ещё копящееся в нём волнение. Он не знает, в отличие от мамы, чего ожидать, и очень хочет, чтобы скучно не было никому, только веселить сам не умеет и не сможет точно. Чонгук, кажется, чувствует его настроение, либо у Пака всё настолько точно написано на лице, потому что кладёт руку на бедро и успокаивающе поглаживает, улыбаясь уголками губ. — Чего такой напряжённый? — Всё в порядке, просто немного волнуюсь. — Почему? — Не знаю. Отвык я, видимо, отмечать праздники с кем-то ещё, кроме семьи. — Привыкнешь заново, — Чонгук хмыкает и кладёт голову на плечо, глубоко вздыхая и внезапно переходя на шепот. — Я так рад, что в этот год я не один. Что я вообще больше не один. — Тебе так нужны были отношения? — у Пака от этого шепота волнения только больше, смешавшегося с трепетом во всём теле. — Нет, мне не хотелось одиночества. Не все отношения могут скрасить его… — Но у меня получилось?.. — Получилось. Я не чувствую себя с тобой одиноким, Чимин. И это прекрасное чувство, — Чонгук поворачивает голову и разрешает себе немного понаглеть, оставляя несколько коротких поцелуев на шее Пака, после выпрямляясь и так же облокачиваясь рядом на спинку. — Спасибо тебе. — За что? — у Пака голос предательски дрожит, потому что вся шея горит, приятно горит теплом от поцелуев, особенно на тех участках, до которых Чон дотронулся. — За то, что избавил меня от этого. — Глупости, я не сделал ничего особенного. — Но смог ведь? Значит, всё-таки что-то сделал. Они замолкают, потому что Мину неловко, а Чонгук, в принципе, всё сказал. На счастье Чимина слышатся шаги в коридоре, а вскоре появляются и родители, со всеми оставшимися тарелками в руках. Они переключаются на какой-то отвлечённый разговор, а миссис Пак, его же и задавшая, немного удивляется руке Чона, спокойно покоившейся у её сына на бедре, но вида не подаёт, решая с Мином поговорить позже. Кажется, материнское сердце не обмануло, и она всё-таки была права. Праздник течёт своим чередом: тост сменяется тостом, тарелки наполняются, как и животы празднующих, шутки задают всем веселье, и всё, в принципе, идёт просто прекрасно. Чимин расслабляется через какое-то время, думает, что всё совсем не плохо, и всё же зря он волновался. Чонгук отлично вписался в его семью, а его радушно приняли — Чимину вообще иногда кажется, что его мать души в брюнете не чает, и тихо этому каждый раз удивляется. Пак выходит из-за стола, чтобы немного размять конечности и отлучиться по делам, и оказывается перехвачен мамой на обратном пути. Женщина просит его помочь с посудой и утягивает в разговор, как бы невзначай интересуясь, как они поживают. — Всё по-старому, мам. — То есть вы давно уже?.. — Что давно? — А ты не сказал! Чимин, я обидеться могу. Такое не скрывают, знаешь ли. — Мам, ты о чём?.. — О тебе и Чоне. Вы встречаетесь, я всё вижу, можешь не строить удивление и непонимание на лице, — женщина хмыкает, а Пак не понимает, как и когда она могла их выследить. Его мама слишком проницательна, а ещё, кажется, совершенно не расстроена. — И ты нормально это восприняла?.. — А ты ожидал скандал? Да с чего бы! Счастья вам, Чимини. Это прекрасно, что ты нашёл себе кого-то, кого смог подпустить очень близко к себе после случившегося. — Я думал, тебя это не очень обрадует. — Нет, Мини, я рада за вас. Вы стоите друг друга. Папе скажем как-нибудь в другой раз. — Хорошо… и спасибо, мам, — Чимин слабо улыбается и прикрывает глаза, когда шатенка принимается трепать его по волосам, чувствуя облегчение внутри. — А ещё я обязана как-нибудь увидеть то, как вы целуетесь. — Мы ещё не целовались, мам… — Так я же не прошу сейчас. Для тебя губы всегда были болезненной темой, и когда я увижу, что ты спокойно даришь поцелуи и их получаешь так же спокойно, я смогу выдохнуть с облегчением. И сколько вы встречаетесь? — Почти месяц?.. — И ты молчал?! Чимин, ты невыносим, — миссис Пак весело смеётся и тянет шатена обратно ко всем, вызывая лёгкую улыбку и у него на губах. Чимин с интересом замечает, что Чонгук и его отец увлечённо о чём-то разговаривают и даже не сразу реагируют на то, что они с мамой вернулись. Чонгук кидает на севшего рядом Мина беглый взгляд и снова по привычке кладёт руку ему на бедро, заставляя Мина нервно вздрогнуть, а миссис Пак приглушённо хохотнуть, сверкнув глазами. Благо его отец сидит напротив и не видит ничего, отчего Чимин себе позволяет лёгкую шалость, в виде опустившейся сверху ладошки, а после переплетённых пальцев. Чонгук смотрит на Мина удивлённо, а тот расслабленно улыбается и, кажется, объясняет всё взглядом. Чонгук просто улыбается в ответ и сжимает чужую ладошку в своей крепче, возвращаясь к разговору с новым светом в глазах.***
Каждый праздник подходит к своему концу. Они помогают матери убрать всю посуду, помыть её, а после лёгкого душа все расходятся по комнатам. Миссис Пак ласково чмокает обоих в лоб перед тем, как уйти к себе, и желает хорошей ночи. Правда, на улице уже совсем скоро начнёт светать, но никого это особо не волнует. Чимин, переодевшись в домашнюю одежду, спокойно разбирает свою кровать и ждёт, пока в комнату вернётся Чон, потому что так ему подарок и не подарил, а сейчас, кажется, самое время. Чонгук, видимо, думал о том же, потому что возвращается в комнату с небольшой коробочкой в руках и мило улыбается, замечая знак вопроса в глазах шатена. — Ты же не думал, что я оставлю тебя без подарка? — Чонгук садится рядом с Мином на кровать и мягко целует того в щёку, отстраняясь и протягивая принесённый подарок. — С Новым Годом, Мини! — Спасибо, — Чимин в ответ благодарно улыбается и с интересом принимается распечатывать подарок. Чонгук умещает свой подбородок ему на плечо и следит за действиями парня с лёгкой улыбкой на губах. Чимин восторженно выдыхает, открыв крышку и взяв в руки большой, мягкий и определённо тёплый шарф, так чудесно пахнувший каким-то цветочным ароматом и обещающий всем своим видом защитить от ветра. Шарф Чимина старый и поношенный, тонкий и мало от чего спасающий, а в подаренном шарфе Чона, Паку кажется, что он может утонуть. Чимин сверкает радостным взглядом и поворачивается к Гуку, заставляя его голову с плеча убрать. — Он прекрасен, спасибо большое, Чонгук. — Я надеялся, что тебе понравится, — Чонгук счастливо улыбается в ответ, видя, что Паку действительно понравился подарок, и облегчённо выдыхает, собираясь со своего места встать и лечь на свой футон, разложенный на полу. Но Чимин удерживает его рукой и мягко улыбается, взглядом прося подождать. Чонгук следит за Паком заинтересованно, пока тот копается в своём рюкзаке и достаёт оттуда небольшую вытянутую коробку. Чимин возвращается на своё место и, вздохнув, отдаёт подарок брюнету, скромно улыбнувшись и внутри очень надеясь, что Гук оценит. — С Новым Годом, Чонгук, — Мин следит внимательным взглядом за тем, как Гук разворачивает аккуратно сложенную бумагу, стараясь её не порвать, и как с нетерпением открывает крышку, замирая, а после радостно засмеявшись. — Боже, Чимин! Откуда ты узнал?! Спасибо большое! — Чонгук достаёт новую, поблёскивающую термокружку и радостно вертит её в руках. Его кружка не так давно разлетелась на кусочки, не вытерпев ещё одной трещины, ломая дешёвую пластмассу. Чонгук всё никак не мог купить новую, потому что либо забывал, либо не находил времени, а без неё в универе очень сложно, особенно, когда там продают водянистый кофе, а ты спал от силы часа три. Но Чимин как-то об этом узнал, хотя когда тот переехал к нему, то кружки уже не было. И Чонгук нереально благодарен парню за это, ведь это как раз то, что нужно, что может согреть так же, как Чимина его шарф. — Я рад, что тебе понравилось. — Не то слово! Спасибо! — Чонгук поворачивается, собираясь Мина обнять, но тот внезапно не даётся, останавливает за плечи и, скованно улыбнувшись, аккуратно кладёт ладошку на щёку, заглядывая бегло в глаза и после притягивая замеревшего Чона к себе. Чимин легко касается чужих губ своими, прижимаясь на мгновение, и отстраняется так же быстро, так же мягко, каким вышел их, кажется, первый поцелуй. Чимин улыбается гораздо расслабленней и заглядывает в удивлённо распахнутые чёрные глаза, невесомо проводя пальцами по скуле и убирая руку. — Не за что, Чонгук. Чон смотрит удивлённо и медленно вникает в то, что произошло, расплываясь в радостной улыбке и всё же обнимая Мина, тихо смеясь и чувствуя неловкость парня кожей. Чимину действительно очень неловко, а ещё губы горят даже от одного обычного касания, только не сказать, чтобы неприятно. Обжигающе, но не больно. Не так, как думал, что будет, Чимин. Странное ощущение. — Давай ложиться, — Чонгук мягко ведёт рукой по спине парня, успокаивающе поглаживая, и невесомо целует в макушку, глубоко вздохнув. — Не знаю, как ты, но я очень хочу спать. Чимин согласно кивает и отстраняется первым, пряча взгляд и не решаясь заглянуть Чону в глаза. Чонгук на это мило улыбается и приподнимает голову Пака за подбородок, заставляя на себя посмотреть. Чимин боится, что Чонгук может сделать что-нибудь превышающее их пока что допустимые рамки, но Чонгук лишь улыбается расслабленно и мягко целует в уголок губ, отпуская Пака и поднимаясь с кровати. — Спокойной ночи, Чимин. — И тебе, Чонгук… — Чонгук укладывается к себе в постель, а Чимин сбито выдыхает и неловко ложится на свою, в висках слыша стук собственного сердца, и всё никак не может взять себя в руки, особенно после почти повторившегося поцелуя от Чона. Чимину впервые неуютно здесь, впервые так холодно и странно. Он старается лечь удобнее, закутывается в одеяло, но ему всё равно неуютно. Всё равно не так. Чимин смотрит в спину отвернувшегося Чона и думает, что это очень, очень плохая идея. Но что-то внутри так и тянет, говорит, что это самое правильное решение. И Чимин почти сдаётся, не особо пытаясь от неё избавиться. Чонгук, кажется, уже спит, мерно дышит и устроился совершенно удобно. Чимин рад, что ночевать они решили здесь, но всё никак не может уснуть сам. А ещё он рад, что всё так хорошо прошло. И что решился тоже. Ведь начало положено, пускай у Пака всё равно губы обожгло. Но нет того холода, даже намёка на него, когда раньше кто-нибудь дотрагивался до него. Даже тогда, когда Чонгук ночевал у него впервые и решил стереть каплю с губы, Чимин чувствовал его тогда. Сейчас его нет, уже давно на него никаких намёков нет. Чимину может быть горячо от избытка прикосновений, но почти совсем не страшно. К Чону он привык, а от других людей учится принимать, избавляться от страхов окончательно. Пак глубоко вздыхает и решает попробовать. В конце концов, если Чон спит, он ничего не потеряет, и корить себя тоже будет не за что. — Чонгук? — Пак негромко зовёт его и прислушивается к тишине после. — Ты спишь? — Нет. — Иди ко мне, — Чимин надеется, что его голос не дрогнул. — Ложись рядом со мной. Чонгук разворачивается и смотрит удивлённо, но спешно поднимается и подходит к кровати Пака, откидывая одеяло и заставляя Мина вжаться в стену. Чонгук на это хмыкает и вытягивает вперёд руку, притягивая Мина к себе и обнимая за талию. Чимин утыкается носом в плечо и нерешительно устраивает руки рядом, упираясь одной в грудь парня, а второй приобнимая того за плечо. — Замёрз? — Немного. — Если тебе станет плохо, буди меня, ладно? — Чонгук прижимает его к себе крепче, вырывая у Мина нервный вдох, и утыкается носом в волосы, прикрывая глаза и расслабляясь. — Не станет, — Чимин говорит одними губами и судорожно выдыхает, чувствуя, как спина горит от тёплых ладошек на ней. Только это действует совсем как-то успокаивающе, отчего в сон начинает клонить с новой силой. И Чимин медленно расслабляется, размякая в чужих руках и давая организму, наконец, отключиться. Это, может, был не лучший Новый Год в жизни Чимина, но определённо лучший за последние несколько лет. А ещё, кажется, они только движутся вперёд, а возможность шагов назад даже не рассматривают. И это хорошо, это даёт новую порцию трепета в груди и ожидание большего. И Чимин, засыпая, ловит себя на мысли, что уверен на все сто, что это большее обязательно будет.
