Part 31. Страх.
20 сентября 2016 г., 19:56
День за днём проходит неделя за неделей, и в итоге позади оказывается уже и январь. Впереди последний месяц зимы, а там и весна. Всё окончательно вернулось в прежнее русло, течёт своим чередом и даёт свои успехи. Чимин запрещает себе думать о том, что, возможно, его мечта работать с детьми, всё же станет осуществима, но начинает в это, наконец, верить. Чонгук всё ещё утверждает, что это возможно, что это обязательно будет, и Мин проникается и верит чужим словам.
Чимин восстановился полностью за две недели. Этому сильно поспособствовал Чонгук, его объятия и море терпения. Он не лез с чем-нибудь новым, возвращал всё по чуть-чуть и сделал это успешно. Чимин реагирует точно так же, как раньше. Это было проверено и на родителях, и на Юнги потом. Чимин впервые пожал ему руку и был этому несказанно рад. Он тогда много улыбался и вёл себя свободно, а блондин был рад наблюдать такое состояние парня.
Сегодня выходной по стране, но у Гука небольшие накладки с учёбой с утра. Плюс он обещал приехать к Юнги и помочь с переездом. Чимин, на удивление обоих, тоже вызвался помочь, так что таскать коробки им втроём, а после Юнги обещал довезти на машине хотя бы до метро. Юнги снимал квартиру со знакомым, но с недавних пор тот съехал, а психологу не особо хочется жить далеко от работы, да и платить за не сильно большое пространство крупную сумму.
Теперь Юнги должен жить не так далеко от офиса, а платить сносно. Перемена в жизни внезапная и не планируемая, но, может, даже только к лучшему. По крайней мере, Чонгук и Юнги с недавнего времени просто так посидеть, поговорить, как раньше, не собираются совсем, а тут выпадает такая возможность. Да и Чимин проявляет активность и желание, видимо, с блондином если не подружиться, то наладить отношения точно. Юнги, собственно, не против. Надо же понять, за что именно полюбил Чимина Чон, например.
Они приезжают даже раньше, чем нужно, по отдельности, но с разницей в пять минут, и мирно ждут на кухне Юнги, пока тот складывает последние вещи. Тот особо не торопится, времени впереди вдоволь, а те сами согласились на работу. Юнги, может, их потом чаем напоит, если вспомнит, куда его положил.
Через час они всё-таки покидают старую квартиру, грузят коробки в машину и еле умещаются туда сами. Собственноручно купленную мебель Мин перевезёт отдельно, а вот за некоторыми бытовыми вещами, не поместившимися в первый раз, придётся заехать ещё раз. Пака решено оставить в новой квартире, чего им таскаться всем вместе туда-сюда. Шатен не особо против, тем более в машине с коробками тесно, а так будет время изучить чужую, наверное, ещё и пустую к тому же квартиру.
Квартира, правда, оказывается не пустая, а наполовину уже заставленная старой мебелью и чем-то уже успевшего прикупить Юнги. Чимин решает, что порядок не мешает здесь навести, чихая уже который раз от висящей, кажется, и в воздухе пыли, и, засучив рукава, отправляется на поиски чего-нибудь, чем можно было бы квартиру почистить.
Когда Чон и Мин возвращаются с новыми коробками и сумками, то Пак уже успевает всё закончить, и теперь спокойно валяется на диване и листает какую-то найденную книгу по механике, слабо стараясь вникнуть в текст. Юнги же удивляется прилично, когда не видит прежней захламлённости, и искренне благодарит Чимина, радуясь, что ему не придётся здесь всё вылизывать в ближайшее время. Чимин в ответ улыбается и говорит, что с хозяина, как минимум, чай, а так не за что.
Чонгук же больше удивляется тому, как Мин и Пак между собой общаются. Особенно тогда, когда настало время разбирать коробки и расставлять мелкую технику. Чимин абсолютно спокойно спорил с блондином, будто они сто лет знакомы, а такие стычки у них занятие ежедневное и привычное, да ещё и сам не чувствовал себя как-то неудобно. Верхом всего стало то, что Юнги и Пак спровадили Гука в магазин, пока сами решили установить на место телевизор и разобраться с заставленным какими-то безделушками прошлых жильцов шкафом.
Но Чон был рад, что эти двое нашли язык и вне их сеансов. По крайней мере, пить чай в расслабленной и дружелюбной обстановке было приятно и очень легко. Только Юнги не особо любит гостей, да ещё так нагло оставшихся после выполненной ими работы, поэтому после чая спроваживает их из квартиры быстро. У него своей работы полно, а не разобранных вещей огромная куча, и тут уже ни Чимин, ни Гук ему не помогут.
В итоге выходной оказывается самым настоящим рабочим днём, но оба довольны тем, что блондину помочь смогли. Доволен и тот, что всё это в одиночку таскать не пришлось, иначе целый день бы понадобился только для того, чтобы это всё перевезти.
***
Возвращаются они в свою квартиру уже под вечер, усталые немного, но с вполне пригодным настроением. Как-то негласно решают скоротать время в обществе друг друга, каждый занимаясь при этом чем-то своим: Чимин чтением, а Гук общением в сети. Такой вечер им не в новинку, но у Чона мягкое настроение и тяга к общению, отчего телефон вскоре остаётся забыт, а Пак втянут в разговор. — И как тебе с Юнги? — Нормально. А что? — Пак отрывает взгляд от книги и поднимает на внезапно заговорившего Чона, выпрямившегося и севшего напротив него. — Ничего, просто спрашиваю. Вы вполне легко общаетесь. — Где вы познакомились, Гук? — В школе, когда я перевёлся. Юнги играл в баскетбол, а я тоже захотел присоединиться к кружку. Так и сошлись. — А работать тебя к себе он позвал? — Да. Раньше была другая секретарша, но та в декрете. Я временно заменяю её. — И как выйдет, так уйдёшь? — Ну, да, наверное, — Чонгук неуверенно улыбается и скользит пальцами по ноге шатена, устраивая ладошку на коленях. — Если нужно будет остаться, то я не против. Юнги хорошо платит, да и с другом всегда приятнее работать. Чимин в ответ кивает и приподнимается, садясь удобнее и позволяя себя в объятия перетянуть, усмехнувшись этому. У Чонгука, кажется, скопились желания куда-то все свои чувства деть, а Чимин совсем не против их принять, садясь между расставленных ног Чона и упираясь ладошками в грудь. — Спасибо, что взяли меня с собой. Это было даже интересно. — Да? Я рад. И как тебе квартира Юнги? — У Юнги чудесная квартира, — Чимин мимолётно улыбается и даёт себя обнять крепче, устраивая свои руки на чужих плечах. — Переезжаешь к нему? — Чон скользит носом по шее, щекоча её прикосновениями и собственным дыханием, и легко целует в основание, вызывая толпы мурашек от всего этого. — А ты отпустишь? — Нет. — Значит, не переезжаю, — Чимин хмыкает и прикрывает глаза, наслаждаясь неторопливыми поцелуями. Чонгук тоже издаёт смешок и скользит поцелуями выше, чувствуя, как размякает в руках тело от ласк. У Пака внутри всё трепещет, заходится в волнительном ритме, и непривычно всё ещё до ужаса, но Мин от ощущений не старается улизнуть, наоборот, он не против их чувствовать сильнее и чаще. Чимин судорожно выдыхает и вцепляется пальчиками в футболку парня, стоит Чону чуть увлечься и оставить на шее краснеющую отметину. Чимин сжимает губы и дышит сбито, ведь шея всегда была слишком чувствительна к любым прикосновениям, а Чон, кажется, расходится всё сильнее, сбивая мысли, а ещё так и норовит сорвать стон с пухлых губ. Чонгук скользит поцелуями по открытым участкам, жалеет, что ключицы для него вне зоны доступа, но быстро отвлекается, слыша новый судорожный вздох. Чимин дрожит в его руках, но Чонгук знает, что далеко не из-за страха. Чонгуку нравится целовать тонкую шею, нравится слышать несдержанные вздохи и очень хочется всё же сорвать стон наслаждения с упрямо стиснутых губ. Чонгук прикусывает за кадык и хмыкает на то, как Пак послушно откидывает голову, подставляясь под ласки. Чимин не особо задумывается о своих действиях и с каждым новым поцелуем даёт сознанию покрыться туманом всё сильнее, но упрямо продолжая удерживать себя в руках. Как держится Чонгук, он не знает. Чонгук не знает сам, старается думать о чужих ощущениях и просто приносить как можно больше удовольствия, сам получая его с каждым прикосновением не меньше. — Чимин? — голос Гука ниже, чем обычно, до одури притягательный и такой громкий, в успевшей повиснуть тишине. А ещё щекочет влажную от поцелуев кожу, добавляя ощущений, и заставляет приоткрыть глаза. — Тебе нравится? — Не нравилось, давно получил бы, — Паку неловко, а когда поцелуи прекращаются, то неловко становится вдвойне. Он опускает на брюнета взгляд и чувствует, как щёки начинают наливаться жаром. — Мне даже интересно, на что я смогу тебя вывести нашими отношениями. — Думаю, что ты прекрасно это знаешь, только… — Чимин прячет взгляд и разжимает пальцы, выпуская ткань футболки. — Я не буду делать ничего, что тебе будет не нравиться, помнишь? Я обещал, — Чонгук прижимает Пака вплотную к себе и мягко целует в макушку, улыбаясь появившемуся стеснению парня. — Тебе это не надоедает? — Надоедает что? — Вся эта возня со мной. Ты давно мог бы иметь полноценные отношения, а мы даже ни разу не целовались нормально… — Зато представь, насколько будет волнительный и запоминающийся наш первый поцелуй. — Наверное… — Чимин, ты думаешь, что не стоило? Зря так думаешь, потому что мне нравится то, как у нас всё развивается. Нет ненужной спешки, всё тогда, когда должно быть. — Только, знаешь… — Чимин высвобождается из объятий и заглядывает Гуку в глаза, неуверенно улыбаясь ему. — Думай чуть меньше о моих ощущениях. Если будет что не так, ты сразу поймёшь. Прости, что тебе приходится действовать в одиночку, но я сам никогда не решусь на что-то новое… — Не переживай об этом, — Чонгук улыбается в ответ и мягко целует Мина в лоб, зная, что потянись он к губам, то Пак бы отвернулся — единственный остаток от тогда пришедшей с новой силой фобии. — Мне всё возвращается, когда ты привыкаешь. Может, ты этого не замечаешь, но когда что-то для тебя становится нормой, ты сам делаешь это. И это того стоит, поверь. Чимин скованно улыбается в ответ и кивает. Ему всё ещё неловко, а шея до сих пор горит от прерванных поцелуев. А ещё, кажется, он в зеркале увидит засос, и это немного странно для него сейчас и абсолютно по-новому. Впрочем, Чимин давно дал добро всему этому новому, остаётся только принимать и привыкать, как и говорит Чон. — Не голоден? Пора бы уже поужинать, — Чонгук уходит от неловкой темы и улыбается тепло, отвлекая Мина от опутавших мыслей. Чимин кивает в ответ и первый встаёт, чтобы пойти на кухню. Он подумает над всем этим позже, ночью, когда мысли обнажаются, а все желания видны гораздо ярче. Ему немного страшно, когда он думает о тех же поцелуях так, просто представляя или затрагивая мыслями, но когда это делает Чон, когда медленно склоняет к тому или иному прикосновению, страх постепенно исчезает, не беспокоя собой и не останавливая на полпути. От него, наверное, не мешало бы избавиться целиком, только, увы, не сразу и так легко. Но Чимин всё больше убеждается, что, помимо страха, больше нет ничего. Никакой неприязни, омерзения или тошноты с опутывающим холодом. Только дрожь от всего этого, приятная нега в теле и разливающееся тепло. Страх всё портит, но Пак с каждым разом чуть больше уверен, что он не проблема. По крайней мере, поцеловать Чона он хочет всё отчётливее. И если Гук придвинется так снова, как в прошлый раз, Чимин почти не сомневается, что не отвернётся. Но есть это почти, оно немного всё портит. Правда, желание всё больше, а почти всё меньше. А за поцелуем, Пак уверен, последует всё друг за другом. Если только не пойдёт в другом, своём направлении.
