Мне бы твои пули. Вендетта

Июль 20XX года, за три месяца до.

— Ну, так и будешь молчать? Че пришел-то? — Дэн вытащил из холодильника баллон с пивом, выставил его на стол и полез за бокалами. — И я тебя обожаю, Антошин, — Глухарев потянулся к пачке сигарет и закурил. Он, несмотря на тотальное доверие к другу, все еще не был уверен — стоит ли делиться своими «наработками» и подозрениями. — Блин, ну я с виду такой балабол, придурковатый, — Денис улыбнулся. — Но трындеть на всех углах не буду. Выкладывай, что ли… С Иркой чего-то? — Да не, в смысле, да, но… — Чет ты темнишь, Серега. — Короче, День, проблемы такие, капитальные. О том, что я тебе расскажу, молчи. Если слухи дойдут, то боюсь, грохнут и тебя, и меня, и того парня. В общем… — Короче, Глухарь, очередная жопа, да? — Ты прав, самая она. Короче, бывший одногруппник мой Костя, в соседнем районе пашет… Вечером, с собакой гулял. Мы с ним встречу назначили, там перетереть надо было. Пока терли, псина свалила — умчалась куда-то дворами. Он за ней, я следом. Набрели на какие-то склады. Типичная история… Заткнулись, сидим и смотрим. Подъехал фургон, туда загрузили товар, потом подъехал их главный. — А как вы это поняли? — Мужики, которые грузили коробки и контейнеры, переговаривались, типа щас приедет шеф, всем нам капец, вставит по самое некуда. — А че? Накосячили? — Можно и так сказать. Фирма эта мутная, фармацевтикой занимается. Лекарства всякие, пилюли. «МедХимФарм». А параллельно с товаром перевозит наркоту, алмазы и оружие… — Чего?! — Того, Деня, того. Мы тоже с Костей подофигели. Мужик один, из людей Вити Игнатенко, по-пьяни растрепал, а Костя оказался рядом. Короче… Но самое главное знаешь, что? Хозяина — Игнатенко, «крышуют» там, — Сергей показал пальцем в потолок. — А ты-то откуда это знаешь? Так тебе просто и сказали, ага, — Антошин недоверчиво хмыкнул, делая глоток из полупустого бокала. — Покопались мы чуть-чуть с Костянычем… У него выход есть на нужного человечка, подмазали, сам, короче, понимаешь. Да и Игнатенко я этого знаю. Мразь редкостная, начал в девяностых, так мало того, что не прогорел, а еще больше поднялся. — Ситуация… А че ты тянешь? Доказуха есть? Есть. Пойди в СК, слей им инфу и все. Примут его рано или поздно. — Если бы было так просто, — Глухарев усмехнулся и взял новую сигарету. — Материалы я придержу, только вот не во мне дело. Костя исчез, на работе говорят, что он в отпуске, рапорт подписан, все честь по чести… — А ты не веришь, типа. — Он трубку не берет, ни основной, ни левый номер не отвечают. — Баба есть у него? Или семья, там? — Никого, только собака была. И ту машина сбила. — Ясно. И че ты паришься тогда, Серег? Забей. Живи, как жил. Пусть воротила этот дальше деньги зашибает… — Если я куда-то сунусь с этой инфой, они навредят Ире. А этого, сам понимаешь, мне не хочется. — А Ирка-то тут с какого бока?       Глухарь криво усмехнулся, допил свое пиво, заел чипсами и покосился на часы. Он никуда не торопился, мог вполне и рассказать если не все, то в общих чертах. — Рассказ долгий, Санта-Барбара, проще говоря. — Да я не тороплюсь, говори. Может, по бутеру? — Антошин привстал из-за стола, собираясь по-быстрому нарезать холостяцкий ужин и запихнуть в микроволновку. — Давай. — Жили-были три друга. Саша, Витя и Юра. Раскидало их в свое время по всей стране, встретились они снова в Москве пятнадцать лет назад. Витя уже ворочал миллионами, Юра и Саша жили поскромнее, но Саша быстро устроился к Вите типа правой рукой… Вите бабы были как-то побоку, он им не доверял, а вот у Саши приключилась любовь сердечная, да такая, что мозги мужику повело напрочь. Совсем. А та, в которую влюбился, ушла в полный отказ. Да и жених у нее был, в общем, не до Саши было девушке. — И…? — И этот урод, Саша, решил вопрос баблом. Заплатил денег жениху этой девушки, они ее какой-то дурью накачали, и Саша ее поимел. — Ты прикалываешься? — глаза у Дэна в шоке округлились. — Такое бывает?.. Не, это как-то перебор. — Бывает. — Жених какой-то конченый. Нафига бабло такой ценой? — Проигрался в казино, свою шкуру спасал. — Слушай… Серег, я все понял. Можешь дальше не говорить, я это, молчать буду. А она знает, что ты знаешь? — Неа, ты че? Не хочу эту тему поднимать, было и было. — Хах. Погоди. Если это Саша так в нее втрескался, что не оттащишь, то что Ире может угрожать? Ты же сказал, что он правая рука Виктора — как-то ее это, обезопасит. — У Виктора свой кровный интерес. Вендетта, так сказать.       Антошин на этих словах выронил из рук бутерброд, сыром вниз. — Какой? Серый, ты раз начал, то рассказывай. Че я клещами из тебя тяну? — Когда Ирка еще начследствия была, ей скинули дело. Просил лично Захаров, отказать неудобно и все такое. Вроде и навороченное дельце, а простое, как веник — сын Виктора, мальчик-мажор, перед своей девочкой решил показаться крутым. На спор попытался ломануть банкомат, мимо проезжал наряд… А парень оказал сопротивление при задержании, один из патрулей был ранен. Короче… Парень тот и девочка его на двоих поймали четыре пули. Мента, который открыл огонь, посадили, но потом на экспертизе признали невменяемым и перевели на пожизненное лечение в психбольницу. Витя, сам понимаешь, такому не обрадовался. И теперь, как я понял, винит Иру во всем. — А она-то с какого боку? Не она же стреляла в его сына. — Ну, ты это ему докажи… Вот и держит камень за пазухой. Если я с материалами сунусь, Ирке или семье что-то да будет. Не имею я права ими рисковать. Мамку под Питер сослал пока, да и не сунутся они, пока я им выгоден. А там… Или грохнут, или… Хотя, если бы мешал так сильно, уже бы с дыркой в башке лежал. Там такие люди, они не церемонятся. — Пипец, Серега, полный пипец. Слушай, у меня водка где-то была… Чем мы это пиво, — Дэн снова вылез из-за стола, достал из холодильника початую бутылку и замер с нею в руке. — И ты все это время молчал? — Угу. Вообще думал, что и дальше буду при себе держать, но… В башке какой-то кавардак. Понял, что крыша поедет все в себе носить. — Серый, вот слушай, ты мне друг и все такое, да. Но я вот не понимаю, че ты геройствуешь? Если Виктор этот такой крутой чел, люди у него, вон, торгует по-тихому всяким, бабло делает… То ты для него — мелкая сошка. Раздавит и не заметит. Да и все мы, в принципе. Даже Ира — нач. отдела. Зачем ты геройствуешь? Ирка справится сама. Че на рожон лезть? Отдай им инфу. Думаешь, что этот Саша Ирине навредит? Он же ее… — Заткнись! — Прости, я это, не подумал, — Антошин вздохнул и потер щетинистый подбородок щеткой. — Дурак ты, Деня. Любить не любил, а осуждаешь. Я не могу по-другому. Люблю потому что ее. И как ты представляешь? Отдам компромат и заявлю, типа Ира мне по-барабану, хотите, похищайте, хотите, сына воруйте? Она — моя женщина, как я ее во всем этом дерьме оставлю? Никак. — Ну че ты, я ж так… Не хочется, тебя, знаешь, с дыркой в башке наблюдать. — Да мне тоже как-то не хочется, еще пожить бы, — Сергей усмехнулся. — Ладно, Серый. Давай еще по одной. И не кисни. Прорвемся. И не из такого выбирались, верно? — Верно.

***

      Антошин весь извелся от неизвестности. Как только он более-менее очухался, тут же попросил одну из медсестер принести ему телефон — связаться со Стасом было просто необходимо.       Дэн даже не обращал внимания на ушибы и вывихи, настолько ему было страшно и противно.       Вызвонив Карпова и скривившись на его «приеду через три часа», снова принялся слоняться по палате и страдать. Рука на перевязи не мешала думать, так же, как и лицо, ставшее похожим на перезрелый баклажан.       А подумать было о чем.       Устав от собственного мельтешения, перебираемых в памяти поручений, заданий, поступков против собственной совести, от двуличия — он просто задолбался играть на несколько сторон, — Антошин улегся на больничную койку и попытался задремать. Но и тут ждал «сюрприз». Во сне заявился Глухарев, небритый, какой-то весь помятый и суровый. — Диня-Диня, а я верил тебе… Верил.       Голос Сергея прозвучал совсем близко, Дэн, вскрикнув, махнул рукой, отгоняя видение и проснулся. — Че, спящая красавица, открыла глазки? Молодец, возьми с полки пирожок. Вот он я, говори, что хотел. — Стас весьма нелюбезно глянул на оперативника, доведенного до состояния «отбивной». — Стас, я… Я не могу так больше! Понимаешь?! Не могу! Не хочу как Серега! — Не истери, Антошин. Ввязался — терпи. Бабло берешь? Берешь. Терпи. Бесплатно тебя только грохнуть могут. — Тебе легко говорить, а я че? Простая шестерка, опер. Расходный материал. — Да ты что! Мне прям заебись как легко по жизни, сказка одна. Не жизнь, а рай. Слушай сюда, Денис: лежи тут и не отсвечивай, лечись. Не возникай и не рыпайся, не вздумай кому-то звонить. Я буду приезжать сам. Понял? Надо будет, звякну. — Это, Стас… Я чет погорячился, нервы, все такое… Страшно же. — Ладно, поеду дальше получать кайф от своей лайтовой жизни. И еще, ты с бабой своей разбежался? — Ну, вроде да… — Вроде или да? — Мы расстались, но она могла вернуться, — неуверенно промямлил Дэн. Зная Настю и ее дурной характер, такое тоже вполне могло быть. — Ладно, разберемся, — Стас ушел, оставляя Антошина в явном смятении и панике. Он даже не знал, где находится и что это за больница такая. И как-то не слишком обольщался на тему своей безопасности, понимая, что люди Босса достанут везде.

***

      Вздохнув, Катерина поморщилась и не без труда, раскрыла глаза. Она уставилась мутным взглядом в темно-красный потолок, казавшийся в полутьме еще более темным и чуть-чуть пошевелилась. Тело от неудобной позы ныло — руки и ноги были связаны чем-то липким, похоже, скотчем, а лежала она, как ни странно, на просторной двуспальной кровати.       Но главное открытие для Русаковой было в другом — она лежала на кровати, связанная, в одном нижнем белье, а судя по тому, как пульсировала и болела ссадина на лбу — еще и избитая. — Эй! Выпустите меня отсюда! Эй, кто-нибудь! — она закричала, извиваясь на кровати, елозя ногами по гладкой простыне.       Но в ответ ничего не последовало — крепкая дверь из черного дерева, похоже, не пропускала никаких звуков, да и в комнате, судя по всему, была звукоизоляция — тишина стояла пугающая.       Умудрившись сесть, Русакова, стараясь не поддаваться панике, огляделась по сторонам и, заметив на тумбочке справа пушистые розовые наручники из секс-шопа, вздрогнула. Остальное тоже наводило на мысли, что она явно не в гостиничном номере или на чьей-то квартире.       Шелковое постельное белье, тяжелые бархатные шторы, светильники в виде сердец, под потолком шар-диско, в углу — музыкальный центр, а на низком кофейном столике дожидалось своего часа шампанское, в ведерке со льдом.       Попытка распутать руки не увенчалась успехом, встать тоже не получилось — слишком туго были связаны лодыжки. — Эй!!! Отпустите меня!       Чуть разогнув в локтях руки, Катерина с испугом обнаружила на внутренней стороне локтя два крошечных синяка — следы от инъекций. Она не помнила, чтобы ей что-то кололи. Откровенно говорить, она не помнила совсем ничего — последним воспоминанием было то, как она вышла из подъезда родного дома в свое обычное время, направляясь на работу.       Потом был провал, пустота, и вот, странная красная комната, похожая на бордель и полная неизвестность.       Дверь распахнулась бесшумно и неожиданно. Стоявшего на пороге Катя не знала, поэтому на всякий случай стала отползать дальше, к стене, не отводя от неизвестного взгляда. — Проснулась уже? Молодец. Вычтем из твоего заработка то время, что ты спала и все, считай, конфликт исчерпан, — мужчина усмехнулся. — Шутка. Клиент остался тобой доволен, Алиса. Заплатил щедро, шеф доволен. — Алиса? Какая я вам Алиса, меня иначе зовут! — Да, и как же? — мужчина откровенно забавлялся. — Катя. Катерина. — Детка, ты бредишь, перебрала вчера. Вон, даже связать пришлось. Кстати, ты может и мое имя не помнишь? — Не помню. — Игорь. — Очень приятно, — огрызнулась Русакова. Все происходящее казалось какой-то неумной шуткой, розыгрышем, но никак не правдой. — Сейчас оденешься быстро, умоешься. Придет Босс, с тобой побеседовать хочет. — А где я? — В Караганде, — хмыкнул Игорь, доставая из встроенного в стену шкафа черное, с блестками мини-платье. — Ну я правда ничего не помню, Игорь… — девушка жалобно заныла. — Перебрала, правда. Башка отваливается. Ну что, сложно тебе сказать, где я? — На точке мы. Ты у нас одна из самых оплачиваемых девочек. Босса звать Михаилом Евгеньевичем. Не вздумай перепутать — уволит без выходного пособия. А потом в лесочке прикопает, — напутствовал Игорь, разрезая на тощих конечностях Кати-Алисы скотч. — Хорошо, я поняла. Так я в ванную? — Беги уже, Босс ждать не любит.       Катя, подхватив платьице, кинулась в ванную, ничего не соображая. Она-то точно знала, что никакой проституцией не занималась и не собиралась этого делать. Но вот странный провал в памяти не давал покоя.       Едва в ванной комнате зашумела вода, Ларин набрал номер и, дождавшись ответа, хмыкнул в трубку: — Все, готова. Девчонка повелась, как лохушка. Подъезжай, убедишься сам.       Сбросив звонок, мужчина уселся на кожаный, отвратительно дорогой диванчик, купленный на деньги одного из спонсоров и довольно улыбнулся. Все складывалось как нельзя лучше.