Мне бы твои пули. Вендетта

— Девушка! Ау, черт!       Кто-то тормошил Катю, хлопал по щекам и всячески пытался привести в чувства. Русаковой было страшно открывать глаза — окружающий кошмар набирал обороты. — Эй, ну ты же слышишь меня, давай-давай, не притворяйся. Сколько ты не спала, красавица? — Что? — Вот и молодец, что очнулась. Давно, говорю, не спала? — Кирилл недовольно поджал губы. — Заснула ты, Катерина. А потом стала орать, а я не смог тебя добудиться. Пришлось сворачивать на обочину… — Заснула? — Меня кто-то за шею держал, — девушка заерзала на сидении, пытаясь понять, что это вообще было. — Подголовник съехал, бывает и такое, — водитель терпеливо показал на верхнюю часть сидения. — И раз ты в порядке, то поехали. — Отвезешь меня к ОВД Пятницкий? Можно не к нему, а рядом… Добегу. — Довезу, так и быть. Тем более, что мне все равно в тот район, случайно совпало.

***

      Карпов никогда не отличался приятным характером, но когда его разбудили в час ночи с «радостной» новостью, что задержанный Гузиков «случайно» напоролся на кем-то забытый в камере нож — он и сам удивился своей способности орать исключительно матом, несколько минут и не повторяясь. Когда подполковник оказался в отделе, Щукин — дежурный следователь и Карповские опера, мягко говоря, были напуганы. Мало того, что задержанного убили, так и бомж, которому принадлежал простой складной ножичек, не менее бесславно скончался — то ли отравился, то ли еще по какой причине.       Стас, выдернув из кабинета злого и растерянного Щукина, Стал отчитывать его прямо посреди коридора, не боясь за авторитет и репутацию следователя — сейчас это было совсем не важно. — Костя, ты куда смотрел? Зачем посадил его в камеру к этим уродам? Ты думай, вообще, че делаешь! Парень только заговорил.       Щукин стоял опустив голову, чувствуя себя при этом по-идиотски — как будто он школьник какой-то, на которого можно орать за любую провинность. — Почему, Костя, за твои косяки, должен отвечать я? Почему, Костя? Тебя в академии нихера не научили головой думать, а меня начальство будет иметь и в хвост, и в гриву! — Моя начальница — Зимина. А никак не вы. — А ты где-то ее видишь, Зимину? И я не вижу. А я, Щукин, ее зам. И мне однохренственно, что ты там про меня стоишь и думаешь сейчас. Сделал ошибку, имей силы ее исправить. Сейчас подъедет начальство, беседовать с ними будешь сам — дежурство твое. — Вы же зам Ирины Сергеевны. И пустите все на самотек? — Щукин, ты притормози, пока не поздно. Твое счастье, что ты ни ухом, ни рылом в ситуации. Иначе бы не стоял тут и не лыбился, как дебил. Все, свободен. Чтобы к утру отчеты были у меня на столе. — Так точно.       Карпов обернулся на только вошедшую Русакову, тут же оценив ее странный вид и сделав выводы. — А ты че пришла?       Русакова съежилась под взглядом Карпова, сильнее запахивая на себе пиджак. — Перепутала наш отдел с борделем? Вышла в ночную смену? — Я тут работаю… Инспектор ПДН, Русакова. — Уже нет. Ты уволена.       Стас, не тратя на Катерину ни одной лишней минуты, направился к своему кабинету, отчетливо осознавая — в том, что буквально час назад в камере убили Роджера — была и его вина, но мысли уже работали в другом направлении. Если сейчас все сделать грамотно и быстро, то у него найдутся выходы на самого Босса, появятся рычаги влияния, а при совсем хорошем раскладе — возможность его убить. И тогда весь этот ад прекратится.       А вот Катерина не стала просто так стоять и ждать — она кинулась вслед за подполковником, не переставая на ходу всхлипывать и размазывать по лицу тушь. Терять работу ей никак не хотелось.

***

— Кого там еще принесло… — сонная и раздраженная Маринка недовольно приподнялась на локте — она безуспешно пыталась уснуть, ворочаясь и злясь на весь мир. В частности, на Колю, который сейчас преспокойно сидел на кухне с ноутбуком и работал. — Я открою, Мариш, — Тарасов вышел в прихожую, гадая, кого же принесло в такое время — на часах было начало двенадцатого вечера. — Колянь, ты это… Я, как его… Поздно так, мешать не хотел, но я тут как дебил последний попал… Извини, Коль. — Проходи давай. Выпил что ли? — Да не, трезвый. Промок только, там дождь такой был… — Дэн неловко топтался на коврике у двери. — Разувайся и иди в ванную. Щас принесу тебе полотенце, потом поешь и все расскажешь. Опять криминал? — А ты как думаешь? Он и есть, я таких дров наломал, — Антошин вздохнул, с противным чавканьем вылез и кроссовок и в мокрых носках прошлепал в ванную.       Коля заглянул в спальню, достал из комода свою чистую майку, свитер и спортивные штаны, подумав, взял носки, еще новые, с этикеткой, и пошел было в ванную, но вовремя вспомнил, что забыл про полотенце. — Коля, кто приперся? — Дэн. Спи, я сам разберусь.       Марина хотела ответить что-то резкое, обидное, но Николай не дал ей такого шанса, просто закрыв за собой дверь в спальню — чтобы жене не мешал свет. — Держи, — сунув сменную одежду и полотенце растерянному Антошину, Коля, стараясь не шуметь, прошел на кухню. Ночного гостя стоило накормить, прежде чем расспрашивать и выяснять, во что опять он влез.       Поставив в микроволновку миску с супом, хозяин квартиры быстро все убрал со стола и замер посреди кухни, запустив в волосы пятерню. Ситуация ему не нравилась категорически — не то, что пришел Денис, а то, что вокруг происходило нечто странное, а что — он не мог понять. Слишком много было обрывков информации, они никак не собирались в целостную картинку.       Дэн вышел из ванной переодетый, с чистыми руками и уже сухими волосами. — Садись, Динь. Че как не родной? — Да я… — Садись, — Коля изобразил строгое лицо и с решительным видом вручил Антошину ложку. — Ешь давай и без разговоров. — Ты прям как матушка, — Денис улыбнулся. Когда перед ним появилась тарелка с дымящимся супом, он не стал дважды себя упрашивать и принялся за поздний ужин. Хотя, для него это был скорее завтрак — первая трапеза за день. — Коль! — требовательный голос Маринки заставил Тарасова вздрогнуть. — Ешь, я сейчас.       Денис заработал ложкой с утроенной силой и чуть не подавился. — Не торопись, все нормально. — Да, Мариш, — Николай изобразил на лице нейтрально-мягкое выражение.       Марина сидела на кровати, скрестив руки на груди и смотрела на Колю так, будто он пустил домой не друга, а табор цыган или с десяток бомжей. — Зачем он тут?! Тебе мало своих проблем? Коль, я не понимаю… — Дэн — друг Сереги. Мой друг. Хороший парень. И попал в какую-то передрягу… Будь терпимее. — Друг?! — голос девушки сорвался на фальцет и дрогнул. — А где он был, когда Сережку убивали? А? Коль? Я не понимаю, почему…       Марина разрыдалась, некрасиво и уже привычно — истерики в последние дни для Николая стали обычным делом. — Хватит, Марина. Хватит! Ты зациклилась на своем горе. Тебе единственной плохо, да? Ты потеряла брата… А мама Сереги — сына, единственного сына! Денис — лучшего друга. Зимина вообще потеряла любимого человека, Сашка ее… Для меня Сергей был и учителем, и другом… Перестань себя жалеть и ныть, мне это надоело! Всем плохо, всем! Не нравится Дэн — насильно тебя никто тут не держит, — все это было сказано шепотом, но так отчетливо, что Марина, по инерции продолжая всхлипывать, почувствовала, как от затылка вниз по спине бегут мурашки. Она никогда не видела Колю по-настоящему злым, как сейчас. — Коль… — Я все сказал. Надеюсь, ты меня услышала.       Тарасов вернулся на кухню, взвинченный и странным образом успокоенный — после этой вспышки ему не было стыдно, — на душе, впервые за последнее время, стало легче. Денис встретил хозяина квартиры чуть испуганный — он явно слышал разговор и успел принять все на свой счет, — и торопливо моющий посуду. — Колянь, я реально, это… Пойду. Прости, что побеспокоил… — Дэн, все нормально. Действительно, все нормально. Оставь ты эту тарелку, лучше расскажи, что стряслось и откуда ты такой взъерошенный заявился.       Антошин легко согласился и снова усевшись за стол сцепил пальцы в замок — собраться с мыслями было не так то просто. — Коль, я долго думал… В общем, мы с Серегой, точнее, Серега с однокашником… Короче, мы вляпались в мутную историю. Из-за нее Серегу убили. И я… я не знаю, что делать.       Коля, задумчиво пожевав губами, достал из кухонного шкафчика бутылку коньяка и две рюмки. — Давай по одной, что ли.       Молча выпили, не закусывая, и Денис начал рассказывать все, что знал — начал с того самого разговора, когда ему впервые открылся Серега.