Мне бы твои пули. Вендетта

      Настя Клименко имела массу недостатков, но одно качество она считала своим плюсом — отходчивость. Когда Денис прислал ей сообщение «прости, я был не прав», а через несколько минут «приезжай вечером, скучаю» — то думала недолго. Минуты две.       И, сказав подружке — у которой перебивалась несколько дней без Антошина, — что они помирились, собрала вещи. Их было немного — одна небольшая сумка. Плюс дамская сумка в руках.       Всю дорогу до их общей квартиры девушка улыбалась самой себе, на попытку позвонить Дэну получила смс: «я на совещании, говорить не могу. Пиши». И дальше они общались посредством смс-ок и все было отлично.       Сомнений у Насти не возникло даже пока она ехала в лифте, предвкушая отличный вечер, ужин с вином, а потом романтическое продолжение — в том, как доставить мужчине удовольствие Настя разбиралась слишком хорошо.       Открыв дверь своим ключом и мысленно порадовавшись, что не выкинула их во время ссоры, Клименко переступила порог, плюхнула на пол сумку и лишь после этого включила свет. Затем захлопнула дверь, обернулась лишь на тихое покашливание.       За кухонным столом сидел мужчина, одетый в черную кожу. Перед ним лежал пистолет с глушителем, а чуть дальше стояло несколько пустых пивных бутылок. — Ой!!! Вы кто и что тут делаете? Я милицию вызову! — Милиция уже здесь. Я коллега Дениса, а вы, как я понимаю — его невеста. — Что с Денисом?! — Настя подскочила к мужчине, растерянная от такого «сюрприза» и испуганная — ей казалось, что с Антошиным произошло что-то плохое, а ей по каким-то причинам не говорят. — С ним все в порядке, Насть, — мужчина даже скупо улыбнулся. — Раздевайся, не переживай. Нам надо его подождать, только и всего. — Хорошо, но это странно… — У Дениса важное совещание. А мне нужно от него кое-что получить.       Клименко, вроде бы успокоившись, повернулась к мужчине спиной и это стало ее роковой ошибкой — в это же мгновение на блондинистый затылок опустилась металлическая рукоятка пистолета и Настя рухнула на пол без сознания.       …Соседка Антошина, выглянувшая так некстати — запустить кота домой, — в панике раскрыла рот, но так ничего не сказав, скорее захлопнула дверь обратно, дрожащими руками накинула цепочку и скорее поспешила в спальню. Увиденное ее слишком испугало: незнакомый мужчина в черном вынес из квартиры напротив что-то завернутое в плотный черный мешок, оставив после себя открытую дверь и беспорядок в квартире.

***

— Какие новости? — Карпов, уставший ждать, поднялся навстречу Сереге. Десять минут назад он ушел поговорить с лечащим врачом Ирины и вернулся мрачный и расстроенный. — Состояние стабильно тяжелое. Но… Короче, если в ближайшее время ничего не случится, в смысле, если Ирка в себя не придет, то ее отключат от аппаратов… Врач намекнул. — Стоп. Она дышит? Дышит. Органы работают? Работают. Просто без сознания. Так какого хера он лепит? Я с профессором на эту тему говорил, он сказал, что никакого отключения быть не может, так что расслабься. Как ее врача зовут? — Сан Саныч. — Значит поговорим с Сан Санычем, но уже завтра. С утреца, так сказать. Чтобы начальство было и все дела. Поехали, надо кое-что обсудить. — Поехали, — Глухарев, не глядя на коллегу, вышел на лестничную клетку. Разговор с врачом вывел его из равновесия и откровенно испугал. Допустить мысль, что Ира может умереть, уйти из жизнь, он не позволял и себе, и окружающим.       Насчет будущего имелись мысли, какие-то робкие планы, но везде присутствовала Ирина, как главная составляющая. Правда Сергей, непонятно с чего, стал опасаться осложнений Ириной травмы — амнезии. Такое вполне могло быть, и тогда… И тогда пришлось бы учиться всему заново, повторно знакомиться, строить отношения. А он начал сомневаться, нужно ли это все, хорош ли он для Иры, потянет ли… В общем, начались привычные для него метания.

***

      По больничному коридору не спеша шла медсестра в ярко-красном костюме. На глаза падала густая темно-каштановая челка, остальную часть лица скрывала медицинская маска. В руках девушка несла лоток со шприцами и прочим необходимым для инъекций. Медперсонал сновал туда-сюда, замороченным проблемами врачам было не до странноватой сотрудницы, медсестры же занимались на постах бумажной работой. После вечернего обхода требовалось все оформить лучшим образом.       Девушка зашла в реанимационную палату, уверенно прошла к лежащей слева женщине — под бинтами, кислородной маской и тонкой простыней было сложно рассмотреть жертву, но она не сомневалась — если Босс сказал, что нужно в палату номер двадцать семь, койка слева, то так оно и должно быть.       Тем более, что из-под бинтовой повязки виднелись рыжеватые волосы — совпадало практически все. С определением возраста оказалось сложнее: лицо женщины украшали кровоподтеки и синяки, под которыми едва угадывались черты лица.       Тонкие женские руки, опутанные проводками от капельниц, заклеенные лейкопластырем, в синяках и ссадинах, почему-то вызвали у медсестры странный приступ брезгливости. Она осторожно взяла в руки шприц, наполненный желтой жидкостью — всего два миллилитра, — и преспокойно ввела иглу в фильтр. Для Ирины Сергеевны Зиминой все должно было закончиться через каких-то пять минут. Сожаления не было, впрочем как и всегда. Завернув пустой шприц в целофановый пакетик, девушка критически глянула на свою жертву, после чего, с чувством выполненного долга, так же не спеша вышла из палаты.       Через три минуты девушка спускалась к одному из старых выходов, надеясь, что в итоге Босс останется доволен ее работой. Лишних проблем, в том числе и с отцом, ей не хотелось. — Всё хорошо, папочка, — прощебетала она в трубку, едва оказалась на улице. То ли от эмоций, то ли оттого, что кроме коротких кожаных шортов и капроновых чулок на ногах ничего не было, ее затрясло. — Я сделала так, как ты просил. — Ты точно сделала все как надо? Тебя никто не видел? — Да, папочка, — девушка улыбалась, изображая из себя лучезарную идиотку, к тому же блондинку: натягивать на ходу парик оказалось тем еще испытанием. — Вот и молодец. Возвращайся, есть разговор. Генерал Захаров снова решил повоевать. — Что ему еще надо?! — Карина возмущенно надула губы. — Он все время все портит. Все! — Так, ноги в руки, золотая, и чтобы через полчаса была у меня. И не пей — ты еще пригодишься.       «Ни выпить, ни расслабиться… Закручивает Витя гайки, ой, закручивает… Ладно, буду хорошей девочкой, от этого больше пользы», — Карина разломила сим-карту пополам и направилась вправо от больницы, дворами. Чтобы не привлекать внимания, она оставила машину в одном из дворов, отчасти понимая: ее и так не найдут. Если удастся выбраться из отделения без проблем, то и дальше ее скромную персону отыскать будет непросто — без камер, свидетелей, да и вообще, под другой внешностью.

***

      Сашка, пользуясь тем, что его никто не контролирует, с удовольствием рубился в очередную компьютерную «стрелялку» — подарок Сергея, — и не думал о том, что завтра вставать в школу. Об оценках за полугодие он думал в последнюю очередь, тем более, что их удалось подтянуть. Тройка была всего одна, по математике. По остальным предметам гордо красовались четверки.       Он настолько увлекся игрой, что не услышал осторожных шагов в коридоре и того, как отворилась дверь в его комнату. — Ты чего, ба? — парнишка оглянулся, стаскивая один наушник. — Не спится что-то, — Антонина Викторовна прошла в детскую, плотнее кутаясь в теплый домашний халат. — А ты чего полуночничаешь? Саш, в школу же утром. — Да там просто за оценками, не уроки же, — Зимин отмахнулся. — Маме только не говори, ладно? — Ладно, не скажу, — присевшая было на диван женщина прислушалась. В коридоре звонил телефон. — Сиди, я сам, — Сашка, поняв ее замешательство, кинулся к аппарату. — Кто это, в такое время… — пробормотала Антонина Викторовна, боясь думать о том, что звонок из отделения, в котором лежит Ира. — Але. Нет… Я сын, Саша… Что? Когда? Ба, тут тебя… Доктор, — Сашка отнял от уха трубку, как-то непонимающе глядя на бабушку.