Идеал, хулиган и булочка

Нам Ёнхи. Пресвятые мандарины и хурмушечка из Корё, я выжила после этой ночи! Мой глаз не дергается, сердце не грозит вырваться, пробив грудную клетку, а потом и стены моего дома! Только одно чувство не покидает меня до сих пор – паранойя. Так и кажется, стоит открыть глаза, сделать шаг из своей комнаты, посмотреть за окно, как откуда ни возьмись, появится Пак. Лучше бы призрак или ФредиКрюгер привиделся, чем высокий, сексуальный, мужественный, твердый, ревнивый… - АААААААА! Снова! – хлопаю себя по щекам одной рукой, держа другой дорожную сумку. – Так, Нам Ёнхи, тебе не впервой быть сильной скалой, непробиваемым гранитом, куском льда, бездушным кирпичом! Ты сможешь смотреть спокойно на Чана, сможешь… Да, только вот этой ночью было ужасно сложно чувствовать его рядом. То хотелось прижаться и признаться в своих чувствах, то, будто кто-то давал пощечину, хотелось наорать на Чанёля. Его глаза так божественно сияли, что я была готова поменять свою религию… Удар по щеке. Нам Ёнхи, это хулиган. Тебя возбуждают сигареты? Пиво? Бешеная скорость? Заброшенные здания?! Тогда, черт возьми, почему тебя так волнует Пак Чанёль? Но, только вспомнив его имя, сразу возникает образ парня в свободной темной рубашке, пухлые губы и игривый насмешливый взгляд...Дыхание сразу учащается, приходится закусить губу, но фантазия разгоняется молниеносно. Только приготовилась снова дать себе леща, как дверь неожиданно распахнулась. - АААААААА! Сколько раз говорить, не лезь на мою территорию! А если я в нижнем белье?! Почему ты вечно хочешь видеть меня в пижаме?! Истории с ванной хватило… и вчера ночью… это перебор, – по привычке начала я отчитывать Чанёля, пока не открыла глаза и не застыла с открытым ртом. – Это Сухо.Упс. Это не то, о чем ты подумал. - Да? – усмехнулся Чунмён, проходя в комнату. – А ты знаешь, о чем я подумал? Сказала бы, если бы дыхание вновь не перехватило, потому что этот красавчик, словно ангел с небес, произнес это мне на ухо. Клянусь порцией чачжанмена, его губы скользнули по моей коже. Ууу, он тоже использует грязные методы. Вот бы так было до встречи с Чаном! - У меня есть пара догадок. Не хочу травмировать твою психику, Мён, озвучивая их, - ответила я, пока парень отцеплял мои пальцы от сумки. Интересно, а как бы отреагировал Ким, если бы сам увидел Чанёля голым в ванне? Струйки воды плавно скатывались вниз по рельефному телу. Они скользили то медленно, то порывисто, словно игрались с его нежной кожей. Сначала молодой парень не замечал пристального чужого взгляда, что так же скакал по его телу, как водяные брызги. - Зубрилка Мён?! – произнес Чанёль, ошарашенными глазами смотря на Сухо. - Ого, Пак, а я думал, что у тебя пивной живот, а не рельеф…- также ошарашенно произнес Чунмён, не зная, то ли бежать, то ли прикоснуться. Взгляд скользнул ниже, и новый комментарий уже был готов слететь с губ, но вырвался только восхищенный вздох… Ну, а дальше занавеска закрывается и там написано «21+». Эх, а это ведь моя голова, почему даже в ней стоят какие-то ограничения на фантазии? - Ён, ты идешь? Автобус ждет, - торопит Сухо. - Да, да, - киваю я, но озадаченность или скорее озабоченность не хочет отпускать меня. Еще и попка Мёна так эротично переминается в черных брюках. В такой ситуации грех не задуматься, а понравился ли бы Сухо Чану при определенных обстоятельствах? Ох, слешерское сердечко… - А как же Ён? – уже начиная сомневаться, лепечет Чунмён, ловя ртом капли воды, падающие с влажных волос хулигана. – Она же тебе нравилась сильно… И мне. Пак, я не могу, ты слишком плохой… - Подожди, Чунмён, - голос Чанёля звучит грубо. – Противоположности притягиваются. Мне всегда нравились правильные умные люди, как Ён…Но у нее слишком холодное неприступное сердце, она, как скала, никак не реагирует на меня… Поэтому, Мён, остаешься только ты. - Ёни… - Но уЁни нет этого, - и Пак показывает на свое шикарное накаченное тело… Айгу, на месте бы Сухо я тоже выбрала бы Пака! Тьфу, я же и есть на его месте. Кажется, это замкнутый круг, в котором я все равно кручусь вокруг девиантной личности Пак Чанёля. Если бы он не был таким вредным, настырным, наглым, не нервировал меня и… - АААА! Мать твою, – услышала его душевный ор, доносившийся снизу. И тут до меня дошло, что Пака разбудил Ким Чунмён. Это значило только одно – ПОДСТАВА! Чанёль и так мне угрожал ночью, слишком пристально смотря в глаза, буквально прожигая, заставляя сгореть в адском пламени его потенциальных проделок. Ох, Нам Ёнхи, ты точно попала. За Сухо тебе достанется отдельно. Мне кажется, мой ангел-хранитель сдался, пожал руку чертику и свалил отдыхать на Гоа. Поэтому в самый напряженный момент жизни, когда Чанёль целенаправленно решил превратить мою жизнь в хулиганский кошмар, я слышала злорадный смех из Преисподней. Я хулиган, не забывай, зубрилка. Ты меня разозлила. Готовься, Ёни. Самое время петь твою любимую песенку Saveme. Слова звучали в голове постоянно, напоминая о случившемся ночью. Ноги не хотели делать шаг, ибо в жестоком мире, за порогом дома, меня ждал Пак Чанёль, впрочем, он ждал меня гораздо ближе… Потому что его матерные слова о Киме, спятившем идеалисте с циркулем в одном месте, разносились уже близко к лестнице рядом с моей комнатой. Я вылетела из нее, как угорелая, но, конечно же, впечаталась в горячее тело. Не поднимать глаза, не отвечать язвительно, это…просто человек… - Доброе утро, - промямлила я и попыталась пробиться вперед, но вышло только хуже. Я просто терлась о его широкую грудь туда-сюда, туда-сюда, нагло хихикая, а потом сказала. – Мне пора, мы уезжаем. Здорово, правда? - Здорово, Н-А-М ЁН-ХИ, - отчеканил Чанёль, с одержимостью в глазах, ловя мой взгляд. Ой, не нравится мне что-то. Это глаза бездушного беспринципного хулигана… Еще больше испугавшись, когда Чан, пытался схватить меня за подбородок, я дернулась вперед и побежала, перепрыгивая через несколько ступенек, едва не встречаясь лицом с полом. Меня как будто ударили током, раз так десять, и пустили на волю, поэтому сейчас моя тушка врезалась во все, во что можно, пытаясь понять, куда нужно идти. - Я еду в поход… будет много народа… Я буду в безопасности! – бубнила неразборчиво. - Ён, не выспалась что ли? – трогает за плечо Минсок, а я снова принимая парня за Чанёля, отскакиваю в сторону. – Может, тебе помочь? Отнести сумки? Сядем вместе? - О, Сюмин, - улыбается во все лицо запыхавшийся Сухо, очень вовремя входя в дом. - Иди в автобус. Я обо всем позаботился. Можешь отдыхать и наслаждаться компанией друзей. Ёнхи я помогу САМ. - Ах, вот как, - усмехнулся Минсок, переводя хитрый взгляд на меня. -Чуть опоздал сегодня. Да что вокруг происходит?! Почему мои милые оппочки, которые раньше были похожи на некрашеный табурет, стали такими совершенными?! Они продали душу дьяволу за умение так пронзительно смотреть? Я окончательно запуталась в том, что происходило за гранью сознания, эти красавчики сражались где-то на невидимом поле битвы. Увы, мое поле боя с хулиганом вполне материально и находится на этой земле. Эх, пора научиться прикусывать язык, пора перестать спорить с Паком и пытаться выяснить, кто лучше… Лучше всех все равно Ким Чунмён. Он красивый, умный, а я…пора признаться себе в этом, вступила на скользкую дорожку, ведущую в подворотню, по которой я пойду. Меня ждут бомжи, пустые бутылки, возможно, жареные кошки и ужасно сексуальный Пак на мотоцикле… Но пока я не призналась парню в этом, пока мой онемевший язык не повернулся сказать простые слова «я люблю тебя» или «ты мне нравишься», придется испытать «прелести» хулиганских выходок. Привыкай, Ён, потом это будет постоянно. Особенно, если Чанёль примет твои чувства. - Боже, Ён, ты такая милая. Растрогалась, что едешь на выпускной?! – улыбается лучезарно Чунмён, смотря в мои глаза с застывшими слезами. – Понимаю, сложно будет расстаться со школьными стенами, перестать общаться со многими людьми, видеть их лица… Но я не думал, что ты так чувствительно отнесешься к тому, что я поторопился с этой прощальной поездкой… Прости, Ёни. Ох, добрый Мён. Не понимает, что я плачу из-за жареных кошек. Интересно, он бы смог их есть?! Я уже сделала шаг навстречу автобусу, но была вынуждена остановиться. Сердце пропустило удар. Потому что прямо передо мной некто иной как Бён Бекхен пытался протиснуться в узкую дверь с огромным пакетом чипсов и чесночных гренок, аромат от которых уже долетел до моего носа. - Привет, хочешь кусочек? – решил добить меня парень, когда уселся прямо сзади и распаковал первый пакет. – Витаминки для Ёнхи, чтобы были силы драть нас снова! Вот это взбучка была! Класс!А теперь открывай рот! Да, Бён, если Сухо решит поцеловаться, этот чесночный привкус моих губ с крошками хлеба во рту, он ни за что не забудет. Само наличие этих гренок в салоне автобуса отбивает всякое желание вступать в близкий контакт. Было такое ощущение, что Бэки напился энергетиков и теперь не мог усидеть на месте. Удивительно, но этот парень был везде: в проеме между рядами сидений, в проеме между мной и Сухо, сверху, снизу, а где его не было – были крошки от сухариков. Он сидел вместе с Сехуном, который скептически смотрел на этот бренный мир и еще с большим скепсисом смотрел на меня, дуя губы и показывая царапинку на щеке. Где-то сзади,в салоне, сидел Сюмин с Каем, их заливистыйсмех разносился по всему автобусу, а сбоку сидели девчонки и пялились на Чунмёна, который занял себе парное местечко со мной. Сначала я пыталась вжаться в кресло и слиться с ним воедино, чтобы не загораживать вид наМёна, но кто-то сегодня много съел шоколадок за завтраком после предварительной порции каши с мясом и не мог даже втянуть щеки, не говоря о животе. Была еще причина слияния с креслом – Чанёль, который недобро зыркнул в мою сторону, когда проходил мимо. Эх, хотела бы я стать обычным автобусным креслом, в которое садится такая орехоподобная попка… - Все на месте?! Едем! – закричал учитель на весь автобус. – Сидеть всем тихо! Я проведу инструктаж о том, что делать можно, это не интересно… О ТОМ, ЧТО ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ! Естественно, никто не слушал, у всех были свои планы. Зато под монотонный голос учителя я смогла расслабиться, даже заулыбаться, ловя глазами солнечные зайчики от зеркал. Знаю, что сбоку сидел Ким Чунмён, тоже открыто улыбаясь, потирая свои тонкие белоснежные запястья изящными пальцами, изредка откидывая голову назад… Вид красивый до ужаса, у всех девчонок с соседнего ряда едва слюни на пол не капают, наверняка в их чате«Секазный староста»,посвященному красавчику, в мой адрес отправили парочку тысяч проклятий. За окном простираются бесконечные зеленые поля, манящие шелестом травы и луговых цветов, сквозь открытые окна просачивается свежий ветерок, ерошащий волосы и приносящий запах другого мира. Ярко светит солнце. Рядом сидит мечта всей моей жизни, и хоть я не люблю Мёна, но рада, что он рядом в такой прекрасный день. Впереди ждет потрясающий курорт с шикарными номерами в отеле, где окна выходят на горы. И скоро я услышу любимую группу… Это ведь романтично? Ситуация, как в дорамах?! Должна звучать легкая музыка, счастье должно сочиться из всех щелей, а рука Сухо должна невзначай коснуться моей, а потом остаться лежать сверху на ладони? Ну, если не придираться, то примерно все так и было. Тяжелый рок из наушников Сеха, гомон девушек сбоку, шипенье Сохи, хрумканьеБекхена, запах цветов вперемешку с чесноком и беконом, громкий мужской бас, озвучивавший бразильский сериал, который смотрели все, потому что Бен и наш преподаватель так захотели. - О, Марианна! Я не знала, что у нас есть сын… - Антуан Родригес Хостес, я ненавижу тебя за то, что ты не узнал об этом раньше… Где-то сзади раздавалось хлюпанье учителя Кима, а в самые душераздирающие моменты хрумканье сзади становилось более частым и усердным. В какие-то моменты Бён не мог смириться с действиями в сериале, начинал комментировать с набитым ртом. Неудивительно, что половина его чипсов валялось у меня под ногами. Странно, среди многообразия волшебных звуков, Пак Чанёль был относительно тихим… Впрочем, это чирканье карандаша по бумаге я узнаю из тысячи, оно и сейчас раздавалось отчетливо в моих ушах, хоть Пак сидел через два сиденья. Он будто нарочно ломал карандаши, не грифель, а именно карандаши. Такое ощущение, что парень взял с собой годовой запас упаковок. Хрусть, хрусть, хрусть. И между звуками отборный корейский мат. Потом кто-то открыл газировку, но по запаху разлитой жидкости, оказалось, что эта она немного другая по составу, чем простая вода с газами. Зуб даю, Чан с компанией надоумили. Хрусть. Чавк-ЧАВК. Хрум-хрум. МАРИАНА! НЕЕЕТ, НЕ УХОДИ! ИИИИ,как их жалко! СУХО такой красивый, девочки! Тыдыыыщ, тыдыщ, йооу!Комооон! Хрусть, мать…бл…да…всее…ХРУУУСТЬ! Ммм, я все оформил...Пони мне не нужно… Посмотрев на спящего говорящего во сне Сухо, я поняла, как счастлива быть здесь и проходить вновь через круги ада школьной жизни. Еще час просто сидела, глупо улыбаясь, пялясь в одну точку, пытаясь абстрагироваться от внешних звуков. До тех пор, пока на мои колени не упала записка. Хватит, Нам Ёнхи. На этом не закончилось. Записки стали поступать все чаще и чаще, будто открылась специальная почтовая линия. Уже через пятнадцать минут мои ноги были покрыты листочками всплошную. Сначала я боялась, потому что в них были угрозы. Думаешь, справишься? Подумай, Ёнхи. Зубрилка, тебе это по вкусу? Не боишься? Будто со мной заигрывали, как с мышкой, пугая и провоцируя одновременно, заставляя оборачиваться и искать глазами отправителя. После двадцатой записки подобного рода, я перестала пугаться, а просто злилась. Зачем Пак Чанёль так делает?! Думает, что ошибки в словах его не выдадут?! Что сбивчивое чирканье карандаша и гневное сопение от недовольства ни о чем не говорят?! Еще записки. Больше записок. Давай действуй. Не хочешь ничего сделать?! Тебе нравится с Мёном?! Насколько сильно? Браво, Пак, ошибок стало меньше, и толщина карандаша изменилась. Наверное, упаковка закончилась, новую достал, чтобы крушить все в щепки. Не удивлюсь, если его древесный мусор окажется у меня в портфеле или даже на голове в конце поездки. Ведь перед Чаном открылся потрясающий обзор на то, как Мён положил голову на мое плечо. Ты сильно меня достала! Будь честной с собой. Это единственное, о чем я прошу. Нам нужно серьезно поговорить. Ты невыносимая девчонка, чтобы знала. Как ты можешь сейчас с Сухо…Как с Сюмином?! Раздражаешь. Ты не пара Пак Чанёлю. Это очевидно, когда сама поймешь?! Ты что, тупая? И буквы пляшут перед глазами, разные, смазанные, стертые, то ручкой, то карандашом, то гневные, то лояльные. Я понимаю, что кто-то подключился к переписке и добавляет свое, понимаю, что многие читают слова, адресованные мне. Пора играть в Шерлока, чтобы вычислить подозреваемых по делу о почтовой линии. Но, увы, мне не суждено стать сыщиком - поток стал таким напористым, что я просто не успевала открывать листики… Весь потенциал юного детектива захлебнулся в бумажном потоке, скоро еще Сухо завалит, и в деле появятся невинные жертвы. Если, конечно, наши бездыханные тела откопают из завала целлюлозного мусора. Замечательно, Пак, пиши больше, твоя орфография становится лучше, а моим ногам теплее… Ей-богу, меня заставят это убирать, и первый день отдыха пройдет за мойкой этого автобуса! *** К вечеру мы приехали на источники, и моя тушка еще возвышалась над горкой записок.Настроение мне это нисколько не испортило, меня переполняла надежда провести прекрасные выходные! Я осторожно потянулась к Чунмёну, но за секунду до касания на мое плечо сзади легла чья-то теплая рука. - Не буди его, пусть поспит, - щурясь, как плут, произносит Сюмин. – Он устал, я помогу тебе с твоими вещами, а потом провожу в номер. - Хорошо, - киваю я, вытаскивая из-под сиденья сумку. – Спасибо за помощь… - Да, спасибо за помощь, Ким, - слышу терпкое над ухом и вижу, как Пак бросает парню свой рюкзак с опилками. – Пойдем, Ён, поможешь найти мне мою комнату, я слишком глуп для этого. Кимы разберутся, они самостоятельные мальчики. А сама не знаю, то ли кивать, то ли мотать головой. Наедине с Чанёлем искать комнату в этом огромном отеле с узкими коридорами?! Поздним вечером?! А если он решит свернуть мне шею?! Именно это желание я вижу сейчас в его черном настойчивом взгляде. Может, он ломал карандаши специально, чтобы потом специально воткнуть в сердце и оставить там кучу заноз? Или это слишком драматично для него? - Зубрилка, хватит стоять в проходе, отдохнешь в своей комнате. Я тоже устал, к твоему сведению. - Так иди Пак… в самую… - Куда, Ким? - В самую свою комнату, - видно, парень сдержался при мне и еще умудрился хитренько улыбнуться, будто давал Паку фору специально. – До встречи, Ёни, я приду попозже к тебе… - Попозже, когда все здесь уберешь, - и Чанёль вытряхнул опилки из карманов. – Кстати, не забудь, что здесь спит Сух… Хотя нет, забудь! Чанёль подтолкнул меня в спину и заставил выйти из автобуса. Так было странно стоять рядом с ним, молчать, не дуть губы, не пытаться стукнуть. И сердце так бешено билось, потому что слишком многое нужно было сказать. Но, когда пареньсхватил меня за руку и потащил к входу в Отель, я вырывалась. - Что еще, Ёнхи?! Ты собираешься спать на улице?! – оборачивается Пак и закатывает глаза. – Зубрилка, ты должна показать мне свою комнату. - Что?! Пак, ты спятил?! Записки это одно, но комната… - Боишься, что я смогу сделать что-то плохое, - Чан делает шаг ко мне и усмехается, приоткрывая рот. – Сделаю, если захочу. Мы, хулиганы, совсем неуправляемые. - Ко мне…придет Ким! Понятно?! - Я побью его, так что подумай сначала, - спокойно ответил Чанёль, пожал плечами, улыбнулся своим мыслям и снова схватил меня за руку. – Пойдем, хочу в тепло, тут комары. Ага, знаю я, про какое ты тепло думаешь. Про тепло женского тела Нам Ёнхи, которая безвольно сдастся под напором со стороны такого хулигана. Методику Пак Чанёля за столько лет я изучила очень хорошо. Сначала он улыбается, когда у него появляется идея, потом он зловеще улыбается, когда понимает, что может сделать это, а после это коварное существо реализует свои задумки, не думая о других. Нет, хулиганы не исправляются, они только угрожают и заманивают в ловушку… - Не надо так улыбаться, Чан, - произнесла я, щурясь, понимая, что уже не в силах устоять. В голове даже мелькнула мысль, что нужно напасть первой на это прекрасное тело... – Я знаю, что у тебя на уме! Хулиган! - Зайти в комнату и отдохнуть. - Ну да, ну да, - посмеялась я, еще раз скользнув взглядом и останавливаясь на уровне ширинки. - Если не скорость, если не сигареты, то… Чанёль вдруг заулыбался во весь рот, в глазах зажглись огоньки, словно на ночном небе звезды. Столько непосредственности, невинности, открытости, что я растерялась прямо перед дверью в отель, забыла переступить с ноги на ногу и с размахавпечаталась в дубовую дверь лицом. - Ты слишком много думаешь не о том, - прошептал ПакЧанёль, протягивая руку помощи. - Ничего подобного, я засмотрелась на.. на радугу. - Конечно, Ён, сейчас же такая солнечная погода, и время совсем раннее, девять часов вечера. Вот снова он насмехается надо мной, я слышу нотки язвительности в голосе, а в глазах все так же сияют огоньки. Омо, какой он опасный человек, так умело путает меня своими действиями, словами, поведением. Начну ругаться – мне не жить, признаюсь – мне точно крышка. Как же ты отреагируешь, Пак, на признание? Неизвестно, а пока что он решил изводить меня своей умелой игрой. Интересно, где этот парень научился так действовать на психику?! Мы уже миновали лифт, где я дышала в зеркало, медленно двигаясь вдоль стеночек, пока Пак придирчиво-спокойным взглядом изучал кабинку. Я думала, что стук моего сердца слышен даже парковщикам, думала, что упаду в обморок. Эти несколько секунд в замкнутом пространстве с парнем, сексуальность которого зашкаливает, превратились в вечность. Мне казалось, Чан резко развернется, схватит меня и прижмет к стене, заставляя не рыпаться… Но мы просто вышли и пошли. Стало еще сложнее. Его аппетитная попа в джинсах гипнотизировала меня. Признаться, этот прием был слишком сильным, я еле сдерживалась, держась на расстоянии. Широкие плечи в черной кожаной куртке, темно-синие джинсы, широкий шаг и резкие взгляды, проверяющие идет ли жертва следом… - Ёнхи! Кто кого ведет?! Я вообще-то не знаю, где твой номер! И я снова вздрагиваю и останавливаюсь, как вкопанная. Глаза расширяются, рот сам собой открывается, а руки уже готовы дать пощечину, ну или обнять в ответ. Но Пак просто сканирует меня своим взглядом, из которого так и не ушла затаенная обида, снова улыбается уголками губ, в секунду ожесточаясь снова. Он смотрел так на девочку, у которой отбирал йогурт…Он смотрел на меня так, когда я была никем для него… Он никогда не забывал обид… Ни старых, ни новых… Я поняла это только сейчас по этому злому непримиримому блеску в глубине взгляда, это был тот самый черный омут, где собрались черти-принципы. Мне стало трудно дышать, будто вся веселость впиталась в парня, будто душа тоже ушла к нему. Осталась только одна Нам Ёнхи, которая сожалела о многих словах, которые не стоило говорить… Мне так жарко и душно, что хочется расстегнуть рубашку на несколько пуговиц. Воздух кажется приторно-сладким, что хочется немного горечи с губ Чанёля. В коридоре столько искусственного света, что просыпается еще большая жажда настоящего сияния, внутреннего озорного сияния Чана. Завороженная этим лицом, этой ухмылкой, этим давним противостоянием, понимаю, что уступаю слабостям… Парень вновь усмехается, уже по-другому, плотоядно, маняще, взгляд становится тяжелым, как и дыхание. Я вижу, как чаще вздымается его грудь, и выступает вена на шее. Почему противоположности так притягиваются? Почему Ким остался так далеко, а рядом только опасный Пак Чанёль? Почему он заставляет меня гореть от собственных мыслей?! - Твоя комната триста два, - сообщает Пак, а я ничуть не удивляюсь, что он знает. – Моя - триста девять б. И началась новая игра, на проверку моей прочности. Чанёль, стоя спиной к дверям и лицом ко мне, делает шаг назад. Еще один. Медленно, плавно, жутко соблазнительно улыбаясь, не сводя пристального взгляда с меня, чтобы не прервать контакт, чтобы не дать сбежать. Может, поэтому я делаю шаги вперед следом за ним, но парень не позволяет дотронуться до себя, в последнюю секунду отступая снова. Что ты делаешь, Чан?! Что за игры?! Но он именно дразнит, мучает меня, повторяя губами «скажи». Может, это буйство моей фантазии? Нет, хулиган уже отчетливо произносит, чтобы я просила у него прощения за свои выходки, за «своих» Кимов, что вечно ходят рядом, за разговоры ночью, за…несказанные слова. - Ён, я нетерпеливый. Рано или поздно тебе придется сказать все, как есть. - Зачем тебе знать все, Пак? Ты же не любишь… - Хватит, зубрилка, хочешь снова начать все заново? Хочешь еще больших последствий?! Моя комната за этой дверью, не заставляй захлопывать ее перед твоим носом… - Чанёль включил по-настоящему плохого мальчика, он был словно демоном, зовущим в свой мир, жгучий и запретный. – Ты ведь можешь войти со мной… Ага. Да. С превеликим удовольствием, соблазнитель, Чанёль. Только вот, несмотря на то, что ты вновь даешь мне шанс исправиться или просто хочешь провести ночь вместе, несмотря на то, что я собираюсь согласиться, есть обстоятельство, которое не позволяет нам поддаться чувству… Прости, Пак…