Всё идет по плану

      На следующий день ренегаты вернулись к своему закутку в небольшой хатке, правда, по дороге потеряли одного, влетел по глупости в аномалию. Долго горевать Дерзкий не стал, в отличие от остальных, которые по прибытию сразу принялись за поминки товарища. Дерзкий оставил их в компании водки и сел на улице на старом пне выстраивать новый план. Развернул бумажку, всмотрелся в почерк сталкера, назвавшегося Шустрым, вчитываться не стал, подумал только, что чистонебовец действительно очень шустрый. Вообще, вспоминая все вчерашние события, ренегат сделал вывод, что вёл себя крайне глупо. Начиная с погони за этим парнем и заканчивая тем, что они за ним пошли. Мало того, что спалились позорно, да ещё и в ловушку добровольно вошли. Ведь сразу же было ясно, что ни на какую базу он их не поведёт. Это же чистонебовец. А их даже пытать пробовали — без толку. Пытать… это можно было бы попробовать. Дерзкий нервно тарабанил пальцами по колену. Другие, может, неправильно делали. Может, терпения не хватало. В том, что уж если б начал, он бы своего добился, Дерзкий не сомневался, но вот только руки и мысли марать не охота. Он передёрнул плечами и закрыл глаза — не выспался. В темноте за закрытыми веками замелькали картинки вчерашней ходки: камыш, камыш, болото, круги на чёрной воде, трава жёлтая, камыш, глаза чистонебовца, снова болото, камыш, поле, степь, артефакт в руке, буквы на бумажке…       Стоп, артефакт. И бумажка. Дерзкий открыл глаза и уставился на листок. Он был явно вырван из блокнота. Значит, предположительно, Шустрый носит с собой блокнот. Нужно будет раздобыть. Но это во вторую очередь. А в первую — проверить «Компасом» все окрестности, вдруг покажет какие-то ещё закутки, может, так и база найдётся. Конечно, этим всем можно до второго пришествия заниматься, но никто не торопит, да и подельники есть. Вот ещё бы парочку таких артефактов найти.       Он вернулся в дом, оглядел свою банду и заключил — «Свиньи!». Занялся изучением артефакта, но ничего особенного не увидел. Артефакт как артефакт, мало ли всякого аномального да кривого в Зоне. Передумав всё ещё раз, он решил сначала раздобыть блокнот. Как действует «Компас» до конца непонятно, а вот в блокноте могут быть записи на эту тему. Да и не только на эту. Кто его знает, какие там записи в бумажнике проводника, может, он вообще бесценный. Может, там и путь. Значит, решено — найти и стырить блокнот, а потом разбираться с артефактом, если придётся.       Составив новый план, Дерзкий успокоился. Теперь всё ясно и понятно, дело есть, и зависит всё только от него, Шустрый уже ничего не сможет поделать, разве что блокнот сжечь. Да и вообще, никто, кроме Зоны, не помешает. А вот Зона может, но к этому Дерзкий всегда готов. Стырить что-нибудь для него не являлось проблемой, с детства привык и опыт имел вкупе с талантом. Самой сложной частью было только снова найти Шустрого, к чему ренегат приступил немедленно. Смотался к знакомому торгашу, приобрёл какой-никакой (скорее никакой, чем какой) защитный костюм из тех, что обычно носят сталкеры, отключил ПДА, расстался с любимой балаклавой и даже не стал натягивать респиратор или противогаз, дабы своим открытым видом вызывать меньше подозрений. Радиации здесь не много, а если и есть, вряд ли что-то спасёт, да и маски в Зоне носят скорее для конспирации, незачем лишний раз палиться перед всеми, тем более что всех здесь относительно мало, и раз на два, а когда-то да пересекается каждый с каждым. И лучше иногда не знать, кто, где и когда бывал. И так хватает смертности.       В общем, с видом простого и честного сталкера, Дерзкий почесал прямиком на пост «Чистого Неба». Дозорные всполошились, остановили, позадавали вопросов, успокоились, когда узнали, что сталкеру просто нужен проводник, и предложили какого-то Филина. Но Дерзкий объяснил — идти вглубь Болот, искать «то-не-знаю-что», в общем, человек нужен надёжный и опытный, с особой чуйкой. Чистонебовцы, конечно же, стали вспоминать всех своих проводников и не обделили вниманием Шустрого. Ренегат ненавязчиво уцепился за знакомую кличку и узнал, что Шустрый всё больше на базе сидит и просто так никуда не ходит, только если уж исключительный случай. Дерзкий был готов уже устроить любой случай, лишь бы добиться своего, но тут удача повернулась к нему лицом, кто-то из чистонебовцев сообщил, что проводник на базу ещё не возвращался, а значит, вполне можно было бы свистнуть его сюда, раз уж сталкеру очень нужно.       О том, что Шустрый мог его узнать, Дерзкий не беспокоился. Лица его чистонебовец не видел, а на глазах уже солнцезащитные очки. Проводник явился через два часа, всё это время Дерзкому приходилось изображать утомлённого дорогой и потому не слишком разговорчивого путника. На самом же деле перед предстоящей миссией его переполняла энергия. Вот сейчас придёт Шустрый. Вот сейчас он его увидит и… И они отойдут подальше от поста, ренегат стащит блокнот и по-быстрому смоется. Он всё вглядывался в голубые глаза чистонебовцев — как на подбор, но они действительно были не такими невероятными, как у Шустрого. Односложно отвечая на очередные вопросы сталкеров, ренегат вдруг загривком почувствовал что-то непонятное. Ощущение было странным. Такое бывает, если близко аномалия. Или перед выбросом. Или если по замёрзшей спине вдруг заскользит горячий солнечный луч. Мурашки побежали по телу.       — О, вот и он, — взмахнул рукой чистонебовец. — Эй, привет!       — Доброй Зоны, друзья, — отозвался приглушенный голос Шустрого, явно с улыбкой.       Дерзкий обернулся и встретился глазами с приближающимся сталкером. Снова стадо мурашек по спине. На сей раз менее приятно. Ему вдруг показалось, что Шустрый его узнал. Точно узнал. Но очки. Другая одежда. Да что там, Дерзкий даже свой «Абакан» оставил в схроне и взял обычный потрёпанный калаш. Шустрый подошёл к нему, глядя прямо и открыто в глаза Дерзкого, как будто видел их сквозь тёмные стёкла очков. Потом его глаза сощурились в усмешке, видно которой не было под респиратором, но Дерзкий живо представил её себе на лице чистонебовца. Ведь вчера он видел его без маски.       — Здравствуй, сталкер, — Шустрый протянул руку.       — Здоро́во, — буркнул ренегат, потом спохватился, пожал руку проводника. — Как там, на Болотах, ничего? — попытался он сменить если не голос, то хотя бы тон.       — Ничего, — кивнул чистонебовец. — Живём. А ты откуда?       — С Кордона.       — Конечно, — непонятно ответил Шустрый. То ли с сарказмом, то ли понимающе.       — А что? — на всякий случай уточнил Дерзкий, начиная немного волноваться.       — Да к нам все с Кордона приходят. Бывает, конечно, из-за Периметра кто залезет. Чтоб на Кордоне воякам не попасть. А кто и с Агропрома явится, реже с Янтаря, обычно если по делу. Но обычно — Кордон.       — Понятно, — быстро ответил Дерзкий, убедившись, что никто его ни в чём не подозревает пока.       — Пойдём.       Ренегат удивлённо взглянул на чистонебовца. Улыбки в его странных глазах больше не было.       — А ты знаешь, куда мне нужно?       — По дороге разберёмся, здесь нам точно делать нечего, — снова улыбнулся синеглазый, махнул рукой своим и направился прочь.       Дерзкий отчего-то снова начал нервничать. Что-то в этом Шустром его сильно напрягало. А может, это он просто напридумывал себе сказок про сверхспособности? Перед ним просто опытный сталкер, который прекрасно знает себе цену, хоть и шпана малолетняя, и нечего додумывать всякое. Только успокоить себя не получилось. Ренегат знал, что чуйка зазря не врубается, и лучше перебдеть, чем недобдеть. Солнце совсем утонуло в тяжёлых тучах, и тёмные очки уже начинали раздражать, сквозь них ни черта не видно. Шустрый всё шёл и шёл. Дерзкий всё больше нервничал. Наконец вышли из зарослей на открытое пространство, которое оказалось небольшим двориком у пустующего дома. Чистонебовец остановился и развернулся, сложив руки на груди и укоризненно уставившись на ренегата.       — Узнал, да? — спросил Дерзкий и снял надоевшие очки.       — Узнал, — кивнул Шустрый.       — По голосу.       — Нет, по наглости и грубости действий. Не удивлюсь, если у тебя и прозвище соответствующее.       Дерзкий почему-то смутился и растерялся. Ну и что теперь делать? Не убивать же его. А почему это нет? Как раз-таки убивать врагов и полагается. И вот тут ошибку совершил скорее Шустрый. Узнал врага — стреляй. Знал же, что не с добром пришёл. Мог просто свои сдать. Но Шустрый спокойно стоял напротив и внимательно смотрел на Дерзкого. Чего он ждал? Непонятно. Ренегату казалось, что этот человек никогда и ничему не удивляется, и выбить его из равновесия невозможно. И ему захотелось проверить. А может быть, просто захотелось. Помимо всего, возник план. Убивать его, очевидно, не планировали, ну так и он пришёл по делу. План «Импровизация».       Он отпустил автомат, в который минуту назад вцепился, и протянул руку к Шустрому. Скосив синие глаза на этот жест, сталкер не двинулся с места, но явно нахмурился. «Ага» — подумал Дерзкий, — «Значит, этого ты всё же не ждал». Он шагнул вперёд и стянул вниз респиратор с лица чистонебовца. Шустрый не сопротивлялся, но отступил назад. Дерзкий к нему. Шустрый от него. В спину упёрся столб и перила у крыльца дома. «Попался» — злорадно подумал Дерзкий, перехватывая руки чистонебовца.       — Ты чего? А? Что… — почему-то шёпотом начал Шустрый, возможно, потому что       Дерзкий был уже слишком близко, чтобы говорить вслух.       Дерзкий не очень любил этот метод работы, но каждый раз, идя на дело, чувствовал, какой именно подойдёт. Он знал, что по-другому не получится. Но смотреть в глаза чистонебовца просто не мог. Он смотрел куда-то вниз, вмиг собрал всю волю и заткнул поцелуем все вопросы Шустрого. Сталкер попытался отвернуться, отстраниться, но ренегат держал крепко. Когда Шустрый перестал дёргаться, Дерзкий на секунду отстранился, томно взглянул в его глаза, стараясь их не видеть, потому что сам боялся потеряться, и тут же поцеловал снова, на этот раз по-другому, глубоко, умело.       Действия были отточены до каждой секунды. Пока губы целовали, рука незаметно скользнула к чужой набедренной сумке, щелчок застёжки утонул в шумном выдохе, хватке на воротнике. От лишних движений пальцев, перебирающих всё, что было внутри, отвлекали другие, более волнующие движения. Аккуратно вытащить блокнот, в то же время прихватить зубами губу сталкера, сильнее вжать в перила, выдох вместе со стоном, ещё движение, ещё поцелуй. Сумка застёгнута, блокнот в кармане ренегата. Дерзкий отпустил Шустрого, который чуть не сполз вниз на подкосившихся ногах, вовремя взял себя в руки. Для закрепления эффекта, пока не возникло никаких подозрений, Дерзкий сыграл финальную часть спектакля.       — Завтра. Вечером. В пять. Ждёшь на том же месте.       Шустрый медленно кивнул, глядя широко раскрытыми глазами вслед бандиту. Дерзкий отошёл подальше, прошёл по какому-то мостику, да так и остановился посреди него. Сел на доски и уставился в мутную воду. Обычно после каждой удачной кражи накатывала эйфория и радость типа «шалость удалась!», но сейчас почему-то было стыдно. Во-первых, стыдно, во-вторых, как-то сладостно тяжело. И не только в душе. Он достал КПК и посмотрел на карту. Красная точка от дома никуда не делась. Шустрый на месте. А может, вернуться?.. Дерзкий разозлился сам на себя и выматерился. Вода покачнулась странной большой волной и чуть не опрокинула ренегата, он вовремя распластался на доске. Из воды вытянулось длинное щупальце и зашарило, приближаясь к нему. Выхватив на всякий случай пистолет, Дерзкий вскочил и помчался по скользким мокрым доскам к твёрдой земле. Ворвался в камыши, оглянулся: не преследует ли фигня из воды. И врезался в кого-то. Посмотрел перед собой и узрел разинутую пасть и ворох щупалец болотного кровососа.       — Сука! Что за день, мля! — рявкнул он и с размаху ударил кровососа по голове рукояткой пистолета.       Мутант взревел, шарахнулся, но тут же снова кинулся на Дерзкого. Ренегат уже успел выхватить нож, и со всей силы всадил его между глаз монстра. Нож застрял намертво. Дерзкий ругнулся и отпустил. Туша повалилась на землю. Вытерев руки о штаны, сталкер снова схватился за рукоять, упёрся ногой в голову мутанта и потянул. Провозившись минут десять, Дерзкий таки вытащил свой нож, возненавидев за это время и кровососов, и Зону, и себя, и сам нож. Вытер его о траву, сунул в чехол, прикреплённый к поясу, и направился к своей банде. Через несколько минут пустился дождь, переросший в ливень и грозу. Дешёвый сталкерский комбез быстро промок, добрался до своих Дерзкий уже в таком состоянии злости, что его бы и сама химера испугалась. Хряпнув дверью, он сбросил на пол рюкзак и оглядел застывших бандитов. Высказав всё, что он думает о погоде, Зоне и чистонебовцах, Дерзкий скинул мокрую одежду и подошёл к растопленной печи. Вообще-то в Зоне было не особенно принято печи топить, всё больше костры предпочитали, самодельные буржуйки из бочек, но в этом доме пол был деревянный, а бочки или чего железного не нашлось, и ренегатам пришлось разбираться с печью.       Обсохнув и согревшись, Дерзкий немного успокоился, достал из нычки сухую одежду, велел браткам сварить кофе и вытащил из рюкзака контейнер для артефактов, куда благоразумно спрятал блокнот, когда начался дождь. Бандиты быстро забегали, притащили к тёплой печке самый целый матрац, керосинку, настригли бутербродов, сварганили кофе, даже одеяло у кого-то нашлось. Когда командир злой, ему лучше угодить, это знают все. А то Дерзкий, он такой, и прибить может в порыве. Но сейчас командиру было на самом деле не до них, ему вообще было на всех плевать, лишь бы не мешали и не бесили. А зачастую пьяные подельники его бесили. Хорошо хоть сейчас все заныкались в дальний угол и не отсвечивали. Завернувшись в одеяло, отхлебнув горячего горького кофе, он раскрыл блокнот и углубился в чтение. Пометки-заметки и просто какие-то напоминалки шли вперемешку с длинными и подробными описаниями и рассказами. Одни были явно писаны в тишине и покое, а другие наскоро, кое-как. Постепенно Дерзкий уловил ритм всего этого и читал блокнот-дневник как книгу.       Оказывается, Шустрый попал в Зону чуть больше года назад, но дальше Болот не был. Поскольку учить его здесь было особенно некому, а выжить хотелось, он постоянно наблюдал, изучал, записывал. Поначалу это были в основном какие-то короткие заметки, от которых веяло удивлением и страхом новичка. Потом рассказы о встречах с мутантами, аномалиями, какие-то предположения и заключения. Неожиданные открытия. И даже зарисовки. Всё описывалось настолько живо и понятно для каждого сталкера, и Дерзкий так увлёкся и переживал каждый момент вместе с этим парнем, что его чуть не хватил инфаркт, когда следующая открытая страница, на которой было описание стычки со стаей заблудших снорков, оказалась залита высохшей кровью. Шустрого тогда сильно ранили. Он уже не надеялся выжить. Но его спас сам Болотный Доктор. О Докторе ничего особенного не говорилось, кроме того, что найти его сможет далеко не каждый, и на всё как всегда воля Зоны. По какому принципу Зона проявляет эту свою волю не знал никто. Не смотря на это примечание, Дерзкий почему-то был уверен, что уж кто-кто, а Шустрый, если захочет, найдёт и Доктора, и вообще что угодно, причём без всякой воли Зоны. И дальнейшие записи его в этом убедили.