Всё идет по плану

      Чистонебовцы были народ мирный и дружелюбный. А потому вдвойне ненавидели злых воинственных ренегатов. Появление Дерзкого восприняли спокойно, но напряжённо и неоднозначно. Молчали из уважения к Шустрому. Заданий ему пока никаких не доверяли, всё присматривались с подозрением. Да и было Дерзкому пока не до того. Пока что его планом был Шустрый. А Шустрый дико стеснялся даже улыбаться ему при всех остальных. А не при всех бывало очень редко, да и тогда он смущался и начинал заговаривать зубы какой-то фигнёй.       Как-то раз проснулся бывший ренегат с утра пораньше, вышел на свежий воздух. Шустрого во дворе не было, да и вообще многие ещё спали. Рассвет едва-едва начинался на востоке. Осмотревшись и не найдя ничего интересного на территории базы, Дерзкий вышел за забор и стал бродить вокруг да около. Подошёл к большой луже, заглянул в неё и посмотрел на своё отражение в аномально неподвижной воде. В светлой серо-голубой чистонебовской кофте он казался себе смешным и каким-то несерьёзным. Не было того авторитета, который внушала в его лик грубая старая кожаная куртка. Даже специальная маска, закрывающая рот и нос от спонтанной радиации, хоть и смахивала на балаклаву, но всё же ею не являлась. В общем, своим видом Дерзкий остался недоволен и решил на это забить. Снова задумался о Шустром, пошёл вдоль разросшегося камыша и рогоза, качающего на лёгком ветерке тяжёлыми коричневыми верхушками. Пошёл и остановился, глядя на этот рогоз. А вот и отличный план подката к правильному чистонебовцу. Не хочет просто так, значит будет всё по понятиям.       Шустрый проснулся после рассвета, когда выглянувшее из-за края Земли солнце пустило по комнате белые полосы света через щели в заколоченном окне. Он не спешил вставать с постели, перевернулся на бок и стал смотреть на этот свет. Вспомнил, как накануне ночью мечты понесли его куда-то очень далеко в сторону Дерзкого. Так далеко, что теперь было стыдно вспоминать. И даже если у себя в голове уже плохо понималось «что такое хорошо, что такое плохо», другие-то всё понимают. И Шустрый решил, что надо бы заняться делом и вообще не думать ни о каких глупостях, а там само пройдёт. И Дерзкого занять, чтоб тоже успокоился. С такой решительностью он встал, натянул экипировку и вышел на свет божий. Солнце ослепило, заставив зажмуриться и невольно улыбнуться. Свыкнувшись со светом, он обозрел двор, увидел идущего навстречу Дерзкого. И застыл в замешательстве.       Чистонебовцы, сидящие у костра за завтраком украдкой посматривали на объявившихся во дворе парней. Дерзкий подошёл к Шустрому с внушительной охапкой рогоза. Пару секунд Шустрый непонимающе смотрел на него. Потом Дерзкий собрался, решился, вручил чистонебовцу букет и громко сказал на весь двор:       — Давай встречаться!       Тут уж обернулись все, кто с изумлением, кто с любопытством. Шустрый растерянно молчал, на его лице с каждой секундой всё отчётливей проступало что-то похожее на отчаянье. Дерзкий ждал, сунув руки в карманы толстовки. Ситуация отмерла, когда кто-то крикнул что-то ободряюще-одобряющее Шустрому, а остальные подхватили радостными возгласами. Чистонебовец покраснел и опустил глаза. Ну теперь точно хана репутации. Даже не стал стараться что-то исправить или оправдаться. Да и зачем? Товарищи вопили и подначивали его, и парень был вынужден ответить.       — Э-э… Ну… Давай.       Дерзкий весь распрямился, вытянулся как струна и гордо улыбнулся. Шустрый несмело улыбнулся в ответ и быстро смылся в дом под предлогом «поставить в вазу — как он выразился — цветы». Дерзкий махнул за ним. В доме им как на грех попался хмурый Лебедев, затащил завтракать в его комнату и принялся изливать все насущные проблемы. А касались они преимущественно «Ренегатов». Шустрый на всякий случай сжал под столом руку Дерзкого, чтоб тот чего сгоряча не ляпнул, но бандит был в хорошем расположении духа и вполне соображал расклад ситуации. Даже вызвался помочь Лебедеву вернуть нагло захваченный «Ренегатами» форпост. Командир группировки посмотрел на него с некой долей подозрения, но всё-таки согласился и поручил Дерзкому это задание. Шустрый чуть со скамьи не навернулся. Ренегату приказали освободить вышку от ренегатов. Неужели больше некому? Но к Лебедеву заявился Каланча с какими-то срочными сообщениями, и Шустрому с Дерзким пришлось уйти.       — Ну, я пошёл собираться, — заявил новоиспечённый чистонебовец.       — Стой, куда? А как же… Что, вот просто так?       — А чё такое? Задание дали, задание принял, пошёл выполнять.       — Ты же даже не знаешь, где это, что там и как…       — Ну так разберусь. А ты тут жди и волнуйся. — Дерзкий довольно улыбнулся и развернулся к дому.       — Да подожди ты, — схватил его Шустрый. — Я с тобой иду.       — Ты должен ждать и волноваться.       — С чего вдруг?       — Ты моя девушка.       — Вот как?       Шустрый размахнулся и врезал бывшему бандиту по скуле, да так быстро, что тот и блокировать не успел. Дерзкий, как и ожидалось, выматерился, повоевал с чистонебовцем взглядом, но Шустрый сверкнул своей синевой, и пришлось извиниться. На том инцидент был исчерпан. Пошли собираться. По ходу обсуждали план. Дерзкий как всегда мгновенно придумал какую-то дурацкую на взгляд Шустрого затею. Но остановить его не получилось, задержать — тем более. Он натянул бронежилет и разгрузку, взял оружие, затолкал в рюкзак боекомплект и отправился восвояси. Только вот «восвояся» кончилась на выходе из базы. Просто так погулять вокруг — никто никому не запрещал, а вот с территории базы чужих выводили с завязанными глазами, да что там чужих — половина своих ещё так ходили, не особо горя желанием познавать страшную тайну. Так ведь проще — не знаешь, не выдашь. Дозорные внимательно следили за порядком. Дерзкий долго и яростно возмущался, но Шустрый всё же утихомирил его, завязал глаза и повёл за руку вперёд.       Шли недолго. Меньше чем через десять минут Шустрый снял с Дерзкого повязку. Бывший бандит огляделся, но вокруг были только болота и камыши, ни дороги, ни построек вдалеке. База будто растворилась. За несколько дней, проведённых в полной безопасности у «Чистого Неба», он почти отвык от Зоны, и теперь чувствовал себя неуютно. Но кого это когда волновало? Перехватил автомат, спихнул с дороги Шустрого и почесал в ту сторону, где на ПДА светилось жёлтым кругом задание.       Шустрый знал прекрасно местность вокруг вышки, двадцать раз подробно описал и обрисовал всё другу, но Дерзкий был непреклонен. Как можно было умудриться вдвоём уместиться на тонком мостике, при этом так, чтобы на вышке ничего не заметили, да ещё и прицельно выстрелить из камышей? Дерзкий отвечал на всё просто — какие там проблемы, не болото, а большая лужа, в камышах сел, волыну высунул и пальнул. В общем, мнения разошлись, а поскольку своего плана у Шустрого не было, он не умел и не хотел воевать с людьми, да и слушать бы его бывший бандит не стал, пришлось действовать по имеющемуся. Командиру-то всё равно, кто и как, командиру главное результат и взятый форпост.       Подобрались к вышке по зарослям, остановились в камышах. Впереди была открытая водная гладь, недвижимая, как чёрное стекло. Только кое-где поверхность иногда волновали пузырьки. Дерзкий озадаченно смотрел то на узкий мостик, то на мелькавших на вышке людей. Вроде бы их было двое. А может и трое.       — Ну что, убедился? — с укором произнёс Шустрый.       — Та ладно. Оно, небось, глубиной по колено. Ты глянь, водоросли под поверхностью видно.       — Водоросли могут на пять метров вырастать. Тем более в Зоне.       — Какие тут пять метров, дурень? Да на Орели и то максимум три было. А то река, в отличие от этого дерьма.       — Ты жил на Орели? — улыбнулся Шустрый.       — Нет, моя бабка, я на Днепре. И ща не до этого.       — Да, но в любом случае Орель не в Зоне. Мы не можем знать, какая здесь глубина.       — Да, но в любом случае, — передразнил его Дерзкий. — Надо выполнить это задание.       — Зачем спешить? Умереть не терпится? Нужно просто придумать другой план.       — Тебя чё, мой не устраивает? Ну так тебя вообще никто не звал, можешь свалить. А я пошёл.       И не успел Шустрый ответить, как Дерзкий рванул вперёд и побежал по скачущим доскам. Доски прыгали и били по воде, плеск и грохот при этом поднялся такой, что из камышей полетели какие-то мелкие неприметные птички, громогласно по-вороньи каркающие. Шустрый не стал ждать, пока его пристрелят с вышки, убедился только, что Дерзкий скрылся в зарослях на другой стороне «лужи», и пошёл в обход, прячась за камышами. На вышке загалдели, пара очередей прошила воду и камыши. Чистонебовец молил Зону, Бога, Чёрного Сталкера и всех прочих, лишь бы Дерзкий ничего не начал творить без него. А Дерзкий, тем временем, пытался усидеть на шатающейся доске в камышах в стороне от мостика. Внезапное появление Шустрого из стеблей стало для него большей неожиданностью, чем свистнувшая мимо уха пуля.       — Как ты сюда попал?       — Вокруг обошёл, идиот! Ну что? Доволен? И что теперь…       — Спокойно. Всё идёт по плану.       — Ну конечно. И где твои ренегаты? Посмотри на вышку.       — Нету… — озадаченно сказал Дерзкий. — Зато шмалять перестали.       — Интересно, почему? — то ли с сарказмом, а то ли серьёзно спросил чистонебовец.       — Да ясно, почему, — махнул рукой бандит и ухмыльнулся.       — И почему?       — Поссать спустились. Хотя нафиг для этого спускаться, я бы прям оттуда.       Шустрый отвесил Дерзкому лёгкий подзатыльник и хотел было начать возмущаться, но вдруг заметил, что вокруг стало как-то подозрительно туманно. Хотя минуту назад никакого тумана и в помине не было. Дерзкий тоже почуял неладное, но его сейчас больше интересовали исчезнувшие с вышки бандиты, которых он пытался высмотреть сквозь стебли и листья. Он так и хотел, чтобы спустились, подошли, его-то не видно, а ему более менее, и время прицелиться есть. На покачнувшуюся доску в очередной раз плеснуло водой.       — О, тёпленькая пошла, — заметил Дерзкий. — Стоп, чё за?..       Шустрый не менее испуганно посмотрел на него, провёл пальцами по поверхности воды. Она действительно была тёплая.       — Надо валить, — решил Дерзкий.       Но тут снова затрещала гадючья очередь, совсем близко. Бахнул два раза обрез.       — Нас спалили, валим! — прошипел остолбеневшему Шустрому Дерзкий и схватил за шкирку.       — Стой! Не туда!       — А куда?!       — Навстречу, на берег!       — Какую, нах, встречу?! Они нас положат!       — Они нас в любом случае положат, а здесь аномалия какая-то, ты что, не видишь?       — Пробежим быстро, и ничего!       Но Шустрый упрямо потянул друга с мелководья на берег, а Дерзкий его из зарослей на мостик. Ренегаты, видимо, начали стрелять на звук, очередь прошлась прямо над головами. Шустрый вдруг вскрикнул, Дерзкий развернулся к нему, поскользнулся, почувствовал, как сжались на руке пальцы друга, но удержаться на скользких досках не получилось. Они вместе упали в уже довольно горячую воду.       Ренегаты походили, пошарили вокруг затянутого паром озера, да и решили от греха подальше забраться на свою вышку, мало ли что. Забрались и стали смотреть на стрёмное озерцо. Там явно что-то происходило, только вот за туманом ни черта было не разглядеть. Плескалась вода, трещали доски. Ренегаты переглянулись и решили на всякий случай сообщить о непонятках главарю. Сидеть рядом с огромной аномалией ни у кого желания не было, да и постоянный стрём, что вот-вот нагрянут чистонебовцы и вынесут с концами. Был получен приказ бросать злосчастную вышку, пока не взбесились все окрестные водные бочаги, отрезав дорогу к отступлению. Толку от вышки всё равно не было, за несколько дней ни одного врага не высмотрели.       Оказавшись под водой, парни сориентировались быстро и рванулись к поверхности. Вода была уже горячая и вот-вот грозила достигнуть температуры кипения. Они вынырнули и вцепились руками в мостик. Но за ноги что-то держало и тянуло вниз. Дерзкий выхватил нож, нырнул обратно, обрубил обвивающие ноги Шустрого стебли и толчком выбросил его на доски. Нырнул ещё раз и освободил себя, но только обрубки водорослей отлипли от его ног, как другие побеги обвили руки. Нож выскользнул из пальцев. Воздуху не хватало. Рядом возник Шустрый, даже под водой ярко сверкая глазами, своим ножом попытался освободить его и отбиться от настырных плетей. Дерзкому удалось на секунду вынырнуть и вдохнуть, пока не потащило снова под воду. Температура была уже с трудом терпимая, и сталкеры отчаянно затрепыхались. Дерзкий зацепился руками за доски и рванулся изо всех сил. Ему удалось оказаться на мостике, который чуть не разваливался от такого безобразия, хрустел и трещал. Перегнувшись через него, парень схватил друга за лямки разгрузки и рывком вытащил из воды. И тут же помчался к ближайшему берегу, таща за собой хватающего ртом воздух Шустрого.       Развалились на траве, ошалело вертясь по сторонам, чтоб не оказаться лёгкой добычей ещё для кого-нибудь. Какое-то время сидели, приходя в себя, пытаясь надышаться, остыть, приводили в порядок оружие и форму, прикрывая друг друга. Шустрый осторожно привстал, оглядываясь и прислушиваясь в наконец образовавшейся тишине, когда озеро угомонилось, махнул рукой куда-то в сторону. Дерзкий обернулся и увидел форпост. Ренегатов нигде не было видно. Сталкеры поднялись, прошлись осторожно вокруг, высматривая и выцеливая. Вышка пустовала. Дерзкий включил КПК, у него он пока был нейтральный — профиль принадлежности к «Ренегатам» уже сбросил, а в базу «Чистого Неба» ещё не внесли. Жёлтые точки людей действительно постепенно отдалялись. Они выждали, пока ренегаты скроются на достаточном расстоянии, и взобрались на форпост. Отправили своим сообщение об успехе с просьбой прислать дозорных на постоянное дежурство. Разделись, выкрутили всю одежду, стали ждать товарищей, глядя вдаль на широту болот и стуча зубами на ветру.       — Видишь, всё получилось, — заявил Дерзкий. — А ты чё-то там гнал на мой план.       — Получилось! — Шустрый возмущённо задохнулся и чихнул. — Нас чуть не убили! Сначала эти твои, а потом аномалия!       — «Чуть» не считается. Задание выполнили. И они не мои. Не гони.       — Слишком большой и неоправданный риск. Тебе лишь бы делать, а не думать.       — Я тя щас вниз скину, фраер.       — И перестань так разговаривать.       — А то чё, а?       Дерзкий наклонился к Шустрому и насмешливо посмотрел на него. Чистонебовец смутился, отодвинулся и отвернулся. Но Дерзкий шагнул к нему поближе, взял за руку, и Шустрый оттаял, улыбнулся и сжал его пальцы. Больше не говорили, стояли молча, созерцали болота, было хорошо вместе. Дерзкому казалось, что от руки Шустрого исходит какое-то магическое почти священное тепло, хоть он и подрагивал от холода. Шустрый наконец избавился от чувства бесконечного одиночества и был почти счастлив, только боялся, что счастье быстро закончится, как это обычно бывает. Дерзкий был дурной как чёрт, в этом был особый шарм, но не в вопросах жизни и смерти.       Ветер усилился, в мокрой одежде пробрало до костей, переглянулись и не сговариваясь потянулись друг к другу и сцепились в объятиях. Чувствовать чужое живое тепло всем телом было до дрожи волнительно. Как и мягко прижиматься щекой к холодной щеке, сначала смущённо, неподвижно, потом в шутку неловко ласкаясь. И кто знает, до чего бы дошли эти не совсем дружеские объятия, если бы на горизонте не возникли чистонебовцы. Шустрый тут же выскользнул из рук Дерзкого, на что парень закатил глаза и напомнил, что уже вся группировка в курсе, можно что угодно делать.       — Что́ угодно? — обернулся чистонебовец и пристально уставился на бывшего бандита.       — Ну… — Дерзкий и хотел бы ему рассказать «что», да только понимал, что на этом всё и закончится. — Обниматься, думаю, однозначно можно. Холодно ж, ну. Чё ты?       Шустрый задумался, и пока он думал, Дерзкий снова притянул его к себе. Вырываться парень не стал, но был явно недоволен. Дерзкого это кумарило. Хотя он сам не знал, как далеко может зайти. Тема была сложная, а он сложностей не любил. Всё гениальное просто. Чистонебовцы обошли аномальное озерцо, приветственно помахали товарищам руками и приблизились к вышке, поднялись по лестнице наверх.       — Ну что, стоите? — усмехнулся один из них.       — Стоим, — сказал Шустрый, скрывая смущение за серьёзностью. — Я не уверен, что они не вернутся, так что будьте начеку, посматривайте на северо-запад.       — Понял, командир, — в шутку козырнул мужик и протянул Шустрому вещмешок с запасной одеждой.       Переодевшись в сухое, они отправились к базе. Только дошли до места, откуда полагалось идти с завязанными глазами, как Дерзкий снова заартачился и отказался надевать повязку. Уговоры Шустрого не действовали, взбунтовался ренегат конкретно.       — Чё ваще за нах! — орал Дерзкий, размахивая руками. — Я к тебе припёрся, как ты хотел? Я в ваше грёбаное «Чистое Небо» вступил! Чё те ещё не так? Почему я не имею права знать, где находится моя база?! Я, блядь, на ней три дня прожил!       — Успокойся, не кричи. Будешь иметь право, когда будешь иметь доверие. Ну сам посуди…       — Та имел я это ваше доверие!       — Дерзкий… Блин… Как тебя зовут-то?       — Андрей!       — Андрюш, послушай…       — Я тебе щас въебу, блядь, за Андрюшу!       — Ну хорошо, извини, но ты…       — И ваще, не надо меня тут успокаивать. Ты меня за психа не держи.       — Я не держу. — Хмуро вставил Шустрый, хотя уже понял, что отвечать на реплики Дерзкого бесполезно, надо просто дать выбеситься.       — Шаландаешь с вами на задания, мля! Форму эту ебучую голубую носишь! Жди терь только, что свои на каждом углу накроют и завалят, а эти гля, какие сверхсекретные! Даже дорогу к базе показать не изволят. Та кому ваша сраная база нужна? Там нет ни хера! И кому вы вообще нужны? Кому вы сдались, а? «Ренегатам»? Та ебали они вас трижды и вашу базу, всё равно все знают, что не снести вас с Болот. Что на блокпосты и форпосты кидаются, что база, какая разница? И по любому ж кто-то найдёт когда-то, вот зря выкобеливаетесь же. И хрен с ними, с «Ренегатами» этими. Но своим-то можно сказать? Или ты мне вообще не веришь? Так чё я тогда тут распинаюсь ещё, возьму и свалю, если мне тут не рады.       — Всё сказал?       Дерзкий пару секунд задумчиво смотрел в тучи, потом перевёл взгляд на Шустрого, и на его лице снова возникло возмущённое выражение — брови вверх, взгляд как у быка на ринге, челюсти сжаты.       — А ещё эти гляделки ваши!       Шустрый закатил вышеупомянутые и потёр ладонью лоб.       — Не надо мне тут изображать! — рявкнул бандит. — Не бывает, чтоб у всех такие глаза! Вы ж не братья, в конце-то концов! И вообще глаз таких не бывает. Исследователи хреновы. Сами доисследовались, а как я, так побоку. Что со мной-то не так? Почему не говорите ничего?       — Андрей… Прости, не могу тебя называть этим дурацким погонялом, хотя оно тебе идёт. Я тебе клянусь, ты всё узнаешь, когда придёт время. У тебя не меньше прав, чем у всех наших товарищей. Просто постарайся заслужить доверие. Так всегда и со всеми у нас. Ты же видел. Мало кто сам ходит. Это безопасность. Тебя же нормально приняли, уже хорошо, я сам не ожидал. Знаешь, как волновался?       Дерзкий тяжело вздохнул и уже спокойнее посмотрел на Шустрого. И даже дал завязать себе глаза и повести за руку. Но всё равно бухтел всю дорогу и грозился подглядывать. Но не подглядывал и даже сам себе удивлялся, вроде честностью никогда не отличался, но обманывать Шустрого… Об этом даже думать было стыдно. Оказывается, совесть ещё не сдохла. Вот, что с людьми «Чистое Небо» делает. Кошмар.       Пока дошли до базы, Дерзкий окончательно сменил гнев на милость, и они уже радостно болтали, обсуждая аномалию, в которой сегодня довелось побывать. Пристроились к костру и за обедом поделились с товарищами своими приключениями. Дерзкий очень хорошо вбил себе в голову, что прежде всего — доверие. Он это и сам прекрасно понимал, без объяснений Шустрого. И старался как мог в первую очередь, конечно, «фильтровать базар». Потом пришёл отчего-то угрюмый Лебедев, не захотел слушать отчёт Дерзкого, чем сильного его обидел, и позвал к себе Шустрого.       — Почему вы вдвоём пошли? — спросил Лебедев, когда за ними захлопнулась дверь кабинета. — Я ему одному задание дал.       — Просто… Он же места не знает, я его провёл…       — Провёл, значит. Ты слишком ценный проводник и нужный человек, чтобы таскаться со всякими подозрительными типами. Не водись лучше с ним, вдруг он предатель или шпион? Вотрётся в доверие, использует тебя в своих целях. Видали таких.       — Нет! Он не!.. Да я знаю… Не… не сделает он ничего такого.       — Всё вероятно. — Лебедев подозрительно посмотрел на парня. — Просто подумай над этим. Я, конечно, понимаю все эти ваши игры. Хотя от тебя не ожидал. Но всё-таки надеюсь на твою сознательность.       Шустрый смущённо кивнул и поспешил уйти. За дверью тут же нос к носу столкнулся с Дерзким. Вернулись к костру, но сидели уже молча, каждый думал о своём. Дерзкий — как дальше быть с Шустрым, с Чистым Небом-то оно уже понятно — главное доверие и т.д. А Шустрый думал — как быть с Дерзким. И ему это было совершенно непонятно.       Вечером смотрели на закат, потом пели песни у костра, а когда стемнело — вылезли на крышу и смотрели на звёзды. Дерзкий был в особенно добродушном настроении, и покорял Шустрого своими познаниями астрономии. Не то чтоб слишком обширными, но достаточными для того, чтоб вызывать восхищённые и удивлённые вдохи чистонебовца. Тут уж бывший бандит мог гордиться собой. Он-то думал, что этого парня уже ничем не удивить. Такое внушительное он своими глазами производил впечатление. И тогда Дерзкий пообещал себе во что бы то ни стало узнать тайну «Чистого Неба». Хоть жизнь за них положить, а секрет, или даже секреты, выведать до последнего заклинания, или чего там у них. Представлялось всё что-то магическое, как глаза Шустрого. И как те ощущения, которые вызывали его поцелуи.