Кукольник

Единственное, что хотелось делать – это лечь и начать хандрить. Мина ничуть не выспалась, но спать ей не хотелось даже под монотонный голос преподавателя, который диктовал лекцию. Он еще и между делом кидал не очень смешные шутки примерно того века, над которыми вяло посмеивалось максимум пять человек, что делало пару еще более невыносимой и скучной. Лежа на парте, девушка кое-как карякала в тетради такими неразборчивыми кандзи, что иероглифы походили больше на обычные рисульки маленького ребенка, чем на записи. К слову, несмотря на свой отвратительно-пессимистический настрой, Мина все же хранила в сердце надежду, что сегодня ей удастся наладить контакт с другом. Она была даже готова выслушать тонну грязи и необоснованных оскорблений в свою сторону, но Дейдара с самого утра принялся ее так усердно игнорировать, что от ледяного убийственного взгляда, брошенного в сторону бывшей подруги, захотелось скукожиться до размера молекулы или вовсе исчезнуть. Уныло глядя в его сторону, Минами ощущала, как настроение проваливается куда-то за плинтус. Тсукури принципиально сел на другой конец аудитории и что-то вполголоса вещал своему другу. Девушка раз в пару минут кидала на его блондинистый затылок взгляд, но парень, казалось бы, специально делает вид, что ему очень интересно и весело со своим собеседником, чтобы Хираи чувствовала себя еще более подавленной. «И что я ему сделала?» - апатично размышляла Мина, скосив глаза на конспект и глядя на жалкое подобие сочетания иероглифов «средневековье». Они настолько уплыли и практически легли друг на друга, что казалось, будто все это строчил некто в стельку пьяный. «Да ничего такого!» Действительно, обиднее всего было осознавать, что она, Мина, ничего не сделала, а еще мучается от последствий ссоры. «Человек-бомба…» Прозвенел звонок, и преподаватель, расстроенный тем, что время так быстро пролетело (но, разумеется, только не для студентов) дал мудрое наставление напоследок, что-то про сессию и упорный труд, и отошел обратно к столу. Молодежь принялась собираться, и с открытием дверей в аудиторию заполз такой привычный и надоедливый гомон учащихся. Мина покидала канцелярию в сумку и резво отправилась на выход из помещения, краем глаза ловя светлую макушку в толпе. Если уж не хочет с ней говорить, то она и навязываться не будет. Шагая в толпе в противоположную сторону от столовой, девушка прижимала к себе сумку и старалась побыстрее скрыться, а навстречу ей плыли улыбки и смех, мелькающие в плотном потоке студентов. «Хм, такие узкие коридоры», - впервые за год обучения подумалось Хираи, когда она оглядывала белые стены и потолки, поджав губы и стремительно удаляясь от класса. Рассеянный отсутствующий взгляд Мины плыл поверх чужих голов, как вдруг неожиданно глаз выцепил среди бесцветной волны спешивших на ланч ребят рыжую шевелюру. Она невзрачно мелькнула безобидным видением, на которое-то и внимание акцентировать не стоило бы, но Минами сразу же инстинктивно вцепилась рукой в лямку до такой степени, что ногти болезненно впились в мягкую кожу ладоней. Моментально бросило в дрожь. Картинка плотно врезалась в память – он толкает безымянную дверь и скрывается за ней, шагнув в темную пустоту и прикрывая за собой. Никто не замечает – никто и не хочет замечать, да и зачем? А может, они действительно ничего не видели? Здесь столько народу – весь проход битком набит, и никто даже и бровью не повел. Все шли, полностью погруженные в разговоры, листали книги, смеялись и непринужденно легко болтали. Минами застыла истуканом, ощущая знакомое чувство беспомощности. Мышцы налились свинцом, и только текущие по своим делам ученики то и дело пихали ее, вставшую прямо посреди коридора. Это мог быть простой ученик. Нельзя ведь быть полностью уверенным, когда не видишь лица, верно? Какая разница, сколько тут снуют рыжеволосых парней… «Опомнись, Мина! Прекрати это сейчас же! Это маразм!» - отчаянно прокричало сознание. Но Хираи не верила; она знала, что это был не студент. Уж она-то действительно знала. «Я точно схожу с ума. Мне нужен психиатр», - Минами поджала губы и опустила голову. Повинуясь непонятным инстинктам, она развернулась и позволила толпе вынести себя во внутренний двор. Сердце все еще колотилось, гулко сотрясая грудную клетку, а колени дрожали. Приказывая себе успокоиться, девушка присела на скамейку около фонтана и сделала глубокий вдох. Не помогло. Не помогало ничего. Ни счет до десяти, ни дыхательные упражнения. Единственное, что вообще осталось, так это едкое желание подорваться с места и сломя голову помчаться куда-нибудь подальше от этого человека. Настолько сильное, что оно назойливо сверлило мозг, и, казалось, сам черт нашептывал ей на ухо, что делать. Девушка сгорбилась и, упершись локтями в колени, спрятала лицо в ладонях. Неконтролируемые слезы выступили на глазах. Как с этим бороться? Это ведь действительно может перерасти в нечто… опасное. Ползли минуты, отсчитывая капающее безумие. Пара уже давно началась, а Мина так и сидела у фонтана, судорожно всхлипывая и ежась от промозглого ветра. Недружелюбные потоки воздуха били по шелушившимся от слез и холода щекам. Девушка окинула безжизненным взглядом осенний унылый опустевший дворик и квадратики окон университета. Нужно было возвращаться. Против сил, собрав остатки воли в руках. «Соберись, это бюджетное место далось тебе таким трудом, и ты наплюешь на все ради какого-то мнимого призрака, в котором даже и не уверена, что это именно он?» - Хираи решила пойти на попятную. Он. Скоро даже этого местоимения она начнет чураться. Не успела девушка и подняться, как ощутила, как на ее плечи практически невесомо опустилось что-то мягкое. Едва мимо девушки проскользнула нотка до дикости знакомого парфюма, она тут же подскочила, скидывая предмет одежды, и мигом оказалась в паре метров от скамейки. - Как… вы здесь оказались… - прошептала она севшим голосом. Сердце пропустило удар. Сасори сидел на каменном ободке фонтана. В паре сантиметров от спины девушки, когда она все еще находилась на скамейке. Сидел так близко, что при желании можно было бы едва протянуть руку и уже дотронуться до ее спины. Она не слышала ни дыхания, ни любого другого намека на человеческое присутствие. Словно он тенью проскользнул через весь двор, ступая совершенно неслышно, так же незаметно взобрался на фонтан и застыл, как каменное изваяние. Да как такое возможно? Кто он? Что он? Сасори мягко сполз с ободка и, не сводя пристального взгляда с взбудораженной Мины, поднял свое пальто с земли. Улыбка, высеченная на его лице, раньше смущала девушку, а теперь пугала. И пугала по-настоящему. - Простудитесь ведь, - любезно отозвался он, прикрывая глаза и совсем незаметно ухмыляясь. - Не нужна мне ваша забота, - выпалила Мина сквозь зажатые зубы, отступая на шаг назад, когда он подался вперед. – Если вы не прекратите меня преследовать, я пойду в полицию! - Преследовать? В полицию? – переспросил Акасуна. – Да ну, вы не станете этого делать, если не захотите. - Что вы здесь делаете? – спешно выкрикнула Минами, пятясь назад до тех пор, пока не уперлась в подпорку. Кукольник вздохнул, накидывая на плечи пальто. - Вы ведь знаете, что искусство – мое амплуа. Разве это так странно, что я посетил университет искусств? – вкрадчиво поинтересовался он. Минами почувствовала, будто ее загнали в ловушку. Будто она сама шагала, с высоко задранной головой, прямиком в силки, услужливо расставленные судьбой. Будто смотрела только в одну точку, даже не глядя по сторонам и не беря во внимание другие варианты. - Я вам не верю, - заявила она, на мгновение теряясь. – Не верю ни единому слову. Поразительно, как он уверенными шагами приближался к ней, она ничего не могла сделать. Не могла даже собрать разбредшиеся по уголкам мысли и приказать себе сдвинуться с места. Глядя, как его худощавая невысокая фигура приближается, Минами заерзала. - Не подходите, - пискнула она, отвернувшись вниз. Сбившееся дыхание хаотично колебало упавшие на лицо волосы. Сасори уперся левой рукой в подпорку, а указательным пальцем правой приподнял ее голову за подбородок. Минами снова отвернулась, противясь, и зажмурилась. Назойливый парфюм лез в нос. Голова шла кругом. - Трудно сопротивляться своим желаниям, да? – выдохнул он ей на ухо. – Особенно, когда они смешаны со страхом. - Что вы себе позволяете?.. Убийца, - Хираи без тени замешательства в буквальном смысле вытолкнула эти слова. Кровь прилила к щекам. Коктейль из разномастных эмоций оставалось только взболтать. И тогда… бам. Она бы просто рассыпалась на мириады мельчайших частиц. Ответом ей послужил красноречивый смешок. - Убийца? – он улыбался. Снова улыбался, и Минами чувствовала это, даже не глядя в его лицо, потому что даже так могла предугадать, что на нем увидит. – Так вы теперь это называете? Она промолчала, глядя себе в ноги и краем глаза замечая, как сильно вздымается ее грудь. - Да вы прямо заблудшее дитя, - он картинно покачал головой. Мина повернулась к нему, а рука, согнутая в локте, на автомате взметнулась вверх и уперлась в его грудь. - Какое я вам дитя? – буркнула она, понизив голос, и поддалась, опустив взгляд и глядя на то, как ее тонкие бледные пальцы сжимают ткань черной водолазки. - Ваша решимость покидает вас в самый ответственный момент, - он отодвинулся для того, чтобы его взгляд был на одном уровне с ее. – Это забавно. - Мне надоело, - она сложила руки на груди и сжала пальцами плечи. – Прекратите это немедленно или я пойду в полицию, - повторила девушка. - Это угроза? – усмехнулся Акасуна. - Да! – вспыхнула девушка. – Отойдите от меня, иначе проблем с правоохранительными органами вам не обраться. Он отошел на шаг назад, и тогда брюнетка все-таки набралась смелости посмотреть ему в глаза. Минами ясно и четко осознавала, что, брось она еще сотню таких же слов и фраз, все они развеются по ветру, ровно как и предыдущие. Либо он не отступит, либо она сама не отпустит его. - У меня столько вопросов, на которые вы не дадите мне ответа, - произнесла Хираи, приподняв подбородок и глядя в его лицо. Безупречно-чистое бледное лицо; такое же, каким было всегда, и каким она его видела и вспоминала. «Совсем не меняется», - проскользнуло у нее. – Поэтому я решила, что лучше бы нам просто взять и прервать связи, как думаете? - Попробуйте, - уголки его губ снова вскарабкались вверх, отчего Мина подавила себе внезапное щемящее желание наброситься на него и расцарапать лицо, что терзает ее днями и не дает спать. – Однако я знаю вас гораздо лучше, чем вы себя сами. - Вы блефуете, - немедленно отозвалась девушка, неуверенно сжимая плечи. - Вовсе нет, и вы сами понимаете это, - обходительно ответил он. Ей снова нечего было ответить. Снова загнана в тупик. «Интересно, сколько девушек уже попались в его сети?..» - Теперь уже вы молчите, верно? – промолвил парень. – В чем дело, Мина? Я вас смутил? - Не обращайтесь со мной, как с ребенком! – воскликнула она, сжав челюсти и прикусив тыльную сторону нижней губы. Мурашки бегали по обнаженной коже. – Зачем вы меня спасли тогда? Сасори запустил руки в карманы брюк и принялся слоняться туда-сюда перед девушкой. Она глядела вниз, на его неторопливые шаги, и жалась к подпорке, будто она может защитить ее от пронизывающего взгляда кукольника. - Я уже отвечал на этот вопрос, невнимательная Мина, - с оттенком укоризны ответил он. - Ничего вы не отвечали. Называете это ответом? – нахмурилась она, украдкой взглянув на собеседника. - Вы оттягиваете время. Для чего? – он остановился и вгляделся в ее лицо. Повисла немая пауза. Хираи переводила лихорадочный взгляд с его лица на убранство внутреннего дворика и обратно. Руки безвольно опустились. - Вы страшный человек, - пробормотала Мина, опустив голову. Сасори заискивающе глядел на нее, ожидая продолжения фразы, но добавить ей было нечего. Это было окончательное и бесповоротное низкое поражение. Надоело играть по его правилам, но что она могла сделать? Сопротивляясь, она еще сильнее путалась в липкой отравляющей организм с каждым касанием паутине. Не бесполезно ли это? Стоит ли продолжать прятаться? - А теперь, если вы не возражаете, я пойду. Акасуна проводил ее хрупкую сжавшуюся фигурку, спешившую в сторону парадных дверей университета, внимательным взглядом. Юбка колыхалась с каждым дуновением ветра, и несчастная с трудом передвигала озябшими ногами. Толкнув дверь фойе, она скрылась внутри. - Снова бежите, да? – задумчиво заключил кукольник, глядя, как хлопает дверь и как холодный ветер перебирает кучки сухой листвы и перегоняет их по каменной дорожке дворика.

***

- Ты точно хорошо себя чувствуешь? – Томоко с беспокойством взглянула на дочь. – Погляди на свои круги под глазами! У тебя никогда таких не было! - Мам, я в порядке, - отмахнулась девушка, безынициативно глядя на вазочку с некогда любимыми конфетами. – Просто вымотана. В универе завал. Томоко не поверила и смерила Мину подозрительным взглядом. Слишком уж легко. Дочь всегда жаловалась на проблемы с учебой, но так себя никогда не вела. - Даже ничего не ешь, а я ведь приготовила плов, - покачала головой женщина. - Не хочется, - вздохнула Хираи и уронила голову на стол. Кружка с выпитым наполовину остывающим чаем стояла подле; в кухне повисла тишина. Томоко, с осторожностью посматривая на притихшую дочь, вернулась за свое место и продолжила нарезать мелкими брусочками капусту в салат. Она вела себя странно; как ее мать, Хираи Томоко всегда могла предугадать, что у дочери на уме, и сейчас она сидит за столом и настойчиво что-то скрывает, отнекиваясь банальным «просто очень сильно устаю». Такие отговорки давно уже не действовали на женщину, но Мина из тех людей, что упорно и даже из принципов не станут ломаться, даже если чувствуют провал. - Ты можешь мне рассказать. Минами подняла голову и тяжело вздохнула. - Поссорилась с Дейдарой. Очень сильно. Томоко вскинула брови и скептически фыркнула, стряхивая составляющую в тарелку. - Ты же постоянно с ним ссоришься. И в результате всегда миритесь. - На этот раз действительно. Он со мной не разговаривает, - и Мина снова спрятала лицо в скрещенных на столешнице руках. - Даже так? – пробормотала Томоко, смутно догадываясь, что дочь что-то не договаривает. – Ну, это вполне в его репертуаре. Остынет. - Надеюсь. Вид у Минами был настолько несчастный, что женщина все-таки отложила нож и села напротив дочери. - Не беспокойся, - она улыбнулась, пытаясь подбодрить девушку. – Так в чем причина-то была? Мина взглянула на нее с сомнением, а затем обвела взглядом кухню, готовясь с мыслями. - Познакомилась с одним парнем на той вечеринке. И мы разговаривали. Недолго. И ничего более! – поспешно добавила она, потупив взор. Томоко закатила глаза. - И ты из-за этого переживаешь? Он же просто ревнует. А так как ему некуда деть пар, он вымещает его на тебе! - Ну да, но мы с ним не пара! – воскликнула Мина. Воспоминания, выражение лица и ядовитые слова друга, брошенные в лицо, снова резанули по сердцу. – Он вообще имеет право ревновать? Томоко не смогла сдержать улыбки, хотя счастливого в сложившейся ситуации все равно было мало. Возвращаясь к готовке, она произнесла: - Ты не думала, что ты ему нравишься? - Исключено, - замотала головой девушка. – Он при мне сотни раз клеил девчонок в универе с соседних факультетов. Да и не только в универе, кстати. Мы друзья, и ничего более. Томоко с нажимом в жесте приподняла брови, глядя на дочь сверху вниз. - Да, мы друзья, - подтвердила девушка. - Как знаешь, тебе должно быть виднее, - отозвалась мать, подплывая к плите и помешивая разогревающийся плов. – Тогда этому есть простое и односложное объяснение: он просто идиот. Мина мрачно усмехнулась и уставилась в окно. Виднелся кусок потемневшего платинового неба и крыши миниатюрных спальных домиков квартала. Вечер медленно подбирался к городу. - Скорее всего, так оно и есть, - в итоге подтвердила девушка. – Но все равно… Это так неприятно. - Понимаю, - кивнула Томоко. – Рано или поздно отойдет. Не изводи себя. - Спасибо, - Минами слегка приподняла уголки губ – на большее она способна не была. Несмотря на поддержку матери, которая так нужна была Мине, огромная проблема под названием «Сасори» все еще плавала на поверхности. Несколько раз Мина даже всерьез задумывалась рассказать матери о своих опасениях, но, стоило рот просто раскрыть, все слова вылетали из головы. Одной частью разума Мина понимала, что так нельзя, и не нужно впутывать в это хотя бы родных, а другой считала, что Томоко может помочь дельным советом. Она ведь действительно может помочь – мама не раз вытягивала девушку из огромной ямы отчаяния накануне экзаменов и прочих многих важных событий. Женщина умела подобрать правильные слова и вселить уверенность. Разговор с близким – это то, что так подсознательно желала девушка и считала, что после искренних слов и поддержки она сможет хоть как-то привести мысли в порядок. Неосознанно Минами тянулась к тому мнению, что все это – одно дурацкое недоразумение. Неосознанно она отказывалась верить в то, что куклы двигаются, а непонятный и пугающий марионетчик везде следует за ней по пятам. Но реальность переворачивала вверх дном все попытки вытянуть это в здравое русло, потрошила их и выставляла другой, искаженной стороной. Невозможно было найти правду во всем этом сумбуре. - Хоть ты и живешь теперь не с нами, - начала Томоко, - все равно не забывай, что здесь тебе всегда рады. Не взваливай на плечи слишком много, я всегда тебе помогу. Мина тепло усмехнулась. - Да ладно, давай опустим эту тему. Как там Кин? Ее совсем не слышно, она не дома? Томоко едва заметно напряглась. Возвращаясь за стол, женщина выглядела несколько озадаченной, но через мгновение все снова стало на свои места. - Кин приболела. В последнее время она чувствовала недомогание, слабость и головную боль. Врач сказал, что это от нагрузки в школе, и прописал лекарства, а также больничный режим. Вот теперь уже третий день безвылазно сидит дома, в частности в своей комнате. Мина сникла. - Спит сейчас, наверное. - Вряд ли, у нее полно книжек и вещей, которые могут ее надолго занять. Ты можешь ее проведать, - и Томоко улыбнулась. - Правда? – воодушевилась Минами. Кин не вышла встретить ее, и это насторожило, но если уж младшая сестренка плохо себя чувствует, тогда винить ее незачем. – Могу заодно отнести ей ужин. - Поздновато уже для трапезы, надеюсь, ей не пойдет это во вред, - замялась Томоко. – Думала, мы с тобой перекусим, ты ведь не ешь в столовой… Минами развела руками в знак того, что не голодна. Мама в ответ все-таки кивнула и отправила на поднос тарелку с едой и кружку чая. Девушка отчалила прямо по коридору и остановилась около плотно прикрытой двери в комнату Кин. Подавшись вперед, Минами сосредоточенно нахмурилась и вслушалась. Внутри царила, по всей видимости, абсолютная тишина. Должно быть, малышка все-таки уснула. Мина уже разогнала тревоги, как назойливых мух, и придержала поднос одной рукой, а другую положила на ручку, как изнутри раздался странный звук. Он был необычайно тихим, но девушка расслышала его, как будто он раздался совсем рядом с ней. Мягкий стук. Однако невозможно определить, упало ли что-то, и, если да, то что именно. Следом скрипнула кровать, и Хираи услышала, как Кин сползает с койки и влезает в тапочки. Пальцы сжали ручку. Тапочки прошаркали примерно до середины комнаты. Кин уселась на пол. А следом послышались… голоса. Тихий шепот, который Минами не смогла разобрать, даже напрягая слух практически до невозможности и чувствуя, как гулко в грудной клетке отдается собственное сердце. Словно в комнате был кто-то невидимый. Будто Кин слезла с кровати и подошла к нему, а затем он заговорил. Невидимый? Незаметный? Совершенно неслышный? Неужели… Мурашки забегали по коже. Этот низковатый и, кажется, мужской голос, даже если не представляется возможным распознать, что он говорит, не может принадлежать Кин. Просто не может. Потому что в ответ от нее раздалось слабое «угу», когда шепот прекратился. Пальцы снова стиснули прохладную ручку двери. Дальше так продолжаться не может. Или Хираи ищет где-то свою валявшуюся на полу храбрость, или продолжает стоять столбом около двери и обливаться страхом. Минами толкнула дверь и ворвалась внутрь. Едва заметное боковому зрению размытое розовое пятно стремительно юркнуло под кровать. Догадка молниеносно вспыхнула в мозге, как по щелчку пальцами. Кин сидела на полу и тотчас же подскочила, когда дверь громко хлопнула, отскочив от шкафа, стоявшего около нее. Кукольный домик стоял посреди комнаты, но никого не было. - С кем ты разговаривала? – просипела Мина, избавляясь от подноса и оставляя его на столе. Кин инстинктивно отползла, когда сестра сделала шаг навстречу. Взгляд девочки судорожно бегал по комнате. Она сжимала ткань сорочки, и во всех ее действиях виднелась какая-то нервозность и растерянность. - Кин? – повторила брюнетка. – Кто был в комнате? Отвечай! Сестра молчала, с нескрываемым ужасом глядя на сестру, а затем отводя взор. Девочка продолжала отодвигаться назад, пока не уперлась в противоположную стену, и испуганно сжалась, обхватив руками колени, подтянутые к подбородку. Неужели это Кин? Эта вечно пытающаяся казаться бесстрашной, безрассудная и задорная девчонка и есть Кин? Минами отступила вбок и вцепилась в прутья изголовья кровати. Дрожавшей рукой она указала на постель. - Здесь? – отчетливо и тихо произнесла она, наперед зная ответ. Пусть безумно, пусть бессмысленно, но она видела то, что видела. Такие значительные для нее вещи и незначительные для других, как обычное мелкое пятно, попавшее в поле зрения, она больше не упустит. Кин сразу же замотала головой, но только взгляд выдавал ее целиком. - Уходи, - взмолилась девочка. – Уходи, пожалуйста! - В чем дело? – возмутилась Мина. – Объяснись! Я слышала, как кто-то… - Просто поверь! – вскричала Кин. – Ты им не нравишься! Ты должна уйти! Минами отступила на шаг. Теперь самозабвенно прогоняет, напуганная до чертиков? Да что вообще с ней творится? Что ее так страшит?.. Томоко поспешила в комнату. - В чем дело? Минами, Кин? Что стряслось? – забеспокоилась она, ошарашено взглянув на дочерей. Метнувшись к забившей в уголке Кин, она тотчас же начала суетиться около дочери и обеспокоенно щебетать. Мина перевела взгляд на кровать. Кин опустила голову и больше не смотрела на сестру, но потрясение, которое заработала себе Минами, попросту не позволяло ей осуществить задуманное – опуститься на корточки и заглянуть под кровать. Оно прячется там. Или, правильнее сказать, она? Но ведь голос же был мужской! Она точно это слышала, не может быть ошибкой! Видение розового маленького пятнышка, так быстро искоркой вспыхнувшего на свету люстры, наталкивало на страшные открытия и подозрения. Глядя на то, как Томоко обнимает младшую дочь, Мина отступила назад и вышла с тихим «я пойду». Удаляясь от комнаты, девушка ощущала, как медленно тлеет и испаряется ее шанс подтвердить свое чудовищное предположение. Смогла ли бы она заглянуть под кровать? Как бы отреагировала, если бы обнаружила там неподвижно лежащую Сакуру с поломанными конечностями? И теперь, торопясь к метро, девушка вдруг вспомнила слова Кин о том, что Минами им не нравится. Очередная вещь заставила похолодеть и попросту безосновательно ускорить шаг, желая поскорее оказаться в светлом и людном помещении. Может ли быть такое, что в комнате был кто-то еще?