Кукольник

Саода Акеми была настолько тощей, что ее можно было сравнить разве что со спичкой. Темные волосы практически постоянно были убраны в причудливые кривые хвостики, находившиеся на разных уровнях. Но, как ни странно, Кин заметила это только сейчас. Несмотря на продолжительную пятилетнюю дружбу, так сказать, «с пеленок», девочка все чаще начала видеть в лучшей подруге раздражающие качества, такие, как заносчивость, неловкость и попросту иногда самый настоящий идиотизм. Глядя на то, как эта дуреха со счастливой физиономией нелепо запрокидывает голову назад дальше, чем делают нормальные люди, и разевает рот, чтобы ловить снежинки, Хираи-младшая раздражалась, но лишь рывком поправила лямки тяжелого рюкзака, набитого учебниками, чтобы не выдать своей неприязни. - А почему ты ко мне не ходишь, Кин? – спросила Акеми, взглянув на подругу. – Я тебя давно зову. Девочки возвращались со школы после факультативов по пению уже в восьмом часу. Стоял уже не самый дружелюбный декабрь, и темнело рано. Томоко работала сегодня до одиннадцати вечера, поэтому забрать Кин из школы не могла, так что девочки отправились одни. Хотя, им обеим все равно было в ту же сторону. - Дела, - практично ответила Кин, окидывая холодным взглядом невысокие домишки квартала и неосознанно ускоряя шаг. Акеми поспешила за подружкой, но навернулась на скользком снегу и с писком опрокинулась навзничь, прямо на пухлый портфель. Кин медленно оглянулась, но шага не замедлила. - Подожди! – вскрикнула покрасневшая Саода, несколько оторопев. Девочка поднялась и бегом догнала свою подругу, отряхивая снег с чулок и клетчатой темно-синей юбки. Неуверенность заскользила в следующей ее реплике: – Может, ты придешь, когда не будет дел? Посмотрим мультик, поиграем?.. - Нет, - оборвала ее Кин. - Почему? – насупилась Акеми. Кин никогда ей так не отвечала – нарочито недовольно и с явным желанием в голосе избавиться от тяготившей ее компании. - Не хочу, и все, – выпалила Хираи, быстрыми большими шагами пересекая узкую улицу. Акеми почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от обиды. - Ты не хочешь со мной дружить больше? – всхлипывая, произнесла она, догоняя подругу. Кин быстро уходила, и Акеми беспомощно глядела на прыгающие туда-сюда блестящие помпоны-брелоки на ее рюкзаке, которые Саода подарила ей на день рождения. Стало невыносимо горько и тяжело от грубости лучшей подруги. Хираи резко остановилась и стащила с плеч портфель. Сдирая подарок с замка, Кин швырнула его в ноги ошарашенной Акеми. Глаза той уже были на мокром месте. Не задержав взгляда на рассеянном смуглом лице подруги, Кин выдавила сквозь зубы: - Отстань от меня, ясно? В тишине улицы эти слова, сказанные хоть и не громко, прозвучали, как настоящий гневный крик. Саода отступила и не могла поверить своим глазам, что Кин, постоянно заступавшаяся за лучшую подругу, теперь смотрит на нее так, как глядит на сплетниц и тех, кто осмелился хоть пальцем тронуть робкую пугливую Акеми. Девочка хотела броситься за подругой и упасть ей в ноги, если это потребуется, но не могла сделать и шага от потрясения. «Плакса», - про себя презрительно фыркнула Кин, гордо удаляясь с места происшествия. Свернув за круглосуточный магазинчик, свет от витрин которого единственным озарял темный квартал, она направилась к дому, оставив подругу с разбитым сердцем истуканом стоять посреди дороги. Тихий сонливый переулок черными погасшими окнами квартир наблюдал за девичьей фигуркой, стремительно шедшей по мокрому черному с налетом липкого снега асфальту. Едва слышный хруст раздавался из-под ее сандалий, и это был, пожалуй, единственный звук, прерывавший мертвенную тишину. Девочка не отрывала взгляда от своих ног, и во всей торопливости ее движений можно было догадаться, что она спешит поскорее оказаться дома – не от страха безлюдных мест, а от неясной навязчивой идеи, дурманящей ее разум, и легкого волнения перед предстоящим важным событием. Кин свернула в сторону дома. Заметив мелкое движение по штакетнику, она тотчас же ощутила, как что-то мелкое ловко прыгнуло на нее, зацепившись за куртку. - Я принесла то, что ты искал, - бросила сидевшему в своем капюшоне Саске она. Он не ощущался, но она была абсолютно точно уверена, что кукла никуда не делась. Холодный ветер бил в лицо, а тишина в квартале стояла совсем не своя, промозглая. Лишь хрупкая девичья фигурка в розовой куртке стремительно двигалась вдоль узких проходов между домами. Отпирая дверь, девочка крикнула маму, чтобы на всякий случай убедиться, что ее нет. Разуваясь и снимая верхнюю одежду, она включила свет в своей комнате и присела над портфелем. Саске приземлился рядом с ее коленями. Выкрасть шарнирную куклу из класса по изобразительному искусству оказалось не такой-то легкой задачей. Кин промелькнула буквально на грани от обнаружения, когда запихивала фаянсовую красавицу в пышном фиолетовом платье в рюкзак, и дверь класса внезапно открылась, впуская учителя. Девочка едва ли успела застегнуть молнию, ощутив еще в тот момент, как гулко затряслось в грудной клетке, и как что-то из низа живота, стянувшись плотным узлом, ухает в пятки, едва ручка двери начинает вращаться. И сейчас, вытаскивая куклу и бережно кладя ее на кровать, она вспомнила детали сегодняшней кражи и пару раз усомнилась в правильности этого поступка. Неоднократно Хираи начала ловить себя на том, что, возможно, она делает что-то неправильно, но чему могло воспротивиться еще детское податливое сознание? Вглянув на безэмоциональное лицо Саске и на то, как он слегка склонился к кукле, насколько позволяли ему подвижные суставы, она быстро отмела страх разоблачения, решив об этом не думать. - Материал другой, но ничего больше не было. У Акеми точно нет таких кукол, и я больше не знаю, где взять, - призналась она, подходя к шкафу и стаскивая с себя школьный пиджак. Наклоняясь к горе коробок из-под обуви, она аккуратно вытащила самую нижнюю и опустила ее на покрывало. Кин знала, что проныра-сестра при любой удобной возможности сразу же обшарит ее комнату, поэтому предусмотрительно спрятала Сакуру туда, куда Мина точно не будет заглядывать. Кому в голову придет искать кукол в коробках из-под обуви? К тому же, зная Минами, она явно не станет проверять все коробки, даже если и сунется в шкаф. Саске аккуратно вытащил Сакуру, схватив обеими руками ее за плечо, и расположил на кровати. Розоволосая медленно подвигала единственной целой рукой и обвела бездушным кукольным взглядом помещение. Кин знала, что собирается делать Саске с новой куклой и Сакурой, но от этого даже ей становилось немного не по себе. Девочка, отвернувшись, снова уселась рядом с портфелем и начала разбирать тетради, чтобы приготовить домашнее задание. Руки ее отчего-то дрожали, а в пальцах покалывало. Он молчал. Обычно он никогда не разговаривал, и единственный раз, когда Кин слышала его неживой механический голос, был тот вечер, когда Мина нечаянно оказалась свидетельницей их разговора. В воображении тут же всплыло лицо сестры, и Кин непроизвольно стиснула карандаш в кулаке с такой силой, что побелели костяшки. «Это не ее дело. Почему она лезет? Почему?» - девочка сжала челюсти. Вываливая из рюкзака книжки и рабочие тетради, Кин придвинула к себе блокнот и раскрыла его на чистом месте. Стержень карандаша впился в белоснежную чистую бумагу и оставил на ней размашистую жирную черную борозду. «Она лишняя. Она не нужна». В непонятном ей самой исступлении она продолжала черкать в блокноте. Сначала липкий страх, а затем ненависть взяли девочку за душу. «Кто-то должен остановить ее, из-за нее будут проблемы… Да, проблемы». Сзади раздавался едва различимый скрип шарниров. Кин отбросила карандаш только тогда, когда сломался грифель, и страница была полностью исполосована. На несколько мгновений снова воцарилось молчание, и девочка повернулась к кровати, стараясь дышать глубоко и размеренно, хотя чувствовала, как отдается в горле громоподобный бой рвущегося вперед сердца. Сакура совсем не выглядела, как новая. Слишком большие для ее фигуры ноги и пухлая левая рука другого цвета и материала сразу бросались в глаза, и из-за этого кукла казалась старой, неуклюжей, и полностью теряла свое очарование. Спица лежала рядом на простыни, рядом покоились и поломанные ноги Сакуры, которые ей больше были не нужны, и та самая украденная куколка, у которой позаимствовали нужные конечности. Кин понимала, что она не может двигаться, но почему-то девочке показалось, что этой кукле сейчас очень больно. - Ты убьешь ее? – спросила Хираи медленно. Саске не ответил и продолжил свою работу. Кин имела в виду отнюдь не кукол, и он знал это.

***

Мина с ногами сидела на диване в позе лотоса и увлеченно вязала шапку большими спицами. Был вечер сочельника, и весь Токио был в предвкушении праздника – предновогодняя суета заполонила город, и в сумерках он начинал светиться мириадами разноцветных гирлянд, навешанных на многочисленные ели, украшавших практически каждое здание и складывавшихся в причудливые картинки, изображающие Санта-Клауса. Сдать все экзамены (причем на хорошие отметки) и закрыть сессию Минами удалось ровно до начала каникул, и уже двадцать восьмого декабря девушка вернулась домой и, счастливая, упала на диван. Новый год она обожала больше всего. Намеревалась встретить Мина его вместе с родными, поэтому уже заканчивала с подарками маме и Кин. Дейдара уехал к бабушке в небольшой городок Иваки, что севернее Токио, но обещал приехать тридцать первого и прогуляться с девушкой по городу, потому что запорошенные снегом красивые и аккуратные улочки навевали впечатление, будто находишься в удивительной зимней сказке. Парню претило шататься по улицам и разглядывать мнимую замершую ленивую красоту города, он не видел в этом ничего притягательного. Но Мина так жалостливо его упрашивала, что все-таки пришлось, скрепя сердце, сдаться. К тому же, если не он, то никто. Куда делся Гаара, Минами не знала, ведь они не общались уже практически целый месяц, да и подарок ему девушка еще не приготовила, но надеялась завтра прогуляться и прикупить что-нибудь. Да и она вообще не имела понятия, что может ему понравиться, а номерка Канкуро, как назло, не имелось. Крупные хлопья снега кружились в забавном танце и опускались на заснеженный спальный квартал, где жила девушка. Квартиру Мина к празднику решила не украшать – и так было уютно. Мама и Кин позаботятся о гирляндах и прочих сувенирах. Девочка-то, как был уверена Мина, обвешает свою комнату так, что будет в глазах рябить. В гостиной был включен телевизор на одном из кулинарных каналов. В Минами вдруг внезапно проснулось желание испечь что-нибудь теплое и приятное, ведь девушка уже всю голову изломала в попытках придумать подарок для друга. И теперь, ловко орудуя спицами, мурлыча себе под нос какую-то незатейливую мелодию, она успевала еще и глядеть в экран, где участницы какой-то поп-группы на кулинарном шоу готовили небольшой шоколадный тортик. Передача сопровождалась искрометными шутками от ведущего, забавными надписями, плывущими по экрану, и веселой новогодней музыкой. Раздался стук. Отложив свое занятие, Мина, гадая, кто же это мог быть (Дейдара сразу отпадал, так что прийти могла разве что только мама), направилась к входной двери и приоткрыла ее. - Добрый вечер, - неуверенно она поздоровалась с мужчиной из почтовой службы доставки. Он держал в руках небольшую серую коробку, а сзади рюкзак, как догадалась девушка, который был набит посылками, ждущими своих адресатов. - С наступающим, - на автомате выпалил он и измождено, но все же вежливо улыбнулся. - Вам подарочек. - Вас тоже, - Хираи кивнула в знак благодарности и взяла коробку. Она была достаточно легкая, сантиметров десять в высоту и пятнадцать в длину, но внутри явно что-то находилось. На крышке белело торопливо приклеенное скотчем извещение. Почтальон подал девушке ручку. - Распишитесь вот здесь, пожалуйста, - он указал на пустую линию, где была приляпана небрежная галочка. Девушка поставила подпись и, все еще изумленная, спрятала коробку под мышку. Мина никогда не получала подарки по почте, поэтому ощущала некое предвкушение и опаску. - А от кого это? – полюбопытствовала она. - Отправитель пожелал остаться неизвестным, но он сказал, что вы сами его узнаете, - ответил почтальон и откланялся. – Еще раз с праздником! Хираи закрыла за ним дверь, а бедный труженик отправился и дальше доставлять посылки в такой прекрасный предпраздничный день. Мина помчалась в гостиную и шлепнулась на диван. Нетерпеливо разорвав коробку почты, она обнаружила внутри еще одну – поменьше, но обернутую глянцевой бумагой – белой в красный горошек. Из розовой атласной ленты на поверхности крышки формировался цветок. Неужели Сасори? Мина ощутила волной накатившую на тело дрожь. Заглянув внутрь, девушка ахнула, скорее от поражения, чем от восторга, – на белой шелковой подложке лежала небольшая кукла. Настолько очаровательная, прекрасная, выполненная искусно, что Сакура по сравнению с ней казалась блеклым пятнышком. Хираи словно язык проглотила, разглядывая черные волосы куклы, спадавшие на грудь, до мурашек знакомый застенчивый взгляд, который девушка видела каждый день, смотрясь в зеркало. На ней был даже точно такой же легкий повседневный макияж, который Мина наносила себе каждый день – короткие стрелки карандашом для глаз и чуть светлее тона кожи тени, блестящие на веках. Серая рубашка Сасори будто была специально сшита так, чтобы сидеть на кукле ровно на размер больше, а черная юбка-карандаш и забинтованная нога так назойливо напоминали о том самом злополучном дне. Глядеть в глаза собственной миниатюрной копии оказалось чем-то завораживающим и пугающим одновременно. Маленькая Мина была практически совершенным двойником своего прототипа. Разглядывая подарок, Хираи терялась в противоречивых эмоциях, глядя на такую красоту. Кукла была действительно красива, хоть Минами и никогда не считала себя красавицей – возможно ли, что Сасори изобразил ее такой, какой видел? «Да ну, бред», - не преминуло отозваться скептически настроенное внутреннее «я». Не выдержав любопытства, девушка раздела куклу и заметила, что воспроизведена была даже родинка под левой грудью. Этот факт заставил ее густо покраснеть и смутиться – он ведь переодевал ее, когда Мина была без сознания, но девушке как-то даже и в голову не приходило, что он просто бесстыдно разглядывал ее тело. «Еще и извращенец», - снова подметили изнутри. Хираи отмахнулась от отправившихся не в то русло мыслей, снова одела куклу и посадила ее на край тумбочки. Погруженная в себя, Минами не сразу заметила, что в коробке помимо подарка лежит еще и записка. На белом маленьком квадратном листке была выведено несколько иероглифов. «Простите меня за мою педантичность, но иначе я не мог. Счастливых выходных». У Мины засосало под ложечкой, полчища противоречивых мыслей моментально на нее набросились, как хищник на млеющую жертву. Раздумывая над запиской, она по пути решала сразу несколько вопросов одновременно – избавиться ли от куклы, благодарить ли за подарок? Хираи задумчиво поглядела в экран телевизора. Растущая в сердце тревога не дала переключить разум вновь на шоу – все это время девушка совсем не думала о череде необъяснимых событий, происходивших тогда, месяц назад. Вернее даже сказать, старалась не думать, потому что вновь начало ошибочно казаться, что сознание сыграло с ней злую шутку. И вот теперь кукольник снова заявляет о себе таким бесхитростным способом, словно напоминая Мине и против ее воли возвращая в те воспоминания. Кукла сидела абсолютно неподвижно и смотрела прямо на свою хозяйку. Смотрела таким осмысленным взглядом, что показалось, будто Минами заглядывает в зеркало. Стало жутко. Схватив глиняное изделие за ноги, девушка придвинулась к комоду и отправила куклу в самый высокий ящик от пола. Скрупулезно выворачивая наизнанку все его внутренности, Хираи, сидя на коленях около тумбы, начала закладывать подарок плотным слоем книжек и тетрадок. И девушка так и не успокоилась, пока шкаф не оказался забит под завязку разномастной канцелярией, и кукла полностью скрылась под этой кипой. - На всякий случай, - произнесла Минами, и в тишине ее голос послышался надтреснутым, с толикой слепого отчаяния. – Не обижайся, ладно? Пусть красивая, пусть совершенно неотличимая от настоящей Мины, но Сасори в прошлом, и точка. «Пусть шлет, что угодно, я больше не куплюсь», - фыркнула про себя девушка и вернулась к недовязанной шапке, но уже то и дело отвлекаясь на посторонние мрачные мысли. Рвение продолжать вязать шапку испарилось, стоило лишь напомнить себе о подарке. Да и можно назвать это подарком? Упорное «а вдруг», за которым следовала вереница догадок – одна чудовищнее другой – буравило ее мозг. Девушка была точно уверена в том, что никого в ее квартире больше нет – по несколько раз осмотрев каждую комнату во время уборки, Мина пришла к выводу, что оно просто ушло. Но постоянно говорила себе, что расслабляться нельзя, что оно еще может оказаться здесь, прятаться где-нибудь… От этих мыслей стало совсем плохо. Верхний ящик упорно молчал, и Мине даже показалось, что молчал он зловеще. Постоянно косясь в сторону комода, она чувствовала явное навязчивое неудобство, но пыталась не отдаваться в лапы страху. Подбадривая себя и на автомате просовывая спицу через очередную петлю, порой даже не глядя на работу, девушка слегка успокоилась, пусть и ненадолго.