Кукольник

Жаркий июнь. 2002 год. Окинава. Несмотря на почти вечернее время, солнце все еще слепило веки, хоть жарило и не так сильно, как в полдень. Саске жмурился, прикрывая лоб ребром ладони, и окидывал взглядом оживленный пляж. Океанские лазурные волны, набегая на золотистый песок, блестящий на свету, пенились и скатывались назад. Цвет был настолько удивительным, что граница Тихого океана с небом на горизонте практически сливалась. Теплые ласкающие лучи приятно покалывали полуобнаженное тело, но несмотря на продолжительные прогулки под чистым безоблачным небом, кожа юноши была все такого же молочно-белого цвета. Жители Окинавы, кажется, уже привыкли к таким экзотическим туристам, поэтому даже не обращали внимания на чуть обгоревшего, но такого же бледного, как и в день прилета, парня. К Сакуре загар тоже не приставал. Учиха вскинул взгляд на девушку, подвязывающую под мышками бретельки кремового шифонового платья. Кончики ее розовых волос все еще были мокрые и, он точно был в этом уверен, соленые от океана. - Ты идешь? – она подняла с полотенца несколько почти пустых тюбиков из-под крема от загара и закинула в пляжную сумку. – Я очень хочу успеть! - Иду, - отозвался Саске, поднимаясь с насиженного места. Парочка быстро собрала вещи и, топая по глубокому, горячему песку, медленно побрела в сторону города. С самого утра Сакура горела желанием посмотреть на местный рынок и, несмотря на протесты практичного и расчетливого Саске, купила даже отдельную сумку для сувениров. Вопреки тому, что Окинава была все же частью Японии, местный быт довольно сильно отличался от привычного токийского. Хотя, шагая по узким шумным улочкам пляжного городка, Саске думал о том, что его подобный досуг в принципе вообще не способен впечатлить, зато Сакура с нескрываемым интересом и огромными глазами подплывала практически к каждому магазину и заглядывалась на товары, выставленные на витрину. - Посмотри на эти чудесные снежные шары! – раздался восхищенный писк девушки. Саске вздохнул, мечтая лишь об одном: поскорее оказаться в отеле и лечь под кондиционер, потому что летняя духота становилась уже совсем невыносима. Девушка взяла огромный шар в руки и потрясла. Блестки замерцали, медленно кружась в жидкости и оседая на миниатюрную копию замка Сури – местной достопримечательности. - Сакура, ты уже брала такой, - отозвался Саске. - Такого еще не было, - возразила девушка. Не успел юноша и слова вставить, как она уже доставала кошелек. За несколько дней подобных вылазок за сувенирами он уже понял, что спорить с ней абсолютно бесполезно. Смешивались запахи: жареной рыбы, холодных сладостей, всевозможных соусов, и продавцы всеми силами зазывали туристов к себе попробовать эксклюзивные блюда, на что Сакура с большой охотой велась. Обреченно жуя данго и стоя позади своей невесты, склонившейся над огромной витриной с выпечкой, юноша уже собирался закатить глаза, как вдруг слева раздался довольно громкий звук затвора. - Молодые люди, - их окликнул мужчина средних лет в клетчатой футболке и пляжных штанах. На груди у него висел фотоаппарат с довольно внушительным объективом. Саске потянул за локоть начавшую упираться Сакуру и приобнял ее за талию. Та сразу спохватилась и обворожительно улыбнулась, припадая плечом к юноше и глядя в камеру. Саске очень не любил фотографироваться, но несколько лет совместной жизни со своей девушкой научили его стоически терпеть некоторые не самые приятные аспекты современности. Затвор щелкнул еще несколько раз. Проходящие люди то и дело пихали вставших почти в проходе длинной улочки рынка Саске и Сакуру. - Как здорово! Вы это куда-то выложите? – восторженно воскликнула девушка. - Я пишу статью о туристах Окинавы в газету, - фотограф бегло просмотрел снимки и, кажется, удовлетворился результатом. – Вы очень колоритно смотритесь, - он улыбнулся. – Думаю, помещу эту фотографию под заглавием. Если вы не против, конечно же. Номер выйдет в печать на следующей неделе. - Вау! Мы будем только рады! – Сакура вновь расплылась в улыбке. На щеках проступили милые ямочки – те самые, которые Саске так любил. Затвор щелкнул еще раз. Да, она действительно была обворожительной. В этом легком платье она была такая изящная и почти прозрачная, очень сильно выделявшаяся из толпы. Короткие светлые волосы всегда задорно подпрыгивали в такт ее шагам, и иногда Сакура казалась такой хрупкой, что почти нереальной. Фотограф задал им несколько вопросов, поклонился в знак благодарности и побрел в обратную сторону в поисках вдохновения. - Как классно, нас напечатают в газете! – воскликнула девушка и, позабыв о выпечке, схватила жениха под руку и потащила дальше. - Успокойся, ты ведь ее даже не увидишь, - покачал головой Саске, пригибаясь, чтобы не задеть развешанные между домами разноцветные флажки. - А может увижу! Чего ты такой хмурый? – она шутливо ткнула его в бок. – Эй, смотри, это, кажется, куклы! Ее занесло в очередную лавку. Учиха последовал следом, и, стоило двери магазинчика за ними закрыться, он облегченно вздохнул: здесь было куда прохладнее, чем снаружи. Окидывая оценивающим взглядом небольшое помещение, он подошел к прилавку вслед за возлюбленной. Магазинчик выглядел довольно странно, хотя Саске уже ничему не удивлялся. С десяток разномастных марионеток висели прямо на стенах, но большое окно, в которое виднелась часть торговой улицы, все же свидетельствовало о том, что они не попали в другой мир. - Какое чудо! – он слышал эту фразу сотню раз. «Плакали финансы, - отметил про себя брюнет, оглядывая искусно сделанных кукол, расположившихся на полках. – Такие побрякушки явно стоят не дешевле ночи в нашем отеле». Сакура перегнулась через прилавок и с неподдельным горящим интересом в глазах разглядывала шарнирных красавиц. - Сакура, у тебя под кукол дома выделен целый шкаф, - напомнил Саске, уже предчувствуя, чем это кончится. - Ну ты ведь знаешь, как я их люблю, - Сакура щенячьим взглядом вперилась в серьезного Саске. Он не смог долго держать оборону, и пришлось сдаться. На первый взгляд показалось, что лавка пустует, однако продавец почти незаметно выскользнул из-за занавески, ведущей, видимо, к подсобному помещению, и оказался у полок. - Добрый вечер, - в тишине, прерываемой лишь передвижениями по паркету Сакуры, которая старалась рассмотреть здесь абсолютно все, раздался его голос. Стоило ему появиться из-за ширмы, Саске сразу понял: он ему неприятен. Стрельнув колючим взором в хозяина мастерской, Учиха столкнулся с внимательным взглядом кукольника. Однако тот своего не отвел, и незримо, неуловимо, в воздухе между ними повис вызов. Хрупкий угловатый рыжеволосый юноша был облачен в полупрозрачное мужское кимоно, запахнутое на талии, а макушку скрывала соломенная шляпа. По бокам к ее полам были подвязаны за веревки маленькие колокольчики, и когда кукольник двинулся вдоль прилавка, они издали чуть слышный звон. - Неужели это все ручная работа? – недоверчиво спросила Сакура, склоняясь над маленькими тряпичными куклами, висевшими на подставке. У каждой из них было свое лицо, и в каждой из них чувствовалась какая-то индивидуальность. - Исключительно ручная, - кивнул продавец. - Вы сами их делаете? – изумилась она. Кукольник снял с полки позади себя одну из работ и подал девушке. Та сначала удивилась, не понимая, действительно ли ей можно ее взять, а затем протянула руки к хрупкому стану и подняла куклу на уровень глаз. - Да, - он кивнул. Они пересеклись взглядами, которые не укрылись от Саске. Продавец улыбался так заискивающе, что Учихе показалось, будто Сакура смутилась. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и девушка лишь рассеянно перебирала пальцами маленькие рюши на платье темноволосой куклы, которую держала в руках. Несколько секунд. Они могли бы сказать о многом, если бы Учиха смог прочитать незнакомца, находившегося перед ними. Но эта недосказанность лишь повисла в воздухе, оставив за собой чувство досады и лишь укрепив незримое опасение. Сакура опустила взгляд и стала с интересом разглядывать миловидное лицо барышни. - А одежду тоже сами шьете? – она исподлобья с интересом взглянула на кукольника. Будто все снова стало на свои места. Будто и не было этой секундной заминки, проскочившей между ними. - Да. Но это самая быстрая часть работы. Самое увлекательное – придать кукле особые черты, которые были бы свойственны только ей, - продавец развернулся, взял с полки еще одну куклу и подал Сакуре. – Как и у людей. Вы можете придать шарнирам разное положение. Все суставы у каждого человека работают одинаково. Но осанка, положение конечностей, тип телосложения у каждого свои собственные. Девушка нахмурилась, разглядывая обеих кукол. - И правда, разные! – воскликнула она. Учиха с прищуром взглянул на кукольника, с каждой секундой все плотнее осознавая: он ему не нравится. Конкретной причины парень для себя назвать не мог. Он только первый год работал в службе безопасности, но рабочее ремесло уже научило одному: всегда доверять ощущениям. - Шаблоны ломают искусство, - продавец скрестил руки на груди и откинулся назад, к стене, скользя внимательным взглядом за каждым действием Сакуры. Какая-то тяжелая, липкая опасность исходила от этого хрупкого на вид юноши. В какой-то момент Саске настолько стало некомфортно находиться в помещении, что он уже раскрыл рот, вознамерившись увести отсюда Сакуру. - Как красиво. Они такие реалистичные! – восхитилась девушка и вспорхнула к другому концу лавки. Учиха закрыл рот и в этот же момент снова встретился взглядом с кукольником. Улыбка, блуждающая по его лицу, когда он смотрел на Сакуру, тотчас же испарилась. Будто кто-то дернул за ниточки, и лицо рыжеволосого кукловода моментально приняло серьезное выражение. Пару минут разглядывая шарнирных кукол, девушка перевела взгляд на Саске и в ее мозге, кажется, родилась какая-то фантастическая идея. - А вы можете сделать куклы, которые могли бы быть похожи на нас? – она практически светилась от счастья. - Сакура… - начал Саске тихим голосом. - Конечно, - сразу же отозвался кукольник, и уголки его губ вновь вздернулись в дежурной улыбке. Она захлопала в ладоши и почти подпрыгнула от восторга. Саске всем своим естеством ощущал, что это не самая лучшая идея, и переводил мрачный тяжелый взгляд с Сакуры на кукольника и обратно. - Это, должно быть, займет много времени? Мы через два дня улетаем обратно в Токио, вы ведь успеете? – она спохватилась, и в зеленых сверкающих глазах отразилась вся палитра испытываемых ею эмоций. - Нет, ничуть. Приходите перед отлетом в это же время. - Так быстро? – Саске вскинул бровь, даже не скрывая своего скепсиса. Сакура вновь шутливо ткнула его под ребро. - Милый, да ты чего? – она надулась. – Зато какие прелестные сувениры у нас останутся с этой поездки! Учиха решил умолчать о том, что сувениров с этой поездки у них по крайней мере целая сумка, но сейчас его беспокоило совсем не это. Ядовитое ощущение угрозы вцепилось шипами в спину и не давало расслабиться. С каждой проведенной здесь секундой он раздражался еще сильнее, а Сакура, казалось бы, совсем не хотела уходить. Кукольник вновь взглянул на него. Без тени доброжелательности, как подобало бы продавцу. Учихе показалось, что во взгляде он разглядел расчетливую заинтересованность. Словно почувствовал себя мишенью. - Я выйду, - напряжение, кажется, достигло своего пика. Саске развернулся и выскользнул наружу, в удушающую жару и гомон сочащейся по дороге толпы туристов. Дышать словно стало легче, и он ощутил, как необъяснимое ощущение дискомфорта его покидает. Через какое-то время из лавки показалась довольная Сакура. Чувств ее он, однако, совсем не разделял. - Ты представляешь? Он сказал, что даже не нужно наших фотографий! Он сейчас же начнет их делать! Не правда ли, здорово? – он нередко видел ее такой счастливой, но всю дорогу до отеля Сакура болтала без умолку и восхищалась красотой кукол, которых ей довелось увидеть. И даже на ужине их разговор несколько раз возвращался к таинственному кукольнику. Девушка была настолько взбудоражена, что практически считала часы до их следующей встречи, а Саске понимал одно: эта встреча – последнее, чего ему сейчас хочется. - Милый, - с софы раздался тонкий голос Сакуры. Саске оторвался от изучения буклета и повернул голову в сторону гостиной части номера. – Я хочу клубничное мороженое! Пойдем за мороженым? Прохладные потоки воздуха от кондиционера настолько приятно обдували разгоряченную обгоревшую на беспощадном солнце кожу, что первое, что ощутил Саске – порыв легкого раздражения. - Сакура, может быть, сходишь сама? Она перевернулась на диване и обреченно застонала. - Я хотела с тобой, - послышался ее обиженный голос, когда она начала одеваться. – Побродить по городу последний раз. Вечером ведь не так жарко. После утреннего дайвинга у Саске до сих пор отваливались конечности, поэтому он лишь тяжело вздохнул и с извинением глянул на невесту. Икры и бедра отзывались ноющим дискомфортом, и единственное, чего сейчас желал юноша – посидеть в теньке прохладного отеля с надвинутой на глаза панамой, слушая радио, и, может, даже подремать… Не дождавшись ответа, Сакура тяжело вздохнула и, закинув сумку за плечо, выскользнула из номера. Без нее стало совершенно тихо. Вслушиваясь в едва заметный шум вентилятора и монотонный голос диктора, раздающийся из радио, Учиха провалился в сон. Больше Харуно Сакуру на Окинаве никто не видел. Они вошли в просторное темное помещение морга. В нос забрался едкий неприятный запах, и Мина сжала челюсти, ощущая приближение рвотного позыва. Ей не хотелось разглядывать, что там в темноте. Каждый шаг отдавался гулким грохотом, приближая ее к эшафоту. Девушка издалека увидела препаровальный стол, освещенный бледной лампой. Рядом находилась стойка с уже приготовленными флаконами и хирургическими инструментами. Мина тяжело сглотнула, и пересохшее горло резануло спазмом. Сасори шагал рядом, но чуть впереди; он её и вёл. Хираи остановилась, сжимая кулаки и впивая ногти в кожу ладоней. Как заставить себя сдвинуться с места? Внезапно ее взгляд, беспомощно окидывающий помещение в надежде найти запасной выход или хотя бы что-нибудь, чем можно обороняться, зацепился за еще один тускло освещенный стол, стоявший неподалеку. На нем лежало тело. Девушка вмиг похолодела. Она знала, кто это. Из горла вырвался такой несчастный вопль, наполовину застрявший из-за подступившей к глазам пелены слез, что девушка осела на пол. В голове сделалось так пусто, слезы вмиг застлали глаза, и ей показалось, будто она находится сейчас не здесь. Дейдара лежал на холодном металлическом столе совершенно обнаженный и такой бледный, словно в его теле не осталось ни капли крови. Грудная клетка его не вздымалась, лицо было абсолютно безмятежно и застыло в таком выражении, будто он глубоко спит. Напоминая восковую фигуру. Он часто спал, прикрывшись челкой, на скучных лекциях; сложа руки на груди и откинувшись на спинку скамьи. И именно в этот момент его неподвижное тело так отчаянно напоминало сон, что у Мины даже проскользнула глупая надежда на то, что вот сейчас он порозовеет, зашевелится, заговорит или хотя бы вздохнет. Но этого не будет. Она не поняла, как поднялась и на ватных ногах добралась до стола и вгляделась в лицо друга. Губы его были плотно сомкнуты, глаза закрыты. Дейдара всегда удивлялся, злился или громко смеялся, он был ходячей нагой эмоцией, а теперь казался таким безмятежным, что это совершенно сбивало с толку. Мина крайне редко его таким видела. Подняв руку, она попыталась коснуться тела, но жуткий тремор просто не позволял этого сделать. Слезы текли по щекам, щипая кожу, девушка глубоко задышала, ожидая, что все-таки сейчас он очнется от ядовитого сна. - Что, - выдавила она из себя едва слышно. Голос охрип, тело перестало ее слушаться. Хираи зажмурилась, избавляясь от слез, и мир ее сузился до размеров точки. Девушка пошатнулась и рывком схватилась за борт стола. Руки сжали его, и это было единственное, что она чувствовала, всеми силами пытаясь остаться в этом мире и не сойти с ума. Воздуха стало не хватать, ее словно дернули под воду, картинка перед глазами покачнулась. Беззвучно открывая рот и с широко открытыми глазами глядя на такое родное невозмутимое лицо, она не сразу почувствовала прикосновение кукольника. Он взял ее за локоть. Визг прогремел на весь морг. Мина вырвала руку и отскочила, ударившись грудной клеткой о железный борт и повалившись в стоящий рядом столик с подложками для инструментов. Раздался дикий грохот, и на секунду девушке показалось, что она оглохла, до чего звенело в ушах. Сасори тяжело вздохнул, наблюдая нарастающую истерику девушки, и не двинулся с места. Протянув руку в сторону и взяв один из халатов с крючка, он небрежно бросил его на лежавшее на столе тело. Затем шагнул по направлению к ползающей на коленях Мине, пытавшейся подняться. - Не подходите! – очередной истошный вопль вырвался из ее груди. Она подняла на него озлобленное залитое слезами лицо, и Сасори внезапно подумал, что давно не видел, чтобы на него смотрели с такой сильной ненавистью. - Поднимайтесь, - произнес он. Хираи отползла дальше, за перевернутый стол, неотрывно глядя за кукольником. В свете лампы на ледяном кафеле блеснула рукоятка скальпеля, и Мина вцепилась в него деревянными пальцами со всей силы. Они не хотели сжиматься: тело не слушалось ее, подчиняясь непонятным девушке инстинктам. - Я сейчас вас убью! – закричала она, выставив перед собой оружие. – Только двиньтесь, и я всуну его вам в глаз! Губы Сасори тронула улыбка, и он звонко хохотнул. В тишине, прерываемой лишь рыданиями Мины, этот звук казался ей едва ли не началом похоронного марша. - Не сомневаюсь. Только рукояткой вы вряд ли нанесете мне хоть какое-то повреждение. Мина опустила взгляд на нож. Рукоять скальпеля торчала из ее плотно сжатых пальцев, а из-за закрытой побледневшей ладони показались капельки крови. - Хотя, верно, в глаз такую штуку вонзить не составит труда, - продолжил Акасуна, облокачиваясь на стол. Хлопнув рукой по бедру неподвижно лежавшего Дейдары, он взглянул на его тело. Что-то ему не нравилось, и он на мгновение застыл в моменте, просчитывая, как можно его доделать. Пальцы Мины разжались, и окровавленный скальпель звонко упал на пол. Схватив поднос, она замахнулась и швырнула в сторону кукольника. Он чуть сдвинулся с места, увернувшись, и посуда пролетела мимо, ударившись о стену. Хираи, заливаясь злостными слезами, схватила еще одну и зарядила в ту же сторону. И снова промазала. Оглядевшись, она растеряно не обнаружила больше ничего. - Я оставил здесь только один режущий предмет, потому что работа требовала еще пары штрихов, - последнее слово кукольник произнес с чуть изменившейся интонацией. Хираи от осознания, что он смеется над ней, буквально озверела. С истошным воплем она бросилась на него, выставив коротко стриженые ногти и надеясь побить его, расцарапать ему лицо, сделать хоть что-нибудь, чтобы он почувствовал боль! Никогда она не испытывала таких чувств. Их было так много, что в сумасшедшем водовороте они вертелись перед глазами, побуждая на самые невообразимые поступки. Мина, всю жизнь шугавшаяся даже собственной тени, вдруг яростно набросилась на мужчину, пытаясь сделать ему больно, и ни одна клетка ее тела не воспротивилась секундному порыву. Сасори ловко схватил за обе ее руки. Удар коленом в живот был такой силы, что девушка опрокинулась навзничь и зашлась сильнейшим кашлем. Ее тело сотрясалось в спазмах, в глазах темнело, а вспышки света говорили лишь о том, что она жмурится и открывает глаза. - Мне это надоело, - твердо заявил Акасуна. Схватив девушку в охапку, он потащил ее к столу. Мина начала брыкаться, пиная ногами и размахивая руками, пытаясь попасть хоть куда-нибудь. Громкие отчаянные крики резали тишину, словно кинжал, и Сасори постоянно морщился. Разум ее давно отключился – тело лишь на адреналине пыталось защищаться и нападать. Он увалил ее на стол. Девушка, больно стукнувшись лопатками, не прекратила попыток вырваться. Она барабанила пятками по ледяной поверхности, когда кукольник привязывал ее ремнями, и схватила его за челку, едва он приблизился. С визгливым криком она впечатала ладонь с зажатыми между пальцев волосами ему в лоб, не давая кукольнику согнуться над девушкой. - Ну пустите, - нетерпеливо произнес Акасуна, не дрогнув в лице, словно совсем не испытывал боли. Глаза Мины блестели, и в самой бездне зрачков вихрем бушевали ярость и страх. Такой взгляд может быть только у человека, находящегося на грани жизни и смерти, на грани сумасшествия. Вся кожа ее была в мелких царапинах и покраснениях, грозящихся перерасти в синяки. Рот приоткрыт, губы потресканы от криков и слез. Сердце заходилось в сумасшедшей пляске, грозясь вырваться из груди. Она была абсолютно точно живой, и Сасори лишь на мгновение задумался, вспоминая прошлое… Он жил уже так много и долго, видел стольких людей, и всегда в самые их отчаянные моменты они кричали, плакали, сопротивлялись, злились. Он в неизменно каждом случае был прямым участником представления, а не безмолвным зрителем, но почему-то именно сейчас ему пришла в голову мысль – он совсем забыл, как чувствуются все эти эмоции, которые он видит на лицах людей. Сжав сухожилия, он заставил девушку разомкнуть окровавленные пальцы и скинул ее руки вниз. - Я вас убью! – верещала Мина, пятками грохоча о железную поверхность стола. – Не смейте меня тронуть! Ремень туго затянулся под грудью и застегнулся под столом. Хираи заерзала, пытаясь дотянуться свободными кистями до кукольника и схватить его за одежду, но Сасори отошел и вмиг посерьезнел. Он быстрым взглядом окинул стол с инструментами, заглянул в нижний отсек и вытащил несколько блестящих ножей с разными лезвиями. Он что, решил резать ее живьем?.. От этой мысли Мина на мгновение застыла, пытаясь проглотить свой страх, а затем снова завизжала. Сасори поморщился. - От вашего крика уши закладывает. Стены тут кафельные, эхо длинное. Вам саму себя не жалко? – флегматично подметил он. Мина на секунду проглотила визг, но взгляд у нее так быстро блуждал по помещению, что Акасуна посомневался, воспринимает ли она его слова. Юноша окинул взглядом свой инструментарий, и взор его упал на два маленьких флакончика и шприц. Из глотки вырвались тихие рыдания. Хираи перевела взгляд на кукольника, глотая слезы, и скосила его на стол. - Нам предстоит очень длинная операция. Но ни в коем случае я не должен допустить вашей смерти. В современной медицине существует огромное количество средств для внутривенного наркоза, - начал вещать Акасуна, кивком указывая на пузырьки с жидкостями. Слезы скапливались в уголках глаз и мешали обзору, поэтому Мина просто облизывала пересохшие губы и моргала, пытаясь что-то разглядеть. – И все они недостаточно хороши для моей цели. Хираи открыла рот, но ни звука, кроме приглушенных всхлипываний, издать не смогла. Словно шею сжала невидимая рука, не позволяющая сказать ни слова. Ей так хотелось высказать ему все, что она думает, но разве в этом есть смысл? - Раньше с этим было гораздо труднее. Бывало, умирали прямо под конец, - Акасуна прозаично уставился в сторону стола, на котором покоился Дейдара. – Представляете, какое разочарование в таком случае настигает творца? Мина сжала челюсти, пытаясь выплюнуть ему в лицо что-то язвительное, но горло скрутил такой спазм, что единственное, что она могла – лишь мелко дышать. Сасори взглянул внимательно в ее лицо, и, к удивлению Мины, улыбнулся. - С вами так приятно беседовать, когда вы молчите. Конечно, в таком виде, - он окинул взглядом ее растрепанные волосы, красное заплаканное лицо и порезанные ладони, - вы уже не столь прекрасны, чтобы мне захотелось продолжить диалог. Как только кукольник взял в руки один из скальпелей, девушка с такой силы зажмурила веки, что под ними заплясали разноцветные круги. Хриплое прерывистое дыхание со свистом вырывалось из тяжело вздымающейся груди. Ей хотелось вновь открыть рот и закричать; так действительно становилось гораздо легче. Слышать свой крик, чувствовать боль в порезанных ладонях и боль от ушибов – все это говорило о том, что она все еще жива, что он все еще ее не убил… - Можете открыть глаза, ничего не случилось, - произнес Акасуна. Мина немного приоткрыла один глаз и взглянула на своего мучителя. – Лезвие скальпеля само скажет, для чего оно предназначено. Девушка скосила глаза на нож в руках Сасори. Он так невесомо держал его в пальцах, что Хираи убедилась – он делает это далеко не впервые. - Этот, например, имеет острый конец, - Акасуна повернул нож лезвием к ней. Мина с ненавистью вгляделась в лицо кукольника, желая сжечь его на месте. – Им очень удобно резать кожу. Тогда мне будет легче добраться до ваших органов. Девушка отвернулась, ощущая, как желудке поднимается ком. - Затем я буду использовать брюшистый скальпель, чтобы отделить друг от друга мягкие ткани у вас под кожей. - Хватит, - с титаническим усилием выпалила она. – Замолчите! Крик сошел на нет, и она снова замолчала, продолжая глядеть в противоположную стену. Настоящий психопат никогда не упустит возможности поглумиться над своей жертвой. Все эти нотации лишь для того, чтобы еще раз поглядеть на ее эмоции, выпотрошить ее всю наизнанку. - Думаю, вам было бы полезно узнать процесс до того, как все закончится, - ответил Акасуна. - Лучше убейте меня, - прохрипела Мина, сама до конца не понимая смысла этих слов. Но разве есть другой выход? Конечно, она не хотела умирать. Но то, что он собрался с ней делать и то, какая у нее жизнь будет после – это пугало еще сильнее. - Нет, мне это ни к чему, - отрезал Акасуна. Его ладонь легла на противоположную щеку Мины, прижатую к столу, и силой вернула ее голову на место. Девушка сжала зубы, готовясь в любой момент вцепиться в его кисть и прокусить, но Сасори быстро убрал руку и, вооружившись лезвием, оттянул край ее кофты и одним движением разрезал ее до ремня. Мина вскрикнула, осознавая, что он собрался делать, и решила сопротивляться до самого конца. Туго, почти намертво прижимавший ее ремень был подобно стальному пруту – как девушка ни ерзала, у нее не получалось его ослабить или хотя бы подвинуть. Вторым быстрым движением Акасуна перерезал кофту над ремнем. - Как я буду проводить манипуляцию, если мне мешает ваша одежда? – резонно отметил Акасуна, не обращая внимания на зашевелившуюся девушку. Высвободив остатки кофты из-под ремня, кукольник оттянул их книзу и окинул внимательным пристальным взглядом белую кожу. Хираи зажмурилась и молила про себя, лишь бы все это уже закончилось. Лишь бы он ввел ей в вену этот раствор, и она провалилась в темную бездну, стирающую все мысли и воспоминания. Ее голова была настолько пуста, что она уже практически перестала понимать, где находится. Хотелось закрыть глаза, укрыться одеялом и хорошенько выспаться, забывая все, как дурной сон. Такие страшные вещи не бывают в реальности. Это все не по-настоящему. Послышался шорох. Мина раскрыла глаза и судорожно выдохнула, увидев над собой Дейдару. Он был облачен в медицинский халат и смотрел на нее немигающим взором, чуть склонив голову. Никаких эмоций лицо его не выражало. Лишь тихонько вздымающаяся грудь говорила о том, что перед ней не манекен. Или это обман?.. - Нет… - пролепетала Хираи, неотрывно глядя в белое, как гипс, лицо друга. Она желала, чтобы он вдруг оказался живым, и вот он стоит сейчас перед ней, но это уже не Дей. Сакура, Саске, все куклы, которых она видела – уже не люди. - Дейдара услужливо согласился быть моим ассистентом, - ответил Сасори, окидывая взглядом стоявшего у стола с дергающейся Миной Дея. Он чуть наклонил корпус вниз, разглядывая лежавшую на столе девушку, его бывшую лучшую подругу. Интереса в его лице не было. Оно вообще ничего не выражало. Отсутствующий взгляд и опущенные уголки рта. - Дейдара?.. – позвала девушка, надеясь на ответ. Сасори раскрыл рот, но передумал говорить и продолжил. Кивнув Дейдаре, он взял ампулы с прозрачными веществами и небольшой кубовый шприц. Мина вывернула голову, пытаясь прочитать названия на этикетках, но не рассмотрела. Руки и ноги ее похолодели. Истерика внезапно закончилась, оставив за собой лишь ясное и рациональное осознание подбирающейся к ней ужасной участи. - Дейдара, не надо, - захныкала она, глядя, как друг подошел к кукольнику и начал помогать ему разводить препарат в ампуле. Дей поднял голову, посмотрел в заплаканное лицо Мины и продолжил набирать в шприц раствор. Хираи отвернулась, и по щекам вновь заскользили горячие слезы. Он лежал на столе для покойников в морге недвижимый, хладный, такой белый и совершенно точно не живой. А теперь ровно стоит, еле двигает околевшими конечностями, совершая лишь малейшие движения, как робот. Как марионетка. Мина всхлипнула, думая о том, что такое же он наверняка сделает и с Кин, и с мамой, и, наверное даже с Гаарой… При мысли о Гааре захотелось окончательно разрыдаться. Именно сейчас она вспомнила их кроткий поцелуй, такие важные слова, прозвучавшие в самые тяжёлые моменты ее жизни. Она попыталась отвадить его от опасности. Оставалось только надеяться, что это помогло. Сасори был уже в перчатках, и если бы не все, что Хираи знала о нем, его вполне можно было бы принять за молодого ординатора. Кукольник повернул ее руку на свет, вознамерившись ввести раствор, и девушка вновь закричала и забарабанила кулаками по металлу. Выкрикивая оскорбления, она вертелась на столе, как змея, не позволяя взять локоть. - Держи ее, - с чуть заметным раздражением в голове бросил Сасори своему ассистенту. Дейдара обошел стол и прижал голые плечи Мины к ледяному столу. Он навалился на них всем своим весом, и девушка ощутила, что конечности заблокированы: единственное, что она могла, так это двигать бедрами туда-сюда и мотать головой. Ледяные руки Дейдары сжимали ее с такой силой, что еще чуть-чуть, и хрупкие кости переломятся пополам. Вглядевшись в глаза Дейдары, она одними губами прошептала: - Не надо… Это было ее единственной надеждой. Сасори, к которому ее так необъяснимо тянуло все это время, за несколько минут в ее глазах превратился в самого настоящего монстра. Он с ней больше не играл. И убегать было некуда. Она попалась. После того, что он сделал с ее другом, она испытала такое по отношению к нему, что испытать больше, кажется, человеческое сердце просто не выдержит. Дейдара взглянул на нее, и на мгновение, на долю секунды она увидела в его взоре осмысленность. Время застыло между ними, Мина всхлипнула, так отчаянно, так сильно желая, чтобы он помог, чтобы он очнулся, чтобы встал на ее сторону… Ресницы дрогнули, а быть может, девушке это просто показалось. Но в груди вдруг забилась надежда. Эта запинка стоила им всего. Дей машинально чуть разжал кулаки, словно какая-то внезапная мысль заставила его это сделать, но отмахнулся и снова прижал девушку. Это не укрылось от Сасори. Мина и глазом моргнуть не успела, как кукольник выбросил в перед руку, прямо над девушкой, и его ладонь скрылась в груди Дейдары, между пуговиц халата… И еще глубже. Хираи машинально вскрикнула, ожидая, что на нее хлынет кровь, но не выступило ни капли. Сасори вырвал руку, держа в ней небольшой мягкий чуть подрагивающий предмет, и в тот же момент Дейдара рухнул на пол. Морг проглотила звенящая тишина.