Кукольник

Гаара стоял у окна и с хмурым видом глядел в сторону ночного центра города. Мельтешение маленьких огоньков сейчас совершенно не успокаивало, хотя и нельзя было сказать, что он любил этот город. Минами ушла, громко хлопнув дверью и оставив его одного, огорошив информацией. Юноша сосредоточенно кусал губы, притаптывал ногой, рассуждая про себя, куда же она могла сорваться в ночь. Взгляд скользил по раскинувшимся перед ним ютившимся друг к другу спальным многоэтажкам. В кустах соседнего дворика сновала рыжая кошка, виляя хвостом и что-то пытаясь достать с земли. Раменная под окнами зашевелилась, готовясь к закрытию. Город жил в привычной ему манере, и как же было странно осознавать, что в нем совсем рядом могут происходить такие ужасные, чудовищные вещи. Что эти вещи могут коснуться близких. «Одно обещание между нами уже осталось не сдержанным…» Гаара горько усмехнулся. Если бы она знала, насколько для него сейчас незначительны все эти мнимые обещания… Сунув руки в карманы штанов, он заходил по комнате. Гаара никогда не злился, и даже если переживал, то делал это скрытно, внутри. Умению отключать эмоции и начинать здраво мыслить, пожалуй, он научился у дяди. Экран телефона, лежащего на тумбе, мигнул, оповещая о входящем сообщении. Гаара решил было проигнорировать, до чего мелочной казалась сейчас переписка с кем-то, но сообщения вдруг полились таким градом, что пришлось подхватить мобильный и открыть мессенджер. «Я уже задолбался. Тут такие койки неудобные. Еще наволочка продырявилась, надеюсь не заметят что я». «Хотя она уже так-то старая была» «Каждый день эти капельницы дурацкие. Хочешь покажу какой там синяк под катетером?» «Ты кстати когда приееешь?» «Приедешь*» «Не могу нормально левой рукой печатать, правая еще и болит просто ******, не могу спать» «**** *** *******» Гаара пробежался по сообщениям от брата. Надпись сверху «набирает сообщение…» принесла лишь порыв раздражения. «Я уже дома», - напечатал он и решил закончить диалог. Однако следующее сообщение Канкуро заставило его уставиться в телефон, размышляя… «Единственное, что тут нормальное, так это персонал)) медсестра такааая хорошенькая. Как думаешь, может что-то с этими медичками получиться? Они же все вроде занятые *****». Мина говорила о Сакуре… Могла ли она сорваться к ней? «Спросить имя?» Парень тяжело вздохнул. Других вариантов у него не было. Но что, если он потеряет драгоценные минуты? Может, она направилась к дому матери? Или помчалась искать Кин? Черт бы побрал эту сумасбродную Мину! Гаара рывком сунул телефон в карман, натянул первый попавшийся в шкафу свитер и выскочил из квартиры, едва застегивая куртку. Парень даже и не мог припомнить, чтобы в последний раз куда-то торопился, но все сомнения улетучивались, стоило подумать об опасности, к которой подбиралась, гордо вздернув подбородок и считая себя всеобщей спасительницей, Мина.

Чувствуешь ли ты себя человеком? Этот вопрос, будучи, однако, не озвученным, застыл в воздухе. Мина вздохнула, пытаясь сфокусировать взгляд на изогнутой лампе, яркий свет которой резал глаза. Слова, словно выжженные на подкорке, плавали прямо над ней, потихоньку затапливаемые лампой. Глазные яблоки вращались с трудом, но она не хотела видеть того, что происходило возле нее. После того, как Сасори избавился от Дейдары, ее проглотила звенящая тишина. Понемногу отходя от обморока, первой мыслью девушка подумала о том, а жива ли вообще. Ответ однозначен. Да, она человек. Она ничего не чувствовала. Все тело было расслаблено и в то же время казалось таким тяжелым, будто Мина начала ощущать костями вес собственных мышц. Однако в следующий момент девушке показалось, что она стала бесплотной подобно дымке, которая готова взметнуться ввысь и бесследно растаять серебристой поволокой на свету ослепительной лампы. Казалось, ее разум сейчас составлял лишь кучку разрозненно витавших в воздухе мыслей.

Пробки были ужасные. Несколько раз Гаара даже всерьез намеревался оставить машину и броситься к больнице, но до нее оставался с десяток километров. Угораздило же Канкуро загреметь почти на другой конец города! Стоя на светофоре, тяжелым взглядом сверля незатейливое «75-21» на знаке впереди стоящей машины, он буквально физически ощущал, как утекает сквозь пальцы время. Радио, автоматически заигравшее после включения зажигания, вещало что-то про интересные факты о магнитных полях. Диктор рассказывал анекдоты про птиц, делал анонсы композиций и в итоге пригласил в эфир еще одну ведущую. Вместе они принялись переговариваться и с удвоенным рвением расспрашивать друг друга о влиянии магнитных полей в быту. Одним ухом слушая голоса, доносящиеся из динамика, Гаара ощущал, что его терпению потихоньку приходит конец, что со всех блоков, собственноручно поставленных на проявление любых эмоций, скоро к черту слетят замки. К его Мине подбиралась трагедия. А они шутили о глупых птицах и гаджетах. Едва он вознамерился выключить злосчастное радио, как светофор сменился на зеленый, и он отвлекся на дорогу. Вереница машин впереди не давала разогнаться, и он снова встал на перекрестке, с напряжением глядя на впереди стоящую машину, мигавшую поворотником и пропускавшую встречных автомобилистов. Пытка пробкой была невыносима. Пару раз свернув с главной дороги, он безрезультатно петлял по спальным районам, и, кажется, потерял еще больше времени, чем если бы ехал по прямой. Несколько раз он пытался набрать Мину, но автоответчик каждый раз прохладным тоном сообщал, что абонент находится вне зоны доступа. Когда огромное восьмиэтажное здание показалось издалека, Гаара выдохнул, даже не осознавая, как все это время был напряжен. Приемное отделение находилось сбоку от закрытого центрального входа, и в окнах первого этажа горел бледный свет и перемещались тени. Высокое здание безмолвно смотрело на прибывшего желтоватыми глазницами. Время было еще не позднее, пациенты проходили последние процедуры и готовились ко сну, поэтому можно было бы попытаться попасть внутрь…

Мышцы шеи будто со скрипом повернули голову набок. Девушка видела, что Сасори склонился над поддоном с инструментами, но не могла скосить глаза и посмотреть, что именно он делает. Да и не хотелось уже. Она смежила веки и прислушалась к собственному дыханию. Ремней не было, ничто не сковывало ее движения. Но сопротивляться ей не хотелось. - Не двигайтесь, Мина. Смотрите прямо перед собой. Скоро все закончится, - справа раздался голос кукольника. Девушка медленно вздохнула, ощущая, как ребра судорожно подняли грудную клетку, а затем аккуратно опустились. Он выглядел абсолютно спокойным. Даже слишком для того, кто только что убил человека. Хотя, человека ли?.. Ей стало не по себе. Это был ее друг. Лучший друг. Несмотря на тяжелый характер, он понимал ее лучше всех, являлся неким катализатором любых зачатков решимости в ней. А она была его антиподом. Была рядом, когда горячую голову нужно было остудить. И теперь его нет. Страшнее всего было то, что она уже не знала, какие эмоции у нее внутри. Не могла понять, как распознать страх, боль и печаль. - Сакура сказала, что любит вас, - подала голос Мина. Она увидела, что Сасори слегка выпрямил спину и прислушался. – Я же – никогда. Даже не думайте об этом. Я вас ненавижу. - Я знаю, - с легким смешком отозвался кукольник, вновь вернувшись к своим делам. Едва слышный звон инструментов, журчание набираемых в цилиндры шприцов растворов, жужжание лампы – это были единственные звуки, прерываемые тишину, воцарившуюся в этом холодном страшном месте.

Пространство освещалось несколькими фонарями, но густая лесополоса прямо позади госпиталя создавала гнетущую тревожную атмосферу. Больница находилась в черте города, но на окраине; там, где не вырубленный лес рос гуще всего. Оставив машину на парковке, Гаара быстро пересек пешеходную дорогу и, вознамерившись войти в здание, вдруг ощутил несильный толчок в левое бедро. - Ауч! – что-то небольшого роста выскочило из-за угла и опрокинулось навзничь, потирая лоб. Гаара замер, вглядываясь в черты лица девочки, нахмурившей брови и со злостью глядевшей на юношу. Волосы ее были растрепаны, щеки раскраснелись. Капюшон сзади куртки сбился в бесформенную кучу, ботинки вымокли до щиколоток - она бежала прямо по лужам. - Ты что здесь делаешь? Где твои родители? – на автомате выпалил он, все еще держась за металлическую ручку. - Какая вам разница, - со злобой процедила сквозь зубы она, неловко поднимаясь и отряхивая куртку сзади. Юноша никак не отреагировал на столь агрессивный выпад, про себя лишь отметив, что дети иногда бывают ужасно избалованными. А затем в следующий миг в его мозге проскочила настораживающая мысль. Маленькая девочка. Одна в поздний час. Может ли она быть…

Хираи прикрыла глаза и чуть зажмурилась, не позволяя себе заплакать. Никогда в жизни она бы не приняла мысль, что ее конец будет таким. И сейчас, лежа на металлическом столе, слушая, как ее мучитель смешивает реагенты, готовится к процедуре, сути которой она никогда не хотела бы узнать, девушка вдруг осознала, что целиком отдалась неотвратимости всего происходящего с ней. На мгновение это озарение ее даже напугало – она должна бороться. Должна упереться ладонями в ледяную поверхность, подтянуться и сползти со стола. У нее еще есть силы, и Мина чувствовала их: нужно было только собрать волю в кулак, поджимая губы, отыскать смысл, за который ей стоит сейчас рисковать. Она рисковала сотни раз до этого, слепо пытаясь спасти родных ей людей, так неужели рвения больше не осталось? Что он сделает с родными? Мама, Кин… Вдруг после того, как проведет эту...процедуру, он примется за них? Сделает то же, что сделал с Дейдарой? Превратит в безвольных марионеток, подчиняющихся лишь своему хозяину? А затем просто избавится, если его не устроит их поведение. Ее коробило от одной только мысли, что она будет куклой в чужих руках. Кроткая Мина, однако, была свободолюбивой и при первой возможности съехала от матери, пытаясь строить свой собственный быт. Она всегда хотела быть самостоятельной и управлять своей жизнью. От домыслов и потянувшейся за ними цепочки ужасающих картинок в голове ее снова бросило в дрожь, но в следующее мгновение Хираи поняла, что сознание противится рациональным страхам, пытающим подстегнуть ее к действию. Она пережила такое потрясение за последнее время, что ничего внутри больше не осталось, которое способно было бы заставить ее что-то делать. Так сильно вдруг захотелось снова провалиться в манящий сон, в чернеющее никуда, не пропускающее ни лучика света, ни одна мысль бы не вспыхнула в темноте век, и ее бы заволокло таким далеким, но желанным ощущением долгожданного покоя.

- Кин, верно? – обратился к ней Гаара. Девчонка уже вознамерилась метнуться в здание мимо него, но вместо этого остановилась и вновь исподлобья глянула на парня. Открыла рот для ответа, но на мгновение запнулась. - Нет, - выпалила она. Однако Гаара уже все понял. Лихорадочно бегающие с него на тамбур больницы глаза девчонки выдали ее с головой. - Что ты здесь делаешь? – повторил свой вопрос юноша, чуть строже. У него не было опыта общения с маленькими детьми, а особенно с такими сложными, как Кин. Некое опасение закралось в его голову и прочно засело - кто знает, что она может сейчас выкинуть. – Что ты хочешь тут найти? - Отвалите, дядя, - отмахнулась от него Кин в довольно грубой форме и попыталась зайти, но Гаара не дал ей это сделать, привалившись к дверной ручке. Девочка побагровела и схватила полы его куртки, пытаясь толкнуть парня. Гаара стоял в некой растерянности, глядя на то, как маленькие белые кулачки комкают его одежду и пытаются сдвинуть с места. Как вести себя с таким ребенком? - Ты не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь. Твоя сестра очень за тебя волнуется. Возвращайся домой, - произнес он, надеясь, что слова про сестру возымеют хоть какой-то эффект. Однако, услышав про Мину, Кин переменилась в лице.

Хираи вновь открыла глаза. Желтизна полоснула по хрупкому зрению. Сасори подошел к ней, держа в руках шприц с тонкой иглой. Все было готово и ничто больше не мешало. Мина всегда боялась уколов и, завидев неизвестную ей прозрачную жидкость в помпе, испуганно дернулась. Кукольник спокойно взял ее за запястье и развернул руку на свет. Прохладная спиртовая салфетка коснулась локтевого сгиба. - Не надо, - Хираи снова предприняла слабую попытку сопротивляться. Игла проникла в вену с ощутимым сильным жжением, и через несколько секунд Сасори убрал шприц. Мина неосознанно задержала взгляд на его сосредоточенном лице. Возможно, это последние мгновения, когда она чувствует воздух. Схватив кукольника за рукав халата, она прохрипела. – Обещайте мне, что не тронете Кин. Акасуна чуть вздернул вверх брови. - Это единственное, о чем я прошу, - добавила девушка, ощущая, как тело обволакивает незнакомое ей ощущение пустоты. – Обещайте мне. Сасори усмехнулся. Кин уже пришла. По своей воле. Саске лишь следовал указаниям своего создателя. - Хорошо. Мина облегченно выдохнула. Картинка по краям стала размываться. Или ей только показалось? Она попыталась вглядеться в очертания стен и потолка, но не могла сфокусироваться на одной точке. Перед глазами вдруг появилось лицо Кин. Она улыбалась. А потом горько заплакала, увидев медведя на свой день рождения, ведь так сильно хотела куклу.

- Я ее терпеть не могу! – вскричала девочка. Редкие прохожие на тротуаре побросали на них косые взгляды. Гаара подумал о том, что неплохо было бы потянуть время, и, кажется, это была единственная полезная мысль, возникшая у него сейчас. Единственное, что хотелось - поскорее бежать за Миной. Он теряет драгоценное время. Но Кин бросить нельзя. Иначе и она наломает дров. Ее ни в коем случае нельзя пускать в больницу. Юноша не знал, что она хочет там найти и с какой целью рвется к кукольнику, но одно было ясно точно – она так же сильно подверглась его влиянию, как и Мина. Кин вновь предприняла слабую попытку сдвинуть Гаару, но он, выдохнув сквозь зубы, лишь плотнее прижался спиной к двери. Возможно, их заметят патрулировавшие недалеко полицейские и отведут девочку домой. - Она не достойна того, что ей предлагается! – заявила девочка. В глазах ее отразилась такая ненависть, что Гаара на мгновение даже испугался, а не набросится ли она на него. - И что же ей предлагается? – перехватил инициативу он. - Стать красивой навсегда! – вскрикнула Кин. – Жить очень долгую жизнь! Как у них! У них все есть! Они мне столько рассказали, так много всего видели и много где были! Я больше не хочу иметь ничего общего с матерью и Миной, они всего этого не достойны! Гаара понял, о ком говорит Кин. О куклах, которых создал Сасори по подобию настоящих людей и которые ходят по улицам столицы вместе с ним почти плечом к плечу. Но дикий рассказ Хираи-старшей все же не хотел укладываться в голове. Миниатюрные копии Саске и Сакуры так долго находились рядом с маленькой девочкой, заставили отдалиться от друзей и семьи и поверить в то, что они – единственные, кто понимает ее. Разумеется, хочется быть похожим на своих друзей, которыми ты восхищаешься. Как же легко манипулировать таким ребенком. У нее ведь даже молочные зубы еще не сменились, а она уже злится, пытается кому-то что-то доказать, решает сама за себя. В попытке придумать ответ он на какое-то время подвис, видя, как вспыльчивая девчонка снова начинает терять терпение. - Кин, ты не понимаешь, чего хочешь. Ты же такая маленькая. У тебя все впереди. Может ты не захочешь жить вечно? – нашелся он, надеясь, что хоть какие-то из его слов дойдут до девочки. Но все попытки натыкались на стену. - Не называйте меня маленькой! – взвизгнула она и несильно ударила кулаком его в грудь. Гаара едва успел увернуться от следующего удара, нацеленного, судя по всему, в подбородок, хотя неизвестно, куда могла достать Кин. Легко схватив ее за запястья, он скрутил девочку, поднял над землей и с видимым усилием потащил к тротуару. Кин заверещала, запинала ногами в воздухе и начала вертеть головой в попытках укусить юношу. Где-то недалеко отсюда он точно видел полицейских, осталось только дотащить до них брыкающееся существо… - Что происходит? – мужчина в форме, издалека заметив борьбу, отставил свой стаканчик с напитком на столике у кофейни и поторопился к Гааре. Тот выпустил Кин, и она тотчас же попыталась улизнуть. - Прошу прощения. Это сестра моей подруги. Ей семь лет. Она довольно далеко от дома. Отведите ее, пожалуйста, - оповестил Гаара, держа девочку за капюшон. Она стояла рядом, насупившись, и на глазах выступили слезы. Переводя взгляд с Гаары на полицейского, девочка была готова почти плакать от отчаяния. Никогда она еще так близко не подбиралась к кукольнику! Он бы точно помог ей. Он бы сделал ее такой же, как Саске. Если бы не этот Гаара… Полицейский опустился на одно колено перед девочкой. - Как тебя зовут, малышка? – он ловил ее взгляд, который та старательно отводила, пялясь в темный переулок позади них. Кин гордо отвернулась, показывая, как она недовольна. Мужчина подождал несколько секунд, а затем перевел взгляд на Гаару. – Нам бы связаться с ее родителями. - У меня нет номера, к сожалению. Сестра не отвечает, - ответил он, подмечая, как подозрительно все это выглядело бы для полицейского. Тот смерил юношу внимательным взглядом. - Девочка, тебе придется пойти с нами. Поищем твою маму и вернем тебя домой. Гулять одной по вечерам довольно опасно, - он искренне улыбнулся малышке. Кин фыркнула, засовывая руки глубоко в карманы розовой курточки. Пока напарник полицейского задавал вопросы Гааре, мужчина со вздохом поднялся и увел девочку. Напоследок та обернулась и посмотрела на юношу таким злобным ледяным взглядом, что ему стало ощутимо неуютно. Развернувшись, он заторопился обратно к больнице. Что ж, по крайней мере, удалось отвадить Кин от опасности. Присутствие Хираи-младшей в таком месте в такое время навело его на мысль, что он движется в правильном направлении. Гаара повернул ко входу в стационар, как вдруг резко перед его взором выросла фигура в темной мешковатой одежде. От неожиданности тот отступил на шаг назад. Капюшон приподнялся. В свете далекого фонаря блеснул золотистый взгляд. - Кин могла доставить проблемы. Но Хираи Минами в любом случае вам очень признательна, - заговорил он. Гаара сжал челюсти – перед ним стоял не кто иной, как Сасори Акасуна. - Где она? – на удивление спокойным тоном заговорил он. - Здесь, - Сасори развернулся и, кивком ему указывая следовать за ним, направился ко входу в больницу. Гаара настороженно последовал за ним, готовый к чему угодно. Темная фигура стремительно удалялась, и ему пришлось прибавить шаг. Темнота и тишина вокруг них сгущались; казалось, что из-за деревьев за ними кто-то следит. Свернув, не доходя до входной двери больницы, кукольник двинулся вдоль кирпичного здания и скрылся за дальним углом. - Куда вы? – подал голос Гаара, останавливаясь на мгновение и не решаясь шагнуть в непроглядную тьму за ним. Акасуна выглянул из-за угла. Прорезь его капюшона чернела зловещей неизвестностью. - В морг. Здесь отдельный вход. Следуйте за мной. И вновь исчез. Гаара замялся на пару мгновений. Здравый смысл взял верх. У него еще был шанс повернуть и войти в стационар, поспрашивать людей, не приходила ли незнакомка с длинными темными волосами. Был шанс выйти на свет и определенно точно быть в безопасности. Как же опрометчиво следовать за преступником в темный закоулок, слепо доверившись его словам! Акасуна почувствовал, что Гаара остановился. - Ну чего? Вы мне не верите? – с усмешкой вопросил он, двинувшись обратно к стоявшему на месте юноше. Рука его метнулась в карман, и Гаара напрягся, ожидая чего угодно и внутренне уже готовясь дать физический отпор. В пальцах кукольника, до нижних фаланг скрытых бесформенной темной толстовкой, показался клочок синей ткани. Это был лоскут ее кофты. Гаара побледнел. Мысль о том, что он трогал ее, захлестнула его с такой силой, побуждая отдаться чувствам, что он на мгновение опешил. - Она там, - Сасори двинулся влево, не сводя пристального взгляда с Гаары. Затылком он чувствовал, как из тьмы на него неотрывно глядит еще одно нечто. Акасуна стервятником кружил вокруг юноши, готовый напасть в любой момент. Или просто ленно играющий с жертвой? Гаара соображал. Если и внешне его лицо не выражало ничего, то внутренне он явственно ощущал, что загнан в тупик. Акасуна здесь не один. И не просто так зазывает его войти в морг через отдельный вход. Дать отпор? Последовать за ним? Определенно не время храбриться. В округе ни души. Он завел его в темный проулок, с одной стороны окруженный густым лесом, с другой - стеной здания больницы. Окна высоко. Никто их не видит. До дороги метров двести. Там, далеко, еще видны редко проезжающие машины и освещенный проспект. Гаара зло чертыхнулся про себя. Как он позволил заманить себя в такую безвыходную ситуацию? Неужели его чувства, вынудившие разум временно отступить, сыграли с ним злую шутку? Полицейский патруль! Они не могли уйти далеко. Если успеть сорваться и добежать, а потом как-нибудь объясниться… Может, полиция осмотрит морг, найдет Мину? Но вдруг Акасуна успеет сделать непоправимое, если даже Гааре и удастся настигнуть полицию? В любом случае, других вариантов не было. Там, с другой стороны здания, определенно ловушка. Если этот хрупкий на вид молодой человек сумел так серьезно ранить Канкуро, который был почти вдвое шире и на добрую голову выше Гаары, то что он может сделать с ним? Гаара продолжал стоять, не шевелясь. Сасори оказался сбоку от него, и, повернув голову, буравил немигающим взглядом. Черты его лица были очень плохо видны в тени, и в этот миг Гааре показалось, что на него смотрит чудовищная фантасмагоричная маска. Не человеческое лицо, а высеченная из дерева маска с аляповато нарисованными на ней эмоциями. На лице у кукольника была натянута такая зловещая улыбка, что по спине юркнул табун мурашек. В этот момент он решил – сейчас или никогда. Если стоять тут всю ночь и играть с ним в гляделки, он может потерять Мину. А на это он бы не пошел. Гаара, который за всю свою жизнь привязался только однажды, а затем не позволял этому чувству взять верх над эмоциями, уже не знал, как может защитить ее. Свою возлюбленную. Однако все пошло не по плану. Рывком развернувшись, Гаара только вознамерился отступить в сторону оживленного проспекта, как перед ним внезапно вырос второй мужской силуэт, крупнее предыдущего. Гаара увидел чернеющие глаза и растрепанные отливающие синим волосы. Глаза его сузились. Он начал понимать. Кукловод, манипулятор чужими судьбами… Заставил прийти сюда и его, Гаару. Человеческие чувства иногда такие простые для понимания. Столько запутанных клубков в голове, а к действию приведет все равно самая логичная и короткая нить. Но а как иначе? Как позволить дорогому человеку пойти на такую жертву? Страх, боль, обида, отчаяние. Сасори было просто использовать все эти чувства, потому что сам он был их лишен. Все произошло быстро, Гаара даже не успел среагировать. Силуэт выбросил вперед руку и полоснул его по горлу. Мир замер, а затем бросился вперед с ужасающей скоростью. Чернеющим ливнем хлынула кровь на светлый воротник. Гаара сделал пару шагов и вцепился в куртку марионетки, занесшей над ним нож. Темная бездна зрачков Саске Учихи безэмоционально следила за тем, как ладонь Гаары разжимается, он слабеет. Через пару секунд тело юноши пало к ногам своего убийцы. Сасори скользнул вперед, задумчиво перекручивая между пальцами клочок ткани, неотрывно следя за телом на асфальте. Гаара лежал неподвижно. Саске стоял над ним, опустив руку, и с лезвия скользили вниз крохотные капельки темной крови. - Столько жертв из-за вас, Мина, - укоризненно покачал головой кукольник. – Как же зря вы пошли за ней, Собаку но Гаара. Ваша глупая любовь свела вас в могилу.

Она успокоилась и прикрыла глаза. Лишь подрагивающие ресницы говорили о том, что она все еще не спит. Сасори внимательно изучал черты ее лица - он запомнил ее сразу, едва она переступила порог его мастерской, и знал, что она сама придет к нему. Такая эмоциональная, такая живая. Глядя в ее глаза, полные страха или ненависти, он еще сильнее загорался идеей сделать ее своей. Кроткая красота, сокрытая не в идеальных чертах лица, пухлых губах или выразительных глазах. Этого у нее не было. Но было неугасаемое пламя эмоций в ее груди. Они рвались оттуда даже тогда, когда она была истощена, когда он вытащил из нее все, на что она была способна, почти уничтожил и растоптал. Чувства, такие горячие, что определенно можно было бы о них обжечься, если бы он все еще был человеком, находили угольки и вспыхивали вновь. Эта девушка не переставала его удивлять. То, как она смотрела на своих родных, с любовью. На своих друзей, с улыбкой. На себя в зеркале, когда, стоя в белье у постели, расчесывала влажные волосы. Вертелась у него, выискивая вдруг появившиеся формы на своем теле и разочаровывалась, опуская руки с груди. Фырчала, ложась в постель, а затем брала мобильник и сразу же забывала, что пару минут назад всецело отдавалась своей закомплексованности. Было в этом что-то очень притягательное. Такой взгляд был далеко не у каждой, а Сасори встречал очень много людей. Ее эмоции - вот что ему нужно было. Заключить этот взгляд в вечную оболочку и смотреть на нее, когда захочется. Она никогда не изменится, этот уникальный источник страстей будет пылать вечно. Вот что прекрасно. Он взял в руку нож. Нагое тело перед ним было прекрасным и податливым, как теплая мягкая глина, принимающая любые формы в руках своего ваятеля. - Я согласился. Это только потому, что вы необычайно красивы. Я создам из вас шедевр. Девушка медленно провалилась во тьму. Последней ее мыслью было лишь то, что она сделала все, что могла.