Дорога домой

Ночью подул сильный ветер, волны с силой разбивались о наш корабль, его раскачивало из стороны в сторону, как неваляшку, паруса убрали, начался шторм. А что может быть ужасней для каторжников, чем шторм? Наверно ничего. Когда вдали показались синие тучи, направляющиеся в нашу сторону, солдаты завели нас в трюм, не сказав и не объяснив нам, что происходит. Только по первому раскату грома и по каплям дождя мы поняли, что будет шторм. Сначала это было всего лишь легкое покачивание, но потом это превратилось в настоящее испытание на выносливость и цепкость. Чтобы не упасть и не удариться о решетку клетки, приходилось держаться за нее изо всех сил, не обращая внимания на качку, дождь и воду, которая была нам по колени. Это напоминало игру: кто дольше продержится, тот выиграл, а тот, кто не удержится и упадет, проиграл. Все мы хотели лишь одного: чтобы этот шторм поскорей закончился. На следующее утро, когда нас выпустили из трюма на палубу, мы смогли посмотреть какой сильный был ночью шторм, и что он сделал с кораблем. Все промокло до нитки, паруса изорваны в клочья, матросы зачерпывали ведрами воду с палубы и выливали ее за борт. Некоторые солдаты приступили к ремонту корабля. Мы тоже приступили к работе, но она была не такой тяжелой, как у солдат и матросов. После работы нам дали поесть, как обычно, в деревянных мисочках было что-то наподобие каши. Но этого нам было слишком мало, чтобы насытиться. С каждым днем у нас в животах урчало все громче, а чувствовать запах вкусной еды, которую каждый день едят солдаты, было просто невыносимо. Тогда я и решила, что пора действовать. Ночью, когда все заснули, я протиснулась между решеток и пролезла под дверью, ведущей в трюм, чтобы достать немного еды для себя и моих друзей. Я пробралась на палубу незаметно и неслышно, как мышь, вдохнула свежий воздух. Небо было чистое, синее, сверкали звезды, светила полная луна. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что меня никто не заметил, я тихо, осторожно, по пластунски поползла к кладовой. Волнение переполняло меня. Я была у самой двери, когда сзади меня кто-то окликнул. Я замерла, но потом, втянув носом воздух, с облегчением вздохнула. - Шпионишь за мной? - спросила я не оборачиваясь. - Как ты узнала, что это я? - с поддельным удивлением спросил горностай. - Легко. Я этот запах табака ни с чем не спутаю. - И все? - А еще у тебя бурый мех, который может служить маскировкой в темноте, так что я не удивляюсь, что ты выбрался из клетки следом за мной. Я обернулась, чтобы убедиться в том, что права. Из темноты вышел Джек с трубкой в зубах. - Что ж, неплохо, очень даже неплохо. - улыбнулся он, глядя на меня. Что он имел в виду, я не поняла, но улыбнулась ему в ответ. Вдруг послышались шаги, к нам направлялись солдаты. Надо было срочно прятаться! Но куда? Забыв о Джеке, я выбила замок на двери кладовой мощным ударом лапы, открыла ее, забежала внутрь, закрыла за собой дверь и нырнула в ближайший мешок с фасолью. В этот момент дверь открылась и в кладовую зашел один из волков. Он обошел всю кладовую. Я поглубже зарылась в фасоль. Осмотрев все и не найдя ничего, волк вышел из кладовой и закрыл дверь на замок. Я осталась одна, запертая в темноте. Зато можно было наесться как следует. А как же Джек? Неужели его поймали? Надо выбираться отсюда скорее! Я подошла к двери, толкнула ее раз, другой, она не поддается. Тогда, разбежавшись, я со всей силы ударила по двери ногой, та отлетела на два метра. Оказавшись на свободе, я принялась искать горностая, но его нигде не было видно. Пару раз я его звала, но безрезультатно. Опустив голову, я направилась в трюм. Там я осмотрела клетку, в которой сидели мужчины, в надежде, что Джек смог спрятаться от солдатов и вернулся в трюм, но и здесь его не оказалось. Я прислонилась спиной к решетке и тихонько заплакала. Что я наделала? Надо было спрятаться в кладовой вместе! Я всю ночь не могла уснуть. Когда же наконец наступило утро, нас вывели из трюма на палубу. То, что я увидела, повергло меня в ужас. На палубе собрались все: офицеры, содаты, матросы, каторжники. Все наблюдали за чем-то. Я посмотрела туда, куда смотрели все и чуть не вскрикнула. Огромный, мускулистый волк - старпом капитана, держал в лапе плеть и что было сил бил ею по чей-то бурой спине, которая уже была пропитана кровью. На корабле была тишина, были слышны лишь свист плети в воздухе, да разбивающиеся о корабль волны. Бедняга не кричал, не молил о пощаде, лишь с силой вдыхал носом воздух, после каждого удара. Лапы его были связаны веревками так, что он не мог пошевелиться. Я посмотрела в глаза Джека, тот ответил мне холодным взглядом, при виде которого у меня шерсть на спине встала дыбом. На глазах снова появились слезы. Не выдержав, я бросилась к трюму, но один из волков схватил меня за руку и вернул назад, чтобы я видела, как поступают с ворами на корабле, и чтобы эта показательная высечка послужила нам уроком. Наконец старпом перестал размахивать плетью, и после того, как прозвучали слова: "25", несчастного горностая развязали и полуживого понесли в трюм, где его друг Томас и остальные принялись протирать влажными тряпочками его израненую спину, чтобы хоть немного унять боль. Я наблюдала за происходящим со слезами на глазах, все больше чувствуя свою вину в случившимся. Джек лежал на полу, глаза его были закрыты, он тяжело дышал, а лапы до сих пор дрожали. В этот момент я решила отомстить волкам за Джека. Я понимала, что вступать в драку с ними было безполезно, поэтому решила действовать по-другому. Ночью я снова выбралась из трюма и направилась в кладовую. Снова выбила замок, забралась внутрь, осмотрелась и начала действовать. Словно лисица, пробирающаяся в курятник и таскающая оттуда кур, также я пробиралась в кладовую и таскала оттуда еду. Только теперь моя задача была не наесться как следует, а как можно больше испортить еды. Я кусала и выбрасывала то сыр, то колбасу, то фрукты с овощами. Выливала молоко из кувшинов, грызла орехи, разбрасывала фасоль. За пять минут я успела перевернуть вверх дном всю кладовую, после чего бесшумно и незаметно вернулась в трюм и легла спать.