Be better

– Я не хочу, – Аллен развернулся и спиной толкнул дверь в офис, держа в руках тяжеленную коробку с материалом для очередного проекта. Как он умудрялся при этом еще и разговаривать по телефону, не выронив его – загадка, потому что предложения, которые делал ему собеседник, были весьма пикантными, заставляющими Аллена вздрагивать от неприятного ощущения под ложечкой. И принимать их Уолкер не хотел. – У тебя все? – Ты слишком категоричен, Аллен. Мы оба взрослые люди, и, тем более, наши отношения были не такими уж обременительными, чтобы ты закатывал сцены ревности… – Вот как? – в голосе послышалась горечь. Аллен развернулся, входя, наконец, в офис. Который, надо сказать, сейчас отчего-то был пуст и тих. Хотя странно – разгар рабочего дня. – Ничего не значили? – Ты в самом начале дал это понять, так что… Все остальное Уолкер не слышал. Телефон с тихим стуком приземлился в коробку, но Аллену было плевать: прямо перед ним было кое-что поинтереснее, чем разговор с бывшим любовником. Уолкер едва заметно улыбнулся, перехватил свою ношу поудобнее – из-за в миг вспотевших рук покрытая скользкой пленкой коробка стала выскальзывать – и принялся наблюдать, прислонившись к стене. Вид был весьма впечатляющим. Ткань строгих классических брюк хорошо обтягивала – Аллен взял на заметку поблагодарить того, кто советовал именно этот фасон костюма, – весьма крепкие и подтянутые ягодицы. Они были идеальными: и не большие, и не маленькие, почти в самый раз – Уолкер бросил мимолетный взгляд на руки, а потом вновь перевел его на заинтересовавший его объект, явно примеряя, и почувствовал удовлетворение – они подходили идеально, словно были созданы для того, чтобы Аллен трогал их. Он сглотнул, часто задышав, сам не осознавая какой эффект на него произвело увиденное: температура в комнате поднялась явно на несколько градусов, да так, что дышать стало практически нереально. Он поднял ногу вверх, подпирая ей коробку, и свободной рукой ослабил верхние пуговицы рубашки – вроде стало легче, но не настолько, чтобы Аллен мог связно сообразить, кто перед ним. Потому что вид таких манящих ягодиц, обладатель которых еще и постоянно ерзал, выискивая что-то под столом, заставлял его мысли течь в совершенно другом направлении, явно противоположном работе. И Аллен был совсем не против. Ему нравилось увиденное. Нравилось настолько сильно, что он едва подавлял дикое желание потрогать. Он сделал шаг вперед, совершенно неосознанно протянул руку и почти коснулся… Грохот свалившейся коробки заставил его подпрыгнуть на месте, а обладателя прекрасной задницы – о, Господи, спасибо тебе, что есть еще такие шикарные мужчины! – резко подняться и развернуться, громко при этом ругнувшись. – Вы? – Канда скривил лицо и отошел в сторону. – Какого хрена? – взглядом указывая на разбросанный возле ног инвентарь, внешний вид которого уже явно не подходил для демонстрации кому-либо просто потому, что был разбит вдребезги. Аллен поспешно спрятал руку за спину, судорожно глотая ртом воздух. - Споткнулся! – огрызнулся он, пиная стоящий рядом стул. – Понаставил тут! Канда сложил руки на груди. Аллен не мог не заметить подобного – рукава рубашки плотно обтянули руки Юу. Уолкер нервно облизнул пересохшую нижнюю губу и попытался выровнять дыхание. – Он в пяти километрах от меня, мистер Уолкер, – приподнял брови Канда. Он явно не верил в подобную чушь – вон как глаза сощурил. – Так что вам надо? Хотел бы и Аллен это знать. Но ответить на этот вопрос ему мешали в меру мускулистые руки, и он отчего-то вспомнил, как они совсем недавно находились в непозволительной близости от его тела. Нужно было выпить кофе – лучше кружки три, а то и все четыре – иначе его мозги грозили окончательно расплавиться, и он не сможет связно и адекватно реагировать на окружающих людей. Все же недостаток кофеина сказывается на работе организма Уолкера весьма губительно – вон, уже на задницы чужие засматривается, руками любуется, да еще и напредставлял себе невесть что, словно неопытный перевозбужденный подросток. – Работайте, – хрипло ответил Аллен, разворачиваясь на выход. – И не заставляйте меня спрашивать, что вы делали на полу и в такой позе. Боюсь, меня стошнит.

***

Уолкер прислонился разгоряченным лбом к прохладному стеклу окна. Сделал пару глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь. Он прикрыл глаза, не в силах смотреть на свое отражение – с весьма шальным взглядом, будто бы потерянным. Хотя, на самом деле, он ощущал себя полностью дезориентированным, и не представлял, что являлось действительной причиной такого поведения. В отчаянии он сжал воротник рубашки, словно искал защиты в этом жесте. Руки все еще дрожали, и он не доверял своему голосу. Это начиналось снова. Приближалось стремительно, словно цунами, готовое снести на своем пути все воздвигаемые долгими годами стены. Он уже ощущал подобное, и не хотел познавать снова. Ни сейчас, ни когда-либо. Потому что ни к чему хорошему подобное привести не могло – Аллен знал это слишком хорошо, и наступать повторно на одни и те же грабли желания не было. Поэтому он был просто обязан найти выход из сложившейся ситуации. Он должен был как-то поговорить с Кандой о произошедшем, заставить его, да и себя заодно, выкинуть из головы все дурные мысли, объяснить, что они просто коллеги по работе, враги – но никак не то, что... Взаимная ненависть на грани с жаждой убийства могла резко поменять полярность, и последствия от этого грозили быть еще разрушительнее, чем от стихийного бедствия. Аллен не хотел никаких отношений. Канда, он был уверен, тоже. Они друг другу никто, и тот поцелуй – он ничего не значил ни для него, тем более ни для Юу. Потому что Канда не из тех, кто резко меняет свое мнение о других. Оно у него одно и это навсегда. У Аллена также. Уолкер терпеть не мог этого засранца, а то, что произошло… Они были пьяны, устали – это нормально, что они нашли выход скопившимся своим эмоциям. И только. Ни больше, ни меньше. Аллен не хотел последствий. Ведь именно они сейчас не давали ему покоя, выводя из себя одним лишь телефонным звонком. Поэтому увольте. Или же, Аллен их просто боялся?..

***

Сжимая в руках чертову и трижды проклятую ручку, которую не так давно он умудрился уронить, Юу сидел за собственным столом и буравил взглядом так и оставшуюся лежать коробку. Взгляд начальника до сих пор заставлял его морщиться, ведь то, что он в нем увидел, наводило лишь на один вывод. И легче от этого не становилось. – Я ошибся? – спросил он сам себя и, решив, что даже думать об этом бессмысленно, поспешил разобрать какие-то документы, незнамо как с утра появившиеся на его столе. Впрочем, много времени это не заняло. Быстро разобрав кипу бумаг, он прикинул, успеет ли заскочить к Жу, прежде чем вездесущая Линали Ли приедет с какой-то несомненно важной встречи. Выходило, что вполне мог. Подхватив пиджак, но тут же передумав и оставив его висеть на спинке стула, он поспешил выйти из офиса, переступая через разбитый инвентарь и просматривая несколько папок с бланками, нуждающимися в подписи директора. Оказавшись на нужном этаже и едва подавляя желание войти в собственный кабинет, Юу уверенно направился к противоположной двери и, постучав в нее, зашел, не дожидаясь приглашения. Жу Мей сидел на своем месте и неспешно читал какой-то буклет, иногда подергивая довольно жидкую бороду. – Юу, я же просил, чтобы ты ждал приглашения, а не вламывался ко мне, как совершенно невоспитанный мальчишка. – Поздно ты спохватился, старик. – Положив папки, он сел на стул и, сцепив руки в замок, глянул на директора. – Я по делу. – Что-то срочное? – отложив свое чтиво, старик поправил круглые очки и задумчиво посмотрел в ответ. – Ты знаешь про доки и ситуацию с Тики Микком, Марианн тебе уже должен был доложить. – Допустим. Но откуда ты об этом осведомлен? – Чисто случайно, – скрыв усмешку, ответил Юу. – И я знаю, что в отделе завелась крыса, сливающая информацию СМИ. Знаю даже личность, но пока не буду ничего предпринимать, все действительно важные дела обсуждаются только у тебя, так что особого вреда компании это не принесет. – Что же ты хочешь тогда? – Хочу использовать Тики Микка. – Это будет нелегко. Он слишком умен. – Верно. Тем не менее, его следует наказать за излишнюю самонадеянность и попытки использовать нас для собственной выгоды. – Ты же не с пустыми руками пришел ко мне? – Я умею работать, – рассмеялся Юу. – Хотя бы этим ты можешь гордиться, старик.

***

Аллен видел, как Канда покинул здание, прошел к открытой парковке, хотя обычно использовал подземную, и сел в свой автомобиль. – И куда же это ты? – отойдя от окна, он закусил губу и, решив, что так даже лучше, поспешил обратно в офис. Без Канды в нем было куда спокойнее, Аллен даже начал улыбаться, попивая кофе и мурлыча под нос какой-то хит, передаваемый по радио. Линали, зашедшая вскоре после его возвращения, мгновенно заметила перемены в поведении начальника, и даже обрадовалась им. Все же накануне Аллен больше был похож на собственную тень, чем на привычного ей человека. – Никогда больше не поеду так далеко! – вскричала она, чуть не кидая на стул свою сумочку. – Жарко! И в том торговом центре просто тьма народа. Не протолкнуться. – Спасибо за работу, – отстраненно произнес Уолкер, пробивая что-то в компьютере и сверяя с распечатанными данными. – Дин взял сегодня отгул, так что Меган работает за двоих… нужно будет еще подать сводки Большому Боссу на утверждение. – Этим должен был заняться Канда. Кстати, где он? – Не знаю, – повел плечом Уолкер. – Ускакал куда-то больше часа назад. – Интересно… – Один час, двадцать минут и семь секунд, а нет, уже восемь. – Аллен, с тобой все в порядке? – Да, – отмахнулся тот, мысленно проклиная свою наблюдательность и электронные часы на собственном столе. Ну кому какая разница, куда делся этот ублюдок?! – И даже не позвонил, – пробормотала Ли. – Зато подписал все у Жу. Где папка для финансового отдела? – У тебя на столе, – вернувшись к работе, Аллен покусал кончик карандаша. – Мне нужен новый телефон. – А что случилось? – Ты стоишь на останках. Линали отпрыгнула, замечая несколько мелких стеклышек и часть корпуса. – Надеюсь, это была не встреча со стеной? – Нет, – зажав карандаш губами, Уолкер потянулся до хруста костей. – Он упал. Вместе с коробкой. О, может и номер сменить? Как думаешь? – С чего такие перемены? – Хочу кое-что забыть. Поеду покупать, только вот закончу тут. – Что ж.... поступай как знаешь.

***

Неа задумчиво пожевал нижнюю губу и обреченно вздохнул. Это было тяжело. Реально тяжело сделать выбор, когда абсолютно не было желания куда-либо идти. Но обязанности старшего сына и обещание отцу – видит Бог, Неа уже жалел о своем поспешном решении, – послать к обитателю нижнего мира просто так не получится: слушай потом нудную речь Адама, издевки брата и сестры, а уж что сделает племянница – Д.Кемпбелл поежился, представляя себе реакцию на собственное поведение со стороны любимой Роад. Поэтому ему ничего другого не оставалось, как посетить этот чертов банкет и весь вечер мило улыбаться светским львам, от одного вида которых у него начиналось несварение. – Красный или синий? – Неа горестно вздохнул, беря в руки два абсолютно одинаковых по фасону, но разных по цвету, галстука. Они виделись ему гремучими змеями, и хотя их Д.Кемпбелл любил – не зря же они с Алленом в детстве учились делать на них вскрытие! – но сейчас ничего кроме отвращения они у него не вызывали. Выбор сделать нужно было немедленно – он чертовски опаздывал на встречу, и Роад уже приходила к нему два раза, пытаясь поторопить. Неа как мог от нее отмахивался, даже попытался прикинуться больным, чтобы не идти, но племянница все же быстро его раскусила, поэтому сейчас находилась рядом с ним. – Возьми черный, тот, что в шкафу, – она подбросила вверх стеклянный шар, привезенный им из какой-то поездки. Неа обернулся, попытался отобрать у нее редкий экземпляр, но девчонка ловко увернулась от него: – не отдам, пока не выберешь, – она совсем уж по-ребячески, словно ей было пять лет, а не почти двадцать, показала ему язык. Неа скорчил недовольное лицо, еще раз пожевал губу, переводя взгляд на галстуки, и все же откинул красный в сторону. Не его цвет, точно. – Как поживает Аллен? – Роад сунула ноги в туфли, поднимаясь, заставляя тем самым своего дядюшку вновь скривить в недовольстве лицо – у нее была дурная привычка сидеть в кресле, забравшись в него с ногами. – Я тут недавно видела Говарда, и он передавал Аллену «привет». – Уж передал, так передал, – пробурчал недовольно Д.Кемпбелл, пытаясь завязать узел. – Черт! Роад засмеялась, покачала головой и подошла к нему – тонкие пальчики быстро завязали галстук в нужный узел, заставив тем самым Неа удивиться: и где только научилась? – Не торопись, – она расправила несуществующие складки на пиджаке. – И перестань нервничать, а то я подумаю, что ты боишься. – Еще чего! – пробурчал недовольно Неа, направляясь к гардеробной. Осталось нацепить более или менее приличные туфли, и можно отправляться на каторгу. – Так что там с Алленом? – переспросила племянница. – С ним все отлично? – Ну, если не считать того, что тебе нужно было послать Говарда с его «приветом» отдыхать в Африку, то, – Неа вытащил коробку, дунул на нее и тут же закашлялся – пыль от нее разлетелась в стороны, – неплохо. Только зачем ты дала ему его номер? – Аллен одинок, – Роад пожала плечами. Она прошлась до стоящего в углу комнаты стеллажа с различными фигурками – Неа собирал их по всему миру и очень дорожил своими сокровищами, поэтому он бросил коробку на пол, отгоняя племянницу от них. – Ауч! Не дерись! – Не трогай. – Бука, – Роад снова показала ему язык и успела все-таки стащить с полки одну из фигурок. Она задумчиво повертела ее в руках, затем поставила обратно под пристальным взглядом дяди. – Просто Аллен одинок, и я подумала, что они могли бы неплохо провести время вместе. – Подумала она, как же, – Неа оттащил ее за руку обратно к креслу и усадил в него. – А то, что это тебя не касается, ты не подумала? – Ничего же не случилось, – девушка сложила руки на груди. – Аллен же не знает, что это я… – Я ему скажу. – Ты не посмеешь! – она возмущенно посмотрела на него. – Я же ничего не сделала! Говард сказал, что они только пообедают вместе и все – никто не собирался снова их сводить, правда. Я ведь знаю, чем это обернулось в прошлый раз… – Зато Говард, – Неа передернуло от ненавистного имени, – прекрасно тебя уведомил об этом, да? – сейчас в его голосе отчетливо слышался сарказм. – И мне вчера пришлось проторчать в цирке три часа только из-за этого «обеда»! – Он бы не посмел… он обещал… – кажется, Д.Кемпбелл переборщил, накричав на нее. Роад действительно выглядела расстроенной. – Неважно, – он тяжело вздохнул, завязывая шнурок. – У Аллена все равно другая головная боль. – Я правда не хотела ничего такого, - Роад положила ему руку на плечо. – Аллен ведь не сердится? – Сама у него спросишь. – Что? – А разве я не сказал? – Неа выпрямился и обворожительно улыбнулся. – Отец его пригласил.

***

Аллен взял бокал шампанского у проходящего мимо официанта и, отсалютовав Тики, стоящему в конце зала с Неа, опустошил его залпом. – Скучно? Уолкер обернулся. – А, это ты, – он облегченно выдохнул: в последние два часа он улыбался всем присутствующим в зале знакомым и незнакомым лицам города, поэтому пятиминутная передышка, которую он устроил себе только что, была для него спасением. Он так устал улыбаться, отвечать на вопросы и смеяться от совершенно несмешных шуток, что было желание послать все к чертовой матери и смотаться домой. Но поступить так Аллен не мог, в частности из-за того, кто его пригласил, поэтому стойко терпел общество толстозадых и нудных денежных мешков города, в тайне мечтая о том, чтобы не встретить ненароком никого из работающих в собственной фирме. Объясняться совершенно не хотелось. Как и оправдываться. – Ты уже не рад меня видеть? – Роад ослепительно улыбнулась проходившему мимо официанту, отчего тот чуть не споткнулся на ровном месте. Аллен прекрасно понимал его: Роад сегодня выглядела просто божественно, и он не дал бы ей ее настоящий возраст, ведь в тонком шелковом платье алого цвета Камелот была просто великолепна, – и сняла с подноса бокал с выпивкой. – Я рад тебе всегда, дорогая, но эти унылые лица меня убивают. – Понимаю, – она рассмеялась. – Дядюшка говорит точно так же. – Тики теряет хватку? – Аллен приподнял брови. Что-что, а от Микка подобного заявления он не ждал. – А я думал, что ему нравятся подобные мероприятия. – У него сейчас неприятности на работе, – Камелот пожала плечами, – ему не до вечеринок. Уолкер помолчал. Хотя... Ну да, а чего он ожидал, собственно? То, что Тики спокойно будет продолжать вести разгульный образ жизни, когда Аллен собственноручно подкинул ему палки в колеса? Ожидания оправдались. Аллен обвел взглядом помещение, ища взглядом Микка, но вместо этого его зацепил другой человек. Уолкер чертыхнулся, нервно теребя манжету. Его только здесь не хватало. – Потанцуем? – Роад повернулась к нему. Аллен вновь нашел взглядом незваного гостя, потом посмотрел на улыбающуюся Камелот и не нашел ничего лучше, как ответить положительно. – Я просто Бог танцев, дорогая, - он протянул ей руку. Камелот звонко рассмеялась, и копна ослепительных волос цвета воронова крыла рассыпалась у нее по плечам. – Ты должна это помнить!

***

Юу кривил губы в совершенно необаятельной улыбке и, делая вид, что пьет из бокала, который уже добрых полчаса вертел в руках, внимательно следил за гостями. Было довольно душно, так что он сначала снял пиджак, затем и галстук, пытаясь хоть как-то облегчить свое состояние. Его интересовал Тики Микк, однако выпускать остальных из поля зрения он не мог. К слову, в зале было много тех, кого Канда просто не желал видеть, например, начальник, в сопровождении одной из Камелот, он держался уверенно, хотя Юу видел, насколько тот устал. Были тут и Д.Кемпбеллы, в последние года сохраняющие нейтральные позиции в бизнес-истории города. Или Штраус, все еще носящий протез, но уже вполне бодро держащийся на ногах. И еще полсотни человек… если подумать, Канда готов был терпимо относиться только к себе самому, но это было как-то бессмысленно. Тем временем, к Микку подошел один из охранников и, что-то сказав ему, поспешно удалился. Тот же, вручив бокал своему собеседнику, осмотрел зал и направился к лестнице. Этого Юу и ждал. Подниматься за ним смысла не было, вместо этого он двинулся к выходу, прямо через танцевальную зону. Оставив бокал на подносе у одного из вездесущих официантов, Канда чуть не запнулся о чье-то длинное платье. Пришлось извиняться, мысленно костеря барышню за излишнюю порчу японского шелка, и только после продолжить свой путь. Но и этого было мало – на него чуть не налетел Аллен, весело что-то рассказывающий своей партнерше. Юу пришлось ловить его, чуть ли не шипя извинения и оставляя в его руке собственный скомканный галстук. – Канда, ты... – Поговорим позже, – поклонившись девушке, он поспешно отпустил Аллена и был таков. Уолкер нахмурился и, машинально пряча в карман галстук, был вынужден снова обратить внимание на Роад. Не менее озадаченную, но с охотой протянувшую ему руку для возобновления танца. Юу же за считанные минуты добрался до своей машины и, выехав за пределы территории дома, нацепил наушники и принялся ждать.

***

– Ему понадобится время, чтобы избавиться от последствий, – Кросс сидел рядом с Юу, дымя сигаретой и игнорируя поистине демонические взгляды Жу Мей Чена. – И все же все прошло слишком гладко, – Канда поморщился, ему запах табака тоже не был особо приятен. – Такое чувство, что у Микка уже были проблемы, а мы только подлили масла в огонь. – Но цели своей мы добились, – кивнул Жу. – И это было главной задачей. – Это так, но и Канда прав, – Марианн затушил сигарету, отчего директор и Юу синхронно выдохнули. – Стар я стал, – покачал головой глава компании. – Раньше ни у кого бы и в мыслях не было проворачивать такое за моей спиной. – Думай, что говоришь, – холодно произнес Канда. – Твои слова не делают тебе чести, кто бы их не услышал. – Это всего лишь правда, – рассмеялся Жу. – Юу, ты можешь идти. Мы с Марианном затеяли вполне занимательную игру в покер, так что еще немного задержимся. – Лекарство прими, – пытаясь скрыть волнение за здоровье деда, бросил Канда. – Алма звонил? – Он успешно вернулся в Токио. Кивнув, Юу ушел, пожелав на прощание спокойной ночи. Однако дойдя до машины, передумал на ней ехать. Подхватив с сидения пиджак и убедившись, что захватил кошелек, он включил сигнализацию и пошел прочь от автомобиля. Хотелось проветриться и, быть может, посидеть в каком-нибудь ресторанчике под открытым небом. В таких местах подавали иногда совсем недурную пародию на японскую кухню, да и работали они круглосуточно. Решив, что это однозначно лучше, чем полночи без сна в собственной постели, он побрел по улице, рассматривая цветные вывески и уверенно обходя прохожих.

***

На набережной было многолюдно. Несколько влюбленных парочек, прислонившись к гранитному бордюру, обнимались и глядели на звезды. Красивые и далекие бриллианты казались на черном бархатном полотне неба огромными каплями-бусинами, дотянуться до которых, если постараться, было слишком просто – протяни руку, и казалось, что сорвется с невидимой нити огромная капля, словно спелый и самый сочный плод. Морской бриз ласково перебирал волосы, касался невесомо, почти украдкой, будто бы боялся; обхватывал сначала нежными руками спутанные пряди, затем легкими движениями вызывал стаю мурашек, касаясь шеи, обволакивал, будто бы укутывал в кокон, воздушными волнами, теплыми, приятными и с ароматом спелых вишен и морского прибоя. Весьма странное сочетание, но отчего-то, закрыв глаза, чувствовался именно этот аромат – терпкий, сладкий с легким привкусом кислого в самом конце. Тихая, нежная мелодия гитары доносилась сквозь почти неслышный шум волн, лаская слух теплым дыханием светлого чувства, зарождающегося в самом сердце. Аллен вдохнул полной грудью, прикрывая глаза и отдаваясь полностью во власть природы. Ночь была просто волшебной. Почти безветренная, не жаркая – середина месяца выпала слишком душной, и жители мегаполиса мечтали о прохладном море, сидя в тесных офисах – такая, в которую действительно верилось, что чудеса все же существуют. Мелодия наполнилась чарующим голосом, немного хриплым, но таким нежным, что все внутри замирало. Тугой узел внизу живота стягивал внутренности, горячая волна поднималась по телу, стремилась покинуть столь примитивный сосуд – душа рвалась в бархатные небеса, на свободу, с такой силой, что грудь сдавливало спазмами и становилось трудно дышать. Аллен раскинул руки в стороны, слегка потянулся – рубашка задралась, оголив спину. Прикосновения ветра на разгоряченной коже вызвали тихий стон удовольствия. Уолкер не знал, о чем поет девушка – иностранные слова ласкали слух, мелодичные и настолько красивые, что захватывало дух. А все эмоции, что вызывала песня в душе у Уолкера, были явным подтверждением – девушка пела о любви. Красивое, сказочное чувство единения с другим человеком. Когда любишь, это поглощает с головой, проникает под кожу, в клетки, рвет на части, кружит голову и вызывает легкость, радость, и это чувство настолько светлое, что даже боль от расставания не кажется уже слишком горькой – да, больно, словно выдрали кусок, но все еще есть за что; человек чувствует только тогда, когда любит. Аллен упал на медленно остывающий песок и открыл глаза. Машинально достав галстук Канды, он повертел его и, злясь на самого себя, глубоко втянул носом воздух. едва поднеся его к лицу. И тут же чуть не выкинул нечаянно приобретенный трофей. Тихо рассмеявшись, он опустил руку на песок и глянул вверх. Звезды на ночном небе были красивыми. Далекими, манящими, и такими прекрасными, что если бы он только мог… Если бы он мог. Но Аллен больше не может. Ему стало горько. Он когда-то тоже любил – страстно, безумно, доверчиво, как новорожденный котенок, тыкался в самое дорогое, ища заботы и поддержки, ища защиты. Но эта любовь не принесла ему ничего, кроме разочарования и боли – той самой, оглушающей, ноющей в самом сердце, в котором после сильнейшего пожара осталось лишь пепелище чувств. И глядя сейчас на прогуливающиеся парочки, Аллен безумно, дико, до дрожи в коленях и зудящего чувства в груди, завидовал. Слушал мелодию, смотрел грустным взглядом на небеса – и плыл, плыл настолько сильно, что забывал дышать. Что он ощущал? Аллен не знал и сам. Несправедливость и боль? Возможно. – Вы… не нашли лучшего места? Уолкер вздрогнул. Вот только сейчас, когда он открыт миру настолько сильно, когда нет масок и притворства… этот человек здесь. Человек, вызывающий настолько противоречивые эмоции, что открывать душу ему – самое последнее, что хотелось бы Аллену. Он быстро сел, отряхивая волосы от песка и смотря на незваного гостя несколько настороженно. - Иди куда шел, Канда, - не хотелось сейчас вновь ругаться. Аллену хотелось спокойствия и тишины. – Иди. Канда проигнорировал его. Он опустился рядом, стянул с себя туфли и откинулся чуть назад, подставляя теплому ветру свое лицо. Видимо, тоже не был настроен ссориться. Аллен молчал и почему-то спрятал галстук обратно в карман, хотя правильнее было вернуть его владельцу. Слушал еще не закончившуюся песню, стараясь не замечать сидящего рядом человека, не ощущать, не слышать. Голос чуть дрогнул, песня на секунду замерла, и в это самое мгновение над головой раздался первый залп салюта. Аллен поднял голову вверх, любуясь калейдоскопом на черном фоне, и улыбнулся. Едва заметно, уголками губ, слегка напевая вместе с продолжающей петь певицей. Это было тихо. – Она поет о любви? – голос был слегка хриплым. Аллен прокашлялся, стараясь унять нахлынувшие эмоции. – Ведь о ней? Это же… восточный мотив, ты ведь знаешь? – Быть может. Канда повернул к нему голову. В свете луны он казался красивым, аристократичным, таким далеким, что не хватило бы и вечности, чтобы добраться до него. Умиротворенное лицо было лишено привычной грубости, и Аллен даже видел, если ему не показалось, улыбку в уголках глаз. Таких притягательных, завораживающих… – Не совсем, – Канда посмотрел вдаль, туда, где окруженная немногочисленными зрителями, сидела девушка-певица. Он замолчал, смотря на нее внимательным взглядом, чуть закусив нижнюю губу. Аллен поспешно отвел взгляд. Еще этого не хватало – думать в такой момент о том, что… – Она поет о том, что любовь еще будет. Дальнейшего салюта Уолкер уже не слышал.