Be better

Тики сидел на заднем сидении, постанывая и постоянно облизывая прокушенную до крови губу. Между его ног — сосредоточия самых сильных чувств на данный момент, — хрустел льдом пакет из того самого закрытого бара, удерживаемый сильной рукой Кросса. — Извини, я действительно переборщил, — пропыхтел сигаретой Марианн, слегка надавливая на лед и вызывая новое обреченное поскуливание. — Держи крепче, а то глаз окончательно заплывет. — Урод ты, — надул щеки Тики, откидываясь на спинку сидения и пошире расставляя ноги. — Мог просто оттолкнуть! Кросс поджал губы, носом выдыхая дым и зло глядя на Микка. Произошедшее ранее все еще бурлило где-то внутри него, заставляя сжимать кулаки и из последних сил подавлять желание избавиться от еще не так давно любимого белья, а все потому, что… О, оскверненный! Страстно-алый больше не будет таким непорочным! А все… все… Сильная рука, подхватившая его ногу, прижавшая ее к брюкам чуть ниже пояса, на тот момент была вполне терпимой, но вот широкая ладонь, сжавшая божественную ягодицу — отрезвляла не хуже ведра Юу Канды. Марианн действовал на автомате, с силой зажимая чужую верхнюю губу зубами и, используя бедро Тики как опору, со всего размаху ударил коленом ему между ног. И последствия они разгребали вместе, потому, что Микк еще каких-то минут тридцать назад напоминал несчастную гусеницу-переростка, и Марианн не смог его оставить так. Да и штаны все же необходимо было купить. — Послушай, Микк, — стряхнув пепел прямо на дорогую кожу обшивки, Кросс вытянулся, чуть не заползая на сидение с ногами, пытаясь удержать лед и устроиться поудобнее. — Не думай, что я тебя упрекаю или еще что, но, мать твою, зачем ты ко мне полез?! — Не помню, — отвернулся от него Тики. — Это был просто порыв. — Идиот! — Не кричи на мен…яй! — Микк подавился воздухом, пытаясь оттянуть мешок от себя. — Слишком сильно, дебил! — Это чтоб было неповадно, — пробормотал тот, но давление руки стало не таким сильным. — Ты чуть не сломал его, тебе мало? — обиделся Тики. Причем обиделся конкретно. Для него его либидо было неприкосновенным, да что там! Он ни разу не получал настолько унизительных ударов! А тут чуть гордость пополам не переломилась — настолько уязвлен и подавлен он был одним только фактом. — Согласен, это чертовски больно. — Ты даже не представляешь, как! — Ладно, — кивнул Кросс. — Не представляю. Не начинай истерить, юноша. Снова… Интересно, Марианн представлял, как это слово действует на Тики? Судя по тому, что Микк видел — нихера подобного. Кросс словно ничего не замечал, стоило ему снять очки и оставить их в кармане рубашки. Ублюдок, мать его! — Не называй так, — пробормотал он, убирая лед от глаза и опуская руки. — Не мальчик уже. Марианн не ответил. Вообще, это было странно, и его хватка совсем не чувствовалась. Скосив на него взгляд, Микк не сдержался и тихо выругался. Кросс бессовестно дрых, согнув ноги в коленях и положив голову на свободную руку. Поза была столь нелепая, что Тики какое-то время просто смотрел на него, открыв рот, затем опомнился и, хотел было уже уйти, и не важно как он бы при этом выглядел, но потом передумал. Марианн тихо сопел, так и не докурив, так что первым делом он вытащил окурок и выкинул его в окно. Затем осмотрелся, но не нашел ничего, чем можно было бы укрыть Кросса. Лед тем временем уже причинял откровенный дискомфорт, так что Микк сбросил его на пол, но изменять позу не спешил. У Марианна были красивые руки, и он замер, рассматривая ровные пальцы и ухоженные ногти — никаких кривых срезов или заусениц у него не было, а вот сам Тики постоянно чуть ли не грыз ногти, стоило ему сильно разнервничаться или впасть в уныние. К слову, в той ситуации с доками он изрядно поработал над своими ногтями, да так что потом несколько дней не мог ничего держать — так все болело. Но сейчас это было не важно. Куда больше его занимала чужая кисть и запястье, выглядывающее из-под наручных часов и манжеты рубашки. Ее хотелось потрогать, провести по среднему пальцу, очертить выпирающую косточку, сбитую об его собственный глаз, но это же мелочи, верно? Смотря на его руку сейчас, он и не мог предположить, что сжатая в кулак, она наверняка сломала не один нос и челюсть, или еще что, ведь должность Кросса, насколько помнил Тики, была связанна именно с наведением порядка, а не с деловой сферой. Хотя это изменилось, раз он позвонил от лица компании. Микк еще раз осмотрел его, зацепляясь взглядом за белье, обтянувшее подтянутые ягодицы и не скрываемое так некстати задравшейся рубашкой. Сглотнув, он чуть не залепил себе пощечину, но сдержался. Сползя чуть пониже и закрыв лицо ладонями, он выдохнул почти весь воздух из легких и, оттопырив палец, снова глянул на открывшийся вид. Хотелось потрогать. Пальцы кололо, и сердце ускорило свой ритм. Сухо облизнувшись, Тики осторожно протянул руку, ожидая, что вот-вот Марианн откроет глаза и сломает ему его конечность в трех местах, чтобы уж и правда было неповадно, но… Было настолько приятно ощущать через ткань горячее тело, что удержаться было невозможно. Тики старался не переусердствовать, слегка сжимая и поглаживая его, задевая подушечками пальцев край белья и довольно улыбаясь. Пусть это была совсем не девушка или не уже опытная женщина, но, черт возьми, ему определенно нравилось то, что он делал сейчас. — Адам будет в ужасе, — произнес он, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Мысли подобно рою вылетели из головы. Тики медленно дышал, чуть шевеля пальцами, и уже не пытался скрыть чувственной улыбки. За этим занятием сон пришел как-то незаметно.

***

Аллен работал уже часа три, и за все время у него не сползала улыбка с лица. Канда остался спать дома, впервые не проснувшись раньше Уолкера. Хотя, учитывая, что Аллен встал с рассветом, оно и не было удивительным. Найдя в гараже вполне приличный велосипед еще накануне вечером, он именно на нем добрался до города и, оставив его на велопарковке, поспешил поздороваться с Риком. Старик с минуты на минуту должен был открыть магазин, и очень удивился, что Аллен все же пришел. Так начался его первый день. И вот на данный момент у него болела спина от непривычки, он помогал с разгрузкой нового товара, не вдаваясь в подробности, почему доставка опоздала почти на четыре часа. И пил холодную воду, услужливо принесенную Бекки. И вот насчет этого у него был маленький пункт — если бы Юу увидел, была бы не новая ссора, но весьма неловкий момент, так как тому явно больших трудов стоило выходить его, Аллена, после болезни. — И чем ты занят? Аллен подавился, выпуская довольно большой объем воды в виде брызг. Вытерев губы грязной перчаткой, он со скрипом повернул голову и чуть ли не с ногами забрался на ящик — именно на нем он решил устроить перерыв. — Напугал меня, — улыбнулся Аллен. — Что ты тут делаешь? — Ты не ответил. Юу скрестил руки. Он сильно выделялся белой рубашкой и светлыми брюками среди снующих туда-сюда рабочих в серой форме. И Аллен не мог оторвать от него взгляда. Ни тогда, когда Канда не двигался, ни тогда, когда он подошел к нему и выхватил бутылку. — Холодная, — поджал он губы. — Тебе пока нельзя. — Другой не дали, — кое-как ответил Аллен. — Мог пить медленнее. — Извини. — Эй, Аллен! — в дверях показался один из рабочих. — Тебя старик Рик зовет! — Иду, — не отрывая взгляда от Юу, крикнул Уолкер. — Сейчас… Юу стер грязь с его губы, едва заметно улыбнувшись и отступая в сторону. — Иди, — он указал на дверь. — А ты? — не понял Аллен. — Разве не за мной пришел? — Мне нужно осмотреть склад, — повел плечом тот, медленно отпивая из бутылки. — Ты… — Без тебя дома скучно, — хмыкнул тот. Аллен закрыл глаза, пытаясь остановить предательскую улыбку. День обещал быть не таким тяжелым.

***

Говард вошел в кабину лифта, ощущая на себе пристальные взгляды сотрудников своей бывшей компании. Было неуютно, немного противно слышать шепот за спиной, пока он размашистым шагом пересекал холл, и когда двери лифта с тихим звоном закрылись за спиной, Говард почувствовал облегчение. Хотя, по правде говоря, он не должен был чувствовать себя неловко. Этим глупым трутням Жу, как про себя он называл подчиненных старика, он не был ничего должен — некоторых из них Говард даже не знал, когда переводился в филиал, а потом и вовсе вылетел со скандалом из компании. Поэтому чувствовать себя так было, по крайней мере, глупо. Говард поправил узел галстука, заглянул в находящуюся в руках папку с документами, пролистывая их еще раз, дабы убедиться уже в сотый — а может и в тысячный раз — что все нужные ему бумаги находятся с собой. Это была полная победа. Остался один-единственный шаг к их успеху, и он сейчас был у него в руках. Надо сказать, что Чан потрудился весьма неплохо. За столь короткий срок после выхода обличающей статьи он смог составить все недостающие документы — хотя никто не отменял того факта, что Бак мог спланировать и подготовить все заранее. Но Говард был убежден, что ничего подобного Чан и не делал, полностью погруженный в поиски подходящего материала для решающего шага. И вот когда он уже сделан, осталась лишь малая часть — отобрать у Жу компанию на вполне законных основаниях. С этим у них точно не должно быть проблем, потому что даже самые лучшие адвокаты мира не смогут придраться к их подготовленной документации! Ведь директор Жу Мей Чен самолично подписал себе приговор. Правда, руками своих подчиненных, но это мало кого будет волновать при разбирательстве. Двери лифта открылись на нужном ему этаже, он вдохнул, гордо поднимая голову и надменным взглядом окинув находящихся в приемной директора людей, уверенным шагом направился к кабинету, игнорируя вопли секретарши. — Вам туда нельзя! — девчонка закрыла собой проход, вздернув хорошенький носик вверх, отчего смешные очки — кажется, девчонку звали Лоу Фа или же нет? — съехали вниз, заставляя ее рукой быстро их поправить. Другой рукой она уперлась ему в грудь, как бы удерживая. — Мистер Кросс никого не принимает! Девчонка действительно выглядела смешно со своими топырящимися во все стороны из кос волосами, гневным взглядом и стремительно появляющимся на лице румянцем. Она пихала его ладонью в грудь, гневно высказываясь по поводу его внешнего вида — и чем собственно ей не угодил его идеально выглаженный костюм от Армани? — и по его манере врываться в чужие приемные без разрешения. Особенно, учитывая тот факт, что в компании его персона была абсолютно нежелательной! — Вас нет в списке! — продолжала настаивать на своем Лоу Фа — Говард все же вспомнил ее имя — отпихивая уже его непонятно откуда взявшейся шваброй. Размахивала она ей, конечно, неуклюже, и Линку пришлось уворачиваться, дабы несносная и слегка обезумевшая секретарша не пришибла его черенком. — Вон отсюда! Она не давала вставить ему и слова. Размахивала шваброй направо и налево, отчего стоящие на близком расстоянии предметы уже давно украшали своим видом прекрасный паркет приемной: здесь были и осколки дорогостоящей вазы, которую, как помнил Линк, Жу Мей очень любил, и разлетевшийся на мелкие части органайзер с канцелярскими принадлежностями, и пластиковый стаканчик из-под недопитого кофе, и документация… — А ну прекратите! — Говард перехватил свободной рукой ручку швабры, приподнял вверх, отчего секретарша тихо пискнула, но не ослабила хватки, продолжая вместе с ним приподниматься вверх. Говард спокойно отставил ее в сторону, выдохнул, начиная раздражаться, и произнес: — Вызывайте адвоката. Оставив с этими словами секретаршу в растерянности, он открыл дверь и вошел в кабинет. Лоу Фа тихо всхлипнула, ее пальцы разжались, и швабра с тихим стуком упала на пол. По ее щеке осторожно скатилась слеза, тут же теряясь в складках высокого белого воротничка. Она вся дрожала, потому что страх, вмиг охвативший ее, стоило этому человеку бросить один короткий взгляд из-под опущенных ресниц, был диким, первобытным, таким сильным, что у нее подкосились колени, и если бы не рядом стоящий пуфик, Лоу Фа безвольно опустилась бы на пол. Глаза этого человека были ужасно холодными. Полными злобы, такой страшной, что она начала молиться.

***

Аллен чертыхнулся. Нога начала тихо ныть от боли, и он закусил губу, морщась и одновременно переводя взгляд на более безобидный предмет. Уолкер спотыкался сегодня весь день. Он даже уронил себе на ногу ящик с консервами, а все из-за напялившего слишком узкие штаны Юу. И угораздило же его… Аллен потер ушибленную ногу, моргнул пару раз, стараясь не думать об обтянутых хлопковой тканью ягодицах Канды. Выходило весьма плачевно. Потому что как бы он не старался, итог был одним: Аллен возвращался взглядом к выпирающим — и кто вообще разрешал ему вмешиваться в работу Аллена?! — полушариям, к которым так и тянуло прикоснуться ладонью, чуть сжать, зажмуриваясь от расходившегося тепла в груди. У него горели щеки, и пришлось снова отвести взгляд, как какая-то школьница, застуканная за подглядыванием понравившегося ей парня — Канда скептически поднял брови вверх, взглянул из-под роговой оправы очков на него пристально-горячим взглядом, отчего у Аллена засосало под ложечкой, и вспотели ладони. Он вытер их о пыльную униформу — свои штаны пришлось снять сразу же, потому что Рик, окинув его пристальным взглядом, цыкнул и удрученно покачал головой, боясь за то, что поношенные брюки, надевать которые Уолкер больше не планировал, придут в негодность. Вымученно улыбнулся Канде, подняв ладони и показав ему жестом, что все просто замечательно. Но… Нихрена не было замечательно. Аллен решил, что если уж у него не получится скрыть свой явный интерес к Канде, так нужно поберечь душевное спокойствие Рика и Бекки, которая весь последний час помогала ему с расстановкой нового товара по прилавкам. Рик-то может быть еще и поймет, да и не скажет ничего, но вот его внучка оказалась очень любопытной: Уолкер весь день отвечал на ее вопросы, каверзные и настолько откровенные, что он поначалу вставал в тупик, не зная, как правильно подобрать ответ, чтобы и не обидеть ребенка снова, и не оказаться глупым. Уолкер вздохнул, поправил сползшую лямку комбинезона и направился обратно в подсобку. Он дико устал, голова начала немного побаливать, а желудок протестующее урчал, требуя к себе внимания — все же поесть ему не помешает. Только сначала нужно… Успокоиться. Аллен открыл кран, набрал в ладони прохладной воды и тут же выплеснул ее обратно, почувствовав сзади легкое дуновение. Уолкер обернулся, возмущенно плеснув в сторону потревожившего его Юу несколько капель воды. — Не пугай меня так! — Аллен облегченно выдохнул, невольно отступая к стене. — Что за привычка подкрадываться сзади? Канда тихо рассмеялся. Он закатал рукава рубашки по локоть, расстегнул верхние пуговицы, оставив только несколько последних. Уолкер, глядя на это, невольно сглотнул образовавшуюся густую слюну. В крошечной каморке стало жарко. Слишком жарко. Или это все от Канды, продолжающего молча смотреть на него, Аллена, горящим взглядом, слегка прикусив нижнюю губу? Определенно, в этом виноват он. И речи быть не могло о другом. — Канда? — осторожно позвал его Уолкер. Голос охрип, Аллен покрылся мурашками, дыхание его участилось. — Кан-да?.. Юу подошел слишком близко. Вдыхая, Уолкер чувствовал исходящий от Канды аромат, и его знатно трясло от этого. Аллен хотел прикоснуться к нему. Он протянул руку, погладил выпирающие косточки ключиц, отчего Канда замер на несколько секунд, а затем, все так же молча, подхватил его и усадил на ящик. Уолкер глухо застонал, полностью отдаваясь ощущениям. Канда оказался ненасытным, страстным, полностью подчинившим себе губы Аллена: он целовал их сначала слишком нежно, словно боялся причинить любой вред, потом неистово, покусывая и тут же зализывая языком отдающий болью участок. Аллен терялся во всем этом, ему не хватало воздуха для вдоха, и он шумно дышал носом, пробравшись руками под рубашку Юу. Тот лишь сильнее сжал ладонями его бока, прижимая к себе и заставляя Уолкера тихо постанывать. — Что ты делаешь со мной? — прошептал Аллен, стоило ему немного отстраниться. — Мистер Уолкер, — Канда забрался к нему в штаны, на мгновение прикрыв глаза и глубоко втянув носом воздух. — Вам не нужно было так пялиться на меня. — Вот как? — Аллен усмехнулся, ведя ладонями вниз и, немного огорчившись тому факту, что пояс брюк Канды был слегка тесноват, выполнил задуманное ранее прямо через ткань. — Именно, — Юу расставил ноги пошире, чувствуя его руки ниже собственной спины. — Я совсем не железный. — Я знаю, — Аллен провел языком по оголенной коже, носом отодвигая мешающую рубашку. — Тогда не нужно было провоцировать меня. Канда хмыкнул, пытаясь стянуть с него нижнюю часть формы. Получалось из рук вон плохо, потому, что Аллен решил оставить парочку отметин на всем, куда доберутся его зубы. — Мм, — Юу выгнулся, стоило Аллену сомкнуть губы на его соске. — Совсем меня не слушаешь? — А ты заставь… — тихо рассмеялся Уолкер. Ему уже было все равно, что кто-то мог зайти в это жалкое подобие комнаты для персонала. Даже было начихать на то, что ящик под ним гулко скрипел по бетону, когда он подавался навстречу сильной ладони Юу. Куда более важным было мять пальцами такие восхитительные ягодицы, играть языком, губами и зубами с безумно привлекательным телом, и тонуть в медленно подступающем оргазме. Канда полностью его контролировал: от резковатых движений до чертовых судорожных выдохов отчего-то очень влажным ртом. Юу получал от происходящего, как казалось Аллену, куда больше удовольствия. Словно для него, привыкшего сдерживать и себя и окружающих, было очень волнительно — вот так переступить границу, позволить себе немного больше, чем определяли собственные устои. И сейчас Уолкер ненавидел тех, кто будто запрограммировал Канду на подобное — что нельзя показывать эмоции, нельзя давать волю телу, ни за что нельзя показать, что за чертовой ублюдочной оболочкой скрывается очень и очень нравившийся ему, Аллену, человек. Канда был подобен кладу, все в нем играло разными драгоценностями, начиная от искренности бриллианта, и заканчивая темнотой насыщенно-синих граней бенитоита*. И Уолкер хотел знать каждую его составляющую. Вобрать в себя и раствориться в нем в ответ… — Сильнее! — вскричал Аллен, стоило Канде надавить пальцем на головку, размазывая тем самым довольно обильную каплю. — Боже, Канда… Внутри все пульсировало, требовало выхода, и для самого острого за весь день чувства не хватало только чуть-чуть более сильных и выбивающих дух из тела ощущений. Канда это прекрасно понимал. Но он хотел, чтобы Аллен увидел еще одну его сторону. Понял, что Юу совсем не тот, кем его считает наивный начальник. Чтобы и он увидел частичку того, что однажды утянет его на самое дно Ада. — Аллен, — Канда навис над ним, выпуская из руки плоть и перехватывая его ладони пальцами. — Послушай меня. Уолкер не хотел. Он даже тихо заскулил, пытаясь вернуть хотя бы немного резко прекратившихся ощущений. — Что ты… хочешь? — он глянул вверх и поспешно сглотнул. Откровенный и очень похотливый взгляд Канды выжигал туман в его голове. Возвращал тяжелое тело в реальность. — Сейчас это не уместно, но… — Юу глубоко вдохнул, прижимая его руки к стене и оказываясь еще ближе. — Я хочу, чтобы ты знал, что именно я хочу с тобой сделать. — М-м?.. — Ты довольно долго переживал, что я увидел твою пошловатую натуру во время поездки, и не смей отрицать, я сам видел. — Это правда, — он медленно кивнул, не сводя взгляда с губ Канды. — Но ведь я такой же. — Что ты хочешь этим сказать? — Аллен мотнул головой: близость Канды действовала на него не хуже самого забористого дурмана. — Если бы не этот магазин… — Юу начал говорить очень быстро, делая частые и торопливые вдохи-паузы и глядя прямо в ошалелые глаза. — Еще вчера бы я пришел к тебе в комнату. Я бы сорвался, не в силах больше ждать и только смотреть, постепенно подготавливая тебя для себя. Будь уверен, я бы больше не стал выдавливать из себя и капли той романтики, что уже смог тебе подарить. Я бы трахал тебя, вдавливая в матрац, вбивал бы тебя в стены, разложил бы на полу и на том чертовом столе, который непременно сломался бы, не выдержав нашего веса. Я бы пихал тебе свой член в рот, заставляя давиться и рыдать, залил бы собственной спермой, видя на твоем лице ебучее желание, еще большее, чем вижу сейчас… Аллен дрожал. От слов Канды, настолько смущающих и вульгарных его собственные чувства только обострялись. Хотелось кивать и говорить, что он готов яростно откликнуться на каждое из вышеперечисленных действий, что его собственные внутренние демоны сейчас ликовали, танцуя какой-то бешенный танец, скручивающий все его естество в очень плотный комок оголенных нервов. Только тронь, и взрыв неизбежен. — Канда… Юу говорил и говорил, но Аллен уже не слышал: он потерялся в себе, его лихорадило и било горячими волнами. Он даже не заметил, как утянул его за собой, падая с ящика и до звезд в глазах ударяясь об пол. Сейчас это было неважно. Важным, действительно нужным и необходимым — было расстегнуть его пуговицу на брюках, оттянуть довольно влажное белье и, украв торопливый поцелуй, плотно обхватить его плоть губами. Почувствовать, как налитый кровью орган упирается ему в горло, не сметь и вдохнуть, с пошлым звуком выпуская его изо рта и, довольно расфокусированным взглядом выцепить такой же, чтобы убедиться… … все правильно. У Аллена быстро занемели губы, он не мог обхватить его полностью, слишком сильно был занят собственным наслаждением, слишком рьяно Юу двигался ему навстречу, придерживая его голову и чуть ли не вырывая светлые пряди, слишком… Все было слишком. Уолкер так увлекся, что не сразу сообразил, что его тянут вверх. Канда успел отвернуть его голову в бок, обильно кончая на его лицо и выгибаясь до хруста позвоночника. Не спеша стирать сперму, Аллен ткнулся носом в его живот и, рваными движениями доведя себя до оргазма, не мог не прохрипеть его имя. Короткие вспышки удовольствия и неспособность сглотнуть отдающую пряным слюну заставили его какое-то время не двигаться, едва осознавая, что Юу гладит его по голове. Он был почти спокоен, расслаблен и, Аллен будто уловил это, не способный открыть глаза, очень чувственно улыбался. И вырисовывал круги из собственной спермы у него на животе. Машинально, не осознавая своих действий. Аллен очертил пальцем впадинку пупка, ощущая, как задрожали мышцы живота, как Канда напрягся, когда Уолкер очертил путь, проделанный пальцами, языком, и как он судорожно выдохнул. — Аллен… — простонал Канда, зарываясь тому в волосы руками и пытаясь оттянуть Уолкера чуть назад. — Я не… Аллену было плевать. Кожа Канды на вкус была слаще меда, но оставляла во рту легкую горчинку. Аллен касался ее языком, прикусывал зубами, удерживая руками бедра Канды и не позволяя тому шевелиться. Уолкер спустился ниже, вновь обхватывая чуть влажную головку губами, лизнул языком уретру, вызвав тем самым глухой стон Юу. Аллен знал, что тому нравится. Он чувствовал это, видел, как Канда, вздрогнув, опустил руки, выгнулся, поддаваясь бедрами вперед, поэтому не был против повтора. Он приподнялся на локтях, отчего Юу недовольно зашипел, смотрел на него такого расхристанного и плыл от осознания своей власти над этим красивым телом. — Не так быстро, — прошептал Уолкер ему в губы. Он вовлек Канду в новый глубокий и чувственный поцелуй, ощущая, как снова внизу живота вспыхивает острой волной возбуждение. Господи, это было… Заниматься чем-то подобным здесь, в тесной подсобке, было полным безумием. Адреналин гнал кровь сильнее, заставляя Уолкера гореть изнутри, желать полного контакта кожа к коже, и он, не думая больше ни минуты, стянул с Юу рубашку до конца. Отбросил куда-то в сторону, вновь возвращаясь к желанному телу. Аллен не хотел спешить. Сейчас, когда первая острая волна страсти спала, Уолкеру хотелось изучить это тело подробнее, насладиться каждым его изгибом, вдыхая аромат чужого возбуждения полной грудью, изнутри сгорая, как спичка. Он провел ладонями вверх, коснулся странного рваного шрама на боку, что ощущался подушечками пальцев особенно четко, отчего Канда задрожал и что-то невнятно пробормотал. Юу позволял ему вести сейчас, изучать, наслаждаться своим полным превосходством — Аллен хотел понять, насколько того хватит. Уолкер очертил узорчатую татуировку, едва касаясь ее пальцами, дразня, сжал затвердевший сосок, свободной рукой обхватил набирающий возбуждение член, коснулся губами приоткрытых губ. Юу не сводил взгляда с Уолкера и с большим трудом удерживал руки на шершавом полу. До одури хотелось прижать его к себе, полностью подчинить, завладеть даже самой неосознанной мыслью… Сжать его плечи, погладить каждый позвонок на напряженной спине, языком выводя контур чертовой татуировки на плече, кусать приоткрытые губы, все больше распаляя поистине блядское желание в серых глазах. Один вид доминирующего сейчас Аллена сводил его с ума. Его ладони, немного меньше, чем у него, Канды, с красивыми пальцами и довольно грубой кожей, были холодные, выжигающие льдом на его теле отпечатки. Он не был нежным, не боялся прикасаться к нему, показывал себя лидером, хотя Юу знал, что Уолкер уступит ему, что все это — лишь острая необходимость друг в друге. И Юу не выдержал. Он обхватил его голову, целуя, врываясь в рот Уолкера языком, и Аллен не успел осознать, как оказался прижатым к жесткому и холодному полу. Канда переместился губами ему на шею, заставляя его запрокинуть голову чуть назад, полностью открыться под жгучими прикосновениями. Он прикусил ему кадык, спустился на линию ключиц, явно намереваясь оставить укусы-метки. Эти собственнические замашки заводили Уолкера сильнее, чем та же нежность, та же неистовая страсть и недавно озвученная распущенность в Юу. Аллен хотел — просто желал — чтобы Канда заклеймил его, потому что знал сам — для него это тоже важно. Он подался вперед, отвечая на поцелуй, и не двигался. Грудь его судорожно ходила ходуном, сердце стояло комом в горле, а кожа под прикосновениями, немного резкими, болезненными, плавилась, как воск. Аллен хотел его, хотел сильно и до тихого скулежа. Он молил его, стонал в поцелуй сотворить что-нибудь с этим острым желанием — Канда стянул с него комбинезон, выдирая пуговицы, раздвинул ноги, заставляя его почувствовать собственное возбуждение. Острое, дерзкое, горько-сладкое, ощущающееся сейчас так ярко, что казалось, Аллена разорвет на части — сильная волна наслаждения прошлась по телу, когда Канда коснулся горячей головкой его между ягодиц. А дальше… Сбивчивый шепот, срывающийся с губ, мокрая и липкая от пота кожа, тихий шорох ткани где-то вдалеке сознания — это сейчас действительно происходило с ним или нет?.. Дальше была вязкая, густая тьма, и Аллен погружался в нее мучительно-медленно, глотая желанный кислород ослабевшими легкими. Где-то на ее фоне, за тонкой стеной, смеялась Бекки, звенел дверной колокольчик, и старик Рик отпускал очередного посетителя, тихо бурча на веселую внучку, явно мешающуюся под ногами… Аллен слышал все это отстраненно, сквозь толстый слой ваты, и не мог разобрать ничего, кроме происходящего сейчас с ним: Канда дразнил его легкими прикосновениями, доводил до полного отчаяния, и ему казалось, что сейчас он лопнет, словно воздушный шар — стремительно, выпуская в мир свои чувства. Уолкер казался сейчас себе оголенным проводом, бушующей стихией, вышедшей из полного контроля, и он не знал, что будет дальше, если Канда все же… Дальше реальность распалась на крупицы, утекла сквозь пальцы, как вода — быстро, стремительно опустошая и оглушая. Аллена все же разорвало. Он судорожно дышал, морщась от резкой боли проникновения, цеплялся побелевшими пальцами за плечи Юу, оставляя отметины ногтями, и он не слышал ничего вокруг, кроме громкого стука собственного сердца. Абсолютная пустота внутри заполнялась стремительно быстро восхитительными всплесками шумевших волн удовольствия, расходилось по нервам-проводникам, заставляя его закрыть от охватившей все тело неги глаза. Канда продолжил целовать его губы, двигаясь довольно медленно. Толчки были сильными, глубокими, и от каждого такого движения ноги Уолкера разъезжались сильнее. Аллен ничего не видел. Лишь черное полотно реальности, местами окропленное яркими точками острого наслаждения. Они разрастались сильнее, поглощая тьму с каждым новым вдохом-поцелуем, с каждым касанием его кожи, и уже спустя мгновение Аллен видел перед собой лишь яркое полотно буйствующей эйфории в сознании. Его мир сейчас был сосредоточен полностью в Юу. В его крепких объятьях, в его неимоверных нежных поцелуях, что никак не сочетались с резким проникновением, и Уолкер уже прекрасно осознавал, что ему мало. Он подался навстречу, чуть приподнял ноги, обнимая лодыжками спину Юу, выгибался, пытаясь не стонать слишком громко. Но этого чертовски было мало. — Господи… — в перерывах между поцелуями пробормотал Аллен. Он закрыл глаза, не желая смотреть, а лишь чувствовать. — Господи… чуть больше, еще немного… Аллен не хотел, чтобы это кончалось. Чтобы Канда останавливался. Чтобы пожар в груди утихал, а кожа прекратила гореть огнем. Юу слегка приподнял его бедра, прижимая сильнее. Его движения стали быстрее, размашистей, дыхание хриплым, вызывающим дополнительную дрожь по всему телу. — Ты доигрался, — Канда прикусил мочку уха, заставив Аллена откинуть голову назад и всхлипнуть. — Ты совсем не умеешь держать себя… в руках… — А ты… — Уолкер задохнулся, когда Юу обхватил рукой его плоть. — Ты… черт возьми… ах! — он зажмурился, сжал пальцы на ногах, выгибаясь дугой, — все еще сдерживаешься? Канда прижался сильнее, задевая внутри нужную точку, и у Аллена от этого перехватило дыхание. Яркие кляксы-образы перед глазами треснули, разлетаясь на осколки, и каждый элемент чудного орнамента впился в его сознание осыпавшимся калейдоскопом. Он кончил всего за пару движений, оказываясь в океане шумевших в ушах от морского бриза волн, хрипло дыша и сражаясь за каждый вдох, так необходимый онемевшему телу. Канда смотрел на него, запоминая каждую эмоцию на искаженном наслаждением лице, ощущал сладкий аромат распускающихся в сознании крупных лотосов, и падал как можно глубже в черную воду собственного внутреннего мира, и впервые не ощущал того холода, что царил в нем до этого.

***

Алма замер в нерешительности, слыша, как за холмом Д.Кемпбелл спорит с кем-то слишком громко. Он пришел сюда подумать, в надежде разобраться с тем, что творится в собственной душе и, быть может, позвонить брату, услышать его скептически-язвительный смех, поворчать вместе с ним и посмеяться в голос, лишь бы не ощущать себя так паршиво, как было на самом деле. Только вот… От проклятого Неа нигде не спрячешься. Казалось, что этот придурок ходил за ним тенью, подначивал его на драку — у Алмы чесались кулаки и гнев клокотал в груди от его последних слов, брошенных в то ли отчаянии, то ли гневе. «Не смей лезть в меня!» Алма и не собирался. Он просто… просто, собственно, что? Их отношения с Д.Кемпбеллом всегда были натянутыми. Еще со студенческой поры они соперничали, ненавидели друг друга, ставили палки в колеса, срывали те или иные проекты. И вот спустя годы Карма не знал, зачем это все было нужно? Разве они не могли просто так, без всяких склоков и обидных слов, сотрудничать и… Алма вздохнул. Закусил губу в отчаянии, зажмурился, прогоняя дурные мысли прочь. Легкий ветер теребил его непослушные волосы, челка постоянно лезла в глаза, и ему пришлось достать из кармана штанов заколку-невидимку. Смешную, с каким-то изображением мультяшного героя. Он подцепил ею непослушные волосы и остался стоять на месте, не решаясь сделать шаг вперед или уйти. — Я не знаю, Линали, — послышался поспешный довольно резкий ответ Д.Кемпбелла. — Я понятия не имею, насколько это все здесь затянется. Хотя, если быть честным, мне хочется свалить отсюда поскорее. Аллен там… Алма все же подошел чуть ближе, прислушиваясь. Вот значит как. Этот придурок решил свалить? Прекрасно! Насколько помнил Карма, у Неа это было любимым занятием: быстро исчезать из поля зрения, когда начинают накаляться события. Трусливая сволочь. -… что? Ты молчала? — Неа перешел на крик. — Ты молчала?! Собеседница видимо сильно его расстроила, раз Д.Кемпбелл продолжал что-то быстро и непонятно для слуха Кармы говорить. Хотя ему и не было слишком интересно, какой именно новостью так огорошили Неа, что он, не заботясь о том, что его могут услышать — что для него всегда являлось важным, насколько мог судить Алма за этот недолгий промежуток времени, что они вместе провели — перешел на крик. Д.Кемпбелл еще что-то бросил своей собеседнице, поспешно развернулся — со своего места Алма мог видеть, как тот хлопает себя по карманам, ища в них что-то. Это оказался ежедневник. Неа пролистал его с тихими проклятьями, выискал глазами нужную ему информацию и снова поднес телефон к уху. — Я хочу заказать билет на самолет, самый ближайший рейс, — он кинул быстрый взгляд на наручные часы. Чертыхнулся, когда ему явно сообщили не совсем приятную новость, нахмурился. Алма был в ярости. Он поджал губы, стремительно развернулся обратно, решив вернуться в собственный домик и уже совершенно не слыша окончания разговора горе-напарника. *** Тики ввалился домой, едва соображая, где вообще он находится. Свыкнуться с тем, что Кросс вызывал в нем не совсем нормальные чувства, было тяжело. Тем более, после того, как он проснулся на все том же сидении, в жутко неудобной позе и с таким стояком, будто бы он был зеленым юнцом, а не вполне состоявшимся мужчиной. Марианн дышал ему в живот, используя бедро как подушку. Он спал, совершенно не осознавая, что происходит в салоне, в то время как Микк давился слюной и шипел от боли. Пострадавшее место все еще болело, и эрекция была крайне ненормальна в таких случаях! А на деле… Что было дальше — он вообще предпочитал не вспоминать. Кросс завалился в магазин как был — в мятой рубашке и трусах, и выглядел при этом как чертов король! Тики семенил следом, красный от злости и смущения, потому, что брюки заметно топорщились, потому, что ублюдочный прихвостень Жу Мей Чена в упор не видел его проблему и не отпускал даже в туалет, до тех пор, пока они не выбрали чертовы штаны. — Что б тебя! — вскричал Микк, сбрасывая одежду и с разбегу прыгая в бассейн. Холодная вода сомкнулась над головой, принося облегчение и помогая прогнать последнюю похмельную дымку. Сделав два мощных гребка, он вынырнул, ловя посиневшими губами необходимый кислород и часто моргая, пытаясь избавиться от раздражения в глазах. — Я смотрю, тебе куда лучше. Повернув голову, Микк удрученно хмыкнул, принимая руку Шерила и выбираясь из воды. Волосы прилипли к лицу, но он старался не обращать на это внимания, гораздо важнее было узнать у родственника, что он забыл в его доме. — Не смотри так, — рассмеялся тот. — Я только с самолета, а Адам просил присмотреть за тобой. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Тики. — А где Роад? — Она прилетит позже, — поджал губы Камелот. — Сейчас ей незачем появляться в этом городе. — Ты слишком строг. — Это говорит мне тот, кто решил посверкать своими причиндалами в разгар дня. — У меня шикарное тело! — У тебя синяк на половину лица. Возразить было нечего. Тики дошел до небольшого стола и, подхватив с него полотенце, завязал его на поясе. Только после этого он обернулся к терпеливо дожидающемуся его мужчине. — Зачем ты вернулся? — Мне нужно навестить старика Жу Мея. — У тебя с ним какие-то дела? — Не настолько важные, чтобы бросать мою дорогую Роад одну… — Шерил дошел до него и кивнул на выход из помещения. — Но кое-что кажется мне любопытным. — Тебе выгодно текущее положение компании? — Тики пошел вперед, оставляя следы босыми ногами на необычном серо-черном с вкраплением золотого кафеле. — Знаешь, тут скорее любопытство, — сдержанно улыбнулся Камелот. — Капкан, в который попал старик, непременно сведет его в могилу, однако… — Канда Юу? — Именно. Он не так глуп, чтобы вот так потерять семейное дело. — Но его сейчас нет, — Тики остановился, повернув к нему голову. — Его замещает Марианн Кросс, если я правильно помню. — Именно! — теперь Шерил не сдерживал довольно хищной улыбки. — Ты знаешь, Кросс и этот старик воспитали поистине удивительного человека. Опасного даже для нас. Ему ничего не будет стоить поднять империю с колен за каких-то жалких полдня, и это я еще дал ему фору. — Ты преувеличиваешь. — Совсем нет, — Шерил внимательно на него посмотрел. — Что случилось? Ты до сих пор не оправился? — Не в этом дело, — отмахнулся Тики. — Но лучше бы… — он мотнул головой, — ты лучше вот чего скажи, могут ли у человека буквально за несколько часов измениться сексуальные предпочтения? — Ты сейчас не об Адаме, надеюсь? — Шерил! — Ладно-ладно! — поднял руки тот. — Она хоть совершеннолетняя? — Шерил… — Настолько сильно поменялись? — не поверил Камелот. — Тебя это сильно беспокоит? — Ты даже не представляешь, как, — поник Микк. — Я… Он посмотрел на свои ладони и, глубоко вдохнув, растеряно глянул на встревоженного брата. — Шерил, кажется, мне нравится мужчина. ________________________ *Бенитои́т — очень редкий минерал, силикат бария и титана. Имеет глубокий насыщенный синий цвет.