Be better

Аллен не помнил, как приходил в себя. Он судорожно глотал воздух, цеплялся за голые плечи мокрыми ладонями и пытался осмыслить произошедшее только что. Канда дышал хрипло и куда-то ему в ухо, отчего по телу проходила приятная волна дрожи, заставляя Уолкера закатывать глаза от теплых волн расплывающегося по сознанию удовольствия. — Мы только что сделали это… — Аллен выровнял дыхание и смог, наконец, связно мыслить, — … в подсобке? Канда невнятно что-то промычал ему в шею. Наверное, что-то утвердительное. Аллен не смог разобрать. Уолкер попытался отпихнуть от себя ставшее в миг тяжелым тело Юу, что удалось с трудом — Канда словно бы отключился и просто лежал, не двигаясь. Кое-как выползти все же удалось. Уолкер сел, морщась от неприятно саднящего ощущения внизу спины, прислонившись к холодному бетону стены и запрокинув голову назад. Вот черт же… Это было полное помутнение рассудка: заниматься сексом с Кандой, когда в любой момент их могли «потревожить» Рик и Бекки. Господи, это было полным безумием. Опасно, в какой-то мере даже извращенно, но так волнительно, так грязно, что все тело Аллена отзывалось легкой болью томления от возникающих в голове воспоминаний. Уолкер облизнул пересохшие губы, зажмурился и оттянул волосы чуть назад, стараясь унять разыгравшееся воображение. Не хватало ему только снова… Нет, он ничего не имел против. Даже наоборот, Аллен бы повторил, но… — Никогда больше, — нетерпящим возражения голосом произнес готовые сорваться с его уст слова Канда. Будто бы мысли его прочитал. — Я… Аллен перевел на него взгляд. Канда сел напротив, уже успев натянуть на себя штаны и вытянуть вперед ноги, задевая ступнями голые коленки Аллена. Лицо Юу было не хмурым, спокойным. Он прикрыл глаза, размеренно дышал, выглядел сейчас таким… умиротворенным, что у Аллена невольно порозовели скулы: жгучая волна прошлась по телу, стоило Уолкеру только вспомнить, какой его кожа, отдающая сейчас в тусклом дневном свете, проникающем сквозь узкие щели деревянной двери, была на ощупь — мягкой, гладкой, восхитительной…. — Прекрати так пялиться, — хрипло произнес Юу, заставляя Аллена вздрогнуть. — Иначе мы никогда отсюда не выйдем. Аллен усмехнулся. Канда был прав. — Ты сам виноват, — Уолкер потянулся к штанам. Он вытянул руку, осматривая их со всех сторон и стараясь понять их состояние. Выходило, правда, весьма плохо. Аллен, кряхтя, поднялся, тихо шипя и проклиная все на свете, отчего Канда смерил его весьма ироничным взглядом. Уолкер застыл, всунув одну ногу в штанину комбинезона, и непонимающе произнес: — что? — Жалуешься? — пытливый взгляд снова заставил Аллена покраснеть и поспешно отвернуться. Уолкер был смущен настолько, что и сам готов был рассмеяться. Лишь бы больше не чувствовать неловкости и неопределенности. Он не знал, что делать дальше. Как вести себя сейчас и разговаривать, когда всего несколько минут назад или час — кто знает, сколько они провалялись в послеоргазменной эйфории? — они перенесли свои отношения в совершенно другую плоскость? И отношения ли у них? Что вообще происходило между ними? Что вообще нужно было делать в таких ситуациях? Аллен совершенно был растерян. У него еще не было подобного: тогда с Линком все было не так, потому что Говард сразу же обозначил роль каждого в их романе. С Кандой же… Все было совершенно иначе. Они никогда не обсуждали, что в действительности происходило между ними. И вот, когда это зашло слишком далеко — хотя кого Аллен обманывал? С Юу сложно было всегда, даже если они вели обычный разговор — Аллен действительно не знал, что делать дальше. Это пугало. Он не чувствовал почву у себя под ногами, и это очень сильно давило на его восприятие. Аллену казалось, что вокруг них, стоит только выйти из крошечного помещения, сразу же возникнет неловкость, недосказанность — смятение? — и все те сопутствующие моменты, возникающие у партнеров по случайному сексу. Хотя Аллен вряд ли мог назвать это случайностью. У него сложилось впечатление, что Канда все спланировал заранее: и поездка эта, и то, что произошло… — Аллен, — тихо позвал его Канда. — Эй… Уолкер поднял взгляд, закусив губу: Канда успел подняться, натянуть на себя уже и рубашку, и его пронзительно темные глаза сейчас неотрывно смотрели на него, отчего внутри все снова стянуло в тугой узел. Канда молчал, не сводя с него пристального взгляда. Он заставил его опустить лямки комбинезона, затем со спокойным видом натянул на Уолкера оставшуюся штанину, майку, разгладил на ней невидимые складки и будто бы оттряхнул пыль, задерживая ладони у Аллена на плечах. Сердце Уолкера замерло. В ушах зашумели прибрежные волны, дыхание его застряло комом в горле, и Аллен прикрыл глаза, снова подставляясь под жадные губы Юу. — Успокойся, — произнес Канда, нежно проведя по его щеке. Он едва оторвался от губ Аллена, чуть слышно шепча, и от чего у Уолкера снова дрожали колени. — А то все заметят, что здесь только что произошло. С этими словами Канда вновь коснулся его губ, сминая их уже в непозволительно нежном поцелуе. Настолько сладком, восхитительно приятном, что Уолкер не удержался — он обхватил Юу за плечи, зарываясь руками ему в растрепанные волосы и отвечая со всем пылом, всей страстью, на которую сейчас был способен. — Аллен, ты здесь? Дверь внезапно распахнулась, заставляя Уолкера слишком быстро отпрянуть от Юу. Он повернулся, чуть сместившись в сторону, становясь ближе к раковине. Незаметно включил воду, набрал в ладонь воды и плеснул себе на лицо, стараясь успокоиться. — Аллен? — Бекки настороженно смотрела во все глаза на напряженного Юу. — Дедушка… — Уже иду! — выкрикнул Уолкер, чуть ли не выбегая из каморки. Это было ужасно. И могло снова привести к непредвиденным обстоятельствам, которые Аллену сейчас ой как были не нужны. — Ну вот, — Канда похлопал себя по карманам, поворачиваясь к девочке. — Мы не договорили. — О чем? — оглядев комнату, она прикусила палец от любопытства. — О поведении, — оттянув ее руку вниз, Юу положил в маленькую ладошку небольшую карамельку. Привычку носить с собой сладкое он обнаружил после того непродолжительного разговора с учителем рисования в парке. — Дедушка говорит, что если я буду есть много сладкого, мои зубки выпадут, — нахмурилась та. — И я все еще хочу знать, почему Аллен сбежал отсюда? Юу усмехнулся. Все же он не умел обращаться с детьми. — Может потому, что мы в любом возрасте немножечко дети? — он подхватил ее за руку и повел прочь от каморки. — В смысле? — убрав конфету в маленький кармашек на платье, она засеменила за ним, — Аллен же взрослый. И ты… Юу поджал губы. Двигаться ему не хотелось, думать тоже. А вместо того, чтобы приходить в себя, он вел внучку хозяина магазина между стеллажами с продуктами и был вынужден отвечать на дурацкие вопросы! — Несомненно, — он кивнул, сворачивая туда, откуда доносился голос старика. — И твой дедушка — уже умудренный жизнью человек. Но ты посмотри на них?.. Выглянув из-за угла, Бекки пару раз моргнула, потом перевела недоверчивый взгляд на Канду. — Видишь? Разве похоже на взрослых? Та покачала головой и снова уставилась на то, как дед, улыбаясь во весь беззубый рот, сидит рядом с немного растерянным Алленом и уплетает печенье из разорванного пакета.

***

— Я еще раз повторяю, — Кросс говорил хрипло. — Вон из моего кабинета! — Что же вы, — Линк улыбался, развалившись на диване и вертя папку с документами в руках. — Я же пришел не завоевывать ваше маленькое государство, а просто забрать то, что принадлежит мне по праву. — Передайте ваши претензии в отдел юристов, — отмахнулся Кросс. — Я не занимаюсь капризами фанатиков. — А хамить мне не нужно, — Линк поднялся и, швырнув папку на стол, быстро подошел к застывшему Марианну. — Иначе я засужу вас настолько, что единственное, что вы будете делать — лизать мои ботинки до самой смерти, понятно?! — Пустые угрозы, Говард Линк, — Кросс снял очки и засунул их в карман брюк. — Вы можете считать себя победителем, можете сколько угодно петь серенады, восславляя вашу горстку защитников справедливости хоть до уровня Папы Римского… — Я здесь, чтобы вас уничтожить, — проскрипел зубами Линк, едва сдерживая кулаки. Вид апатичного, загруженного совершенно иными вопросами Кросса, просто выводил его из себя. — Я думал, что вы умный человек, — спокойно достав из пачки сигарету, Марианн неспешно прикурил и выдохнул дым ему в лицо. — Или Бак Чан вас не удовлетворяет в постели? — Что за чушь вы несете? — Или вы не нашли, кого бы еще трахать с такой же пользой, как Аллена Уолкера? — наиграно удивился Кросс. — Вы… да как вы смеете! — Вот что я тебе скажу, дорогой, — вмиг растерял всю свою развязность Кросс. — Я на посту начальника безопасности уже очень много лет, неужели ты думал, что я позволил бы тебе, жирной крысе, губить компанию на корню? — Значит, ты и Канда Юу… — Юу выдрал гнилой корень, — перебил его тот. — Только и всего. Я же еще даже не приступал. Но, поверь… Линк пару раз глубоко вдохнул, ненавистное имя и человек, появившийся в мозгу, словно злокачественная опухоль разъедали его изнутри. — Но это не меняет того, что я пришел за своим. — Это ваше право, — покатав языком сигарету, Кросс задумчиво уставился на него. — Отдел юристов находится двенадцатью этажами ниже. Всего хорошего. — Я не хотел доводить до суда, — прорычал Говард. — Но вы не понимаете… даже не осознаете, чем вам грозит разбирательство! — Что вы! Здесь нет людей в розовых очках. — Ты пожалеешь, — подхватив документы, Линк зло прищурился, чуть ли не тыча ими в лицо Марианну. — Запомни мои слова! — У меня отличная память, — кивнул тот. — Всего хорошего. Линк ушел, не потрудившись закрыть за собой дверь. Спустя какое-то время в проеме показалась зареванная секретарша. — Лоу Фа, девочка моя, — затушив сигарету, Марианн подошел к ней и, приобняв за плечи, поспешно вывел обратно в приемную. — Ты сильно испугалась? — Он… — запнувшись об осколки вазы, девушка вытерла щеки рукавом. — Такой… страшный! — Ну нет, дорогуша, — сочувствующе улыбнулся ей он. — Тебе просто показалось. Вот что… Он глянул на часы и, взлохматив свои волосы, одобряюще хмыкнул. — Собирайся-ка домой. Уверен, родные стены помогут тебе придти в себя. — Думаете? — Не сомневаюсь! Лоу Фа улыбнулась, теребя испачканный в туши рукав и смешно поджимая ноги. В любой другой день Марианн бы умилился такому очарованию, но сейчас ему необходимо было остаться без свидетелей. — Тогда я по… пойду. — Вот и славно. Подтолкнув ее к столу, Кросс дождался, пока она заберет свои вещи и, постоянно оглядываясь, выйдет из приемной. Только тогда он позволил себе усталый вдох. Самое сложное только начиналось.

***

Неа запихивал в сумку все, что попадалось под руку: одежда, скомканная и помятая, местами сильно грязная, записи, ежедневники, карты местности и распечатки переводов, личные средства гигиены, использованный тюбик пасты с незакрытой крышкой, почти пустая бутылка коньяка — все это утрамбовывалось в сумку им так рьяно, что бедный аксессуар уже не закрывался. Неа не знал, что собирать с собой, потому что не был уверен в сроках своего возвращения. Мужчина мог вернуться и следующим рейсом, потому что слишком переполошился из-за звонка Ли — мало кто знал, что Неа этого и страшился: Уолкер попал в сложную ситуацию, решить которую в одиночку был не в силах. Тем более, когда рядом не было здравомыслящего человека, Аллен мог паниковать и похлеще его. Д.Кемпбелл устало вздохнул, утирая выступивший пот со лба. Со всей этой беготней и сборами он выбился из сил. Неа присел на край кровати, продолжая уже сидя укомплектовывать свои вещи. Что там, черт возьми, творилось? Если этот павлиний хвост только обидел Аллена… Из скомканного и сбивчивого рассказа Ли, он ничего не понял. Разобрал только то, что Аллен снова вляпался, и теперь его карьера летит в тартары, что помочь ему некому — Ли внезапно перевели в другой филиал и совершенно на другую должность, поэтому она Уолкеру ничем не могла помочь, и Неа удивился, ибо Линали слишком быстро перевела тему своего перевода. Что его самого нет в городе, и никто на работе не в курсе, куда он подевался. Это и заставило Неа заказать билет обратно. Д.Кемпбелл никак не мог оставить друга в беде. А уж как это смотрелось со стороны — кому какое дело, верно? Лично Неа Д.Кемпбеллу было плевать. — Куда ты собрался? Он резко обернулся. В дверях, сложив руки на груди и облокотившись о дверной проем, стоял Алма. Хмурый, всем своим видом показывающий недовольство действиями своего временного коллеги. — Не твое дело, — зло бросил Д.Кемпбелл, вытаскивая из-под кровати внушительных размеров коробку. — Будь добр, закрой дверь с той стороны. Карма приперся не вовремя. Выяснять сейчас с ним отношения у Неа не было ни времени, ни желания. Что толку доказывать что-то этому остолопу, если он все равно не поймет ничерта из того, что Неа ему скажет? Какой в этом смысл? Неа не видел никакого смысла в пустой болтовне и лишней трепке нервов. Они у него сейчас и так ни к черту! — Как вежливо, — съязвил Карма, бегло окидывая комнату коллеги взглядом. — Если ты собрался свалить, — он остановился на его сумке, выделяя последнее слово интонацией особо сильно и ярко, — то у тебя контракт. Неа фыркнул, продолжая рыться в коробке. Он выудил оттуда спустя несколько долгих минут копошения нечто громоздкое, оплетенное запутавшимися проводами, и Алма лишь поджал губы, видя, как тот, пыхтя от натуги, все же умудрился застегнуть молнию на сумке. Он вытер пот со лба, поправил манжеты смятой рубахи, потянулся, тихо шипя от боли — тело его не слушалось, все же еще одна бессонная ночь давала о себе знать все отчетливее. — Ты вообще меня слышишь? — Алма устал наблюдать за сборами Неа, подошел и, резко схватив его за локоть, развернул к себе. — Неа, черт тебя подери! Д.Кемпбелл сверкнул на него золотом своих глаз, отцепил руку Алмы от своего плеча и зло прошипел: — Я его аннулирую. — Тебе грозит неустойка. — А что, — протянул Неа, прищурившись, — боишься, что не справишься? Так позвони мамочке, и она мигом найдет тебе решение! Алма понял, что у него дрожат руки. От переполняющего гнева его колотило, становилось жарко и было только одно желание — придушить этого напыщенного индюка! Карма схватил его за грудки, приподнял над собой, хорошенько так встряхивая, и шипя сквозь стиснутые зубы: — Ты, блядь, никуда не поедешь. Пока я еще руководитель экспедиции и запрещаю тебе… — Ах, так… — Да. Неа не выдержал. Он сжал кулак, замахиваясь. Удар вышел скользящим — Алма в последний момент успел увернуться, но не настолько успешно: Неа ударил во второй раз уже точно попадая в цель. Этот ублюдок не имел никакого права так себя вести! Срать он хотел на все его запреты, на все его важные «я — руководитель экспедиции». Д.Кемпбелл и сам не понимал, зачем вообще согласился на сотрудничество с этим придурком? Видимо, нервы ему свои совершенно не было жаль. Алма сплюнул кровавую слюну на пол, утирая ладонью разбитую губу. Ненависть клокотала в нем так сильно, что казалось еще немного и внутри все воспламенится. Пожар в груди полыхал, сжигая на своем пути любые препятствия в виде разумных мыслей, и Карма взревел, нанося своему противнику ряд достаточно болезненных ударов. Если Д.Кемпбелл хотел драки, то он ее и получил.

***

Говард громко захлопнул дверь автомобиля и сцепил руки на руле, сжимая так сильно, что кожа затрещала. Все катилось по наклонной в Ад. Он весь дрожал, шумно дышал, глотая кислород ртом, а сердце заходилось в слишком сильном ритме и болело так, что, казалось, его хватит инфаркт. Ему спутали все карты. Просто… просто… просто нелепо обвели вокруг пальца, да еще и ткнув в собственное дерьмо так сильно, что у Говарда не осталось выбора, как покинуть кабинет Кросса дабы не сотворить чего посерьезнее «пустых» угроз и гневных речей. Линк делал вдохи-выдохи, стараясь успокоиться. Выходило весьма затруднительно — у него все еще стояла ярко-кровавая пелена перед глазами, и было дикое желание разукрасить лицо столь ненавистного ему человека. Канда Юу. Циничный ублюдок, ставящий свои правила игры так, что обойти их у его же соперников никак не выходило. Тот, кто вечно мельтешит перед глазами, цепляясь за свою жертву холодным взглядом. Тот, кто мог сейчас… У него завибрировал телефон, и ему пришлось приподняться, дабы выцепить дрожащими пальцами черный прямоугольник. Говард цокнул языком, лишь только бросив один единственный взгляд на дисплей — говорить с Баком у него сейчас не было желания. — Слушаю, — он бросил осторожный взгляд в зеркало заднего вида. Лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели, а скулы покрывал легкий румянец. — Бак? — Судья подписал Ордер, — Чан посмеялся. — Осталось всего немного — и вуаля! — компания наша! Эта новость не принесла ему облегчения. Случилось именно то, что он и говорил недавно Кроссу. Только вот… Бак проделал все это за его спиной? Откуда он… — Ты играешь грязно, Чан, — процедил недовольно Линк. Ему не нравилось, что этот пройдоха-журналист за его спиной играет на их общем поле, забивая в свои ворота мяч чаще, чем следовало. — Я вроде бы просил оставить этот шаг на потом. — Я знал, что ты провалишься. — Бак зашуршал бумагами на том конце. — В итоге, ты просто потратил время, заявившись в компанию по доброте сердечной, — журналист замолчал, явно что-то обдумывая. Он продолжал шуршать бумагами, что-то бурчал себе под нос, а потом, когда у Говарда уже лопнуло терпение, он тихим голосом произнес: — или ты надеялся кое-кого встретить? Линк застыл. Каменной статуей застыл на сидении собственного автомобиля, не зная, что ответить. Но ответить нужно было. Бак зрил в корень. Говард действительно надеялся выцепить взглядом до боли знакомую фигуру, когда принял решение собственно лично посетить компанию Жу Мея. Потому что не верил. Все никак не мог поверить, что Аллен, так вначале ненавидящий Канду Юу, мог сейчас… Что мог делать сейчас Уолкер в компании этого ублюдка, Говард думать не хотел. Было слишком больно, слишком ненавистно представлять, как Аллен мог довериться кому-то подобному. А может, Линк сам себе врал, и представлять это было для него слишком противно по одной простой причине? Может, дело обстояло куда проще? — Я оставил копии всех документов их юристам, Чан, — перевел тему Говард. Во рту было противно-кисло, в голове — неразбериха. — Встретимся в офисе, и все обсудим там. До встречи. Отключившись, Говард устало провел по лицу рукой и выдохнул. Он продолжал невидящим взглядом смотреть на свою ладонь, ощущая, как внутри дотлевает его сердце. Все оказалось до банальности простым — Говард просто ревновал.

***

Все падало из рук. Тики ходил из угла в угол, попрощавшись с пачкой сигарет, теперь просто комком из табака и картона, отличной бутылкой старого виски и набором таких дорогих сердцу бокалов. Теперь все это хрустело под подошвами, а вместе с осколками Микк топтал свое внутреннее «Я». Шерил всегда понимал его, но в этот раз просто поджал губы и объявил, что он, Тики Микк, совершенно не умеет шутить. И ушел, впервые оставив в смятении. — Ну и пошло оно все! — в сердцах вскрикнул он, падая на кровать и пряча лицо в ладонях. Нужно было взять себя в руки. Катастрофы не произошло, он все еще мог контролировать и себя, и свою жизнь. Ну, а странное влечение к Кроссу… Тики помотал головой, выкидывая из мыслей этого человека. Сейчас он не готов был анализировать произошедшее с ним за последние сутки. Он очень устал, да и практически отсутствие сна сказывалось на его самочувствии не самым лучшим образом. Решив, что ему просто необходимо хорошенько выспаться, он скинул обувь и, завернувшись в приятный на ощупь плед, поспешно закрыл глаза. Он надеялся, что Марианн Кросс останется в прошлом, и родная кровать ему просто обязана была в этом помочь. Дыхание его выровнялось. Он улыбнулся, сжав край пледа руками, и неспешно погрузился в сон. Яркий и приятный. Ему снилось полутемное помещение, в котором ему было очень комфортно. Он сидел в кресле, пил вино, втягивая такой умопомрачительный запах спиртного и чего-то еще, манящего, терпкого и уже вполне знакомого. Он поднялся, отставив бокал в сторону и, осмотревшись, устремился к темной фигуре, застывшей у стены. Картинка вдруг резко сменилась. Теперь было неописуемо жарко. Внутри творилось что-то невероятное, заставляющее желать… хотеть до дрожи в коленях того, кто упирался ладонями ему в плечи и что-то тихо говорил, глядя прямо в глаза. И Микк не мог справиться с огнем внутри. Он с силой удерживал пока еще сокрытый тенью силуэт у стены, постоянно касаясь его щеки и шеи губами, шепча что-то ему на ухо и дурея от одного только запаха блестящих в полумраке волос. Он знал, кто скрывается за темнотой. Внезапно словно пелена спала с его глаз, открывая ему поистине прекрасное зрелище. Шальной взгляд, слегка порозовевшие скулы и томно закушенная губа… все это настолько притягивало Микка, что удержаться просто не было сил. — Марианн. Поцелуй — чувственный и медленный — лишал рассудка. Кросс не закрывал рот, позволяя ласкать то верхнюю, то нижнюю губу, лишь иногда подаваясь навстречу ему кончиком языка. — Марианн… Такой открытый и доступный, что Микк просто терялся, не зная, чего же он хочет больше. Необходимым было и прижаться, почувствовать сильное тело собственным, и целовать, сталкиваясь зубами, и удерживать, поглаживая такие восхитительные ноги и бока. Кросс дышал через нос, постоянно сглатывая и слабо цепляясь за его плечи. Белая рубашка, расстегнутая на все пуговицы, то и дело сползала под натиском Микка, открывая все больше и больше желанного тела для ласк. — Юноша… Тихо и хрипло. Тики задрожал, подставляясь под поцелуй. Очертил большим пальцем бородку, затем провел костяшками по щеке, и только после этого сильнее прижал его голову к своей за затылок. Кросс вдруг подался вперед, обхватывая его плечи и до боли дергая кудрявый хвост назад. Шея просто горела под его губами и зубами. Тики рвано дышал, постоянно сглатывая слюну и успевая водить ладонями по хорошо сложенному и сильному телу. Одежда мешалась, но снять ее пока не представлялось возможным. Марианн что-то говорил, но Микк отказывался воспринимать любую вербальную информацию. Видимо это понимал и Кросс, в один момент впечатав его лицом в стену и прижимаясь к его спине следом. — Юноша, — вдруг отчетливо распознал Тики. — Расставь ноги пошире. Не выполнить было нереально. Он облизнул вмиг высохшие губы и, почувствовав ладонь ниже спины, уверенно подчинился просьбе-приказу. — Марианн, я… Что-то было не так. Кросс расстегнул его штаны, Тики чувствовал, как ткань падает, оставляя его словно без защиты. Чувствовал горячие пальцы, пробравшиеся под белье и дарящие ощутимую волну дрожи по всему телу. — Тихо, — прохрипел тот, пристраиваясь к нему и… — Нет! — Тики выгнуло. От шока он не мог дышать, внутри все скручивало от осознания того, чего быть просто не могло. — Нет! Перед глазами возникла дымка. Сон стремительно таял, уступая место реальности. Микк проснулся резко, подскочил, откидывая подушку, которую каким-то образом умудрился сгрести в объятия и, едва подавляя рвотные позывы, прошипел: — И что, мать твою, это было?!

***

 — Успокоился? Алма тяжело дышал, прижимая хлюпающего разбитым носом Неа к полу, и чуть ли не рычал от переполняющей его злости. Злости и… — Пошел ты! — Скажи мне, — слизывая кровь с разбитой губы, Карма не сводил с него разъяренного взгляда. — Ты снова бежишь?! Как трус, не способный разобраться в себе самом, мчишься решать проблемы другого человека? — Это тебя никак не касается, — Неа попытался вырваться, но не смог, Алма держал крепко. — Снова Аллен Уолкер? — продолжил Алма. — Снова и снова… так и будешь оберегать его до конца своих дней? Сдыхать, когда у него появится кто-то, кто сможет лучше тебя подставлять ему плечо? И оправдывать свою одержимость вашей до пиздеца крепкой дружбой? — Это… — Отвечай! Неа! Алме нужно было знать ответ. Он был необходим ему, словно воздух. У Кармы внутри все болезненно ныло, тянуло, вызывая в нем глухую ярость и острую потребность. Такое с ним происходило во второй раз. Первый случай был еще в детстве: тогда он ненавидел собственного брата, потому что мать относилась к нему лучше, чем к собственному ребенку. Детская обида и злость сейчас же казались Алме таким ничтожным — жгучая, расплавляющая сознание ревность, беспочвенная и глупая в своем проявлении, она превращала его в безумца. — Это не так! — вскричал тот. — Ты ничего не понимаешь! Не знаешь! — Может и так, но… — Алма сжал его рубаху, до треска утягивая ее на себя и шипя чуть ли ему не в губы. — Сейчас я вижу лишь скованного долбанной опекой дурака. Очнись, Д.Кемпбелл! Ты же пустой внутри! Убери из твоей жизни Уолкера, и что останется? — Не… — Неа скосил взгляд. Слова Алмы эхом гремели в подсознании. — Аллен — не твоя собственность, рано или поздно у него появится кто-то важнее тебя. А ты? Что ты тогда будешь делать? — Что я?.. Неа поджал губы, не желая признавать, что Алма прав. Что же он будет делать, если рядом с Алленом действительно будет кто-то другой? Больше не будет так, как прежде? Никаких шуток, непринужденного ночного общения или той связи, которой он так дорожил? — Пока еще не поздно, — Карма отпустил ткань. Едва касаясь его лица, он с каким-то смешанным чувством гладил его волосы. — Прошу, оглянись. Что ты видишь? Неа не понимал. Пшеница медленно гнила в его сознании, превращаясь в удобренную почву, черную и влажную. Такую, которая остается на пальцах, стоит сжать ее в кулаке. А с неба падал серебристый песок. Он подобно искрящейся пыли укрывал развороченное поле, осушал землю и приобретал золотистый оттенок. Менялся, превращая его внутренний мир в ничто. — Алма, — Неа и сам не заметил, как глаза наполнились слезами. — Алма… Их глаза не разрывали контакта. Шафрановый взгляд, полный какого-то дикого, болезненного отчаяния, всматривался в аквамариновый, густой и насыщенный, пытаясь там отыскать ответ на заданный вопрос. — Смотри на меня. Что ты видишь? Д.Кемпбелл тихо всхлипнул, неуверенно вытирая рукавом лицо и, кусая губы, осторожно коснулся тыльной стороной ладони его щеки. Проведя пальцем по вспухшей от его удара губе, Неа устало прикрыл глаза. Он рвано дышал, ощущая как тот осторожно касается сбитых костяшек, как волнительно шевелит губами, прижимая к ним его кисть. Это сейчас было так… — А если уже поздно? — хрипло спросил он Карму. — Если… я все же не смогу? Что тогда? — Ты сможешь, — Алма смотрел на него поистине завораживающим взглядом. — Потому, что я видел, какой ты на самом деле. — Ты наивен… — Нет, — Карма поднялся, утягивая его за собой за руку. — Мне больно смотреть, как цепь на твоей шее причиняет тебе боль. Подумай об этом. И сегодня ты никуда не летишь. Забрав его документы со стола, Алма прихватил и телефон. Не прощаясь, он вышел из дома, оставляя Неа в самом паршивом состоянии, которое тот когда-либо ощущал. Хотелось выпить. Дойдя до кровати и сев на небрежно свернутое одеяло, Д.Кемпбелл не сдержал тяжелого вздоха. К таким переменам он не был готов.

***

Аллен понял, что что-то не так, когда спину прострелило сильной болью при его попытке поднять коробку с очередными консервами. Их требовалось поставить на витрину, но, видимо, Уолкеру не суждено было это сделать. Сначала не совсем сильно, почти даже не болезненно, но когда Аллен отнес только половину из предполагаемого, оказалось, что двигаться совершенно невозможно — при малейшем движении жжение лишь усиливалось. Он вымученно улыбнулся Бекки, потрепал ее по волосам, положив в руки девочки пакеты для расфасовки, и аккуратно, стараясь не сильно тревожить ноющую спину, присел. Это оказалось не самой лучшей его идеей. Сидеть тоже было некомфортно. Аллен поморщился, стараясь устроиться удобнее. Неприятное ощущение, саднящее и отдающее болью при любом движении в область поясницы, заставило Аллена задышать чуть чаще. Уолкер провел по взмокшему лбу ладонью, потер переносицу и выдохнул. Ну, замечательно, черт тебя дери… Их маленькая «шалость» с Юу вылилась в это. И если Рик в самом начале ничего не сказал о том, что они с Кандой отсутствовали слишком долго — когда Уолкер взглянул на часы, оказалось, что они провели в каморке около получаса — то сейчас, если увидит его состояние, может вполне так высказать. Не прямо, конечно, но с большими намеками. Аллен совершенно не хотел доставлять этим Рику проблем, но… Каждое его движение приводило к тому, что приходилось морщиться и шипеть от неприятного зуда — плотная ткань белья только раздражала сильнее, и ощущения становились невыносимыми. Аллен вдохнул-выдохнул пару раз глубоко и с шумом, собираясь с мыслями. Если он правильно запомнил расположение витрин и товара на них в магазине, то, следовательно, обезболивающее, способное хоть как-то облегчить его вынужденные муки, находилось всего в нескольких шагах от него. Нескольких. Сделать которые Аллен совершенно не представлял как. Ему казалось, что если он сейчас поднимется и пройдет нужное расстояние, то его просто разорвет пополам — все же столь резкое проникновение без подготовки кого угодно заставит ощущать себя паршиво. Хотя паршиво — это мягко сказано. Вот если бы Канда хотя бы чуть-чуть не был сволочью и позаботился о том, что между ними произойдет: уж если планируешь что-то — планируй это до конца, а не… Аллен просто не мог найти слов на произошедшее. Как, видимо, и Канда — уж, если судить по его виду, то Юу сам был слегка ошарашен своим поведением. Уолкер прекрасно это видел. Канда сам от себя подобного не ожидал, и теперь поздно гадать или говорить что-то в оправдание — просто… Бессмысленно. Уолкер оперся на ящик, служивший ему все это время стулом, сделал попытку приподняться. — Устал? — Канда подошел к нему бесшумно, заставив Аллена от неожиданности опуститься на «стул» обратно. — Или прохлаждаемся? Вот черт бы его побрал. Аллен поджал губы, поморщившись. Канда оказался рядом совсем не вовремя: для Уолкера было унизительно жаловаться Юу на свое состояние. Канда, конечно, виноват — да это все его вина! — но и ему, Аллену, никто не запрещал просто сказать «нет» и тогда… О том, что было бы в противном случае, размышлять не хотелось. Абсолютно. Просто Аллен понимал, что глупо себя вести сейчас, будто бы обиженная девушка. Все же в этом есть некая доля его вины. — Я работаю, — он фальшиво улыбнулся, поднимаясь. — Прости, еще нужно расставить консервы. Поговорим потом? Он нагнулся, подхватил стоящую чуть поодаль коробку и направился к нужной ему витрине, оставив Юу в легкой задумчивости. Благо работать оставалось меньше часа.

***

Канда все же спалил его очень быстро. Когда они уже закрывались, Аллен потянулся закрыть рольставню на окнах, и боль пронзила поясницу острой стрелой, заставив его зашипеть и заметно побледнеть. Аллен глубоко дышал, стараясь отгородиться от неприятных ощущений внизу спины, облокотился взмокшими ладонями на стекло, прикрывая глаза. Только вот он все равно успел заметить недовольно нахмуренные брови Канды. Тот что-то быстро и отрывисто сказал Рику, выпроводив старика из магазина раньше, чем они успели его закрыть, успокоив тем, что сами справятся, и когда тот скрылся за поворотом, решительно отодвинул Уолкера в сторону и закрыл все сам. Как добрался обратно до домика, Уолкер не помнил. Сознание заволокла плотная пелена, густая, словно вата, и Аллен все пытался проникнуть сквозь нее мыслями. Получалось из вон рук плохо, голова разболелась к дополнению, и Уолкер желал поскорее оказаться в спасительном забытьи — он верил, что сон являлся лучшим лекарством в его состоянии. Очнулся он только тогда, когда ощутил, что с него снимают штаны. Аллен разлепил слипшиеся веки, провел по сухим губам, фокусируя взгляд на Канде, который с самым сосредоточенным лицом стягивал с его ног ботинки. Аккуратно, будто бы боясь потревожить. — Ты что… притащил меня на себе? — голос был немного хриплым, будто бы Уолкер только что проснулся. Он сделал попытку приподняться на локтях, но тут же был остановлен ладонью Юу, упершейся ему в грудь. Канда легонько толкнул Аллена обратно на подушки, заставив Аллена непонимающе свести брови: — Что? — Не двигайся, — спокойно произнес Юу, улыбнувшись уголками губ. — Тебе надо отдохнуть. — Я… — Думал, что я закачу скандал? — Канда стянул с него все же злополучные штаны, грязную майку бросил куда-то на пол. — Если я молчал и ничего не говорил, это не значит, что я не видел и не знал, Аллен. — Ты мог бы… — он наблюдал за тем, как Юу подходит к его сумке, роется несколько секунд, недовольно хмурясь. Канда цокнул языком, вышел из комнаты, оставив Аллена осмысливать. Уолкер прикрыл глаза снова, довольно вдыхая. Прохладная постель принесла немного облегчения — разгоряченная кожа спины отозвалась легким томлением и едва заметной, но приятной волной боли, приятной настолько, что Аллен невольно застонал. Голова все еще гудела от долгого дня, но это все было так эфемерно, так неважно сейчас, что Уолкер и не обращал на это никакого внимания. Он с наслаждением потянулся, отмечая, что неприятные ощущения, беспокоившие его, притуплены настолько, что их почти не было заметно. Тело сейчас казалось ему настолько легким, невесомым, его ломило от усталости, но усталость была действительно желанной — мышцы сладко ныли, вызывая легкую дрожь, кончики пальцев немного покалывало, и в груди разрасталось тепло. Аллен глупо сейчас выглядел. Он был уверен в этом. Разлегшись на кровати звездой, с глупой улыбкой на лице и чуть мечтательным взглядом из-под полуопущенных век… Ему было приятно. Сладко настолько, что кровь, скорее всего, превратилась в патоку — немного тягучую, сладко-горьковатую, и он даже ощущал на собственных губах ее привкус. Аллен прислушивался к тихим звукам дома, наслаждался всей этой атмосферой спокойствия и тишины, запоминая каждый миг. Ему чудился легкий шум прибоя, слышался аромат моря и, погладив чуть скомканную простынь, Уолкер ощущал под ладонями не льняную ткань, а теплый песок, немного влажный от прибрежных волн. Легкий бриз ласкал его волосы, играясь, охлаждал кожу и приносил тяжелый, мужской аромат Канды, заставляя Уолкера снова широко улыбаться. Тепло в груди разрасталось, готовое в любой момент заполнить его всего, без остатка, и Аллен уже ощущал, как на кончиках пальцев, касавшихся его лба так несмело, так робко и осторожно, искрится нежность и… Смелое касание к своим губам выбило из легких Аллена весь воздух. Настойчивый язык провел по нижней губе, заставляя его приоткрыть рот, и Аллен с радостью выполнил эту просьбу, впуская. Он шумно втянул носом воздух, наслаждаясь горьким запахом полыни и еще чего-то такого кисло-сладкого, и название это вертелось у него в голове слабой мыслью — потом он обязательно вспомнит. Его ладони коснулись лица человека, осмелившегося сейчас нарушить его легкий сон столь приятным действием — поцелуй был медленным, воздушным, с ноткой корицы и крепкого кофе, и Аллен пил его, отвечая со всей доступной ему сейчас страстью. Ослепляюще-игривой яркими вспышками разноцветных бликов солнца на морской глади, томящейся и нежной, восхитительной в своих касаниях, словно тончайший шелк. Ему казалось, что волны подхватили его за плечи и несут сейчас вдоль берега, отчего шершавый песок липнет к телу, попадает в волосы, облепляет Уолкера в тонкий слой — от особо острых и чувственных касаний губ он выгнулся в спине, стараясь стать ближе к этому человеку, и поэтому у него повсюду песок. Аллен всхлипнул, почувствовав, что поцелуй прекратился, открыл мутные от желания глаза и… Утонул в расплавленной акварели черно-синих глаз. Шум прибоя прекратился также резко, как и начался, он облизнул припухшую нижнюю губу, возвращаясь в реальность. — Это извинение? — он часто дышал, ощущая на себе тяжесть тела Юу. — И я уснул? — Скорее витал в облаках, — Канда заправил прядь волос ему за ухо, чуть задумавшись, отчего на лбу у него появилась смешная складка. — У тебя аллергия на лекарства? — Нет вроде бы, — Уолкер коснулся пальцами этой складки, провел по ней, заставляя ее разгладиться. — А когда ты успел? — Еще возле магазина. Аллен соображал слишком медленно. Если Канда напоил его таблетками еще в городе, значит, просто дал ему слишком много, раз Уолкера вырубило спустя несколько минут. — Понятно, — протянул Аллен, вновь закрывая глаза. — Значит можно спать. Канда фыркнул, сел на кровати и окинул Уолкера пристальным и долгим взглядом, задержавшись лишь на подтянутом животе. Юу тряхнул головой, отгоняя наваждение: Аллену требовался отдых, и в него уж явно не входили те сцены, что роились сейчас в голове Канды. Он потряс Уолкера за плечо, заставляя того недовольно застонать, но глаза все же открыть. Юу молча приподнял Аллена за плечи и натянул на него собственную футболку, скрывая под мешковатой одеждой столь желанное тело. Явно не сейчас. Да и сам Канда не был способен ни на какие действия, кроме как добраться до собственной постели. День был долгим, насыщенным, и единственным на что был согласен его организм — здоровый и крепкий сон. Действительно, поспать им не мешало.