Be better

Мистер Винтерс Сокаро уже тридцать пять лет работал на империю Жу Мей Чена в качестве адвоката. И за все время работы ни разу не пожалел о том, что вся его практика состоялась подле одного руководителя, а все потому, что банальных и скучных дел у него никогда не было. За все время существования компании судебные разбирательства носили колоссальный характер! Масштабность и скандальность исков была столь потрясающей, что Сокаро просто трепетал от восторга. Он ненавидел деловые костюмы, но питал слабость к алым рубашкам и тонким галстукам на несколько тонов темнее, и именно это стало его визитной карточкой. Кровавый Сокаро — так прозвали его в прессе, — не проиграл ни одного дела, буквально уничтожая противника в зале суда. И вот сейчас ему попалась особо крупная рыба. Раздутый СМИ скандал, факты и претензии, а так же мнимая безоружность компании перед ними — все это делало Винтерса настолько счастливым, что широкая хищная улыбка не сходила с его лица. Отдел, который он возглавлял, был не таким уж и многочисленным, но в нем работали лично отобранные кадры. Сокаро не доверял им, но позволял работать бок о бок, даже преемника готовил, но не спешил афишировать его имя. И такая вроде бы неорганизованная команда была лучшей из всех, что он видел. Однако, Винтерс понимал, что держит их вместе. Будь он сам хоть чуточку нерешительнее или слабее, будь его ребята менее безбашенными, — империю давно бы разобрали по кирпичикам. Сокаро даже в шутку называл их Отделом Безумия, и всегда слышал в ответ, что единственный сумасшедший на весь этаж — это он сам. Это утро было особенно прекрасным. Завязывая бордовую полоску галстука и напевая очередной радио-хит, доносившийся из приемника, адвокат наслаждался послегрозовой прохладой. Кейс со всеми необходимыми бумагами был собран еще с вечера, даже туфли были начищены, дожидаясь великого часа. Но не хватало еще одного действующего лица. Директор Жу Мей Чен должен был приехать с минуты на минуту для обсуждения последних решений Канды Юу. То, что старик будет не особо рад действиям внука — было понятно и ручке на его столе, не то что самому мужчине. Однако, настолько беспардонный план действительно был единственным верным выходом. По крайней мере, Винтерс впервые видел настолько тугой капкан, грозивший переломать ноги всей верхушке империи. В дверь тихо постучали. Сокаро поспешил к выходу, приглаживая слегка торчащие в разные стороны волосы на макушке. — Рад приветствовать, директор Жу, — усмехнулся он, пропуская старика в дом. — Как добрались? — Подземки все так же великолепны, — проскрипел смехом тот. — Иногда в прогулке есть свои плюсы, не правда ли? — Разве не опасно было вот так передвигаться? — Я — всего лишь старик, — сев на кресло, Жу Мей оставил трость в стороне. — Сейчас не время это обсуждать. — Ваше право. Винтерс сел за стол. Сознание, до этого пребывающее в эйфории, мгновенно прояснилось, уступая место деловой хватке и профессионализму. — Я хочу знать только одно, — скрестил руки директор. — Насколько сильно рискует Канда? Вопрос был простым и сложным одновременно. Что ж, других этот упрямый человек задавать не умел. — Вероятность провала крайне высока, — разорвав лист пополам, Сокаро смял одну часть в комок, другую же оставил на столе. — Представьте, что ровный лист — это нынешнее дело. А вот это, — он поставил бумажный комок в центр листа, — план вашего внука. — Что ты хочешь мне этим показать? — Что если сделать вот так? — он осторожно поднес зажигалку к бумаге, дожидаясь, пока покажется пламя. — Что если Канда не явится в зал суда? Жу Мей поджал губы. Мятый лист горел очень быстро, выжигая под собой основание и уничтожая свою вторую часть. — Все зависит от него? — Именно так, — кивнул адвокат. — Без его присутствия и его речи ко дну пойдет не только ваша компания. — Таков твой план? — Нет, — рассмеялся тот. — Это план Канды Юу. Я же был настроен уничтожить всех. Как и всегда, директор Жу. Невзирая на правду и справедливость, все — ради защиты ваших интересов. — Мой сын слишком мягок. — Жу нахмурился. — Где мы допустили ошибку? — О, это не так, — Винтерс откинулся на спинку кресла. — Более идеального человека я еще не встречал. Кроме того, я с удовольствием продолжу работать с ним после вашего ухода. А знаете почему? — Тебе весело? — Еще как! Веселее, чем с вами, не сочтите за оскорбление. — Он еще молод. — Ему банально скучно, — покачал головой тот. — Одаренные личности не знают границ. Они добиваются всего, вам ли не знать. Но если все становится обыденным… Адам Д. Кемпбелл, Малкольм Рувелье, Шон Штраус, Говард Линк, Бак Чан, я и даже вы — все марионетки в его театре, герои затейливой пьесы. — Не особо приятно, — поморщился старик. — Выходит, он просто развлекается? — Изначально я так думал, — кивнул Винтерс. — Но не теперь. Есть один человек, который очень красиво выведен из всей его системы. Незаметно и до отвращения ювелирно. — Аллен Уолкер? — Именно. Что такого в этом человеке? Я откровенно не понимаю, как тот, кого использовали всю жизнь, смог заинтересовать нашего гения? Ничем не примечательный, он никогда не рисковал без стопроцентной уверенности в успехе, скрытный и прожорливый мужчина, — чем?! — И все же Канде нужен такой, как он. Не тень или равный ему. — Жу погладил седую бородку. — Я долго наблюдал за Уолкером и уверен на все сто процентов, что это единственный человек, способный удержаться рядом с Юу. Тебе не понять, Винтерс. Твоя дочь не росла рядом с тобой, чтобы ты мог видеть нечто подобное. — Я слишком многим перешел дорогу, — поджал губы тот. — Миранда счастлива и без своего безумного папаши. — И все же тебе стоит хоть иногда отвечать на ее звонки. — Кажется, мы ушли от темы, — отвернулся Сокаро, стряхивая бумажный пепел на ковер. — Времени почти не осталось. Есть что-то еще, о чем я должен знать? — Продержись до приезда Канды, — холодно отрезал старик. — Кросс великолепно справится со своей ролью, но без тебя у него тоже связаны руки. — Не стоит переживать, — подхватив кейс, Винтерс поднялся и вежливо склонил голову. — Ведь и моя основная проблема — это скука.

***

Говард последний раз посмотрел в зеркало заднего вида, поправляя ослабленный узел галстука, затем, быстро проверив папку с документами, набрал номер Бака и вышел из припаркованного на закрытой парковке, располагающееся прямо напротив городского суда, автомобиля. Бак трубку не брал. В который раз. Они договорились встретиться перед началом заседания в редакции Малкольма, но, прибыв туда и опоздав при этом на полчаса, Говард не обнаружил никого, кроме сонного охранника. Телефон Рувелье был отключен, а Бак и вовсе игнорировал его звонки, то не отвечая на них, то сбрасывая. Это начинало его напрягать. Ночь выдалась бессонной — Линк никак не мог собраться с мыслями, все думал о предстоящем заседании, пытался просчитать ходы противника наперед, но все никак не выходило — и ему совершенно не хотелось клевать носом в зале заседаний, выставляя себя на посмешище. Говард разблокировал телефон, чертыхнулся, понимая, что такими темпами он не только опоздает к началу, но и может вовсе не успеть войти в зал — дисплей приветливо мигнул ему временными отрезком, говоря о том, что осталось меньше пяти минут. Он вышел из здания парковки, прибавил шагу, на ходу снова пытаясь связаться с чертовым Чаном. Длинные монотонные гудки он слышал в отдалении — все же связь была плохой рядом с проезжей частью, и шум проезжающих машин, да и легкий ветер, заглушали голос оператора, снова и снова повторяющего свою длинную и заученную Говардом до скрежета зубов фразу. Его снова просили оставить дурацкое сообщение на голосовую почту! Сжав в руке телефон, да так сильно, что он слышал тихий треск пластика по корпусу, Говард попытался успокоиться. Он справится и один. Есть еще и адвокаты, которые душу Дьяволу продадут, лишь бы насолить зарвавшемуся старикашке. Он проигнорировал столпившихся у главного входа в здание журналистов, проходя мимо них с равнодушно-отстраненным лицом, слыша прекрасно, как защелкали фотокамеры, как закричали что-то вдогонку, наперебой задавая вопросы обо всем и ни о чем сразу. Миновав охрану, Говард прошелся к лифту, где его уже ожидали. — Мистер Линк, еще минута — и нам пришлось начать без Вас, — Саймон Ноксвилл, один из его адвокатов, укоризненно посмотрел на него, указывая взглядом на часы. — Мистер Бак? — Будет позже, — процедил сквозь зубы Линк, осознавая, что Чан не соизволил появиться и здесь. — Не стоит беспокоиться, мистер Ноксвилл. Адвокат кивнул, жестом приглашая его в зал. Говард старался никак не реагировать на тишину, воцарившуюся в зале, как только он ступил за порог. Он ровным и уверенным шагом прошел до своего места, не удостоверив надменным взглядом ни бывших коллег, ни собравшееся здесь руководство. Напряжение, до этого никак не проявлявшееся в нем, сейчас давало о себе знать. У него немного дрожали и похолодели руки, отчего пришлось сцепить их в замок и положить себе на колени, скрывая тем самым от взора весьма любопытных свое состояние. Дыхание его стало прерывистым, внизу живота скрутило в тугой узел, а во рту образовалась горькая слюна. Говард определенно нервничал. На столе стоял кувшин с водой, и он, потянувшись к нему и налив себе воды, дабы успокоить нервы, замер с протянутой рукой, холодея. В зал вошел Канда Юу.

***

Аллен выбрался из машины, причитая и проклиная Кросса всевозможными и известными ему эпитетами. Он так и не привык в автомобиле безопасника получать удовольствия от поездки — да и где это видано, что в спортивном автомобиле будет хоть какой-либо комфорт! — когда ни повернуться нормально нельзя, ни принять какое-либо удобное положение. А все чертов Канда! Ублюдок Канда улыбался, едва заметно растягивая губы, глядя на то, как пыхтит Аллен и пытается сменить положение, так как тело от многочасовой поездки уже просто затекло в одном положении! Чертов Канда Юу улыбался! А Аллен хотел ему врезать, у него прямо-таки чесались руки! Но, увы и ах, сделать это было невозможно. Поэтому весь путь до офиса, в котором его и хотел оставить Канда, ему пришлось мириться с этими нечеловеческими условиями. Аллен был недоволен. Он не понимал причину своей злости, но ощущал, как внутри собирается достаточно сильный шар эмоций, готовый лопнуть лишь от простого и неосторожного прикосновения неизбежности. Сосущее чувство внутри заставляло Уолкера нервно кусать губы, теребить шнурок толстовки, отчего та собралась на капюшоне, молчать всю оставшуюся дорогу и бросать беглые взгляды на проносящийся мимо пейзаж. Что-то должно было произойти. Чувство усилилось, когда Аллен вышел из машины. Канда резко рванул вперед, поднимая прямо перед носом Аллена большой столб дорожной пыли, отчего Уолкер нахмурился и недовольно поджал искусанные губы. Он развернулся к высокому зданию компании, щурясь от ослепительных солнечных бликов, играющих на стеклянном фасаде в незатейливую игру, вдохнул городской воздух, чувствуя, как внутри все настолько напряжено от ожидания неизвестного, что может лопнуть, если Аллен выдохнет. Уолкер поправил сползшие штаны, направился ко входу, никак не замечая, что в отдалении собралась весьма внушительная толпа журналистов. Аллен толкнул массивную стеклянную дверь, входя в здание уверенным шагом, стараясь никак не выдать своего состояния — все же щеголять перед всеми работниками в столь нелепом виде ему было не совсем приятно — быстро зашел в лифт и нажал кнопку нужного этажа. Ему очень сильно хотелось узнать, что творилось в компании за неделю его отсутствия.

***

— Меган, доброе утро! — поприветствовал Аллен сотрудницу, выходя из лифта. — Так рано и уже на работе? Меган резко обернулась, выронив от неожиданного оклика папки, что держала в руках. Они с тихим шелестом украсили пол приемной, и девушка, издав тихий вскрик, обернулась, выдыхая с облегчением: — Мистер Уолкер! — она подлетела к Аллену, не обратив никакого внимания на разбросанные бумаги. — Как хорошо, что вы вернулись! Тут полный ужас творится без вас! Мы стараемся сдерживать весь поток, но это так сложно, у нас нет никаких инструкций на этот счет. Мистер Кросс нам ничего не объясняет, до вас и мистера Канды никак не дозвониться, мы пытались вызвонить и Линали, но она сказала, что ничем не может нам помочь. Лави и Дин занялись решением всех вопросов с журналистами из газет, но они все прут и прут, выискивая все новые и новые подробности. Мы, конечно, уже добились опровержения нескольких весьма негативных статей, но наши рейтинги то поднимаются, то падают! Они настолько нестабильны и мы… — Так, стоп! — Уолкер схватил девушку за руки и заставил ее замолчать на несколько секунд. — Я ничего не понял. С самого начала и помедленнее… Меган непонимающе хлопала глазами, открывала рот и тут же его закрывала, переваривая услышанное. — Опровержение утренней статьи будет в обеденный перерыв, — повторила она более тщательно. — Дин сейчас в суде вместе с директором Жу и мистером Кроссом… Он ничего не понимал. О чем она вообще? Какое опровержение, какой суд и причем здесь вообще рейтинг их компании? Аллен выхватил из рядом стоящего стеллажа утреннюю газету, отпуская Меган и пробегаясь взглядом по первой полосе. Что. Это. Такое. Канда. Черт. Тебя. Дери! Уолкер сглотнул, скомкал газету в руках с такой силой, что костяшки его пальцев побелели и тихим, едва срывающимся от гнева голосом произнес: — А вот теперь ты мне все объяснишь с самого начала.

***

Говард был словно в коконе. Речь судьи, быстрые реплики адвокатов и шум за спиной слились в одну чертову шумовую волну. Яркие волосы Кросса, вышедшего в качестве защитника прав компании старика Жу, были единственным ярким пятном во всем помещении. Уверенный и гордый, он чуть ли не смеялся прямо в лицо Ноксвиллу, но тот держался, за что Линк стал еще больше его уважать. Так было до тех пор, пока не появился еще один объект. Кровавый Сокаро был словно безумен. О, и он не смотрел ни на кого, кроме мирно сидящего в самом конце зала Канды Юу. Ублюдок ничем не высказывал волнения или страха, он даже зевал, прикрывая рот белой шляпой. И это очень бесило Говарда. Чан так и не ответил, даже Малкольм был вне зоны доступа. Но Линк не хотел сдаваться, предполагая, что у них что-то случилось, раз на скамье он сидит один. Однако все происходящее в зале пролетало мимо него. Он видел только лица, одно ненавистнее другого, но не находил того единственного, кого действительно хотел бы видеть в столь трудный для себя день. Аллена Уолкера не было на суде. Внезапно для него все стали подниматься со своих мест. Он непонимающе осмотрелся, будто приходя в себя. Адвокат услужливо оповестил его о получасовом перерыве и жадно выпил остатки его воды. — Этот Сокаро — просто монстр, — посетовал Саймон. — Никогда бы не подумал, что мне придется вести против него защиту! — Вы боитесь? — Говард поднялся и, развязав галстук, поспешно расстегнул верхнюю пуговку рубашки. — Я в восторге! — рассмеялся тот. — У него на все есть как минимум три варианта ответа! Столь уверенный и бесстрашный человек… Стало противно. От потного адвоката, от воздуха, пропитанного волнением, и даже от самого себя. Очень не хорошие мысли лезли в голову. И верить им Линк не хотел. — Не хотите ли кофе? Говард вздрогнул. Этот голос, столь властный и ровный… этот голос он ненавидел больше всего. — Вам захотелось меня отравить? — глубоко вдохнув, Линк повернулся к новоявленному собеседнику. — Если бы хотел, — холодно усмехнулся Юу, наклонив голову на бок. — Разве вы бы стояли сейчас здесь? Он открыто высмеивал его! Сверлил своим блядским взглядом, отчего у Говарда перехватывало дыхание и тряслись колени. — О чем будет разговор? — сглотнув, пробормотал Линк. — Если о суде, то вы напрасно… — О нем, — сощурился Канда. — Вы ведь ждете, я прав? О нем. Как красная тряпка на быка! Говард сжал кулаки и молча пошел на выход. Плохое предчувствие мгновенно усилилось. Они зашли в свободное помещение, напоминающее лекторный зал. Усадив Линка на сиденье, Канда какое-то время молчал, прислонившись к гладкому столу-парте, и не сводил взгляда с окна. — Чего тебе? — наконец, решил нарушить тишину Говард. — Что вы думаете о нынешней ситуации? — сверкнув очень внимательным взглядом, Канда, наконец, удостоил его своим вниманием. — Ваша компания падет, — усмехнулся Линк. — Все доказательства против вашей деятельности неопровержимы. — Но они строятся на том, что империя стоит на костях более мелких фирм, — улыбнулся Юу. — Таких, как «Ворон» ваших родителей или «Второе возрождение» семьи Чан. Верно? — Да. — Поджал губы тот. — Вы просто убили многих людей, отобрав у них все! — О, вы неправы, — покачал головой Канда. — Мы всего лишь выкупали права при удобном случае, а вот нажимали на курок или попадали в аварию уже сами бывшие владельцы. Мы здесь совсем не при чем. Единственная вина старика состоит в том, что он не стал помогать, хотя и обещал это сделать. — Ложь! — вскочил Линк, но тут же был усажен обратно сильной ладонью. — Все наглое и абсурдное вранье! — Не мне вас переубеждать, — хмыкнул тот, заходя ему за спину. — Но мне любопытно… что же вы чувствуете? — О чем ты? — Если моя семья отобрала у вас дорогих родителей, — Юу наклонился к нему, снизив тембр голоса в несколько раз. — Лишила карьеры, а затем и изрядно подпортила с блеском начатое дело, если утопила вас в ненависти и заставила год из года собирать ваши неопровержимые доказательства… разрушила ваше счастье сначала с очаровательной Тэвак, не поддержавшей вас в ваших начинаниях, ну, а потом… что потом? Говард не сдержал тихого рыка. Он знал, к чему все это говорил Юу. — Потом, — еще тише произнес тот, задевая носом светлые пряди у уха. — Потом ты потерял Аллена Уолкера. — Заткнись! — Бедный мистер Линк, — посетовал Канда, сжимая его плечо пальцами. — Такой жалкий и потерянный. Убитый собственными чувствами. Что с тобой будет, если и план провалится? Что останется от тебя, как от личности, если завтра ты проиграешь мне еще и в деле всей своей жизни? — Ты пытаешься разжалобить меня? — не поверил Линк. Он повернул голову, не скрывая едкой ухмылки. — Настолько низко пал? — Мне это ни к чему, — Канда прикрыл глаза, не спеша отстраняться. — Мое любопытство не дает мне покоя, только и всего. — Пошел ты! — выплюнул Говард. — Значит, растерянность, страх и ненависть, — протянул Юу. — И печаль. Сожаление? — Что? — Чувства, мистер Линк, — улыбнулся тот. Едва заметно и настолько красиво, что не заметить Говард не мог. — Простые как чистый лист, но такие сложные, если в них не разобраться до конца. Помотав головой, тот оттолкнул его от себя, уже не скрывая дрожи. Весь его контроль летел к черту, уступая место дикой ярости. — Да что ты знаешь обо мне?! — не сдержал крика тот, — ничерта! Тебе легко рассуждать, смотря на всех свысока, тебе никогда не понять, каково видеть, как любовь всей твоей жизни разочаровывается в тебе только потому, что ты вовремя не усмирил либидо! Тебе не нужно было выползать из помоев, потому, что смерть родителей оставила тебя без штанов! И тебе не приходилось вертеться как уж на сковороде, чтобы добиться хоть малейшей справедливости! — Ты прав, — развел руками тот. — Мне никогда не понять чужих чувств в той мере, в какой хотел бы, более того, эту вещь я никогда не уважал и ни во что не ставил. Мне откровенно начхать на поломанные судьбы или чьи-то взлеты. Я не такой человек, чтобы сострадать другим или принимать чью-то сторону, как это делает Аллен. Моя позиция не так уж и сложна для понимания, не правда ли? — Ты врешь сейчас, — не сдержал смеха Говард. — Иначе зачем тебе убирать Линали Ли? Или действовать на благо Адама Д. Кемпбелла? И даже сейчас зачем ты мне все это говоришь? Для чего? — Для себя. Канда стоял ровно. И только сейчас Линк заметил, что почти всегда идеально-бесстрастная маска дала трещину. Пусть и едва заметно, но Юу показывал свои настоящие чувства. — Ты — конченный ублюдок, — прошипел Говард. — И его ты тоже используешь? Отвечай? — Может быть, — Юу засунул руки в карманы брюк. — Ты так надеешься вернуть его? Пытаясь выгородиться за мой счет? — Я верну его, не полагаясь на тебя, — ответил тот. — Я жалок? Нет, это ты… ты не достоин даже его улыбки! — Он не вещь, — Канда подошел к нему. — Ты никогда не задумывался, что он чувствовал? — Он любил меня, — вспыхнул тот. — И этого было достаточно. — Любил, — скривился Юу. — Верно. Сильно и до боли. Но ведь было еще кое-что. Он даже не осознает до сих пор, как сильно это чувство влияло на него. — Что за чушь! — Он любил. И задыхался от этого, — Канда притянул его к себе за пиджак. — Подавлял себя и в жизни, и в постели. Выкладывал тебе все, стоило спросить о том, как он провел день на работе. Хотя и понимал, что этим предает свой отдел. Все лишь для того, чтобы утвердить твою самооценку. — Тебе откуда знать? — сглотнул Линк. — Может потому, что я знаю, насколько он бывает несдержан? — Канда отпустил ворот и схватил его за локоть. — Насколько трудно ему было выйти за рамки того, что ты ему позволял? Говарда прошил холодный пот. Внезапно все стало понятным. — Ты спал с ним… - прошептал он на грани слышимости. - Ты спал с ним! Юу перехватил занесенную для удара руку в самый последний момент. Он снова улыбался, вгоняя Говарда в еще большее замешательство и ярость. — И получал от этого ни с чем не сравнимое удовольствие, — одними губами произнес Канда. Линку резко стало плохо. Он тяжело дышал, а его воображение подкидывало весьма и весьма красноречивые картинки. — Он бросит тебя, — отчаянно крикнул он. — Ты будешь страдать так же, как и я! Сволочь! Да как ты посмел?! Аллен… он… — Ты совсем не знаешь его, — Юу поднес к его губам палец, призывая держать себя в руках. — Ты видишь вещь, предмет, что-то типа гаджета, столь необходимый тебе, но я — нет. Мне, собственно, наплевать на его внешность или положение. Я вижу лишь личность. О, сначала он неимоверно бесил меня, упрямый, грубый и лживый, гнилой, прячущийся от всего. Но потом я все больше проникался им. И смог принять его как личность, в отличие от тебя. — Аллен — мой! — Видишь? Даже сейчас ты ни во что его не ставишь. Бок прострелило огнем. Юу скривился, отступая назад и сглотнув соленую слюну. Усмехнувшись, он мимолетно подумал, что старая рана никогда нормально не заживет, раз за последний месяц ей прилетело целых два раза. Линк довольно опустил ногу. Он прекрасно помнил из нарытых документов, что именно этот бок Канде чуть ли не по кусочкам собирали в свое время врачи, и именно этот бок больше не позволял ему заниматься каким-то там восточным видом то ли боевых искусств, то ли спорта. — Больно? — прошипел он, делая новый замах и ощущая удовлетворение. — Ты ублюдок! Не смей рассуждать об Аллене или моих родителях своим грязным ртом! Канда, похоже, не мог вдохнуть. По крайней мере, он стоял сгорбившись. Говард еще несколько раз ударил его, целясь по ногам, но особого успеха не добился. Только оставил следы подошвы на светлых брюках. Зато внутри все ликовало. Надломленный вид столь ненавистного человека был как бальзам на истерзанную душу. — Я уничтожу тебя, — продолжал Линк. — Ты проиграешь, а я заберу Уолкера с собой. Подальше от вонючей падали. Юу вдруг распрямился. Усмехнувшись, он вытер пропитанные алым губы и, немного погодя, одним ударом чуть не отправил Говарда в темноту. Считая звезды и пытаясь проморгаться, он согнулся пополам от боли в солнечном сплетении. — Как жаль, мистер Линк, — Канда с некоей неловкостью присел рядом с ним. — Время перерыва почти вышло. Юу погладил его по растрепанным волосам. И от этого стало настолько мерзко, что даже боль отошла на второй план. — Не трогай меня! — прошипел Говард, ногой пытаясь ударить его снова. Но не достал. Лишь заработал болезненный тык пальцем под колено, отчего нога онемела до самых ягодиц, повалившись на пол подобно кукольной запчасти. — Стоит поторопиться, — поднялся Юу. — Мы же не хотим опоздать? Линк сплюнул в его сторону. Боль занимала все его мысли, и он мог лишь громко хлопать губами, в попытках глотнуть воздуха. — И вот еще что, — Канда задержался у самого выхода. — Бак Чан не придет. — О чем ты? — с трудом прохрипел тот. — Не для того покупают билет на ночной рейс до Буэнос-Айрес, не так ли?

***

Когда Линк зашел в зал заседаний, наспех умывшись и приведя себя в порядок, процесс шел полным ходом. Канда Юу невозмутимо стоял перед судьей, зачитывая длинный список имен и опираясь на трость. На столе рядом с ним лежал блистер с какими-то таблетками и стакан с водой. — Мистер и миссис Эдгар и Тви Чан, владельцы компании «Второе возрождение», доля выкуплена более пятнадцати лет назад, но тут же передана в фонд поддержки детей в Суньу по завещанию мистера Чана. Мистер и миссис Уильям и Нора Линк, владельцы компании «Ворон», доля выкуплена более пятнадцати лет назад, в начальном виде отписана внучке по условиям продажи. Мистер и миссис Джон и Эллен Норус, владельцы… Говард не мог поверить своим ушам. Их же было более сотни! Поглощенных компаний. И сейчас, словно заученный текст… будто это лишь факты, а не чьи-то жизни… — Подлец! — взревел Говард, приближаясь к Канде. — Ты чертов ублюдок! Не делай вид, будто компания не утонула в грязи! — Мистер Линк, — сухо произнес тот. — Успокойтесь. — Ненавижу! Его перехватили. Кросс держал крепко, профессионально. С другой же стороны был Тики Микк. Его болтало из стороны в сторону вместе с рукой, но он не отпускал, тихо шипя ругательства под нос. Он не видел ничего перед глазами, только чертово лицо, и красная дымка, распространяющаяся вокруг с бешеной скоростью. Их пытались утихомирить работники правопорядка, Кросса оттеснили в сторону вместе с Микком, и Говард остался стоять посреди зала лишь удерживаемый полицейскими. Судья сделал ему замечание, что-то сказал Ноксвиллу, отчего тот сначала побледнел, а потом покрылся медленно красными пятнами. Говарда усадили в кресло, всунули в руку воды; он сделал несколько больших глотков, пара капель попала за ворот помятой рубахи, но ему стало все равно, потому что сквозь вакуум свой реальности Говард различил резкий голос, услышать который так желал весь день. — Что здесь происходит? Линк медленно повернул голову, не веря в происходящее. Этого человека он ждал больше всего, и именно сейчас не горел желанием видеть. Не самый лучший момент в его репутации, которая и так, кстати говоря, выглядела в родных глазах слишком унизительно. Говард выдохнул всего несколько раз, затем все же удосужился посмотреть на стоящего в дверях человека. Аллен Уолкер был бледен и тяжело дышал, будто после пробежки. В его руке была газета, и он ни на кого не обращал внимания, смотрел только на Юу. Это был конец. — Это закрытое заседание, — судья недовольно свел брови на переносице. Он посмотрел сначала на адвоката истца, затем беглым взглядом окинул мрачную фигуру Кросса. — Вы?.. Кросс кивнул. — Мистер Уолкер проходит по делу, как свидетель защиты? — Ноксвилл явно не ожидал такого поворота событий. Он наклонился к Говарду, снова переспросил, но так и не дождался ответа. — Мистер Линк? Говарду все не верилось. Это как получить заветный подарок на Рождество. Ты еще маленький, стоишь посреди комнаты и смотришь на огромных размеров коробку под елкой, но никак не решаешься подойти; мечта осуществилась, но страх, что она растворится в дымке реальности, разбившись на крошечные осколки надежды, только усилился. — Да. — Нет. Кажется, даже ублюдок Канда изменился в лице, услышав резкий и столь холодный ответ Уолкера. Кросс нахмурился, сделал было пару шагов вперед, но остановился, услышав дальнейшие слова Аллена: — Я хочу выступить независимо, — Уолкер аккуратно стал сворачивать газету, он шел между рядами и не обращал внимания ни на шепот за спиной, ни на вспышки фотокамер, его яркая оранжевая толстовка с кроличьими ушами выделялась на фоне черно-серой массы вторым ярким пятном, цепляя взгляд Говарда все сильнее и сильнее. Линк чувствовал, как его воля тихо скулит и рвется вперед. У него закружилась голова, во рту пересохло, и ему пришлось сделать снова пару глотков, потому что дальнейшие слова Аллена выдернули у него почву из-под ног. Ни он, ни — тем более — Канда Юу не ожидал, что Аллен захочет вступить в четко выверенный план. — Я хочу сделать заявление, — Уолкер встал прямо перед судьей, прожигая его спокойным взглядом. На Канду он больше не смотрел, и это хоть как-то, но вселяло в Линка надежду на более светлое решение. — У вас есть что сказать? — Я хочу раскрыть общественности виновника тех событий, дабы больше ни у кого не возникло сомнений в компетентности и законной деятельности руководства компании «Verona». Ну и у истца, в первую очередь, развеялись все сомнения, — он натянуто улыбнулся. — Так же, увы, я хочу подать встречный иск компании «Verona» и непосредственно его руководству, Жу Мей Чену и Канде Юу.

***

— Он с ума сошел? — Лави уставился на Меган, как на восьмое чудо света. — Он же подпишет себе приговор! — Частично, — она заламывала пальцы, нервно теребила кончик своих волос. — Ну, мистер Уолкер не может быть ответственным за деяния двадцатилетней давности, но он может переиграть это в пользу компании таким образом, что эта пиявка Линк останется ни с чем, — пояснила она на недоумевающий взгляд своих коллег. — Это, конечно, все рискованно, но у него нет другого выхода. Естественно, мистер Уолкер… — девушка запнулась, сделала пару глубоких вдохов и продолжила: — … Аллен считает, что таким образом он сможет отгородить компанию от больших бед, чем уже сейчас есть. Она нервничала. План, набросанный Уолкером, пока она искала ему нужную документацию в архиве — это были самые долгие пять минут в ее жизни — был просто нереальным, и Меган не была уверена, что он будет эффективным и поможет им перевесить чашу правосудия на свою сторону. Но Аллена как будто бы подменили: из расслабленного и слегка заторможенного человека, по виду которого можно было сказать, что он только что выполз из постели и был весьма счастлив, начальник превратился в холодного и отчужденного, в его взгляде девушка никогда не видела столько не скрытой агрессии и ненависти. Казалось, что она заполонила всю радужку, сделав глаза Аллена грузно черными, тяжелыми, и тьма, которая стояла в них, будто бы материализовалась в тень за его спиной. План Аллена был до банальности прост и в тоже время настолько дурацким, что она сомневалась в душевном состоянии своего начальника. Меган распечатала Уолкеру нужные документы, выслушала целую речь и напоследок, провожая его к дверям лифта, все же не удержалась и обняла его крепко-крепко. Аллен шепнул ей тогда всего несколько слов, которые она едва расслышала из-за глухо стучащего собственного сердца. Он ободряюще похлопал ее по плечу и улыбался так открыто, что у нее затряслись коленки. И она рухнула бы на пол, прямо посреди приемной, если бы не вовремя подоспевший Лави. — Что он задумал? — Лави принес ей стакан с водой. Она приняла его дрожащими руками. — Он хотя бы понимает, что… — Он хочет взять часть вины на себя, — вода расплескалась, и мокрые пятна быстро расползались на ее светлой юбке. Девушка заворожено всматривалась в эти действия, пытаясь подобрать слова и не сорваться на истерику — уж она-то понимала, что Аллен в самом хорошем случае может отделаться нехилым таким сроком. — Ему никто не поверит. У него нет доказательств. Никаких, я все уничтожил, — Лави недоверчиво уставился на коллегу. — Тем более Канда мне сам приказал, и я знаю, что никаких упоминаний имени Аллена или же Линали там просто нет. — То, что ты стер… — Меган пожевала губу, — было резервной копией. Аллен не дурак, чтобы хранить столь ценные файлы там, где о них знает каждый. — Ты намекаешь, что его компьютер… — Так легко вскрыть крышку и поменять жесткий диск, — она улыбнулась. — Не знаю, почему он попросил меня об этом несколько недель назад, будто бы предчувствовал что-то, но он позвонил мне ночью, сказал срочно приехать в офис, я снова думала, что ошиблась в чем-то и примчалась буквально через полчаса. Аллен, он… — она сглотнула, — выглядел жутко разбитым, растрепанным, будто бы что-то случилось такое, чего он не смог предотвратить. Всучил мне в руки жесткий диск, сказал, что если я захочу взглянуть, что на нем содержится, то подпишу ему смертный приговор. Я испугалась, что снова… снова влипли, как тогда, когда открылась правда о слиянии с Д.Кемпбеллом дочернего филиала, в котором работал Говард Линк. Я действительно испугалась, Лави, потому что это же… это же промышленный шпионаж, и Аллен участвовал во всем этом. Я не хотела в тюрьму, как соучастница, не хотела, чтобы он тоже в этом участвовал… — Ты его спрятала. Но… где? Кросс же перерыл все вокруг вверх дном. Отдел три раза посещали безопасники. — Когда хочешь что-то спрятать, прячь это на видном месте и так, что никто никогда не подумает, что это именно то, что ищут. — Кофе-машина? — Именно. Сломалась не просто так. Лави уставился немигающим взглядом в стену. Аллен всех их провел. Рыжий был уверен, что Канда не ожидал подобного. Лави запустил руку в волосы, взъерошил и задал самый главный вопрос, ответ на который интересовал его больше всего: — Что на нем? — Я не смотрела. — Меган. — Я действительно не смотрела, но… я уже вызвала специалиста по древним языкам. Рыжий парень непонимающе приподнял брови. Она не увидела его, потому что отвлеклась на телефон. Он пиликнул тихо, почти неслышно, но Меган хватило лишь мимолетного взгляда, чтобы убедиться в правдивости своих слов. — Самолет Неа Д.Кемпбелла только что приземлился в аэропорту, — она поднялась и направилась к выходу. — Мне нужно его встретить.

***

Линали смотрела на красную, бархатную коробочку слишком пристально, не мигая. Тонкий обруч белого золота притягивал ее взгляд, делая ее похожей на ворону — хотелось схватить и нацепить на безымянный палец, чтобы наконец-то все стало на свои места, но она знала, что столь дерзкий проступок Шерил Камелот ей не простит. Только не с фамильным кольцом. И не сейчас, когда их отношения превратились в пепел. Она понимала это, когда нашла его. Когда открывала, когда наивно верила, что оно предназначено именно ей, а не оставлено на прикроватной тумбочке в спешке. Это было так давно. И в тоже время будто бы это случилось вчера. Но время было неутолимо жестоко к ее чувствам, и сейчас она уже не тот маленький ребенок, наивно верящий, что в мире нет ничего святого, кроме чистой и прекрасной любви. На самом деле в мире есть еще много вещей, ценность которых разменивается только на такие вот вещи. Секс. Похоть. Безнравственность. Дикое разочарование и падение с небес на землю. Оно было болезненным, у нее до сих пор сломаны крылья и остались шрамы на теле — Линали пыталась забыться в собственном отчаянии так сильно, что не понимала своих действий. Не осознавала до тех пор, пока на свет не появился Тимоти. Тимоти — светлая полоса в ее жизни. Он вывел собственную мать из тьмы, не подозревая об этом. Вытащил клешнями всю ту черноту, которой заполнился ее мир после предательства собственного отца. Отца, который… — Мы приехали, мисс, — ее окликнул водитель, выводя из собственных размышлений. — Аэропорт. Ли захлопнула коробочку с глухим стуком, утерла ладонью слезы, размазывая тушь по щекам, расплатилась и вышла из машины. Она все делала машинально. Ли не помнила, как собирала вещи, как садилась в такси, как по дороге заказывала билет — все это стерлось из памяти ластиком; она делала так много раз, когда пыталась набросать речь для Аллена или же Кросса — ластик всегда помогает, правда? Жаль, что ластик не мог стереть из ее жизни Шерила Камелота и его семью. Семью, которая не принесла ей ничего, кроме боли и страданий. Она черпнула их сполна. И считала, что расплатилась за это тоже, переехав в совершенно незнакомый город на другой конец страны. Линали Ли считала, что здесь ее никто не сможет достать. Наивная. Только не Шерил Камелот. Линали положила фамильное кольцо в карман пиджака, перехватила удобнее ручки дамской сумочки и вошла в здание аэропорта. Ей было плевать на то, что ее предупреждали что случится, когда она вернется в родной город. Но она уже не боялась. Ни Канды Юу, ни кого-либо другого. Мать идет на отчаянные меры, когда ее ребенок в опасности. Она уже это доказала, переступив через себя и предавая своего друга. И ей уже не чужд страх. Линали Ли вообще больше не боится. И ей плевать, что может сделать или же выдвинуть против нее Шерил Камелот. Она выдержит все, но вернет собственного сына. Она же хорошая мать?..

***

Канда сидел в машине и задумчиво стучал пальцем по рулю. После того, как Уолкер выпендрился, такой правильный и справедливый, заседание было перенесено на следующий день. Говард Линк был так счастлив, что чуть не задушил окаменевшего главу отдела в поистине медвежьих объятиях, и именно это бесило Юу больше всего. Аллен застыл как изваяние, а Линк размазывал сопли по его плечу, причитая что-то о том, каким же он был дураком. — Жалкий червяк, — пробормотал Канда, сердито выпячивая губы. Но и злиться на Уолкера не было смысла. Учитывая последние факты, ситуацию в офисе и бешеный взгляд, которым он удостоил его, Юу, — выводы он сделал вполне себе правильные. Что ж, Канда был виноват во всем сам. В том числе, и в том, о чем сказал Говарду. Люди — поистине сложные создания. Да и он сам запутался в собственных интригах. Ведь раньше ему ничего не мешало, он всегда сохранял хладнокровие и целеустремленность, а тут… сглупил как мальчишка. Столько усилий, лишь бы имя Уолкера не фигурировало ни в одном документе, а что в итоге? — Я хочу сделать заявление, — по слогам произнес Юу. — Захотел и сделал. Он завидовал Линку. Хотя бы в том, что тот легко выходил из себя. А сам Канда даже сейчас не мог выплеснуть и толики чувств, холодный расчет подавлял любые порывы неуправляемых эмоций. — Что люди делают, когда внутри все кипит? — сам себя спросил он, глядя в зеркало заднего вида. — Кричат? Дерутся? Разбивают вещи? Никакой из этих вариантов не устраивал Юу. Ему не хотелось кричать, едва ли он мог вспомнить два или три случая, когда ему действительно приходилось повышать голос. Да и драться он не спешил, рядом никого не было, да и бок дергало, действие таблеток должно было скоро закончиться. Разбить что-нибудь? Что ж, прямо сейчас у него были только машина, телефон и собственная гордость. Машину он при всем желании разбить не смог бы, скорее уж сам стал бы лепешкой, чем хотя бы поцарапал корпус, телефон, как ни странно, был пока нужен. А гордость… Гордость — единственное, что у него осталось, ведь так? Однако в заявлении Уолкера было несколько изъянов. И Канда мог потянуть за ниточки в этих брешах, возвращая контроль над ситуацией. Но вот нужно ли это ему? Чем дольше он думал, тем больше смятения было в его взгляде. Впервые Юу Канда не знал, как поступить. — Больше никогда, — он поджал губы. Слова все еще оседали на губах кислым привкусом, да и чувствовал Канда себя не так уж и уверенно. Скорее, он был растерян. И изменить было ничего нельзя. Оставалось только… Действительно, больше никогда не совершать таких глупых ошибок — не мешать личную жизнь и работу. Да и утаивать все от Аллена было неверным решением, но и по-другому он поступить не мог. Только не в тот момент. Да и сейчас шанс на понимание был бы очень маленьким. Плюс были еще и личные причины. Канда скосил взгляд, наблюдая за тем, как Уолкер выходит из здания суда. Один. А Юу думал, что Линк не отстанет от него. — Аллен, — выйдя из машины, Канда хлопнул дверью и направился к нему. — Не хочешь поговорить? Тот не ответил. Лишь ускорил шаг, накинув на голову несуразный морковный капюшон. Разговаривать с Кандой у него не было никакого желания. Аллен чувствовал себя снова преданным. Растоптанной букашкой по неосторожности — хотя, какая там неосторожность, когда Канда намерено играл на два фронта. Он почти уже бежал, не разбирая дороги. Кое-как успев на мигающий сигнал светофора, Уолкер свернул в узкий проулок, петляя между дворами несколько мучительных часов, пока не очутился в каком-то заброшенном, судя по неухоженным кустарникам и клумбам, парке. Дорожки под ногами растрескались, были покрыты толстым слоем пыли, почти землей, и Аллен постоянно запинался о каменные выступы, путаясь в ногах и с трудом сохраняя равновесие. В голове творился полный сумбур. Обида, злость, с трудом сдерживаемая ярость — Аллену казалось, что его окунули в чан с этими негативными эмоциями, и он варится в них до полной готовности, будто бы кусок мяса. Наверное, быть преданным — его судьба. Неважно сколько он раз помогал людям, совершал никому ненужные поступки во благо — никто не ценил, никто никогда не задумывался о том, что Аллену тоже может стать больно. У него развязался шнурок на ботинках, хлестал его по запыленной штанине, попадался под ноги, и Аллен в итоге не уследил за ним — наступил. С громким криком упав, он покатился по склону, закрывая голову руками. Полет был недолгим, и Уолкер со скрипом сел, хватаясь за отбитые бока и сплевывая кровь с прокушенной губы. Первое, что бросилось в глаза, как только мир перестал вращаться, — это носок. Белый чехол для его собственной ноги с оттопыренным пальцем. Согнув их пару раз, он убедился, что и нога его собственная, и что повреждений нет. Оставалось понять, куда делась обувь. Вытянув вперед вторую ногу и убедившись, что одно из двух составляющих на месте, он поспешно осмотрелся и не сдержал обреченного вздоха. Обувь была вне зоны досягаемости: медленно набирала воду, завалившись на бок и распугивая птиц в маленьком пруду. — Блеск! — произнес он, пытаясь подняться. Выходило с трудом. Нога начала ныть, на руках кожа покрылась коркой подсыхающей грязи. — Зачем ты подставился? Уолкер резко обернулся. Канда смотрел на него сверху. Аллен глубоко вдохнул, перевернулся с тихим шипением под нос, и наконец, поднялся. Глянув вверх, он зажмурился от солнца и прикрыл глаза рукой. Смерив Юу недовольным взглядом, он проигнорировал его и устремился в глубину парка. Шел медленно. Некогда белый носок был уже грязным, серая пыль въелась в него уродливыми кляксами, и Аллен жалел о том, что не полез за потерянным ботинком в водоем. Штанина, порванная на коленке в результате падения, вяло болталась в такт шагам, постоянно открывая ворсистый рот и показывая довольно крупную ссадину внутри себя. Уолкер шел с ровной спиной, стараясь не морщиться. Не хватало еще, чтобы… Вообще, Аллену было плевать, что там собирается делать Канда. Пусть хоть снова все перевернет в свою пользу, подставляясь еще больше — Аллен настолько устал копаться в этом дерьме, что не было уже сил. Не сейчас, когда… Он не собирался отказываться от своих слов. Уолкер действительно считал, что его план — быстро составленный, не продуманный до малейших деталей, имеющий шаткое основание, потому что никто ему мог и не поверить: ну кто поверит руководителю отдела, главной работой которого было прикрывать грязное белье компании? — был единственным правильным решением. Аллену даже было все равно, что если он раскроет всю имеющуюся у него информацию, то вряд ли общественность оставит его в покое — журналисты будут готовы растерзать друг друга, дабы получить эксклюзивное интервью, но вот… но вот правоохранительные органы будут весьма заинтересованы в его собственной причастности. Аллен Уолкер не знал, что делать со всем этим. Это было как-то… дико для него. Подставлять невинных, пусть они давно и покоятся в могиле, чернить собственное имя и имя отца — хотя куда уже чернее, так ведь? «Ты мне больше не ровня. С мерзкими нищими не вожусь, Аллен Уолкер». И почему ему так больно снова вспоминать эти слова?

***

Юу шел следом, опираясь на трость. Аллен заметил его почти на выходе, возле одиноко стоящей телефонной будки в тени раскинувшего свои могучие ветви старого дуба. Ветви, которые местами были уже иссушенные, и листва на них держалась едва-едва, опадая вниз и накрывая стоптанную землю махровым ковром зелени. У Уолкера не было никакого желания узнавать, что Юу от него было нужно. Интересоваться, что с ним — вряд ли Аллен решится еще раз даже взглянуть в его сторону. Хотя стоит отметить, что выглядел Канда лучше. Он даже не вспотел. Ну конечно, это же не ему пришлось пропахать собой несколько метров асфальта. И уж явно он не терял ботинок в парковом пруду. Канда шел к нему, скрытому тенью этого самого дуба и будки, нацепив очки и довольно смешную бежевую шляпу. Коса болталась за спиной, и несколько прядей, выбившихся из нее, то и дело покачивались от слабого ветра. — Аллен, послушай меня. Канда остановился напротив него, пристально вглядываясь в его лицо. — Нет, мистер Канда, — сжал кулаки Уолкер. — Слышать сейчас вас, — от клокочущих эмоций внутри Аллен старался отгородиться, прикрыв глаза. — Не горю желанием. Он пошарил по карманам, в поисках телефона. Разочарованно застонал, не обнаружив нужный сейчас гаджет — скорее всего он его потерял при падении, тут и гадать нечего. Вот черт. Уолкер так надеялся избавить свое общество от ненавистно человека. Хотя это было громко сказано. Он сам не знал, что испытывал теперь к этому человеку. То светлое и робкое, что разрасталось в груди после памятного вечера в доме Жу, затмила чернота. Она била в солнечное сплетение так сильно, что Аллен уже не мог дышать — он глотал кислород большими порциями, шумно вдыхая и судорожно облизывая пересохшие губы. — Я сказал же, — резко выкрикнул Уолкер, отшатываясь назад, когда Юу подошел ближе. — Даже не смей… Канда молча снял темные очки и, убрав их в карман, спокойно оглядел Аллена с головы до ног. Тысячи мыслей не давали покоя. Да и то, что он пытался сказать, слишком сильно било по самолюбию. Но… Не сказать было нельзя. То, что болело в самом сердце, скреблось и скулило раненым зверем, требовало от него непривычных действий. Канда коснулся Уолкера, придерживая за локоть. Аллен попытался вырваться, но Юу лишь сильнее сжал, хватая его за ладони. Они прожигали друг друга взглядами, полными эмоциональной противоположности: один, Аллена, выжигал в сердце Канды дыры, одна глубже другой, а второй — спокойный, с расширенными зрачками, на дне которых Аллен видел притаившийся страх, и от сознания этого — этот человек боится, пусть пытается скрыть это так тщательно — Уолкер не чувствовал ничего. Не было ничего: ни злорадства, ни сожаления, ни — даже! — сострадания. Глубокое разочарование, засевшее внутри него паразитом, вытесняло все, и каждая секунда наедине с Юу становилась для Уолкера невыносимой. — Я виноват, — Юу отпустил его руку. — Но тогда, неделю назад, я не мог поступить иначе. Уолкер усмехнулся. Зло и горько одновременно. Аллен ни в чем не сомневался. Канда даже не пытался себя оправдать — лишь горькие факты, острые и безобидные, как офисная бумага, о которую он вечно резал пальцы; это все, что Канда готов был ему дать. Аллену, знаете ли, этого не нужно. — С чего ты взял, что мне интересно? — поджал губы он. — Ты хорошо поиграл со мной. Да я же до самого конца ничего не подозревал! Ты… ты просто использовал меня, манипулировал, убрал со своего пути, как ненужное барахло! — Это не так. Аллен закусил губу. Внутри у него по нервам электрическими разрядами, гоняя кровь по венам сильнее, проходил гнев, клокотал безумной стихией, готовый смести на своем пути любую преграду. — Нет, Канда, это именно так. И все… абсолютно все мне говорили, а я — слепец — не видел дальше своих желаний! Мне отчего-то казалось, что люди не правы, что они завидуют, черт тебя подери! А оказалось все намного прозаичнее: ты подыграл мне, я поверил, и как итог — ты смакуешь победу. И виноват в этом только я. — Прекрати винить себя, — одернул его Юу. — Я признаю, что виноват перед тобой. — Засунь в жопу свои жалкие попытки извиниться! Ты никогда не сможешь измениться, ты… только ответь мне, — Уолкер глотнул воздуха. — Хорошо ли получилось обставить Аллена Уолкера? — Я проиграл, а не победил. — Голос Канды звучал сейчас надломлено, и это было так непривычно. Уолкер невольно сглотнул. — Какой толк в том, что произошло в суде? Я мог придумать тысячи вариантов того, как убрать угрозу от Бака и всех его прихвостней, мог всего за несколько совещаний кардинально поменять текущий расклад в свою пользу, не доводя Кросса до нервного срыва, мог не играть с сотнями и тысячами людей, заставляя подчиняться моим правилам. Но выбрал всего один. Путь лжи, обмана и сплошных заговоров. А знаешь почему? — Ну? — Аллен не узнавал себя, полностью проникшись хоть и суховатой, но такой искренней речью бывшего подчиненного. Ему стоило развернуться и уйти, а вместо этого он стоял и слушал. — Потому, что это был единственный вариант, в котором ты бы увидел не гребанного начальника или не пустое глянцевое изображение, не идеального и божественного мужчину и даже не прогнившего насквозь человека. А того, кого я боюсь больше всего. — Ты… — сухо сглотнув, Аллен поспешил взять себя в руки. — Думаешь, я поверю тебе? — Именно поэтому я и проиграл, — было что-то во взгляде Канды, заставившее Уолкера поспешно отступить. — Я проиграл, Аллен. Проиграл тебе, своим собственным чувствам, а то, что будет завтра — так ли важно? Канда горько усмехнулся. Он засунул руки в карманы, придвинулся чуть ближе, заставляя Аллена все отступать и отступать. Уолкер был загнан в ловушку. Он приложился спиной к будке, больно ударившись затылком, и на миг в глазах все потемнело. - Верно, — усмехнулся Аллен, когда восприятие вернулось к нему. — Ты проиграл. Великий и ужасный хитрожопый ублюдок потерпел поражение! Главная ставка оказалась тебе не по зубам. Канда прикрыл глаза. Он нахмурился, крепко стиснув зубы и поджав губы. — Ты говорил, что не предавал меня, — продолжил тем временем Уолкер. — Что все затеял по собственной прихоти, а я тебе не верю. Ты действительно думал, что я останусь рядом? Убрал Линали, обставил Говарда, заткнул Адама и сделал еще море того, что разрушило чужие жизни. Ты уничтожил и меня. Все, за что я мог зацепиться — тщательно истерто под твоими ногами. Посмотри на все с моей стороны. Как бы ты себя чувствовал? — Я не менял тебя. — Чушь! — Правда, — Канда отвернулся. — Я говорил, что все потому, что ты — это ты. — Не говори таких абсурдных слов. — Но если я не смог до тебя достучаться, — Юу пошел назад. — Значит, таков мой удел. — Ублюдок, ты… — Сегодня продолжать разговор бессмысленно, — слегка повернул голову тот. — Хорошего вечера, мистер Уолкер. Аллена накрыло. От этих слов, от этого равнодушно-показного тона… его накрыло так сильно, что он, не осознавая собственных действий, схватил Канду за локоть, сжал кулак и нанес первый удар. Двуличность этого человека, его лицемерие, его праведная смиренность вывели Уолкера из себя окончательно. Аллен не видел, куда наносил удары. Канда почти не сопротивлялся, только перехватывал его кулак, когда тот оказывался в близости от его левого бока. Красная пелена ярости окрасила его мир в багряный, уши будто бы заложило — Аллен слышал звуки мира как сквозь вату, и поэтому у него не сразу хватило времени собраться с мыслями и понять, что нужно делать, когда в отдалении раздался громкий крик. Канда, снова перехватывая удар, встряхнул его за плечи и что-то проговорил. Аллен не понял — настолько сильно был поглощен собственными эмоциями, и Юу ничего не оставалось делать, как втащить Уолкера в старую будку. — Ты ебанулся? — взревел Аллен, отпихивая Юу. — Руки убрал от меня! — Журналисты, — Канда прислонился спиной к двери, и устало прикрыл глаза. — Если не хочешь еще одного скандала, лучше сиди тихо. А Аллену было плевать. Он облизнул пересохшие губы, втянул носом спертый в этом крошечном помещении воздух, чуть поморщившись, и снова попытался ударить. В этот раз он не промахнулся — Канда даже не шелохнулся, спокойно принимая удар. Его скула стремительно багровела, у Уолкера болели костяшки, но это того стоило. Аллену немного, но стало легче.

***

— Доволен? — горько усмехнулся Юу, прижимая тыльную сторону ладони к онемевшей щеке. — Господи, вокруг меня одни психи! — Сам ублюдок, — скрипнул зубами Уолкер, едва подавляя желание снова ударить. — Но даже так, — Канда вдруг снова едва заметно улыбнулся. — Твои чувства сейчас искренние. Если на твоем лице смятение, если распускаешь руки, то я смог добиться хоть каких-то результатов, вытаскивая хоть что-то через все слои твоих масок. — Заткнись! — Аллен приподнялся, заглядывая в тусклое от пыли окно. — Черт! — Что там? — Я не обязан отвечать тебе, — поджал губы Уолкер, медленно опускаясь обратно. — Не говори со мной. И не смотри на меня. Юу отвернулся. Аллен был похож на свернувшегося ежа, такого же колючего и обиженного, несмотря на довольно кричащий внешний вид. Уолкер же кусал губы и обнимал колени руками, опершись о них щекой. Сидеть рядом с Кандой, так близко, что если протянуть руку, можно было смело коснуться его плеча, для него сейчас было невыносимо. А все из-за того, что совсем невыносимые концентрированные чувства били внутри ключом. И если бы Канда не закрывал своей спиной единственный выход, то он бы уже бежал из парка сломя голову. — Аллен, — начал Юу тихо. — Скажи мне кое-что. — Чего тебе? — Уолкер закрыл глаза. Даже воздух, до этого спертый и пыльный, начал приобретать весьма знакомые терпкие нотки. — Что для тебя значила прошедшая неделя? — казалось, Юу волновался. Аллен нехотя открыл глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть в полутьме будки. И видел лишь лихорадочно блестящий взгляд. — Что с тобой? — слова вырвались неосознанно. Уолкер поспешно закрыл рот и ударил себя кулаком по бедру. Ему ведь должно было быть все равно. Так почему? Почему?.. — Не обращай внимания, — достав из кармана ярко блеснувший блистер, Юу выдавил несколько таблеток и закинул их в рот. — Ответь… пожалуйста. Канда жевал быстро, отчего Аллену подумалось, что таблетки просто отвратительны на вкус. Хотя больше Юу ничем себя не выдал. Лишь отстраненно дышал через нос. — Когда я, — он глубоко вдохнул, чувствуя себя совсем опустошенным. Ярость вдруг улеглась, оставив вкус пепла на языке и тягучую тревогу внутри. — Проснулся вчера, то… Слова не шли. Он сглотнул, отгоняя от себя все, что всплыло в памяти. Слишком неподходящим было его положение, чтобы он мог жалеть себя, снова и снова прокручивая события минувшей недели. Пока слишком сильно на него влиял сидящий напротив мужчина. — Это были худшие дни в моей жизни, — выплюнул Уолкер, так и не решаясь сказать правду. — Мне противно даже вспоминать об этом! Юу молчал. Тягуче сглотнул, зарываясь пальцами в темные пряди и едва заметно их сжимая. То, что он больше не пошевелился, что ничего не сказал, лишь принял как данность… Злость снова схлестнулась над головой Уолкера. Он мгновенно оказался рядом, впечатывая кулак в дверь рядом с головой Канды. Он даже хрипел, тяжело рассматривая спокойное и бледное лицо напротив. — И что теперь? — прошипел он, касаясь его скул и поднимая голову чуть вверх. — Смиришься? Посмеешься надо мной? Скажешь, что затеял все из-за собственной прихоти? Его губы были холодными и горькими от лекарств. Канда просто прижимался ими к его рту, не закрывая глаза и не предпринимая попыток удержать его рядом. А Аллен и не мог, словно прикипев кулаком и коленями к чертовой двери и полу. — Для меня это была очень важная неделя. — Канда говорил спокойно, хоть и немного сбито. — Одна из самых лучших в моей жизни. — Ты лжешь. — И я правда тебе благодарен за нее, — наконец, он осторожно сжал запястье вытянутой руки. — И мне жаль, что заставил тебя проходить через такие неприятные для тебя вещи. — Не верю тебе, — сипло выдохнул Уолкер. — Ни за что больше не смогу! — Я не против, — тихо рассмеялся Юу. — Ненавидь. И не верь. Я действительно это заслужил.  — Не строй из себя жертву. — Я все еще управляю ситуацией. Что бы ты ни сделал. Аллен себя не понимал. Внутри до сих пор жгло, и хотелось, как в детстве наматывать сопли на кулак и громко рыдать, хотелось растоптать обидчика, восстановить тем самым гармонию внутри себя, но наряду со всем стремительно росло и дикое желание оставить кровавый укус чуть выше белоснежного ворота рубахи. Сделать так же больно, будто Канде сейчас было куда легче его самого. — Черт побери, — прошептал Уолкер, отлепляя кулак от стены и утыкаясь носом в его волосы. — Не смей больше подходить ко мне, как только мы отсюда выйдем. — Не думаю, что это возможно, — Канда перехватил его ладонь, прижимая к себе настолько, что он ощутил, как быстро бьется его сердце. — Потому, что прямо сейчас я хочу снова видеть настоящего тебя. — Канда, — Аллен нехотя отстранился. — Тебе никто не говорил, что ты просто ужасен? — Ты хочешь проверить, насколько?

***

Аллен задыхался. Канда шумно дышал ему в шею, закрывая его рот ладонью. Уолкер, до этого цепляющийся за старый телефонный аппарат, не знал, куда деть собственные руки, отстраненно наблюдая, как раскачивается тяжелая черная трубка, повисшая на тонком проводе. Чертовы спущенные до колен штаны только мешались, а длинные пальцы Канды, обхватившие его член, дарили острое удовольствие. И это был полный пиздец. Уолкер ничего такого не планировал. Он не собирался прикасаться к Юу и разводить того на быстрый секс. Только вот, видимо, у вселенной на этот счет были другие планы. Канда все же оказался каким-то чудом — да катись оно все к чертовой матери!— прижатым к Аллену, и Уолкер сам уже со злостью целовал, кусал, тихо рыча от охватившего его безумного желания. Вся скопившаяся негативная энергия в Уолкере нашла единственный выход — Канда не сопротивлялся даже, спокойно принимал злость своего партнера, заставляя Аллена выплеснуть все до конца. Уолкер грузно дышал, шумно втягивая носом воздух, барахтался, пытаясь не дать рукам Юу добраться до заветного, но это было выше его сил; Уолкер проиграл собственному либидо, доведенный до полного отчаяния. Он всхлипывал при каждом новом толчке, зло шипел, пытался вывернуться, перехватить инициативу и уже самому испробовать весь тот спектр эмоций, что чувствовал Юу, когда входил в него полностью. От резких толчков, грубых, хаотичных, не подчиненным никакому ритму, у Уолкера перед глазами расплывался мир уродливой кляксой, Аллен цеплялся за нее из последних сил, сквозь зубы выкрикивая проклятия вперемешку со стонами, но Канда, зажимающий ему рот рукой, никак не способствовал улучшению процесса. — Тише, — шептал Юу, глубоко толкаясь внутрь него и придерживая свободной рукой поперек торса. — Немного тише, а то услышат. Аллен старался. Пытался, как мог, сдерживаться, но с каждой гребаной секундой выходило только хуже. Внутри все скрутило, тянуло, грозясь выплеснуться наружу яркой вспышкой похоти. — Ты выбираешь довольно странные места, — Аллен укусил его за палец, заставляя тем самым ослабить хватку, — Тебе не кажется? Сначала подсобка в магазине Рика, теперь вот… — Уолкер зашипел, когда Юу грубо двинул бедрами, меняя угол входа. — Я убью тебя, слышишь, мудачье ты херовое! Канда промолчал, ведя пальцем по его языку и зубам. Аллен плотно сомкнул губы, чуть приподнимая бедра и с силой опускаясь обратно. Ему казалось, что вся будка ходит ходуном от довольно быстрого темпа, и то, что Юу просил не стонать так громко — им не особо могло помочь, если бы кто-нибудь снаружи додумался глянуть за пыльное стекло. Напрягало и то, что Канда почти не шевелился больше, только сполз немного вниз, чтобы им было удобнее. Это начинало его немного беспокоить. — Что с тобой? — в который раз прошептал Аллен. — Где твоя ебучая ублюдочность? Канда хмыкнул, чувствуя, как тот целует его ладонь, довольно грубо сжимая его руку пальцами. Аллену хотелось причинить как можно больше боли, чтобы Юу тоже мог ощутить все сполна. — Занята, — нехотя ответил он, больше не сдерживаясь. Уже было плевать на всех, и Юу делал все, лишь бы получить как можно больше ответной реакции от Уолкера. Чтобы быть уверенным, что ни он, ни Аллен не забудут столь мучительного для них процесса. Юу было тяжело дышать, а во рту снова чувствовался кровавый привкус, именно поэтому он просто не мог позволить Аллену, так страстно выгибающемуся от каждого толчка, снова повернуться к себе лицом, ведь тогда тот непременно захочет его поцеловать. Не сейчас, мать вашу, не сейчас… Пусть это продлится хоть чуточку дольше. Пусть… И взмокшая спина, и так нелепо собранная на плечах толстовка, красивые ноги поверх его собственных, хриплые выдохи, заглушенные стоны, полурыки, и просто восхитительные ощущения отодвигали и боль в боку, и реальность на второй план. Канда не мог позволить себе не довести дело до конца. — Аллен, — он потянул ворот толстовки вниз, открывая себе место для колючих поцелуев. — Мне нужно немного больше. Тот что-то промычал, пытаясь остановить его руку. Ладонь была влажной, и между пальцев уже неприятно хлюпало, но перестать зажимать головку или вести ими по стволу, Юу не мог. — Не ограничивай себя, — шепнул он, легко кусая покрасневшее ухо. — Тебе не нужно. Аллен фыркнул, убирая свою руку и коротко вскрикивая. Его оргазм был долгим. Уолкер ухватился за трубку, в попытках не разбить себе голову о стремительно приближающуюся стену, и крепко зажмурился, когда провод оторвался, не выдержав его веса. Однако вместо твердой стены он уткнулся лбом во что-то мягкое. Канда прижимался к нему, в последний момент успев просунуть ладонь между его головой и стеной. В глазах все плыло, собственная разрядка мешала связно мыслить. Трубка со звоном упала на пол. И Аллен не спешил поднимать ее, возможность вдохнуть была куда важнее. На все произошедшее сейчас стало плевать.

***

Кросс шел по набережной, вертя в руках не открытую бутылку виски. Это было странно. Он всю неделю страстно хотел выпить, а теперь, когда в принципе стало можно, от одного вида становилось тошно. Ночь была прекрасна, а у набережной было спокойнее всего, в такой час гуляющих по ней были считанные единицы. Марианн сел на лавочку и закурил, бросив пиджак рядом. События дня высосали из него все соки, и ему бы не мешало поспать хоть немного, но домой идти не хотелось. Перед глазами то и дело появлялось растерянное лицо Канды. Он не видел этого уже очень давно, да и не увидел бы больше никогда, наверное, если бы Аллен не спутал все карты. В кармане завибрировал телефон. Достав гаджет и глянув на дисплей, он торопливо провел по нему пальцем. Канда сказал лишь одну фразу. Коротко и сдержанно. — Прямо как в старые добрые времена, — пробормотал Кросс, отключая телефон. — Что ж, Юсэй Адарэ, пора снова выходить на сцену? — Не думал, что найду тебя здесь. Марианн повернулся, чуть поджав губы. Тики Микк, усталый до безумия, и готовый рухнуть от одного дуновения ветра, покачивался из стороны в сторону, протягивая ему бутылку с виски. Точно такую же, как и у него самого. — Я думал, ты дома, — хмыкнул Кросс. — Не хочу туда, — произнес тот, присаживаясь рядом. — Там какие-то разборки с Шерилом. Не самое приятное время. — Значит, слоняться по городу — лучше? — Ты тоже здесь. — Чертовски верно. — Что вы теперь будете делать? — после небольшой паузы спросил Микк. — Уолкера никто не ждал, я прав? — Юу что-то придумал, — пожал плечами тот. — Даже я не знаю всех деталей. — А что за имя ты назвал? — Тики готов был заснуть прямо на лавке. А все потому, что Кросс был рядом. Как бы странно это не звучало, но он ворочался полночи, прежде чем сдался на милость подступающей бессоннице. — Знакомое. — Это малоизвестный актер, — фыркнул Марианн. — Фильм с его участием такой старый, что его даже в общем кинопрокате нет. — Тогда зачем он тебе? — Кто знает… кто знает. Повисла тишина. Лишь едва слышно доносилось девичье пение откуда-то сбоку. — Марианн. — Что? — Почему ты не оттолкнул меня? — Захотелось? — Несколько дней назад я готов был яйца выплюнуть только за попытку коснуться тебя. А сейчас? Почему? — Я не знаю, — взлохматив волосы, Кросс нервно пожевал фильтр от тлеющей сигареты. — Гениально! — Тики взволнованно поднялся, будто и не было его усталости. — Это же глупо. И я… мне никогда не нравились мужчины, но почему-то сегодня на суде… Господи! — Что тебя так волнует? — Марианн затушил сигарету. — Не скажешь — я и не догадаюсь. — Ты бы видел себя со стороны, — остановившись напротив него, Микк одернул полы пиджака. — Такой, что я взгляда отвести не мог. Мне было все равно, что подумают люди, я лишь запоминал чертово каждое твое движение. — Иди проспись, — фыркнул тот. — Полегчает. — Ты в это веришь? — сжал кулаки тот. — Что утром все будет как раньше? Что ты проснешься без ебучего чувства внутри, пойдешь на работу или пропустишь стаканчик в баре. Подцепишь какую-нибудь журналистку и счастливо покувыркаешься с ней в постели? — Да, — Марианн тоже поднялся. — Более того, именно такой у меня план на завтрашний день. — А я так не думаю! — Тики сжал его плечи, пытаясь усадить обратно, но Кросс не поддался. — А знаешь почему? Микк умел целоваться. Кросс признал это еще при первом их таком интимно-близком контакте. Но он не собирался отвечать сейчас, находясь одной ногой на лавочке и используя ее как опору. Тики же не сдерживался, ловко подключая язык и терзая его губы. Его тело было тяжелым, и он прекрасно это знал, наваливаясь все сильнее и вжимая его спину в твердую решетку спинки скамьи. — Не позволю, — шептал Микк, перехватывая его руки и сжимая ноги своими. — Пока ты мне не ответишь, почему это происходит с нами, ни за что не отпущу. — Юноша, не глупи, — пробормотал Кросс. — Ты уже не в том возрасте, чтобы быть таким беспечным. — А ты? — Тики прижимался к его губам, будто не было ничего важнее этого. — Разве можешь ты быть таким неуверенным? Марианн рассмеялся. Действительно, это было совсем не в его стиле. Да и отказывать себе в чем-либо он не любил. И так сложилось, что на данный момент ему не был противен поцелуй Микка. Как собственно и он сам. — Ты не знаешь, на что подписываешься, — усмехнулся он, осторожно касаясь довольно грубой ткани его брюк. — А ты просвети, — чувствуя, как Кросс сжал пальцы чуть выше его колен, Тики широко улыбнулся. Он наклонился, намереваясь снова почувствовать вкус ментола на его губах, но цели не достиг. Вместо этого его прижали к плечу, перебирая волосы на затылке. Кросс что-то говорил, но Тики уже не слышал. Он медленно засыпал, убаюканный запахом и теплом абсолютно чужого ему человека.