Be better

Аллен никогда не любил механические часы. Знаете, эти круглые, овальные — да без разницы, какой они были формы! — просто не любил. Дело все было не во внешнем виде. Нет, у Уолкера не было никаких претензий по этому поводу — ему просто напросто было плевать; но вот механизм… Он вызывал у Аллена Уолкера раздражение. Еще маленьким Уолкер понимал, что такие часы — больших размеров, деревянные по всему корпусу, даже считая ножки, с искусной резьбой и отливающим медным маревом заходящего солнца циферблатом — хоть и выглядят достаточно красиво и богато, украшая просторный холл их особняка, в ночи сверкая металлическими вставками и застывшим в несколько слоев лаком, неаккуратно нанесенным мастером, — особенная роскошь. Но маленькому Аллену уже тогда не нравился этот звук, что они издавали, работая. Секундная стрелка, как правило, на них отсутствовала часто — как объяснял маленькому сыну Мана Уолкер, форма и габариты не позволяли — и когда часы отсчитывали от огромных для маленького ребенка суток очередной час, то противно скрипели механизмом, вызывая при этом у Аллена чувство раздражения. У Аллена потели руки, учащалось дыхание, когда тихий противно-надрывный звук раздавался на весь дом, и сердце билось так часто-часто, что, казалось, готово выпрыгнуть из груди, щеки горели огнем, и когда Уолкер-младший прикладывал к ним влажные и холодные ладони, то немного приходил в себя — резкий контраст температур заставлял паническое чувство страха и раздражения отступать. Сейчас Аллен чувствовал себя точно так же. За исключением, быть может, страха — только раздражение. Противно шуршащая стрелка часов своим скрипом проходилась по и без того натянутым нервам мужчины, заставляя его испытывать чувство раздражения: Уолкер смял держащий до этого в руке пластиковый стаканчик из Старбакса с такой силой, что недопитый кофе, расплескавшись, попал ему на рубашку. — Блять, блять, — сквозь плотно сжатые губы цедил Аллен, выкидывая смятый стакан в урну. — Этого только не хватало… Он попытался затереть расползающееся огромной кляксой по рубашке коричневое пятно от напитка галстуком — он не смог найти любимую бабочку, и пришлось воспользоваться запасным классическим — но все было бесполезно, пятно упрямо оставалось на месте, лишь галстук намок и потерял опрятный вид. Аллен раздосадовано вздохнул, пытаясь прикрыть пятно и испорченный аксессуар пиджаком, вертясь перед зеркалом в просторном холле здания суда. Настроение было ни к черту. Уолкер не смог сомкнуть глаз ночью — вломившийся в его квартиру лучший друг никак не способствовал спокойным рассуждениям и здоровому сну, пытаясь выведать у Уолкера все подробности произошедшего. У Неа, надо сказать, выходило весьма неплохо, и если бы не упрямство Аллена и гордыня, взыгравшая вскоре после произошедшего разговора с Юу, то Уолкер разболтал бы все тут же. Аллен не хотел ничего скрывать от Д.Кемпбелла — о, поверьте, это было бы не самой лучшей его идеей! — но если бы он рассказал другу все о случившемся, то у него не было никакой уверенности в его адекватной реакции. Неа же его предупреждал. Уолкер не послушал — ты поступил глупо, Аллен! — и вот что из этого вышло. Уолкер в который раз убедился в том, что иногда Д.Кемпбелл чертовски прав, и его чутье, проявляющееся без повода, иногда оказывается верным. Канда оказался той еще сволочью. Аллен не сомневался в этом еще в самом начале знакомства. Не далекие пять лет назад, нет. А в то время, когда у Канды не было этого ублюдочного поведения — хотя о чем это он? Все это было, просто Уолкер не хотел замечать — и резкой холодности во взгляде… Аллен усмехнулся. Ну, надо же было вспомнить их первую встречу двадцать лет назад. Только вот отчего-то маленький Аллен верил, что Канда еще сможет измениться. Оказалось, что нет. — Аллен, — на его плечо легла ладонь, выводя тем самым его из задумчивости. — Рад встрече, пусть и при столь неприятных обстоятельствах. Уолкер обернулся, морщась, будто бы съел нечто неприятное. Кислое ощущение во рту усилилось, когда он окинул равнодушным взглядом стоящего в паре шагах от него Говарда. Линк был каким-то блеклым. Пустым снаружи и внутри — теперь Аллен видел это прекрасно — и изменить это не могли ни его дорогой костюм, ни мягкие, обволакивающие нотки заботы в голосе. Сейчас Уолкер не понимал своего интереса к этому человеку в прошлом. Разве он действительно мог сходить с ума от него? Разве?.. Аллен был разочарован. Во всем — в Говарде, в Канде, в людях. В окружающем мире Уолкер не видел ничего интересного. Словно из него все выдернули, как сорняк из почвы, потому что он — паразит. Выдернули и выбросили в урну, и восприятие теперь было другим. Аллен смотрел на людей, на их поведение, слушал их речи, но видел совершенно другое. Пустота вокруг имела алебастровый цвет, девственный и столь дивно-уродливый, что его воротило. Внутренности скручивало, он задыхался, глотал воду, пил большими глотками и все никак не мог насытиться. Привкус во рту был кислым. — Не совсем уверен, что действительно испытываю такие эмоции, мистер Линк, — Уолкер отошел чуть в сторону, сбрасывая с себя руку. Прикосновение было противным. — Все же вы принесли разлад в мою отлаженную систему работы. Холодный, деловой тон если и удивил Говарда, то виду он не показал. Линк засунул руки в карманы, оперся о стену, слегка улыбаясь. Аллен не видел ничего веселого в том, что сотворили эти двое. Если Линка еще можно было понять — Говард еще три года назад был амбициозным и слегка зазнавшимся человеком, который не мог позволить вытирать о себя ноги — то поведение Бака Чана оставалось для Аллена загадкой. Но искать причины, повлекшие к участию Бака, Аллен не хотел — что толку, если уже нужно обратить свое внимание на последствия их деятельности? — Аллен, не нужно этого официоза, — Говард говорил медленно, растягивая гласные, будто бы пытался объяснить что-то несмышленому ребенку, — мы же с тобой на одной стороне. Не так ли? — Не понимаю, о чем вы, — нахмурился Уолкер. — Не думаю, что ваши интересы затрагивают… — Прекрати этот цирк, — Говарду надоел этот деловой тон. Он поддался вперед, подходя почти вплотную, заставляя тем самым Аллена отступить к стене. — Я же знаю, что ты чувствуешь. Щеки Уолкера обдало горячим дыханием. В нос ударил резкий и противный запах алкоголя — Боже, Говард Линк напился прямо перед слушанием? Аллена затошнило. Мужчина выпустил руку вперед, пытаясь оттолкнуть Линка назад, но тот явно понял все по-своему: перехватил ладонь, поднес ее к своему лицу и коснулся губами. Тело Уолкера прошиб ток, во рту стало нестерпимо сухо. Аллен замахнулся для удара, вкладывая к силу все свои эмоции — гнев, ярость, отчаяние и дикое… дикое, ни с чем не сравнимое разочарование. Только вот Линк оказался весьма проворным, несмотря на свое состояние. Внешне расслабленный, он держал перехваченный кулак Уолкера достаточно уверено, сжимая с такой силой, что пульсирующая в запястье боль стала отдавать по всей руке. Аллен поморщился, сделал попытку вырваться, но безрезультатно. Говард одним резким движением притянул его к себе, заламывая руки и припечатывая Уолкера к стене. Он вжался в Аллена собственным телом, хрипло дышал ему куда-то в шею и что-то несвязно бормотал. Аллен вырывался, пытался отпихнуть от себя Линка, но, кажется, своими действиями только сильнее распалял в нем безумство. Аллен первые секунды даже потерялся. Он ошарашено хлопал глазами, пытаясь осознать происходящее, и когда влажные губы коснулись его скул, пытаясь подобраться к губам, ударил коленом ему куда-то в живот. Говард согнулся. Но не ослабил своего захвата. Он лишь сильнее прижался и поцеловал. Аллен укусил Линка за губу, и это помогло ему освободиться. Уолкер сжал кулаки и нанес свой первый и единственный удар, от которого Линк полетел к стене. — Не смей прикасаться ко мне, — утирая губы ладонью, произнес Аллен. — Или я убью тебя. Линк промолчал, неосознанно пытаясь уцепиться ладонью за стену и подняться на согнутых ногах. Говард не обращал внимания ни на резкую боль, ни на то, что их в любой момент могли застать в столь публичном месте представители СМИ. Он все смотрел на Аллена, впитывал его образ в сознание, сам того не осознавая. Когда Линк видел Уолкера — даже спустя столько лет эта болезненная страсть не угасла, хотя Говард отчаянно желал этого всем своим существом — его будто бы перемыкало всего. Он понимал, что это неправильно, даже в какой-то мере дико — Линк иногда слышал его голос в голове, глядел на фотографию в закромах телефона, будто бы она — нечто постыдное, его тайна и его личный грех — ощущая, как внутри по телу разливается горячая волна умиротворения. Она скапливалась в его крови поначалу крохотными каплями, почти незаметно, перерастая уже в навязчивую идею, острое, как бритва, желание обладать, и Говард стремился к осуществлению его всеми доступными ему средствами. Но у него всегда что-то стояло на пути. Сначала расстояние, на преодоление которого ему потребовалось слишком много времени — одинокими ночами он жалел о том, что вообще затеял все это, но эта мысль быстро исчезала в его измученном сознании. Затем, когда расстояние сократилось до минимального, когда Говарду оставалось лишь протянуть руку вперед и нажать на нужные нити, появился он. Ненависть к этому человеку сжигала его изнутри. Эта ненависть была подобна паразиту, и, вступая с ним в симбиоз, Линк понимал, что нет другого выхода — до желаемого оставалось всего чуть-чуть, и нужно было лишь потерпеть. Он терпел, стискивая зубы и разбивая кулаки в кровь. Но это было выше его возможностей. Он должен был узнать. Должен… — Неужели он лучше? — выплюнул Говард. — Неужели ты не видишь, Аллен? Уолкер не смотрел на него. Взгляд его был устремлен в распахнутое настежь окно на противоположной стороне коридора. — Не твое дело, — Аллен сжал кулаки, намереваясь вернуться в зал и занять свое место. Обсуждать что-то с Линком? Нет, увольте. — Ты ведь уже понял, — Линк сгорбился, глядя на него из-за растрепанных волос. — Он же использует тебя куда больше, чем я в свое время. Так почему сейчас, когда я готов осознать свои ошибки, ты отталкиваешь меня? Ты же… помог мне вчера. Не ему. Я не понимаю, Аллен. Я действительно не понимаю… — Я никому не помогал, — Уолкер зло поджал губы. — Я просто решил больше не бежать. Линк внимательно на него посмотрел. Внутри него все сжималось от боли — как физической, так и душевной. Он прекрасно различал их, хотя и легче от этого отнюдь не становилось. Аллен казался сейчас таким далеким, таким недоступным, хотя Говарду нужно было сделать всего несколько шагов, чтобы коснуться столь желанного тела. — Ты сильно изменился, — наконец, выдохнул Говард. — Уже не тот наивный пацан, который мне так дорог. Говорить об этом было больно. Он действительно видел сейчас совершенно другого человека. Но этот образ не отталкивал Говарда Линка — если быть честным, он пленил его еще больше. Линк как никогда сейчас осознал, что болен. Действительно, болен Алленом Уолкером. Но это не пугало, потому что мужчина знал, что ничего не изменилось. Пусть он и любил раньше другого человека, внешне похожего, но с возрастом все меняются, не так ли? Нет ничего плохого в том, что Уолкер повзрослел. Но отчего тогда у него такая боль в груди? Будто бы сердце вырвали, распотрошили его полностью, доставая по очереди все внутренние органы. Линк глубоко дышал, стараясь выпить кислород, но легкие при каждом новом вдохе заходились в спазмах. Господи, почему все так?.. Он устало прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Мужчина собирался уже озвучить свои мысли, но громкие шаги чуть в стороне так и не дали ему произнести заветные слова. — Выходит, все эти годы ты любил образ, — из-за колонны вышел Юу. — Как я и говорил, ты уцепился за необходимость, и теперь сам это понимаешь. Говард чертыхнулся. Снова он… — И давно ты здесь? — Уолкер глубоко вдохнул воздух, пытаясь обуздать волну гнева. — Подслушивать тоже входит в твои личные качества? Все же он не хотел, чтобы Канда видел хоть что-то из разговора с Линком. Отчего-то он казался настолько постыдным, настолько… Аллен не знал, что им двигало, когда он начинал диалог с Говардом. Ведь еще утром он намеревался игнорировать этого человека и все, что связано с ним, сосредотачиваясь все же на основной причине своего пребывания здесь. Только вот судьба все время играла против него. — Довольно, чтобы успеть захотеть похлопать в ладоши и усмирить внезапный приступ агрессии. — Я бы предпочел, чтобы ты ушел, — Аллен не смотрел на Юу, боясь увидеть в его глазах… безразличие. И разочарование. Уолкер сам себя не понимал. Своих действий, своих мыслей. Он должен же был испытывать к этому человеку ненависть, но… Ее не было. Вечером он все еще раз разложил по полочкам, обдумал и пришел к выводу, что в чем-то Канда оказался прав. Конечно, меньшим мудаком его это не делало, но Аллен хотя бы отчасти испытал облегчение. Но боль от предательства — даже пусть и частичного — выжигала в его сознании собственные узоры-шрамы, залечивать которые ему еще предстоит долго. Уолкер выдохнул. Пора было заканчивать весь этот фарс с разговором Говарда, Кандой и приступить уже к делу. Канда подошел чуть ближе, мазанув по Аллену пустым взглядом. — Непременно, — даже его голос был ровным, и это лишь подстегнуло уверенность Уолкера в правильности своего решения. — Позволь только кое-что сказать. — Это наш разговор! — вмешался Линк. — Ты здесь лишний! — Мне нечего с вами делить, Говард, — хмыкнул Юу. Он подошел вплотную к Аллену и наклонился к его уху, заставляя того вздрогнуть. Перехватив его руку, Канда на мгновение прикрыл глаза и, едва слышно выдохнув, произнес: — Ты сказал, что хотел бы, чтобы у нас получилось, — его голос был низким, он обволакивал Уолкера с первого слова подобно кокону. — Но сегодня твое желание теряет свою силу, а знаешь почему? Аллен сглотнул. Страх и непонятное уродливое и волнующее чувство паники скрутили сердце в тугой узел и бросили его куда-то вниз. Прыгнуть за ним Аллен боялся. — Что ты хочешь этим сказать? — кое-как произнес он. Ему казалось, что от слов Юу в сознании образовалась глубокая воронка, и это было странным, ведь он и подумать не мог, что способен на проявление чего-то подобного. Он считал, что сможет удержать свои чувства под контролем. Как оказалось, он ошибся. — Потому что здесь и сейчас говорю тебе, — Канда перешел на шепот и крепче сжал его ладонь. — У нас получится. Аллен застыл, не смея даже выдохнуть кислород из собственных легких. Шепот Юу был подобен шуму волн, который не проходит даже через время, он эхом отдавался где-то внутри, оседал солью под языком, и был настолько нереальным, что даже не верилось. Это же ублюдочный Канда сейчас держал его за руку? Тот самый, не доверяющий даже собственному креслу в кабинете? Не раскрывающийся ни перед кем, и крутящий игроков в своей, только ему известной, игре? Тот, которого еще недавно Аллен хотел раздавить, как жалкого таракана? Тот, к которому несмотря на все его злодеяния, Аллен все равно ощущал лишь то светлое чувство, родившееся в крохотном туалете на втором этаже? Это же тот самый Канда Юу, верно?.. — Что ты задумал? — Аллен скосил на него взгляд. Говорить выходило с трудом — сердце, будто бы примагниченное, вернулось обратно, пустилось в бешенный ритм, грозя разорваться на мелкие куски. — Чего пытаешься добиться? Тишина, возникшая после этого, оказалась недолгой. Канда аккуратно поправил упавшую прядь волос на скулу Уолкера, заправив ее за ухо, и тихо выдохнул, отчего Аллену пришлось напрячь слух. — Сейчас это не имеет значения, — покачал головой тот. — Важно только то, что я сказал тебе. Постояв рядом еще какое-то мгновение, Канда отстранился и пошел в сторону входа в зал. Казалось, он нисколько не боялся того, что будет там происходить, даже было безразлично то, что он только что застал. Шел он ровно, и без трости, но вот скованность на левой части тела все же была. Уолкер отвел взгляд в сторону, не желая смотреть. Он сжал кулаки, с шумом выдыхая. — И еще, — он остановился у самой двери. — Кросс пришлет тебе смс, прочти его, не игнорируй.

***

Стоя в зале и глядя в глаза судье, Аллен высказал две позиции. Первая заключалась в том, что он предъявляет иск мистеру Жу Мей Чену и мистеру Канде Юу касательно дела о компании семейства Уолкеров, ушедшей с молотка Адаму Д. Кемпбеллу. Уолкер привел несколько договоров, в которых оговаривалась помощь в развитии семейного дела родителей, но вместо этого были сплошные подставные сделки, утягивающие Ману Уолкера в долговую яму. Вторая же касалась собственного прошлого. Аллен прилюдно заявил, что был связан с Баком Чаном и его сетью нелегальной торговли. Что он распространял наркотики, подставлял чиновников и участвовал в нескольких довольно крупных сделках с иностранными партнерами по бизнесу. Все это выливалось в зале подобно ушату с помоями, и Канда слушал, поджимая губы и яростно сверля глазами присутствующих. Выносить грязное белье на всеобщее обозрение Канда не любил. Это было низко, недостойно, и его учили подобному. Будь все чуточку иначе, Юу никогда бы так не поступил. Он бы предпочел все скрыть, отгородившись от назойливой общественности лишь сухими фактами, но. Всегда есть одно «но», противостоять которому ни он, ни кто-либо другой просто не мог. Аллен хотел справедливости. По всей строгости закона. Уолкер требовал возмездия за собственные прегрешения. Он пытался отгородить компанию от обвинений Линка, вытаскивал то постыдное, что хранил в самых укромных местах своей души. То, что знать не желал никто. Канда был уверен, что его отец не одобрил бы таких открытых действий собственного ребенка. Гребанное воспитание. У Аллена были дурацкие идеалы, в которые он верил больше жизни. Да и Канда не мешал ему следовать тому пути, что выбрал Уолкер. Все же кто он такой, в конце-то концов? Просто иногда они… Они мешали. Как сейчас. И если Марианн и Сокаро полностью опровергли, на взгляд Юу, все доказательства Уолкера, умолчав о том, что не так давно Адам Д. Кемпбелл более не является владельцем «Ark.Group», то со вторым нужно было что-то делать. Нужно не дать Аллену погрязнуть во всем этом дерьме еще больше, чем тот успел. Канда бы себе никогда не простил, не так ли? Да, определенно. И на это у него были некоторые соображения еще накануне вечером. Нужно было лишь дождаться перерыва.

***

Кросс сердито пыхтел сигаретой, аккуратно перехватывая лентой довольно длинные блондинистые пряди парика. Канда же пытался проморгаться, едва подавляя желание потереть лицо. Отвыкший от линз, он смотрел в зеркало слезящимися глазами теперь абсолютно черного цвета и глубоко дышал через рот. Костюм на нем был довольно неброским и не самого лучшего качества, но выбирать не приходилось. Парик жутко кололся, но с ним Юу ничего не мог поделать, не перекрашивать же свои собственные ради хоть и важного, но довольно простого дела. — Улыбайся, — фыркнул Марианн. — Ты же звезда! Пусть о тебе никто не слышал несколько лет. Канда скривился. Собственное отражение в зеркале неимоверно бесило. — Ты не хуже меня знаешь, что как только придет время — все будет нормально, — пробормотал тот, хмурясь от слишком затянутого галстука. — Чертов Аллен умудрился закопать себя глубже некуда! — Не злись, — закончив с волосами, он удовлетворенно поглядел в зеркало. — Его можно понять, — Марианн похлопал его по плечу и расправил челку, упавшую на лоб Юу. — Итак, мистер Адарэ, почему вы решили вернуться в этот город? — Увидел репортаж, — Юу словно преобразился не только внешне, но и изнутри. Теперь губы не покидала загадочная улыбка, а глаза утратили всякое раздражение, являя чуть сощуренный и безмятежный взгляд из-под длинной челки. Поза тоже изменилась, Канда расслабился, расставил ноги в стороны, сильно ослабляя галстук и расстегивая верхние пуговицы рубахи. — Почему бы не помочь бывшему одногруппнику? Голос звучал слаще меда, а томный взгляд, устремленный сквозь опущенные ресницы, обещал нечто такое, отчего Марианн выронил изо рта сигарету, которую собирался затушить. — Ну и блядский у тебя сейчас вид, — пробормотал Кросс. — Не смотри на меня, а то я совсем разуверюсь в собственной ориентации! Канда хмыкнул. Он этого и ожидал. — Как страшно, — Юу легко поднялся, подхватывая дурацкий на его взгляд пиджак в узкую сине-белую полоску, и легко устремился на выход. — Это ты мне придумал этот образ тогда, так что нечего жаловаться. — И до сих пор каюсь в этом, — покачал головой тот, — но если бы я этого не сделал… — Я прекрасно помню, на каких условиях я снимался в том фильме, — перебил его Юу. — И если бы не обстоятельства, я бы ни за что не стал кривляться перед камерой. Канду передернуло от воспоминаний. Все же ему не стоило идти тогда на поводу у дурака брата. — Ваши споры с Алмой как всегда великолепны, — рассмеялся Марианн. — Даже интересно, что будет дальше. — Заткнись! Канда проиграл брату и вот что из этого вышло! Юу до сих пор скрипел зубами, когда вспоминал времена съемок, и зареванное лицо Кармы, когда тот смотрел премьеру. Все же смерть героя, которого играл Юу, сильно впечатлила эмоционального Алму. — «Я лично сожгу все носители»! — Кросс развел руки над головой. — «Удалить все из интернета»! «Остановить показ в других странах»! Ты был словно помешан на уничтожении собственной работы, а ведь это был действительно неплохой фильм. — Этот неудачник, — Юу ткнул себя в лицо, — позорно помер! — И все? — А что еще могло быть? — Канда сжал кулаки. — Некогда мне с тобой тут развлекаться. — Машина у подъезда, — Кросс кинул ему ключи. — У тебя не будет много времени, чтобы проскользнуть незамеченным. — Справлюсь. Как только Канда оказался на улице, он пару раз вдохнул прогретый солнцем воздух и, сверкнув циферблатом наручных часов, удрученно покачал головой. Ему действительно стоило поторопиться. К слову, можно было и не ехать, здание суда находилось через дорогу, но Канде нужна была видимость скорого приезда. Поэтому он дошел до машины, такой же светлой как и его парик, что не вызывало в нем ничего позитивного, сел за руль и, оглядевшись, ловко выехал на оживленную в этот час дорогу. Попетляв вокруг, он все же нашел место на парковке и, нацепив очки, осторожно вылез наружу. Теперь предстояло пройти толпу журналистов. Хотя те едва ли могли вспомнить его, ведь прошло уже столько времени, но Марианн был другого мнения. — Мистер! — стоило Юу вступить на длинную лестницу, его тут же заметили. — Там сейчас идет закрытое заседание. Журналисты столпились вокруг него мгновенно, надеясь ухватить новую сенсацию. Усталые лица быстро преобразились, и Канда не мог сдержать хмыка — настолько кардинальными были перемены. — Я в курсе, — растянув губы в мягкой улыбке, Канда снял очки. — Мне как раз и нужно… — Тогда вы имеете к делу непосредственное отношение? — перебил его кто-то из журналистов. — Не думаю, что являюсь настолько важным человеком, — отмахнулся Юу. — А ваше имя?.. — Простите, я спешу, — Канда закусил губу, и даже подмигнул одной из стоящей впереди девушек-репортеров. Та в миг покрылась ярким румянцем и кокетливо заправила прядку волос за ухо. Глядя на все это, Канда мысленно дал себе обещание придушить Уолкера, когда все закончится. Он все же еще раз обворожительно улыбнулся, проговорив напоследок: — Не думаю, что моя скромная персона вас заинтересует. Он обошел толпу представителей СМИ, расправив гордо плечи. Сделал шаг, второй, третий, как короткую тишину разбили щелчки фотокамер.  — Разве это не Юсэй Адарэ? — донеслось до Юу. — Тот самый скандально исчезнувший актер? — И, правда, он! — Пару слов, мистер Адарэ! Канда глубоко вздохнул. Ну вот, началось. Долго до них все же доходило. Наверное, его позор будет преследовать его до конца дней. — Я очень спешу, — поднял руки он, пытаясь проскользнуть к двери. Но даже с третьей попытки ему это не удалось. Среди вспышек камер и нескончаемых вопросов журналистов, он был словно утопающий в море. И на этот раз никто не мог ему помочь, кроме него самого. — Послушайте, — он открыто улыбнулся, склонив голову и удерживая хоть немного личного пространства вытянутыми руками. — Позже я отвечу на все ваши вопросы, а теперь мне очень нужно появиться в зале суда. И на удивление ему дали пройти. Правда, каждый шаг запечатлели сотни вспышек фотокамер. Миновав холл и резко открыв дверь, он осмотрелся, подмечая взволнованного Марианна, который наверняка беспрепятственно вернулся в зал, сгорбившегося старика Жу и убитых горем Мег и Дина. Но труднее всего было смотреть на Аллена. Бледного и будто бы потерявшего веру в себя. Канда сжал кулаки в карманах брюк, глубоко вдохнул и успокоился. Не хватало ему еще и нервничать. Не в его стиле. — Я хочу сделать заявление, — произнес он, уверенно спускаясь по ступенькам и откидывая светлые волосы за спину. В зале поднялся шум. Аллен во все глаза смотрел на него, постоянно сглатывая и сжимая листы пальцами. У него возникло чувство дежавю. Что, черт возьми, происходит? — Представьтесь для начала, — холодно произнес судья, подтягивая пальцем круглые очки. — Имя мне, — Юу встал ровно посередине, не поворачиваясь лицом к залу и мягко рассматривая довольно пожилого мужчину в черном одеянии. — Юсэй Адарэ, и я пришел сюда не просто так. И если нет возражений, я бы хотел, чтобы меня выслушали. В зале снова поднялся ропот, но ни он, ни Аллен не обратили на это никакого внимания. Более того, Уолкер и слова не произнес, засовывая руку в карман и сжимая тонкий прямоугольник телефона. Который был слишком горячим для его похолодевших рук. Кросс, как и обещал Юу, прислал ему сообщение. Но лучше бы он не делал этого. Оно было коротким, но несшим в себе столько смысла, что у Аллена подкосились колени, когда мужчина понял его. В голове стало пусто. Ему было все равно. На миг ему стало безразлично, что случится сегодня. Аллен словно бы перенесся на двадцать лет назад, став снова ребенком. Только тогда он испытывал страшную боль, насквозь пропитанную обидой. А сейчас же… Сейчас же у Аллена были совершенно другие чувства. Которые, как он считал, хорошенько удалось ему спрятать. Заглушить в себе на время заседания. Уолкер разжал ледяные пальцы и вновь устремил свой взгляд на вошедшего человека. — Итак, — Юсэй легко поклонился, — я бы хотел пролить свет на некоторые детали. Я учился с мистером Уолкером в одном университете, так что прекрасно понимаю, что он за человек. И когда увидел репортаж в утренних новостях, не смог удержаться. — Ближе к делу, — пробормотал кто-то из левого ряда. — Непременно, — слегка повернулся в его сторону Юу. — Но вы должны понимать, что я здесь исключительно независимое лицо, и поторапливать меня лишь потому, что вам не терпится уйти — как минимум не красиво. — Порядок в зале суда! — сурово произнес судья. — Прошу прощения, — снова легко улыбнулся Канда, возвращая все свое внимание мужчине за главной трибуной. — Мистер Уолкер, обладая выдающимся умом, был одним из лучших на потоке, но вот совершенно не ценил себя как личность, будучи неуверенным и слабым перед более сильными людьми. Тогда он был хилым и забитым студентом, и я, к своему стыду, не испытывал ничего, кроме отвращения к нему. Естественно, у такого человека, как он, не было другого выбора, кроме как стать мальчишкой на побегушках, что собственно и произошло. Стоило Канде замолчать, как Аллен сорвался с места, намереваясь заткнуть раз и навсегда мужчину напротив него. Но ему не дали даже коснуться одиноко стоящей фигуры. Кросс перехватил его в один момент, тихо призывая к благоразумию. Благоразумию? Сейчас? Да что этот… старик себе возомнил! — Это ложь! — Аллен кусал губы. — Не верьте ему! Я действительно… действительно…. Дрожь прошибла его тело. Ему стало не хорошо. Голова закружилась, перед глазами все поплыло, и если бы не все еще поддерживающий его за плечо Кросс, Уолкер, скорее всего, позорно бы плюхнулся в обморок. То, что произносил этот человек… Аллен не хотел, чтобы все вышло именно так. Он уже смирился с тем, что будет с ним, а этот… Уолкер должен был ему помешать. — Покрывал Бака Чана, — Адарэ нехотя глянул на него, — это, правда, благородно с твоей стороны, но не стоит из-за него калечить свою жизнь. Сердце Аллена пропустило удар. А потом забилось, но так слабо, будто бы не веря все еще, что ему позволено биться сильнее. Уолкер только что похоронил собственную надежду на спасение, а он… Этот человек не должен быть так жесток. Ему же никто не поверит. Никто. — Тишина! — звук молотка эхом разнесся по залу. — Мистер Адарэ, что именно вы хотите сказать? Да, мистер Адарэ, что вы несете? — Лишь то, что мистера Уолкера шантажировали. Вполне честный и трудолюбивый человек был просто жертвой жестокой насмешки. Его имя постоянно использовали как прикрытие в газетах. Ведь так легко иметь в друзьях начинающего редактора и сливать ему нужную информацию. Так легко запереть тощего ботаника в подвале университета, пригрозив не только потерей имени, но и дела всей жизни родителей. И очень легко оставить в сумке наркотики в крайне удобное время. — Вы хотите сказать, что мистер Уолкер все это время покрывал мистера Чана? — Именно так, — кивнул Юу, заведя руки за спину и сцепляя их в замок. — Более того, этот шантаж продолжается до сих пор. Влиятельный и крайне хитрый человек одним движением руки может испепелить всю жизнь простого рабочего. Аллен Уолкер не более чем жертва, удобна разменная монета. — У тебя нет доказательств, — твердо произнес Линк, вскакивая со своего места. — Все это лишь пустой треп! — О, не думаю, — картинно развел руками Канда. — Каждому моему слову есть подтверждение. — Сомнительное, — фыркнул Говард, поспешно садясь на место, все же слова ему никто не давал, и лишь остатки многолетней дружбы с Баком мешали ему молча слушать бред, рекой льющийся в уши судье. — Вот здесь, — Канда зажал пальцами блестящую в свете ламп флешку. — Эти материалы лишь ждали своего часа. Конечно, там есть и информация, подтверждающая мое обучение в университете. — Зачем тебе это? — Аллен, все еще удерживаемый Кроссом, уже неплохо владел собой. — Почему? — Если бы я обнародовал факты раньше, добился бы просто ареста Чана, — пожал плечами тот. — А теперь я могу хотя бы успокоить свою совесть тем, что не зря молчал все эти годы. И за это… прими мои искренние извинения. Положив флешку в ладонь подошедшему человеку, Канда упрямо глянул на судью. Тот был ко всему непричастен, лишь огласил начало нового перерыва, за которым последует приговор. И удалился для изучения новых доказательств. И только после этого Юу позволил себе присесть. Он старался ни на кого не смотреть, негодуя на то, что в очередной раз переиграл. Все же актер из него был и правда никудышный.

***

Юу мысленно ликовал. Все сложилось даже лучше, чем он мог предполагать. Линк остался ни с чем, полностью проиграл так тщательно распланированное дело. Компания старика Жу осталась неприкосновенной для него, да и он, похоже, еще с утра знал, что план не удался. И дело было не в предавших его друзьях, совсем нет. Он был даже рад такому развитию событий, хотя внешне старался этого не показывать. Иск Аллена так же был отклонен, ему попросту не хватило доказательств, чтобы обвинять в чем-то старика и Юу. Что же касается второй позиции Аллена, то… — …оправдать. Удары молотком совпали с кульбитом, что сделало его сердце. Аллен втянул носом воздух, не совсем понимая, как так получилось, что ему даже никакого штрафа не выписали, а просто отпустили на все четыре стороны. Это было неправильно. Потому что внутри Уолкер не ощущал себя победителем. Было в разы хуже. Зал тоже ликовал, и это было первое заседание на памяти довольно пожилого судьи, когда так радовались развязке довольно сложных и запутанных дел. — И еще одно, — сняв очки, судья в упор посмотрел на Юу. — Мистер Адарэ. — Да-да? — Канда сглотнул, даже покрылся испариной, и ничего не мог с этим поделать. Ему казалось, что именно сейчас его обличат, назовут заинтересованной стороной и признают все доказательства сфабрикованными. Все же он и правда очень рисковал, подделывая документы об обучении и выставляя их в столь серьезном процессе. — Знаю, это не уместно, — кашлянув в кулак, судья протянул картонный диск и маркер. — Могу я попросить у вас автограф? Наступившую тишину, казалось, можно было потрогать руками. — Что, простите? — Канда думал, что ослышался. — Разве грех попросить такой пустяк у самого неуловимого актера? Уверен, после этого дня вы снова пропадете из публичной жизни, оставляя фанатов того единственного бестселлера на произвол судьбы. Возражать ему никто не стал.

***

Канда мыл руки и пытался успокоиться. Уборная была пуста, но не из-за того, что не было желающих ее посетить, а потому, что Юу специально выбрал самую дальнюю. Звук льющейся воды был приятным, он словно забирал с собой все напряжение последних двух дней. Канда смотрел, как жидкость исчезает на дне, и то и дело подставлял под струю свои пальцы. — Если я попытаюсь сжать, только потеряю больше. Вода напоминала ему Аллена. И ситуация была схожая, ведь если он сожмет кулак, то лишь навсегда потеряет Уолкера, как это доказал Линк. Концы парика намокли, но ему было уже все равно, он очень хотел избавиться от своего маскарада, но пока не мог этого сделать. — Что все это значит? В помещение буквально ворвался Аллен, громко захлопывая за собой дверь.  — И как это понимать? — зло шипел Уолкер, поворачивая защелку. — Мистер Адарэ? Канда выпрямился, потер устало виски — в голове начинало тихо пульсировать от усталости. Меньше всего сейчас Юу хотел, чтобы Аллен видел его в подобном состоянии: растерянного, отчаявшегося настолько, что пришлось использовать столь ужасный трюк — все же ложь, даже если она во благо, Канда презирал. Аллену нужно было что-то ответить. Он прислонился спиной к двери, сложил руки на груди и прожигал в нем дыру — кожа на спине зудела от пристального взгляда, и Юу, наконец, повернувшись легонько улыбнулся. — Я всего лишь хотел помочь, — начал он, выдавливая из себя еще более широкую улыбку. — И, кстати, весьма успешно. Головная боль усилилась. Канда изо всех сил старался сохранять добродушное выражение лица, но выходило с трудом — в голове словно сверлили дыру дрелью, а левый бок неприятно тянуло, будто бы в нем порылись, как в дамской сумочке — поспешно вытряхивая содержимое в поисках нечто очень мелкого и важного. Канда чертыхнулся про себя. Его тело не справлялось с такими нагрузками, и он снова невольно вспомнил наставления врача — спать больше двенадцати часов в сутки. Только вот это никак не вписывалось в его привычный образ жизни, о чем он и сообщил добропорядочному доктору и кричащему Кроссу, пытающегося уложить его в постель прошлым вечером. Отдыхать было некогда. — Зачем Вам помогать совершенно незнакомому человеку, мистер Адарэ? — Уолкер нахмурился. — Насколько мне известно, в то время, когда вы якобы учились в моем университете, проходили съемки вашего фильма. Жаль, что суду это неизвестно, — последняя его реплика была полна сарказма. — Вы что-то путаете, — черт, именно этого Юу и не учел — того, что Аллен начнет выискивать лазейки в очередной схеме и пытаться их перекроить под свой весьма идиотский план. — Я прекрасно помню то ваше выступление в летней веранде, когда… — Довольно! — закричал Уолкер. Лицо его побагровело от ярости, глаза стали черными, сверкали в тусклом освещении уборной антрацитами, и, глядя в них сейчас, Канда как никогда осознавал внешнюю привлекательность Аллена. — Прекратите маскарад! Почему-то думать о происходящем — об этих чертовски важных вещах — не хотелось совершенно. У Юу не была запланирована речь на подобные случаи, ведь он даже не сомневался, что преследовать — вынюхивание мельчайших подробностей его личности и биографии ничем иным, как преследованием не назовешь, верно? — его никто не будет. Канда считал, что просто спокойно появиться в суде, сделает пару заявлений и по-тихому свалит. Без свидетелей. Только вот… Аллена Уолкера он не учел. Вчера, когда он объяснял все Кроссу и уверял деда, что все находится под контролем, Канда не был в курсе, что Аллену захочется разузнать все об его второй личности. Что Аллену Уолкеру просто будет истинно необходимо докопаться до правды. Которая, кстати… Была чудовищной в его понимании. Уолкер же не дурак. Определенно, Аллен никогда не был недалеким — о, Неа так нравилось слово «остолоп», что он непременно бы произнес его, глядя на все бесчинства, которые творил тут Канда — поэтому он мог с уверенностью в триста процентов сообщить, что его дурачили. Как и всех в суде. То, что это никакой вовсе не настоящий Юсэй Адарэ, Аллену стало казаться еще в зале суда. Когда тот вальяжной походкой прошелся мимо него, обдавая легким ароматом полыни и свежего морского бриза, когда плавными движениями поправлял туго затянутый галстук — серьезно, так еще кто-то носит? — когда смотрел на него сквозь ресницы, улыбаясь при этом так загадочно и в тоже время так знакомо, что у Аллена сердце пропустило удар, а потом застучало сильно-сильно, когда руки вспотели и дыхание сделалось прерывистым, и из-под ног у Уолкера ушла земля… Сомнения все еще терзали Уолкера, когда он незаметно для всех — не будем упоминать о молчаливом Тики переглянувшимся с не менее молчаливым Марианном, и бросившими на него весьма красноречивый взгляд — проследовал к дальним уборным. Ушли сомнения в тот самый миг, когда Аллен, находясь все еще за дверью, неплотно прикрытой, услышал усталый голос. Но поломать комедию он все же смог. Правда, весьма недолго. Потому что равнодушный и спокойный вид мистера Адарэ взбесил его больше, чем само его появление. Такой наглости стерпеть Аллен уже не мог. Поэтому и потребовал прекратить весь этот балаган незамедлительно, на что все еще Юсэй Адарэ скептически поднял брови и ухмылялся так, будто бы знал самую страшную тайну Аллена. У Аллена было много тайн. Но бесило его не это. Не то, что Канда — а он не сомневался, что это именно он! — прикидывался милым и весьма популярным артистом, не то, что он снова обвел его вокруг пальца, заставив играть уже на собственном поле — да и не его одного! — и вовсе не тот факт, что произошло вчера. Думать об этом Аллен, в отличие все от того же Канды, не мог. — Зачем тебе этот маскарад? — глухо зазвучал голос Уолкера после достаточно длительного молчания. — Канда, дела так не ведутся. Тот горько усмехнулся. Скрываться уже не было смысла — он видел это по глазам Аллена — поэтому он небрежным движением стянул с себя парик, вытащил галстук и снова взглянул на Аллена. — Да, так, — он повысил голос, выделяя интонацией последнее слово, — не ведутся. Ты вообще не должен был вмешиваться! — А ты не должен был вести себя, как мудак. — Я никогда не говорил, что я идеален, Аллен. Никогда и нигде ты не услышишь о том, что я могу прогибаться под чьи-то желания. Разве я не об этом твердил тебе все это время? Голос Юу был просто полон гнева и горечи. Наконец-то. Маска спала, и Уолкер мог спокойно видеть лицо настоящего Канды Юу. Того, которого привык видеть. Того, от которого отвык за прошедшие три недели. Все же спускаться с небес на землю было больно. Но ему не впервой — прорвется. — Ты бы мог просто поговорить, — начал было Аллен, запуская руку в волосы. — Ты бы мог… — К чему теперь предположения? Юу был прав. Ситуация была просто до смешного абсурдной. Аллен мог сколько угодно требовать объяснений, кричать с пеной у рта о несправедливости, психовать, как истеричная сучка — к чему, право слово, это было нужно, Канда не имел малейшего понятия. Он предупреждал? Предупреждал. Аллен знал на что идет. Все же он не маленький мальчик. Ему не пять лет и это не старый сад в их особняке, в котором он случайно наткнулся на несговорчивового мальчишку со слишком умным видом и толстой книгой в руках. Верно, ему же не пять лет?.. Тогда отчего у него такое чувство в груди? Щемящее, болезненно-тягучее, горячей лавой по венам текущее, от которого хочется лишь только выть побитой собакой и кричать от несправедливости? Почему?.. Почему же так… Больно сейчас. Аллен открыл рот, глотая кислород. Дышать в раз стало трудно, галстук душил, помещение вокруг стало слишком крохотным, чтобы вместить в себя двух людей, и у Уолкера закружилась голова. Он оперся взмокшей ладонью о стену, прикрыл на секунду глаза, пытаясь отдышаться. Канда смотрел на него молча. Впитывал в себя его образ — красивая белая сорочка так шла ему, с узорами на манжетах и воротнике, отделанными золотой нитью, хлопковые брюки, обтягивающие ноги Уолкера, будто бы вторая кожа, — о, будь они в другой ситуации, Канда обязательно, исключительно в профилактических целях и не более того, стянул бы их с Аллена и воплотил все свои фантазии в реальность — начищенные до блеска ботинки из явно натуральной кожи и никуда не годящиеся к такому весьма презентабельному виду подтяжки ярко-красного цвета, выделяющиеся из этой общей идеальной картинки так сильно, что Канда не мог оторвать взгляда. Вообще, он не мог оторвать собственных глаз не только от них. Казалось, Уолкер служил сейчас магнитом, шумно дышащий, манящий, и Юу хотелось, хотелось просто безумно до него дотронуться, но он не мог. — Я так не могу, — проговорил Аллен, выпрямляясь. — Врать в глаза людям, чтобы выгородить себя. Я — не ты, мне это чуждо. Это грязно — вот так, подставлять кого-то или укрывать, — он вздохнул, повернулся к двери и повернул ручку, — Ты ничем не хуже того же Линка, — зло выплюнул Уолкер. — Хотя нет, ты даже ниже него. Послышался щелчок открываемого замка. Аллен потянул дверь на себя, но она не поддалась. Он нахмурился, поджал губы и повернул голову, натыкаясь на нечитабельный взгляд Канды. Тот стоял в нескольких сантиметрах от него и держал ладонь на полотне двери, не давая той открыться. — Повтори еще раз. — Когда ты стал жаловаться на слух? — прошипел Аллен, разворачиваясь к нему и пытаясь оттолкнуть. К слову, безрезультатно. Канда был напряжен настолько, что у Аллена заболело запястье от того, сколько усилий пришлось приложить, чтобы сдвинуть его на незначительное расстояние. - Может я и поступил не очень честно, — сощурил глаза Юу. — Но и ты действовал не слишком обдуманно. — Пошел ты! — взорвался Аллен. — Это всего лишь правда, и я должен был… Канда тихо рыкнул, припечатывая его плечо к двери ладонью. В его взгляде, до сих пор скрытом линзами, ничего не возможно было прочитать, однако сведенные брови из-под чуть влажной челки и усиленно бьющаяся жилка на шее говорили о совсем не спокойном внутреннем мире. — Не думаешь, что не стоит мирно попивающий кокосовый коктейль Бак Чан твоих собственных лет за решеткой? — Юу говорил ровно, но очень много усилий для этого прикладывал. — О, не сомневайся, тебя бы посадили надолго, даже без твоего заявления, ибо если бы Говард победил, все шишки посыпались бы на тебя в первую очередь. Бак и твой дорогой Линк очень хорошо об этом позаботились, и если бы Микк не вычислил их исполнителей, ты бы уже сейчас испытал на себе все прелести тюремного заключения. — Вздор! — Никто бы не пришел тебе на помощь, — фыркнул Юу. — Так что умерь свой пыл и засунь свою чертову преданность Баку куда подальше! — Да что ты вообще обо мне знаешь? — Аллен сжал кулаки и ударил Канду по руке. — Ничерта! Ни что было, ни почему я до сих пор словно и не покидал стен университета. Я делал… действительно ужасные вещи, а ты… чертов ублюдок, даже отчистить совесть мне не дал! — И не дам, — хлопнул ладонью по двери Канда. — Неси этот ебучий груз до самой могилы, ясно тебе! — Но… — Мы в ответе за свои действия, — устало произнес Юу. — И искупление зарабатывается не чертовой виной или пресмыканием перед источником проблем, и даже не тысячами «добрых» дел. Он прикрыл глаза, опуская ладонь на его плечо и поддевая пальцем красную полосу подтяжки. У того перехватило дыхание. Нервы были натянуты до предела, у Уолкера зудели ладони от непонятного чувства — ему то ли хотелось ударить Канду, то ли притянуть к себе и… — Совсем не этим, Аллен, — в его голосе, ранее наполненном многими эмоциями, не осталось ничего. — А примирением с самим собой. — И ты этому следуешь? — Аллен сухо сглотнул. — Ты… Было что-то неправильное в его поведении. Огонь пожирал Аллена изнутри. Его тело стало слишком податливым, по венам текло острое желание близкого контакта. Аллен, наконец-то, понял, что мучило его сейчас. — Я принимаю себя таким, каким воспитан, — покачал головой тот. — Иду за своими принципами, слепо веря в свою идеологию. Я не святой, чересчур гордый и надменный, упрямый и прямолинейный, по всем твоим вкусам — я просто самый ужасный и неподходящий тебе человек. — Верно, — рассмеялся Уолкер. — Ты просто мудак. — Но я хотя бы не пытаюсь выгородиться перед тобой, — Юу немного отошел, вновь надевая на себя парик. — Ты всегда был способным анализировать чужие поступки, а сейчас ведешь себя настолько глупо, что даже я тебя не могу понять до конца. — Ты снова прячешься! — рыкнул Аллен, отходя от двери и забывая о том, что хотел уйти. — Кто на этот раз? Я видел уже так много, что ничему не удивлюсь. Давай, покажи мне, какой ты на самом деле! Юу промолчал. Поправил челку и, глянув в зеркало, проверил, не видно ли его настоящих волос. — Канда, что б тебя! — Аллен подлетел к нему, разворачивая его на себя и стараясь нанести удар. — Хватит уже! Он промахнулся. — Я не притворялся, — глухо произнес он, увернувшись. — Даже в суде. — Врешь. Канда усмехнулся, резко закрывая его рот ладонью и впечатывая в нее собственные губы. Второй рукой он удерживал его за подтяжки, натягивая их настолько сильно, что зажимы почти сорвало с пояса штанов. Глаза Уолкера полыхали от гнева. В них была настоящая тьма. Она поглотила его так сильно, что они слились в одно. Всматриваясь в расширенные зрачки, Канда ощущал это в полной мере: тьма затягивала в свой омут так сильно, что уже не было сил двигаться. — Предпочтешь слепую ярость и обиду? — прошептал Юу, поспешно убирая руку за спину и отступая. — Твое решение. Но я не отступлю. — Урод. Юу шутливо поклонился, не отрывая глаз. — И что касается этой внешности, — он развел руки в стороны. — Я действительно Юсэй Адарэ. Его шаги эхом отдавались от кафеля. Он уходил, оставляя Уолкера наедине со своей никчемностью и полным кавардаком в душе. Аллен осел на пол, сжимая пальцами собственные волосы и совершенно не понимая, что же теперь ему делать. В нем не осталось ничего, кроме осознания собственной никчемности. Ведь, несмотря на столь пикантную ситуацию, единственное, о чем он мог думать сейчас так это о Юу, прижимающем его к этой чертовой стене. Потому что даже сейчас Аллен ощущал, насколько горячим было его тело, и насколько сильно он, Уолкер, это тело хотел.

***

Бармен поставил перед ним стакан с виски с таким громким звуком и так резко, что чайного цвета жидкость чуть расплескалась по лакированной поверхности. В воздухе еще больше запахло алкоголем, и Аллен, меланхолично пожевав нижнюю губу, протянул к стакану руку, неуверенно подцепляя его пальцами. Виски на вкус было паршивым. Аллен пил редко, предпочитая, конечно, не такого сорта напитки: из-за Д.Кемпбелла Уолкер привык только к дорогому алкоголю, поэтому пить сейчас обычное виски неизвестной ему марки было для Аллена — ему серьезно начинало казаться, что бармен мухлюет, разбавляя столь крепкий напиток обычной водой — несколько неприятно. Он скривился, когда горькая жидкость обожгла горло. Закашлялся, потому что, несмотря на вкус, напиток оказался весьма крепким. Уолкер смахнул невольно выступившие слезы, допил остатки алкоголя и жестом потребовал повторить. Бармен оказался на удивление быстрым. Аллен равнодушно мазанул по нему взглядом, отмечая, что ничего необычного в нем не увидел: юноша восточной внешности, долговязый, с правильными чертами лица нисколько не привлек Аллена, хотя он явно был настроен на совершенно другой расклад. Уолкер смотрел на дно стакана, словно пытался разглядеть в нем решение собственных проблем. Только вот ничерта Аллен не видел. Только начинающие подтаивать кубики льда и несколько грамм крепкого напитка. Уолкер поморщился. Было паршиво. После суда он отправился в офис, но никого там не застал. Этого следовало ожидать, так как все после изнурительной битвы за «справедливость» отправились по домам, и только ему одному пришла в голову мысль отправиться работать. Просто он не знал, что делать. Пусть все и разрешилось не так, как он хотел, но довольно-таки благополучно — он повел плечами, пытаясь забыть лицо Говарда, когда судья огласил приговор: маска разочарования нисколько не шла этому человеку, а в глазах Аллен успел отметить легкую дымку радости. В принципе ему было плевать. На то, что чувствовал там Говард, на то, что будет дальше — пусть хоть все таблоиды города кричат об их провале, Аллену станет все равно — на собственное отношение к происходящему. В нем будто бы что-то выключили. Перемкнуло. Он даже не помнил, что делал после посещения офиса. Очнулся только в этом баре со стаканом в руке. — Простите, сэр, — негромко кашлянув, бармен отложил свою тряпку в сторону. — Знаю, я совсем не должен лезть не в свое дело, но раз уж тут никого нет, позвольте высказаться? — Валяй, — буркнул Уолкер, покачивая бокал и наблюдая за тем, как движется жидкость внутри. — У нас есть один постоянный клиент, и зачастую он сидит с точно таким же выражением лица… — Вот неудачник, — не сдержался Аллен, опустошая бокал и слизывая последнюю каплю с кромки. — Не думаю, что смогу поддержать ваш вывод, — шутливо отмахнулся работник бара. — Но, тем не менее, не особо болтливый клиент один раз сказал мне весьма занятную вещь… — Да ну. Аллену не было интересно. Его вообще мало заботило происходящее вокруг. Он мастерски катал по стойке пустой бокал, то и дело меняя направление движения пальцем. Да и бармен был странноват, не предпринимал попыток забрать столь ценную для заведения тару, не обращал внимания на отсутствие какой-либо реакции с его стороны, и, если он правильно понял, пытался на что-то развести, начав из очень далекого далека. — Зря, — усмехнувшись, он слегка наклонился и с самым умным видом произнес: — один день минусовой температуры не создаст три фута льда, так он сказал. — Да он просто гений, — Аллен отодвинулся, скрипнув стулом о паркет. — Китайская мудрость? — Думаю, да, — кивнул бармен. — Но меня это заинтересовало, и сейчас я невольно вспомнил эти слова. — И зачем их знать мне? — фыркнул Уолкер. Он подумывал уйти, все же при более тщательном рассмотрении бармен все больше начинал его раздражать, напоминая одним взглядом чертову заинтересованность, какой окатывал его с ног до головы Говард в первые дни их знакомства. — Потому, что я вижу, что у вас есть эти три фута льда, — перешел на шепот тот. — И мы могли бы неплохо провести время, растапливая эту гору. Вместе. Аллен коротко рассмеялся. Либо бармен ничего не понимал в мировоззрении китайцев, либо был настолько туп, что подумал этим самым подцепить себе дружка на ночь. Но нет, только не за счет него, Аллена Уолкера. — Боюсь, что вы… — глубоко вздохнув, он тяжело поднялся и, пошатнувшись, криво и жалко улыбнулся, — … мне сможете предложить только один день минусовой температуры. Куда там до размораживания чьих-то льдов. Улыбка сползла с лица бармена. Он резко распрямился и, нащупав свою тряпку, крепко сжал ее пальцами. Весь его вид говорил о том, что он пытается скрыть разочарование от отказа, но Аллену было, вообщем-то, это глубоко индифферентно. Оставив деньги за выпивку и не попрощавшись, он поплелся на выход, не с первого раза попадая руками в карманы брюк. — Тем не менее, заходите на огонек, — донеслось до него прежде, чем он вышел. — Мне нужно пламя, — вдруг ответил он, не ожидая такого от себя самого. — А от мелкой искры меня не пробьет даже озноб. Он улыбнулся и, повернув ручку, поспешил выйти наружу. Ночной воздух был довольно прохладным, а городские афиши и фонари создавали обманчивое чувство освещенности. Уолкер шел медленно, рассматривая прохожих и витрины, нередко спотыкаясь о тротуар и пьяно извиняясь за это. Он не желал трезветь, и довольно продрог, будто эти три чертовых фута льда и правда застряли у него где-то внутри. — А вот и нихера! — пробормотал он. Если уж и говорить о льдах, то единственная ассоциация, возникающая перед его глазами, была до скрипа зубов привлекательной и такой горячей, что внутри наступала полная неразбериха. Канда точно был будто ледяной, и делал больно своим огнем. Но все же… Аллен не сдержал стона. Он мог привести тысячи аргументов о том, что бредовая идея, возникшая у него в голове не так давно, была просто абсурдной, и рассмотрению не подлежала. Однако, ноги будто сами знали маршрут. Сознание тянуло куда-то прочь от шумной улочки, и внутри кололись льды, причиняя дискомфорт. И может в словах того бармена и не было ничего верного, но само высказывание задевало что-то в душе Аллена. И он не придумал ничего лучше, кроме как проверить, что именно. Тем более повод был — в телефоне до сих пор было открыто то злополучное смс-сообщение. «Мне жаль, что так вышло с Графом Леро Тысячелетним. Я бы его поцеловал».