Be better

На несколько сотен метров вокруг простирался вековой лес. Студеные в это время года морозы сковали деревья подобно цепям, а ветер едва ли мог потревожить древесную завесу, тесно переплетенную обнаженными кронами. Вокруг царила нетронутая человеком цивилизация. Поблизости не было ни одного населенного пункта, не было никаких вышек телевидения или телефонной связи, да и добраться сюда можно было только самолетом, спрыгнув вниз с парашютом. Лес был полностью отрезан от внешнего мира. Именно это так привлекало Марианна Кросса. Этот лес был единственным местом, где он предпочитал проводить свой отпуск, отстроив в самом его центре небольшой дом. Да и, собственно, полная изоляция была самым главным плюсом в том плане, что он мог совсем не думать о работе, а новоиспеченный босс мог забыть, что у его компании есть начальник безопасности. Вдали от суеты большого города, с небольшой бутылочкой хорошего вина под треск дров в камине — разве можно желать большего бесконечно уставшему от всего человеку? Вот и Марианн думал, что нет. И впервые за все историю существования своего тайного убежища, он прилетел не один. В его сопровождении, громко матеря все, на чем свет стоит, в чертоги леса стремительной бомбой опустился ничего не соображающий Тики Микк. Поспешное бегство с рождественского ужина Адама, многочасовой перелет чуть ли не через три страны, затем весело хохочущий Кросс, сгребший его в охапку и выпрыгнувший в едва приоткрытый выход… И никакого парашюта. Но все же это были самые лучшие эмоции. Тики не слыл большим поклонником экстремального спорта — вообще в нем ничего не соображал — но ему так хотелось хоть на немного оставить свою привычную, наполненную рутиной жизнь, что он и сам не понял, как оказался в самолете. А потом случилось то, что случилось. Тики боялся высоты. Об этом достаточно позорном страхе Микка никто не подозревал — даже Роад, а она пыталась, поверьте! — поэтому, когда Марианн почти вытолкнул его из самолета, он чуть не отдал Богу душу и не поседел. Единственное, что удерживало его в реальности — сильные руки Марианна, обнимающие так крепко, что невозможно было вдохнуть, адреналин в крови и бешено стучащее сердце. Но это не мешало ему сквернословить так, будто он портовый сорванец, а не выходец высшего общества. А потом еще несколько дней отходить от шока, пользуясь пережитым для своей же выгоды. И вот к концу третьего дня отпуска Марианна, когда запас слов иссяк, а тело больше не потряхивало, да не хотелось смеяться до колик от расшалившихся нервов, Тики наслаждался просто восхитительным видом, сидя на открытой веранде и попивая подогретое со специями вино. Вдали от города с его серыми тучами лес был подобен сказке, с шелестом снежинок, пугливыми зайцами и прочей живностью, колючими лапами елей и воздухом, голова от которого шла кругом, и появлялось чувство, будто бы сейчас воспаришь над землей. Нет, это, определенно, было самое лучшее, что он когда-либо пробовал. А если учесть то, что его эксперименты несли только исключительно сексуальный характер… что ж, вывод был только один. Микк как никогда понимал Кросса. Пожалуй, это именно то самое, чего так не хватало его душе. Если она, конечно, у него еще осталась. Здесь он отдыхал. Действительно. Ото всех и, наверное, даже от себя самого. От той личности, что не знающе его достаточно хорошо люди, привыкли видеть. И ему нравилось то, что он чувствовал. Определенно нравилось. Правда, страх все еще немного был, но не такой примитивный, как боязнь высоты. Страх был душевный, ведь не каждый божий день он позволял себе расслабиться полностью, снимая маску вечно циничного и омерзительного человека, коим его считали все. Даже собственная семья. Тики не хотел, чтобы это ощущение — легкой эйфории, счастья и свободы — покидало его. Пока не хотел. — Простудишься. Микк перевел взгляд на Марианна, чей голос вывел его из собственных мыслей, которые с каждой секундой становились все сильнее и сильнее. Наверное, ему стоит сказать спасибо. За то, что он делает. Только вот подумав, Тики понял, что вряд ли Марианн Кросс оценит это. Поэтому пока… надо быть тем, кем его все так привыкли видеть. — А сам-то, — он допил вино и поставил бокал в сторону. — Никогда не думал, что ты умеешь колоть дрова. Но это было именно так. Терраса, на которой сидел Микк, закутанный в теплый и пушистый плед с ног до головы, как раз выходила во двор. С левой стороны, ему хорошо было видно. И Тики, надо сказать, весьма был впечатлен тем, что увидел. — Начальники безопасности умеют все, — Марианн присел рядом, стягивая с голых плеч полотенце. — Где рубаха? — Бросил, — тот повел плечами. — Стало жарко. И ему, кажется, тоже. Тики сглотнул образовавшуюся слюну и облизнул губы. Он старался не смотреть, как по рельефным мышцам стекают капли пота. Выходило так себе, если честно. — И кто тут… ребенок? Так и до простуды не далеко, — просипел Микк, залпом допивая вино. Оно обожгло ему горло, и по телу разнеслось приятное тепло. Кончики пальцев покалывало. Кросс фыркнул, притягивая Микка к себе, провел носом по открывшейся шее, заставляя Тики дрожать. Кажется, его самообладание трещало по швам. — Думаю, у меня есть способ избежать этого. Тики судорожно сглотнул. Втянул носом воздух и тут же пожалел — запах, сильный, мускусный, смешанный с морозным воздухом, действовал на него слишком сильно. Он поерзал, сжимая побелевшими не от мороза пальцами плед со всей силы, когда холодные руки Кросса забрались под рубашку и коснулись напряженного живота. Они молчали. Марианн сжимал его бока так невесомо, будто бы боялся, что Микк распадется на части. Кросс гладил большими пальцами живот, пробираясь выше, касался сосков, а губами покрывал маленькими поцелуями шею. Он, наверное, сошел с ума. Эта непривычная для Марианна нежность лишала Тики последних барьеров. И он, осознавая к чему все в итоге приведет, сам тянулся за прикосновениями. Тело отзывалось на ласки с охотой, Микк обхватил ладонями лицо Марианна и выдохнул прямо в губы: — Кажется, мне не помешает согреться.

***

Как они добрались до кровати, Тики не помнил. Единственное, что осталось в памяти — звук разбившегося бокала, а, может, и всей бутылки дорого бургундского вина: они с Марианном, перемещаясь в дом, кажется, опрокинули столик. Может быть, на деревянном полу на морозе остался так и не тронутый глинтвейн с закусками… Тики крепко сжимал простыни, сражаясь за право доминировать. С Марианом всегда было сложно, но сейчас в Кросса будто бы бес вселился. Тот не давал Микку и малейшего шанса вести в их борьбе, подчиняя себе. От его рук, поцелуев сносило голову похлеще, чем от хорошей выпивки. Тики просто горел изнутри. Возбуждение нарастало в нем с каждым мигом все стремительнее, требуя немедленного выхода. В этот раз они должны были полностью дойти до точки невозврата, или же их отношениям, немного нездоровым, наступит конец. Потому что они пробовали заняться сексом уже не первый раз, но их вечная борьба за право «быть сверху» оставляла их на том пути, когда ни к чему хорошему это не приводит. Тики был категорически против позиции пассива, а Марианн и не рассматривал вариант быть «снизу». В результате, едва сдерживая похоть, они даже дрались, разнося убранство квартиры Кросса в пух и прах, а потом, тесно прижимаясь друг к другу, избавляли себя от напряжения. Это было каким-то диким удовольствием. Почти наркотическая зависимость. Постоянная неудовлетворенность, едва сдерживаемое желание в глазах партнера, упрямство и абсурдность их положения натягивали струну их отношений до предела. Однако порвать ее никто из них не решался. До сих пор. Потому что сейчас, Тики чувствовал это особенно остро, все должно решиться. Или закончиться окончательно. Микк воспринимал происходящее какими-то кусками, улавливая отдельные элементы реальности: движение сильной ладони, обхватившей его член, яркая бородка, колючая и жесткая, но почему-то по ней было приятно проводить языком, пальцы, сжимающие его бедро, жар подтянутого тела и напряженная спина, которую сам Тики с каким-то упоением гладил, путаясь в растрепавшихся из хвоста рыжих волосах. Судорожное дыхание Марианна и собственные отчетливые стоны — Микк тонул в этом так сильно, что давило на грудь тяжелой волной предвкушения. Кажется, он ждал именно этого. Сейчас все ссоры, вспышки раздражения и драки были настолько ничтожными, что он готов был рассмеяться в голос, но дыхания на это не хватало. Марианн заставлял его тело работать по максимуму, казалось, будто активировалась каждая клетка, заставляя его выгибаться сильнее, целовать напористее, кусать до красных пятен и совершенно терять контроль над рассудком. — Марианн, — с чувством выдохнул он, наматывая его волосы на кулак и оттягивая их назад, — в этот раз не отвертеться. Коснувшись языком его шеи, Тики поднял голову и мазнул губами по линии подбородка и, втянув носом воздух, едва слышно произнес: — Убью тебя, если ты не сделаешь что-нибудь… со всем этим. Марианн вытянул волосы из его кулака, затем заставил снова упасть на подушку. Хмельной взгляд приобрел искры раздражения, а искусанные губы сложились в упрямую полоску. Кросс медленно выпрямился, позволяя ему смотреть на себя снизу вверх, и от открывшегося ему вида становилось трудно дышать. Возбужденный член Кросса истекал смазкой, пачкая блядскую дорожку волос и кожу у пупка.Темные соски манили прикоснуться к ним, обласкать языком каждый и втянуть в рот, чуть прихватив зубами, широкие плечи будто были созданы, чтобы держаться за них холодными пальцами, а в меру накаченный торс заслуживал того, чтобы безостановочно его целовать, попутно шепча восхищение и собственные греховные желания. Господи, как же… Какие же они идиоты! Столько времени топтаться на одном месте, мучая друг друга, когда можно было просто с самого начала согласиться. Секс с таким партнером хорош в любой позиции, и жаль, что Тики понял это только сейчас. Если бы он был умнее… — Марианн, — он провел ладонями по его бокам, останавливаясь у паха, затем переместил их за спину и сжал его ягодицы пальцами. — Позволь мне… Кросс предупреждающе зарычал, наклоняясь и опуская руку на его голову. Тики сглотнул, понимая, что если сейчас сделает что-нибудь неправильное, то новой ссоры не избежать. Не сейчас, мать вашу! Не сейчас. — Марианн, — Микк осторожно сел, прижимаясь щекой к его животу и до синяков сжимая его бедра. — Я больше не могу. — Это не тебе решать. Тики глянул вверх. Кросс тяжело дышал, поглаживая его по волосам и было в его глазах нечто подчиняющее. То, чего никак нельзя было ослушаться. — Не смей перехватывать дурные привычки своего начальника! — внезапно Микка захлестнула злость. — Не смотри так! Схожесть с Кандой Юу сейчас была просто феноменальной. Тики ни за что не хотел видеть перед собой даже намек на этого опасного человека. Только не тогда, когда он в таком положении. — Отсоси мне, — Марианн надавил на его затылок, придвигая его к своему члену. — Давай же, будь хорошим мальчиком. И в его тоне снова была эта властность, которая так сводила Тики с ума. Не та, которая минуту назад буквально выбесила его, а та самая, что принадлежала только самому Мариану Кроссу. И Тики поплыл. И подчинился. Потому что глубоко внутри сам отчаянно желал этого. Мужчина никогда не касался чужого члена губами, ведь даже до этого они обходились тем, что касались друг друга руками. Микк облизнул губы, глубоко дыша. У Марианна красивый член. Правильный, без единого изъяна, и его так хотелось попробовать на вкус, чуть прикусить зубами, ощущая вкус естественной смазки. Он думал, что не сможет обхватить его полностью. Да, собственно, и не смог бы, если бы Кросс сам не подался вперед, проникая в его рот до основания и впервые за все время не сдерживая громкий стон. Почти рык, от которого по телу Тики прошла крупная дрожь. Микк едва ли мог втянуть носом воздух, чувствуя движения члена в собственном горле. Однако и не думал отстраняться. Вместо этого он плотнее сжал губы и, поймав ритм, стал помогать себе языком. Обводил головку, проникал в уретру, посасывая ее. Он никогда не думал, что способен на такое. Что может действительно делать с другим мужчиной то, что всегда делали с ним — сосать чужой член, получая при этом удовольствие. — Юноша, — Кросс подался вперед, заставляя его облокотиться на руки, — еще немного… Голос Марианна, с той самой не дающей покоя ноткой, эхом разнесся в его сознании. Тики гортанно застонал, обхватывая собственный член рукой и кончая. Так, что не ожидал сам от себя. Удивление Кросса было точно таким же. Осторожно отстранившись и посмотрев вниз, он не сдержал усмешки, но комментировать что-либо не спешил. — Не надо, — Тики едва дышал, часто сглатывая вязкую слюну. — Не говори ничего. Микк закрыл глаза, вытирая рот ладонью и поворачиваясь на бок. Было стыдно, но еще он чувствовал уязвление, ведь такого позора он не испытывал ни разу. Он всегда был великолепным любовником, и подтверждал это ни один десяток раз, но почему-то сейчас просто не смог сдержаться. Кросс улыбнулся, видя его реакцию. Перевернув его на живот и придерживая согнутые в коленях ноги, он прижался к его спине и обхватил зубами кончик уха. — Это было великолепно, — произнес он, ведя руками по телу. — Хороший мальчик. — Не издевайся, — Тики повернул голову, пытаясь рассмотреть его выражение лица. — Разве похоже? Прикусив выпирающий позвонок, Марианн наскоро подготовил его, пользуясь расслабленностью после оргазма, и коротко поцеловав Тики в основание шеи, толкнулся внутрь. Микку было больно и хорошо одновременно, и он не понимал, отчего именно. К размеру Кросса мужчина точно не был готов, да и то, что тот жестко втрахивал его в матрац не облегчало его участи. Внутри снова все горело, возбуждение пробиралось сквозь волны дискомфорта и боли. Более не сдерживающий себя Марианн, казалось, забыл контролировать собственное тело, до хруста сжимая кисти его рук, почти распластавшись на его спине, и активно двигаясь внутри до искр из глаз. Но Тики не жаловался.

***

Марианн курил, привалившись к спинке кровати. В комнате было тихо. Тики ушел в душ, стоило ему проснуться. Кросс же никуда не спешил, каким-то до неприличия ленивым взглядом рассматривая разворошенную кровать и пару подушек, упавших на пол. Было тихо настолько, что он даже думал, что оглох. Но нет, собственный выдох дыма и упавший пепел он услышал, так что это предположение было в корне неверным. Расслабленный и опустошенный, он слегка улыбался, ни на чем конкретном не останавливая взгляд. В таком состоянии его застал вытирающий волосы Тики, выглядевший, к слову, еще более отстраненным. — Ванна свободна, — он уселся рядом, рассматривая его лицо и доставая из лежащей рядом пачки сигарету. — Ты пойдешь? Мариан не ответил. Только облизнул фильтр, придержав его пальцами, да ногу согнул, чтобы сидеть было удобнее. — Марианн, — Тики прикурил от его сигареты. — Ты где витаешь? Что-то было не так. Явно что-то изменилось с тех пор, как Тики ушел в душ. Но спрашивать у него напрямую, это все равно, что разговаривать со стенкой — абсурд полнейший, ведь из Кросса ни черта не вытянешь, если он сам этого не захочет. Тики вот хотел узнать, что, черт подери, происходит. Он открыл было рот, чтобы задать, по его мнению, все же глупый вопрос, но Марианн опередил его. Резко схватив его за подбородок, он выдохнул дым в приоткрытый рот Микка. Поцелуй был тягучим и чувственным. Со вкусом сигарет и немного отдающий пастой. Тики опешил сперва, но чувствуя, как партнер настойчиво требует ответа, все же приоткрыл рот и впустил чужой язык. Что-что, а целоваться Марианн Кросс умел. Тики млел, снова заводился, совсем позабыв, о чем размышлял пару минут назад. Мариан умело его отвлекал. — Пойдем, — Кросс отстранился от него и внимательно окинул его взглядом. — Куда? — Микк прижался к его губам в последний раз, затем отстранился. — Зачем? — На кухню. Я голоден. Опять это дурацкое чувство. Тики дождался, когда Кросс натянет штаны, только потом решился спросить: — Что-то не так? — С чего ты взял? — обернулся к нему тот, собирая волосы в низкий хвост. — Ты. Мне не нравится. Он сложил руки на груди. Прищурился, и его поза должна выглядеть строго, но отчего-то Тики такового не ощущал. Чувствовал только, что выглядит немного жалким и каким-то потерянным. Даже, наверное, разочарованным. Потому что не такой холодности он ждал. Определенно не такой. — Ты голоден, — коротко бросил Кросс. — Я слышал, как бурчит твой живот, — оставив волосы в покое, Марианн нацепил выхваченные из кармана очки и не сдержал смешка. — Или мы можем продолжить то, на чем остановились пару часов назад? — Да иди ты! — вспыхнул Микк. — У меня все болит, идиот! Он начинал понемногу закипать. Это было несправедливо. Он ждал хотя бы благодарности за то, что сделал. За то, что переступил через себя — умом-то он понимал, что эти мысли и желания абсурдны, но обида и уязвленная гордость требовали своего. Тики нужно было выпустить пар. И побыть одному. Мужчина направился к выходу, как его достиг вопрос: — Не дашь мне? Микк сжал кулаки. Снова. Они ссорились снова. Отчего-то ему казалось, что ссор больше не будет. Что они пережили — переросли, в конце-то концов! — этот период, но, видимо, они вернулись к тому, что имели в самом начале. И никакой секс не станет веской причиной считать по-другому. — Да кто захочет, чтобы его еще раз поимели такой оглоблей вместо… — выпалил Тики, обернувшись. Увидев улыбку на лице Марианна, он осекся. — Ублюдок, да ты издеваешься?! Марианн рассмеялся. Легко увернувшись от кулака, он совершенно упустил тот момент, когда в него полетела подушка, попав прямиком в лицо. — Юноша, — стянув с макушки новоиспеченную треуголку, Кросс бросил ее обратно, — ты хоть понял, что сделал? Говорить то, о чем он так тщательно думал, сразу расхотелось. Настроение, к слову, стремительно портилось, да и Микк, старательно отходящий к его рабочему столу с виноватым видом, способствовал этому. — Кажется, да, — Тики едва успел спрятаться за своим временным убежищем из красного дерева, а затем раздался первый выстрел. Все было, как всегда. Тики решил, что к вопросу о ведущей позиции в сексе и его «жертве», они вернутся чуть позже.