Лишь отблески

Будь рядом со мной, когда свет мой ослабнет, Когда кровь застынет в жилах, и нервы напрягутся И трепещут; и сердце охватит тоска, И все колеса Бытия замедлятся. Будь рядом со мной, когда остов моих чувств Мучим душевной болью, что побеждает доверие; И Временем, безумно рассеянной суетой, И Жизнью, пылающим пламенем Фурий. Будь рядом со мной, когда иссякнет моя вера, И люди – мухи поздней весны, Что откладывают свои яйца, и жалят, и гудят. И ткут свои ничтожные клетки и умирают. Будь рядом со мной, когда я исчезну, Чтобы отметить срок человеческой борьбы, И на нижайшем темном крае жизни Сумерки вечного дня. ++ После вечности, не занявшей ни мгновения, настала тишина. Роза судорожно вдохнула и развернулась из своей защитной позы, выкашливая пыль и едкий привкус страха, поднимавшийся из глотки. Когда к ней вернулся голос, она позвала его. Его имя прозвучало приглушенно и незнакомо для ее ушей, и она знала, что он не сможет услышать ее. Не через весь этот камень. Она попыталась встать и обнаружила, что ноги у нее слишком сильно трясутся для того, чтобы справиться с поддержанием ее веса. Она на карачках поползла к их общей стене, цепляясь за упавшие комья земли и давно отмерших корней. Достигнув ее, она подняла себя на ноги. - Доктор! – всхлипнула она (в ушах у нее все еще звенело от невыносимого скрежета камня, грохота обрушивающихся стен, и хоть он и был таким умным, что бы он смог сделать…), но затем, замолчав, глубоко вдохнула и проорала его имя самым четким и сильным голосом, который только смогла произвести. Ничего. Она повторила попытку, ее голос, усиленный паникой, разнес слово резким эхом. Не последовало никакого ответа, кроме легкого дождя из земли, просыпавшейся сверху. Роза плотно сжала руки в кулаки, и пульсирующая боль от ее ран рассеяла панический туман в ее голове. Ей нужно было подумать. При условии, что Доктор был ранен и потерял сознание (других приемлемых вариантов для нее не было, если только он не решил вдруг достаточно несвоевременно вздремнуть), ей нужно было как можно скорее попасть к нему. Лестница из шипастых корней все еще рассматривалась как вариант, но, пытаясь мыслить рационально, Роза должна была признать, что если бы даже ей удалось использовать ее для того, чтобы выбраться на поверхность, ее руки в любом последующем спасательном плане были бы уже явно бесполезны. Трудно вытащить бессознательного инопланетянина из ямы, если не можешь удержать веревку. Что-то еще, тогда. Должен быть другой путь. Прямо сейчас он, может быть, регенерирует. Опять умирает, опять меняется, и опять это по ее вине. Она задумалась, всегда ли он проходил через свои жизни так быстро, или же это она убивала его эффективнее, чем кто-либо еще. Она с силой ударила кулаком по стене, и в глазах у нее вспыхнуло ярким белым светом от боли. - Прекрати это, - прошипела она самой себе. – Прекрати это, бестолковая маленькая мартышка. Он в порядке, ты же знаешь, что он в порядке. Просто подумай. И вновь это было утро Рождества. Без него все, чем она стала с той ночи под Лондонским Глазом, исчезло. Когда он держал ее за руку, она могла притвориться, что заслуживала быть здесь, что она выучилась, и выросла, и стала чем-то большим, но… «Погоди-ка секунду,» - внезапно подумала она. – «Что-то не так». Она нахмурилась, пытаясь выявить источник своего беспокойства. Она огляделась вокруг, рассматривая стены, дыру над ее головой, ведущую на поверхность, землю и травяной пол, ее окровавленные руки… ее руки. Ее кулак. Она с силой ударила по стене. Так сильно, как только смогла, вложив в удар всю свою ярость и страх и разочарование. И было больно, но не так, даже близко не так, как должно было быть. Задержав дыхание, она ткнула пальцем в то место на стене, куда пришелся ее удар. Земля подалась. После этого она слегка обезумела. Она начала с локтя, нанося удары по быстро формирующемуся отверстию всей силой своего тела. Но для нее этого было не достаточно, не в то время, когда прямо там, на другой стороне, был он, так что она засовывала руки в трещины, и вырывала комья земли из отверстия, пока ее ногти не переломались в клочья, а глаза не начало жечь от пыли. Когда ее рука, наконец, достигла другой стороны стены, она, почти смеясь, крикнула: - Держись, Доктор! – Она не дожидалась ответа, а продолжала копать, расширяя отверстие, пока оно не достигло размера и формы большой порционной тарелки. Вот тогда она рассмеялась, нетвердой походкой отойдя от стены и шаря по полу в поисках своего фонарика. – Свет, свет, свет, - бормотала она себе под нос. – Мне нужен свет. Когда ее рука наконец-то нашла фонарик, она практически его не почувствовала. Пальцы у нее полностью онемели. Роза направила свет в проделанное ею отверстие и заглянула через него в яму. Это было хуже, чем она ожидала. Помещение было определенно создано человеческими руками («руками разумных существ» - рассеянно поправила она саму себя). Стены были облицованы огромными каменными плитами, большинство из которых сейчас уже отпали и разбились. Некоторые упали, но остались относительно неповрежденными, создав гигантские каменные башни. Она не видела ни пола, ни потолка ямы. Доктора нигде не было видно. Она не смогла сдержать тихий всхлип, вырвавшийся из ее горла. Фонарик содрогнулся у нее в руке. С другой стороны стены послышался булькающий звук, вслед за которым последовало приглушенное бормотание. Она замерла. - Ну и ну, - прокаркал Доктор. – Ты ли это, Динь-Динь? Сколько времени прошло. Роза кинулась к стене, прижимаясь лицом к отверстию и отчаянно обшаривая лучом фонарика яму. - Доктор, где ты? Ты в порядке? - О, полагаю, вполне, - лениво произнес он, словно бы она всего лишь пробудила его от полуденной дремы. – Хотя, я не до конца уверен в том, куда подевались мои руки и ноги. Скользкие они малые, а? – Затем последовал громкий отрывистый кашель и звук движения поблизости. Когда все прекратилось, она услышала шепот. - Роза? - Я здесь, - произнесла она и почувствовала, как по ее щекам скользнули слезы, хотя она и улыбалась. – Я прямо тут. - Было землетрясение, - произнес он, в его голосе слышалась паника, и прозвучал он странно молодо. - Я, в общем-то, заметила, - мягко ответила она. – Ты где? - Я не знаю. Она с трудом сглотнула. - Ты не… - Ты мертва, - она услышала, как он судорожно вздохнул, и его голос был похож на шипы, врезающиеся в ее кожу. – Роза, моя Роза, я убил тебя. - Нет, я здесь, - сказала она так твердо, как только смогла, хоть сердце и оборвалось у нее в груди. – Я в порядке, честное слово. - Я не добрался до тебя вовремя. Я чувствовал, как ты осыпаешься сквозь мои пальцы, обращенная в пыль, слишком поздно. – Он придушенно вскрикнул. – Слишком рано, я закрыл дверь и стоял там, как дурак, пока ты прощалась. «Не упустила бы это, ни за что на свете», но тебя больше нет, и я, я упустил… - Она слышала, как он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. – Роза, - наконец, произнес он, низким и отчаянным голосом, - со мной что-то не то. - Держись, Доктор, - сказала она и начала расширять дыру концом фонарика. – Держись, я уже близко. - Именно так она и сказала! – Его маниакальное хихиканье перешло в стон. – О, пожалуйста, скажи мне, что я только что не… - его голос умолк, сменившись несчастным молчанием. Роза выронила фонарик и начала рыть землю пальцами. - Продолжай говорить, - произнесла она сквозь сжатые зубы. - Лучше не стоит, на самом деле. Одному богу известно, что я скажу. - Без разницы. Мне нужно, чтобы ты говорил. Он слабо рассмеялся. - Я буду напоминать тебе об этих словах. Если только, конечно, это странное ощущение у меня на затылке – не мои мозги, вытекающие на пол, тогда… - Ты, скорее всего, сам забудешь? - В лучшем случае. – Последовало молчание, и затем он спросил уже почти своим голосом: - Роза, это я твои пальцы вижу, высовывающиеся из стены? - Я действительно надеюсь, что не чьи-либо еще, - ответила она, охваченная паническим весельем. Затем ее пальцы задели камень, и она едва не вскрикнула от разочарования. - Ты голыми руками прорыла дыру сквозь стену? – спросил он одновременно с суровостью и некоторым восхищением в голосе. - А разве у меня был выбор? – она закрыла глаза и уткнулась лбом в землю. – Я не могу пробраться. Шире сделать уже не выйдет, без чего-нибудь, что могло бы пробить камень. – Она посмотрела вверх. – У отвертки нет режима пневмоотбойника? - Если бы. Ох, мы бы повеселились. – Он кашлянул. – Кажется, ты уронила комочек земли в мою левую ноздрю. - Что ж, я бы высморкала тебе нос, вот только платка у меня нет и я застряла на другой стороне этой дурацкой, проклятой стены! – Она сделала глубокий судорожный вдох. – Прости. Прости меня, я просто… - «Розовый бутон, обрамленный маленькими упрямыми шипами, и настолько ароматный, насколько только мог его сделать таким английский воздух, она,» - неожиданно произнес он. – Это Теннисон, знаешь ли. - Ну конечно, - сказала она и соскользнула вниз по стене, каждый мускул в ее теле дрожал. - Альфред, Лорд. - Ясно. - Именно это я подумал, когда ты впервые назвала мне свое имя. И мне в то время не особенно нравилась поэзия, знаешь ли, но у меня в руке была бомба, и вот она ты, в том переулке за магазином, сплошное золото и испуг и растерянность, и я услышал эти слова. До сих пор слышу, все время. Забавно, как это происходит. Она не знала, что сказать. - Доктор… - Фигня. Кажется, меня сейчас стошнит. – Она услышала слабый рвотный звук, и затем ворчание, когда он поднялся. – Ох, и молодец, я. - Ты думаешь, у тебя сотрясение? - Если под сотрясением ты имеешь в виду тяжелую травму мозга, то да, думаю, что у меня сотрясение. – Послышалось громкое причмокивание. – Мой язык кажется гигантским. - Ты… - голос подвел ее. – Ты опять изменишься? - О, нет. Нет, нет, нет. – Он помолчал. – Может быть. - Ладно, - сказала она тихим голосом. - Ты уйдешь, если я изменюсь? – прямо спросил он, и она не медлила ни секунды перед ответом. - Нет. - Хорошо. – Он вздохнул. – Рад знать. - Ага, - сказала она. – Я тоже. – Она поискала чистое место на свитере, чтобы вытереть им глаза от пыли. Затем взглянула вверх. – Я идиотка. Он помедлил в нерешительности. - Это какая-то уловка? - Нет, правда. Я идиотка. – Она подняла себя на ноги. – Туннель. - Что? Она указала в сторону прохода на дальней стороне пещеры, хотя и знала, что он не сможет увидеть. - Отсюда выходит туннель, а я даже не подумала… - Нет. Она нахмурилась, услышав окончательность в его тоне. - Я возьму фонарик, все будет нормально. - Ты не знаешь, куда он ведет. - Как и ты. – На другой стороне стены царила упрямая тишина. Она вздохнула. – Доктор, нам надо доставить тебя обратно на ТАРДИС. Туннель может вывести меня прямо на поверхность. - Не выведет. - Откуда ты знаешь? - Ну, - начал он с неохотой, - эта планета время от времени использовалась для слегка менее жизнерадостных целей, чем садоводство. - Как, например? Доктор прокашлялся. - Как, например, камеры смертников межгалактической пенитенциарной системы? Роза со всего маху села. - Мы провалились в заброшенную тюрьму. - Ага. - Мы в тюрьме. - Да, в ней. - Опять. - Похоже на то. Однако, - радостно продолжил он, - это отнюдь не худшее тюремное заключение, которое мне когда-либо приходилось испытывать. Напомни мне не рассказывать тебе о двух месяцах, что я провел за мытьем туалетов, после того, как оскорбил Раджу Амстердама. Планеты Амстердам, конечно же, не города. Видишь ли, туалетные ершики там износились века назад, а волосы у меня тогда были весьма кучерявые, так что… - Почему ты раньше об этом не упомянул? - Ну, честно говоря, это не такая уж хорошая история. По большей части вроде неплохого анекдота, с танцующей обезьяной и шутками про какашки. - Не об этом, - резко сказала она. – О том факте, что мы угодили в древние подземные камеры судебного заточения! - О. – Он помолчал. – Не хотел испортить нам выходной. На мгновение Розе захотелось его придушить. Затем, ни с того ни с сего, она начала хихикать. - Что? Что я такого сказал? – спросил сбитый с толку Доктор. Хихиканье превратилось в смех. - Роза, ты уверена, что не ударялась головой? Она смеялась так сильно, что хрюкнула. Дважды. - Совсем крыша поехала? - Пока нет, - выдавила она между смешками. – Но если мы в скором времени отсюда не выберемся… - Ты будешь в состоянии выкарабкаться наружу, когда солнце встанет и шипы втянутся? Она повернулась, чтобы изучить корневую систему, свисающую с прилегающей стены. Она выглядела чуть менее надежно после землетрясения, но по большей части осталась нетронутой. - Да, - сказала она, хотя ее руки отозвались болью при одной только мысли. - Ты уверена? – сурово спросил он. Роза улыбнулась. - На девяносто восемь целых и семь десятых процента, да. Она практически услышала, как он закатил глаза. - Предположу, что это выражение твоего нахальства, а не по-настоящему вычисленная цифра. - Ну надо же, да ты умен. Давно это с тобой? Он хмыкнул. - У меня зияющая дыра в голове, ты не забыла? - Ты имеешь в виду, что не поспеваешь за мной? На другой стороне стены воцарилась тишина. - Доктор, ты меня слышишь? Я только что намекнула, что у тебя, может на самом деле оказаться не самый большой и чокнутый мозг в округе. У тебя есть, что на это ответить? – Тишина продолжала тянуться, и страх закрался в ее голос. – Доктор? Доктор! - Знаешь, это ведь не настоящее мое имя, - медленно произнес он, и она содрогнулась, хоть и сидела рядом с теплой земляной стеной. - Я догадалась. - Я не могу тебе его сказать, и я не могу тебе сказать, почему я не могу тебе его сказать. – Он поклацал зубами, два громких стука эмали об эмаль. – До чего же много секретов я храню. – Затем она услышала шорох камешков, когда он встал, и стон, когда он подтянулся к проделанной ею дыре. Он присвистнул. – Неплохая работа. Очень основательная. Очень такая… будто бы тут была стена, а теперь ее нет. Что я как раз и люблю в стенных дырах. Ее живот словно бы заполнился свинцом. - Спасибо. - Нет, правда, великолепно сработано. Я удивлен, что это твоя первая… - Он остановился, и когда заговорил снова, его голос напоминал лед. – Роза, это твоя кровь? Она подтянула колени к груди и прижалась щекой к грязной джинсовой ткани. - Я тебя позвала, а ты не ответил. - Это не ответ на мой вопрос, - рыкнул он. – Встань сюда. - Не разговаривай так со мной! - Из всех идиотских… Роза, дай мне посмотреть на твои руки. Она подняла фонарик и встала, не приближаясь к дыре. - Я достаточно сильно их изрезала, ясно? И да, они кровоточили, пока я прокапывалась через фут плотной земли, используя лишь свой маникюр. Но я… - Она неуверенно рассмеялась. – Не я тут не могу отличить Пятый Спутник от дыры в стене! Затем она направила свет фонарика ему в лицо. Он был бледен, кожа стала призрачно-белой, кроме яркого багрового синяка, покрывающего его левый висок. Волосы были седыми, белки глаз расцвечены красным. Он сощурился и вздрогнул. - Эй, в следующий раз предупреждай, а? - Ох, - задохнулась она, словно бы ее ударили в живот. Фонарик выпал из ее рук. - Пепел, - сказал он. - Ч-что? - Пол здесь покрыт им. А теперь и я. – Он чихнул. – Фе. Она, запинаясь, подошла к стене, и когда ее глаза привыкли к темноте, она смогла различить в сумраке его черты. – Но твои глаза… - Это вот то самое «сотрясение». – Он почесал заднюю часть шеи одной рукой, второй удерживая себя в вертикальном положении. – Знаешь, с нами все будет в порядке. Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться. - Конечно. – Ей хотелось протянуть руку сквозь отверстие и коснуться его, но она не стала. – У тебя есть план? Он широко улыбнулся. - О, безусловно. – Последовала пауза. – И через три секунды я вспомню, в чем он состоял. - Доктор… - Сделай обратный отсчет, Роза. - Но… - Посчитай! Посчитай и поедем мы в Китай! – выкрикнул он, и она серьезно сомневалась, что ему стоит прыгать так вверх-вниз в его текущем состоянии. - Ладно, ладно, - быстро сказала она. – Три, два, один! - Нет, нет, нет. В другую сторону, в другую. - Ты надо мной издеваешься. - Да ну? – спросил он, словно бы сам не был уверен. – Полагаю, я действительно, слегка издеватель. Шуткун. Я такой, сплошь шуткую. С Розы было достаточно. - Доктор, - сказала она ровным и очень, очень спокойным голосом, - если ты сию секунду не перестанешь нести бред, я дотянусь дотуда и отвешу тебе такую оплеуху, у тебя мигом мозги на место встанут. Доктор уставился на нее, разинув рот. - Чтоб мне провалиться, да ты устрашающа! Она пожала плечами. - Это гены. - Уверена, что не от меня научилась вот этому вот? Мне раньше хорошо удавалась «невозмутимая ярость». Он оперся подбородком о край туннеля. – Сейчас я по большей части просто ору. Роза могла пересчитать количество по-настоящему нормальных разговоров с Доктором по пальцам одной руки, но это уже было что-то просто нереальное, даже для него. - У тебя это, мм, очень хорошо получается. Орать. - Правда? Это приятно. – Он резко переключился на нечто подобное обычному себе. – Итак, вот план из трех частей. Часть первая: я прекращаю снабжать тебя сведениями для шантажа, и вместо этого наслаждаюсь славной восстановительной комой. Часть вторая: солнце встает. Часть третья: мы возвращаемся на ТАРДИС, ты делаешь мне чашку чая и справедливо заслуженный массаж ступней. Какие-нибудь вопр… Доктора прервал вой, низкий, отрывистый звук, раскатившийся по всей пещере. Роза никогда еще не слышала ничего подобного. Долгое мгновение Роза и Доктор смотрели друг на друга. - Ладно, - невозмутимо сказал он. – Похоже, мы будем пересматривать первую часть плана. ++