Лишь отблески

Не завидую я в возможной прихоти, Ни пленительной пустоте возвышенного неистовства, Коноплянке, рожденной в клетке, Не знавшей летних лесов: Не завидую ни зверю, что берет Права в просторах времени, Не стесненный ощущением преступления, В котором совесть не пробудится никогда; Ни тому, что может полагать себя благословением, Сердцу, что никогда не связывало себя обещанием, Но закостеневало под покровом бездействия; Ни какому бы то ни было порожденному желанием покою. Я верю в эту правоту, что бы ни приключалось; Я чувствую это, когда нахожусь в глубочайшей печали; Все ж лучше любить и потерять, Чем вовсе не любить никогда. ++ - Я Генри Восьмой, я Генри Восьмой, это я, это я. Женился я на вдове соседке своей – а у нее до того уже было семь мужей – и каждый был Генри… - Доктор перестал петь и многозначительно прокашлялся. – Роза? - Генри, - повторила она, после вернувшись к попыткам спасти свои разрушенные ногти с помощью пилочки, сделанной из кусочка высохшего корня. - Не стала бы брать ни Вилли, ни Сэма… - Он подождал, но она ничего не произнесла. – Слушай, ты собираешься подпевать, или нет? - Нет. - Ты, Мисс Рози Тайлер, совершенно некомпанейский человек. - А у тебя, безымянный инопланетный паршивец, нет слуха. Он ахнул, глубоко оскорбленный. - Неправда! – Кряхтя, он поднялся к дыре в стене между ними. – Ну-ка взяла свои слова обратно. - Которые? Про то, что ты безымянный? Или про то, что ты инопланетный паршивец, которому медведь на ухо наступил? - Не стала бы брать ни Вилли, ни Сэма… - очень громко и очень фальшиво пропел Доктор. Она упрямо продолжала молчать. – Я говорю, Вилли или Сэмасэмасэмасэмасэмасэмасэма… - Ладно, ты, псих несчастный, - перекричала она его. – Или Сэма! - Я восьмой ее старичок, я Генри. Генри Восьмой, это я! – возликовал он. – Двести двадцать седьмая версия, та же, что и первая. Чуть погромче, - прокричал он – и чуть… Снова прозвучал вой. Оба они замерли в наступившей тишине. - Он приближается, - наконец, произнесла она, прервав зловещее молчание. - Ага, похоже на то. – Напускная беспечность его голоса ничуть не облегчила озноб, охвативший ее. Роза уронила кусочек корня и встала. - Теперь я уверена. Он определенно идет из туннеля. – Она сделала неуверенный шаг в сторону прохода, ведущего из ее пещеры во тьму. – И ты уверен, что пение – это хорошая идея? - О, безусловно, моя дорогая. Нет ничего лучше, чтобы отпугнуть зверя. - Я знаю, я-то в ужасе. – Она помолчала. – Ты только что назвал меня «моя дорогая»? - Нет, - быстро сказал он. – Абсолютно точно нет. Она улыбнулась паническим ноткам в его голосе. - А я думаю, что да. - Нет. - Да, - поддразнила она. - Нет. - Да. - Нет. - Нет. - Да! – с триумфом завершил он. Затем осознал. – О. Проклятье. Она подавила смешок. - Поверить не могу, что ты на это попался. - Ты могла бы заметить, что я, вообще-то, не в полную мощность работаю. Пара винтов разболталась. Несколько лампочек наверху не помешало бы заменить. Тараканы в голове опять добрались до спиртного. – Она услышала, как он вновь соскользнул на каменный пол. – Нет, а серьезно, ты когда-нибудь видела пьяного таракана? Не просто подвыпившего, тут и говорить-то не о чем, но таракана, который был бы реально, по-настоящему в стельку пьян? – Он хохотнул. – У меня голова кругом идет от одной только мысли. – Последовала пауза. – А может, дело в дыре у меня на затылке. Роза закусила губу. - Кстати говоря… Он застонал. - Роза, ну сколько раз я должен тебе повторять? Я в порядке. - Забавно. Обычно ты такой умелый врун. - Ох, миаау! Маленькая Мисс Китти выпустила свои коготки, - промурлыкал он со странным американским акцентом. Последовала неловкая тишина. – Ну ладно, может быть, не совсем в порядке. - Но ты можешь быть в порядке. Ты можешь вылечить себя. - И вылечу, сразу же, как вернемся на ТАРДИС, - коротко ответил он. Это был уже четвертый их разговор на эту тему за такое же количество часов, и терпение у него заканчивалось. К его неудаче, для того, чтобы запугать Розу Тайлер, раздраженного Повелителя Времени было мало. - Чем дольше ты ждешь, тем хуже тебе становится, и до восхода солнца у нас все еще несколько часов. - Я вижу, к чему ты клонишь, но есть одно обстоятельство, про которое ты, похоже, забываешь… - Он неистово чихнул, взметнув облако пепла. - Здесь есть монстры. Или, по крайней мере, монстр, и хотя он, возможно, просто либо очень одинок, либо страдает от тяжелого запора, он также может быть голоден. Роза постаралась не задерживаться на мысли о том, когда она сама в последний раз ела, хотя ее желудок достаточно настойчиво напомнил ей, что она ни к чему не прикасалась с тех пор, как проглотила кусочек тоста на кухне своей мамы, почти четырнадцать часов назад. – Ты на самом деле не знаешь, кто этот «монстр»? - У меня есть подозрение, - сказал он бодрым и уклончивым тоном. – Думаю, нам следует вернуться к Генри. Я могу подпевать в этот раз, если хочешь. - И что ты подозреваешь? - Я подозреваю, что для нас обоих будет лучше, если мое подозрение останется только этим – подозрением. - Он издал достаточно громкое презрительное фырканье, и она подпрыгнула. – Подозрение подозрение подозрение подозрение подозрение. Не забавно ли, что слова – всего лишь шум? Произнеси их достаточно много раз, и они ничего не будут значить. – Он проговорил глубоким, звучным голосом. - Dónde está el baño? Где ванная комната? Me gusta la biblioteca. Мне нравится библиотека. Yo tengo muchos gatos. У меня много кошек. – Последовала многозначительная пауза. – Хитрые существа, эти кошки. Ты можешь увидеть это по их глазам. - Мне нравятся кошки, - нерешительно сказала Роза. - Ну не наваристый ли ты соус, - резко и бессмысленно произнес он, и она вздрогнула. - Braca venusta, в самом деле. Если бы не знал, подумал бы, что это заговор с целью дезинформации. Роза с силой потерла глаза, чувство страха, сопровождающее эти потоки тарабарщины, вновь вернулось. - Доктор, ты… что это значит? - Подозрение – предположение, или чувство, не основанное на очевидных фактах, интуиция, - невозмутимо произнес он, словно бы и не было у него только что вспышки раздражения по поводу кошек. «По крайней мере,» - подумала она, - «это было про кошек.» Уже не в первый раз за последние несколько часов он испускал потоки чепухи и неспособен был после вспомнить об этом. - Также, предположение виновности, предосудительности чьих-либо поступков. Она встала на ноги и заглянула в дыру. - Доктор? - Хмм? - Мне страшно, - тихо произнесла она. Она услышала, как он вскочил на ноги, затем вновь упал. Спустя некоторое время его лицо появилось в обрамлении дыры в стене, разделяющей их. - Ты же никогда это не говоришь. Никогда. - Думаю, что в большинстве наших ситуаций на грани жизни и смерти это в основном озвучивания не требует. Но сейчас все по-другому. - И, тем не менее, это не так, - возразил он. – Это даже не жизнь и смерть. Это скука или легкая паника. Игра «Угадай, на что смотрю» или немного беготни. - Беготни? Ты же едва стоишь. - Прежде, чем он смог произнести что-то в дополнение к протестующему возгласу, она продолжила, - Тебе становится хуже. Это меня пугает. Его лицо было в тени, но, даже не смотря на это ей было видно, что он не знает, что на это сказать. - Что ж, т… твоя мама постоянно меня пугает, а ты ведь не слышала, чтобы я жаловался, не так ли? Она слабо рассмеялась. - Шутишь, верно? Ты? Не жаловался на мою маму? - Это абсолютно не относится к делу. – Его голова неожиданно резко качнулась вперед и он чихнул. Он глянул вниз. – А это интересно, - будничным тоном произнес он. – Кажется, у меня из носа только что вышел чуток моего мозга. - Доктор! - Ой, да я просто пошутил. – Он опять чихнул. – И не то, чтобы у меня не было лишних мозгов. Я могу ими поделиться, и все равно остаться с более чем достаточным количеством для себя самого. Я, на самом деле, могу кататься по улицам Лондона, разбрасывая вокруг букеты из мозгов с небольшим добавлением попурри… - он замолчал, затем наклонился вперед и пытливо наставил на нее палец. – Эй, а вообще-то, что такое попурри? Столько всего я знаю, столько всего я видел, и до сих пор не имею ни малейшего понятия, из чего сделано попурри. Руки у него тряслись, дрожь ясно была видна, когда он жестикулировал. Розу охватил холод, несмотря на тепло земляной стены. - Это… мм, высушенные цветы и кора, и всякое такое, думаю. - Блестяще! – выкрикнул он, едва не опрокинувшись от восторга. – Просто блестяще. Запомни это, Роза – вот он, тлетворный дух человеческой изобретательности. Попурри, - снова произнес он, смакуя слово. – Когда в мире есть такие вещи, как можно тревожиться? Все в порядке. Мы в порядке. - Я в порядке, - пробормотала Роза себе под нос. - У тебя, милочка, здоровенные зияющие дырки в руках. Она бросила в ответ: - Это лучше, чем здоровенные зияющие дырки в… - Я не оставлю тебя одну, - резко ответил он. – Если я войду в исцеляющий транс, ты будешь не в состоянии разбудить меня, пока он не закончится. Не важно, что этот вой может оказаться всего лишь пушистым котенком с камнем в почке – я тебя не оставлю. Ее первым побуждением было возразить, напомнить ему о том, что она, слава богу, не абсолютно беспомощна, и с какими-то вещами может и сама справиться. Малая ее часть, та, что все еще злилась на него, хотела указать на то, что в сознании или нет, вряд ли он может сделать что-то полезное для нее в своем текущем состоянии, да еще и по другую сторону этой проклятой стены. Он вел себя чересчур покровительственно и иррационально, что… Она содрогнулась. Что, несмотря на все его обычные недочеты, было абсолютно на него не похоже. Одно дело бессмысленная болтовня, но вот это полное пренебрежение здравым смыслом вызывало беспокойство. Она наблюдала, как он, по всей видимости, безумно заинтересовался кусочком корня, высовывающимся из земляной стены. Интересно, было ли это еще одним симптомом его травмы, или же он просто избегал на нее смотреть. Голос ее дрогнул, когда она, наконец, ответила. - Каким именно образом ты предлагаешь играть в «Угадай, на что смотрю»? В смысле, мы ведь даже не в одном помещении. Он поднял взгляд от корешка, и одарил ее сияющей кривоватой ухмылкой. - Слушай и учись, мисс Тайлер. – Он драматично прокашлялся. – Я смотрю на что-то, начинающееся с буквы «д». - Дыра, – тут же сказала Роза. - Ага. Твоя очередь. - Я… мм… Я смотрю на что-то, начинающееся с «з». - Земля. - Это… - она хихикнула, несмотря на возрастающую тревогу. – Это потрясающе. Доктор рассмеялся. - Не правда ли? Лишь доказывает, что мы с тобой, несомненно, на одной волне. – Он возбужденно попрыгал вверх-вниз. – О, о, о! Я прямо знаю, в какое следующее место мы отправимся, когда вернемся на ТАРДИС. Земля, Англия, Карлайл. 1971, я думаю. Мы вытрем ноги об этих старых летучих мышей. «О боже,» - подумала Роза. – «Теперь еще и летучие мыши.» - И что же это за старые летучие мыши? - Наши соперники на «Мистер и Миссис», конечно же. Уж постарайся поспевать, Роза. Это будет твоей виной, если нас отправят домой ни с чем, кроме этих дурацких дорожных часов. – Он вздохнул. – Честное слово, мне более девятисот лет. Ты хоть представляешь, сколько накапливается дорожных часов за девятьсот лет? Она нервно шевельнула плечами. - Не знаю. Сколько? - Семнадцать. – Он хлопнул в ладоши. – Или, даже лучше, «Игра для Новобрачных», Лос-Анджелес, 1966. Чуть пикантнее – американцы, ну ты понимаешь – но с куда лучшими призами. ТАРДИС не помешала бы новая стиралка и сушилка. С нашей необъяснимой связью мы с тобой в одном шаге от победы. Проще простого. Раз плюнуть. – Неожиданно осознав тревожную истину, он перестал подпрыгивать. – Ох, Роза, - произнес он мрачным тоном. – Мы ведь с тобой никогда не занимались уххты. На мгновение Роза уверилась, что испытывает галлюцинации. - Что, прости? - Секс, Роза. У нас ни разу не было секса, - тщательно проговорил он. – Половых отношений, плотских утех, старого доброго туда-сюда. Что мне тебе, схему нарисовать? – Он провел рукой по лицу. – Боб всегда спрашивает об уххты, назойливый засранец. Без этого мы не сможем победить. – Он раздраженно вздохнул. – Ох уж вы люди и ваши секс-тормоза. Если б не твоя жеманность, у меня уже была бы ультра-современная стиральная машина с сушилкой Вирпул цвета зеленого авокадо. На данный момент ей хотелось сказать ему около двух дюжин вещей, вроде: «если Повелители Времени зовут это «уххты», неудивительно, что секса тебе не достается» и «Кто такой, черт возьми, Боб?», но в итоге словами, покинувшими ее рот, были: - Мои секс-тормоза? Он довольно неприятно рассмеялся. - О, так теперь я – причина того, что у нас нет секса? Попробуй-ка еще раз, Роза. Роза соскользнула по стене и закрыла глаза. - Ничего этого не происходит, - шептала она самой себе. – Это кошмар, страшный, страшный сон, и когда ты проснешься, то больше уже не будешь сходить с ума. - Сходим с ума, да? Мои поздравления! Невозможно представить себе более достойного малого. – Он потянулся сквозь дыру, схватил ее за руку и энергично ее потряс. – Я Доктор, кстати говоря. Как тебя зовут? Она уставилась на него, замечая его тревожно отстраненный взгляд и вежливую улыбку. - Это не смешно. - Прости, а должно было быть? Позволь-ка еще раз попробую. – Он продолжил болтать ее руку вверх-вниз и важным тоном произнес, - Я Доктор, кстати говоря. Уга-буга. – Он широко улыбнулся. – Смешно? ++