Отмщение в Мериде.

Молодая женщина была явно взволнована, покидая сад и возвращаясь в поместье. Анна всегда любила проводить время подальше от ненавистных стен дома мужа, где единственной ее радость был сын. Всего через несколько месяцев второе дитя должно было появиться на свет и тогда она смогла бы вернуться к службе фрейлиной при Дворе, а пока она старалась поменьше попадаться супругу на глаза. Для своего же блага. Сейчас от отдыха в тени деревьев ее отвлек топот копыт и лай собак, которые возвещали о возвращении Альфонсо с охоты. У самого входа для слуг брюнетка столкнулась с кухаркой. Поразительно, как такая полная женщина могла так ловко орудовать сковородками и кастрюлями. Ее лицо как обычно было красным от жара печей и покрыто испариной. Черные как смоль волосы были стянуты в тугой пучок на затылке и прикрыты чепцом, чтобы ничего не попало в еду, которую потом подадут барону и его семье. - Мерседес, ты не видела Энрике? - голос женщины дрожал от нарастающего страха за сына. Весь день ей было не по себе, но баронесса уговаривала себя, что это всего лишь помутнение из-за беременности, ведь ее муж должен был вернуться только завтра. - Синьора, в последний раз я видела его не далеко от библиотеки. Он... - кухарка явно собиралась продолжить, но брюнетка уже бросилась бежать по лестнице на второй этаж. Пожав плечами, Мерседес было направилась к курятнику, куда и собиралась до появления хозяйки, но гул со стороны дороги стал различимым уже и здесь, поэтому женщина решила вернуться на кухню. Барон наверняка привез дичь, так к чему же переводить кур? Анна изо всех сил старалась не обращать внимание на жгучую боль в пояснице, которая только усилилась от ее забега по лестнице. Женщина старалась найти Энрике раньше, чем он успел бы повстречаться с отцом, чтобы избежать еще одной сцены с "воспитанием нерадивого отпрыска". Каждый раз зрелище порки сына рвало ей сердце на части. Тяжело дыша, баронесса рванула на себя тяжелую дверь библиотеки и в изумлении застыла на пороге. Мальчик склонился над большим дубовым столом и судорожно пытался оттереть чернила, которые пролил на бумаги отца. - Энрике, что случилось? - наконец, сдвинувшись с места, брюнетка торопливо закрыла за собой дверь и бросилась к сыну, чтобы оценить ущерб. - Мама... Мама, я не хотел. Так получилось... Я хотел взять книгу со стола, но случайно задел чернильницу. Он убьет меня? Мама... - старавшийся до этого момента держать себя в руках, Энрике заплакал, бросаясь к матери. Его ручки все были в черных пятнах, которые теперь появились и на бледно-голубом платье Анны. - Нет, не убьет. Я не позволю. - она просто не могла сказать что-то другое. Для своего ребенка мать - главный защитник, особенно, когда отец скорее бездушное животное, чем родитель. Темноволосая обняла сына, поглаживая его по черным, словно крыло ворона, волосам. - А теперь беги в свою комнату и запрись там. Не выходи ни за что. Даже если приду я. Ты понял? - баронесса аккуратно приподняла личико Энрике, чтобы он посмотрел ей в глаза, и вытерла ему слезы мягким шелковым платком. - Малыш, сиди там, пока не услышишь наш условный стук. Как в игре. Помнишь? А теперь скорее беги. - женщина осторожно отстранила от себя мальчика и уже собралась взять в руки первый лист, как дверь библиотеки снова распахнулась. На пороге стоял Барон Альфонсо де Наваррете собственной персоной. Его камзол и штаны были изодраны и заляпаны кровью, видимо, охота прошла на славу. В густой бороде виднелись крошки. Полубезумный взгляд метался от жены к сыну и обратно. - Почему моя жена меня не встречает? - догадаться, что Его Высочество, как он требовал себя именовать в стенах этого дома, был пьян, не составило труда еще даже до того, как он открыл рот. Вонь его пойла давно успела проникнуть во все уголки комнаты. - Опять науськиваешь этого щенка, что у него плохой отец? Что здесь случилось? - мужчина, наконец, заметил как старательно Энрике прятал руки за спиной, а Анна медленно к нему приближалась, чтобы успеть закрыть его собой. - Отец, простите меня, я не хотел. Я брал книгу, которую Вы велели мне прочесть, но задел чернильницу и чернила вытекли на Ваши бумаги, а потом пришла матушка и я задержал ее, поэтому она Вас не встретила. - опустив голову, юный де Наваррете говорил довольно четко, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться снова. Анна замерла, испуганно смотря на супруга, который молчал, семифутовой скалой нависая над наследником. Напряженное молчание длилось несколько минут и, в какой-то момент темноволосой даже начало казаться, что все может обойтись, но все надежды рухнули, как только Альфонсо дернулся в сторону, хватая с одной из полок розгу и замахиваясь. Баронесса отреагировала молниеносно, успевая заслонить сына собой. Удар пришелся по корсету, поэтому почти не почувствовался. - Альфонсо, умоляю тебя! Это ведь твой сын! - до того, как мужчина замахнулся второй раз, закричала Анна, поворачиваясь к нему лицом и выставляя раскрытые ладони вперед. Она уже винила себя за то, что растила ребенка, готового брать на себя ответственность за совершенные поступки. Если женщина понимала, что это простая случайность, то пьяный осатаневший барон - нет. Как бы она хотела, чтобы Энрике сейчас сорвался с места и бежал в свою комнату, но мальчик все так же стоял за ее спиной, понимая, что если он сбежит, вся злость выплеснется на его мать. - Мой сын?! Это не мой сын! Он всегда делает мне все на зло! Толедская шлюха! От кого будет этот выродок? - брызжа слюной проорал мужчина, хватая своей медвежьей лапой жену за волосы и отталкивая в сторону. Анна налетела поясницей на стол и через секунду рухнула на колени, вскрикнув от боли. - Энрике, беги! - женщина схватилась за край столешницы, стараясь перебороть боль и подняться. Сейчас она думала только о своем шестилетнем сыне, уже не заботясь о нерожденном малыше. Ни одна ее беременность после первенца больше не заканчивалась родами, они всегда умирали, потому что брюнетка влезала между молотом и наковальней, не позволяя калечить сына. Он не побежал. Энрике смотрел на мать, понимая, как ей сейчас больно, или будет больно потом. Несмотря на свой возраст, он все понимал. Слышал ее крики за закрытыми дверями и разговоры слуг, видел ее слезы, как бы она их не прятала. - Не тронь ее. - твердо проговорил мальчик, сжимая кулачки. - Она ни в чем не виновата. Это ты всегда ее мучаешь. Она ни разу ничего плохого про тебя не сказала, а слуги говорят, что ты дьявольский ублюдок и сгоришь в аду. На несколько секунд в комнате стало так тихо, что брюнетка слышала только как бешено колотится ее сердце. Молчание нарушил пьяный хохот барона, который так же внезапно оборвался после пинка. Крик ребенка словно придал Анне сил. Она рывком поднялась с пола, кидаясь на мужа с подсвечником, который успела схватить со стола, но ему ничего не стоило оттолкнуть ее снова. Женщина рухнула рядом с Энрике, ударившись головой о край большого деревянного сундука и потеряв сознание.