Когда улетят журавли...

Феликс проснулся от странной боли в голове. Вчерашняя драка, а точнее избиение со стороны Арнаса, здорово на него повлияла. Придерживая рукой голову, поляк встал с кровати и осознал, что находится не у себя дома. Осмотревшись и заметив, что на кровати рядом с ним лежал Торис, Фелек покрылся пунцовой краской. Всё это время он спал у литовца в комнате, да ещё и раздетый. Он не спеша подошёл к зеркалу и то, что он в нём увидел, повергло его в лёгкий ужас. Под глазом у него светился тёмно-фиолетовый фингал, который ему явно набил отец Ториса, правая щека была красной, всё от того же удара, пару царапин красовалось на левой коленке, это, видимо, из-за падения. Сам же Лукашевич был полностью раздет, что его довольно сильно смутило. Он быстро заметил одежду Ториса и подумал, что его друг будет не против, если он немного её поносит. Фелек быстро надел штаны, рубашку и светло-коричневый льняной жилет. Обувь долго искать не пришлось, ибо литовец разулся, перед тем, как лечь в кровать. Его-то обувь поляк и обул. Одежда было немного велика Феликсу, да и штаны могли в любой момент упасть. Но и тут Лукашевич не растерялся. Он взял из угла своё розовое платье и, тихо вздохнув, оторвал от него здоровый кусок розовой тканины и завязал её на бёдрах в качестве пояса. В последний раз, посмотрев на Ториса и улыбнувшись, Феликс спешно пошёл к окну. Он сразу же принялся его открывать, да вот беда, при открытии окно противно скрипнуло, заставив поляка сжать зубы и тихо зашипеть. Он резко оглянулся на литовца, который всего лишь спокойно повернулся на другой бок и продолжил спать. Лукашевич облегчённо выдохнул и поспешил удалиться. Выпрыгнув из окна, он сразу же вспомнил, что сегодня воскресенье. А по воскресениям жители Кракова постоянно устраивают городскую ярмарку, на которую Феликс и решил сходить, ведь там будет и его семья. Да и сама собой ярмарка была довольно интересным явлением, ведь там всегда было интересно, как посмотреть на товары и иностранцев, так и поиграть да побегать. Феликс всегда любил погулять по ярмарке и иногда что-то покупал, чаще всего – еду. Подумав о покупках, он сразу же понял, что хочет купить что-то для Ториса, дабы тот простил его, ведь он повёл себя неправильно. Мало того, что он нагрубил Арнасу, так ещё и за столом себя как неряха вёл. Надо было бы извиниться и купить что-то стоящее, что-то достойное такого человека, как Торис, ведь мало того, что он, ослушавшись родителей, притащил Фелека домой, так ещё и к себе на кровать уложил. Неправильно как-то всё это и просто пряником ты тут не отделаешься, это Феликс прекрасно знал, поэтому, первым делом зайдя на ярмарку, он побежал к прилавкам с товарами, отличными от еды. Лукашевич осматривал каждый прилавок, лавочку и просто людей, стоявших и торговавших мелкими товарами. Всего было слишком много. Торговцы были как зарубежные, так и местные. И все они продавали что-то своё: украшения, одежду, обувь… Были даже отдельные прилавки с коврами из известных на весь мир белорусских персиарней*, прилавки с украшениями из драгоценных камней, прилавки со статуэтками... Этот список можно продолжать до бесконечности, столько там всего было. Одни товары казались Феликсу слишком дорогими, другие слишком простыми, а третьи и вовсе мусором… Но всё-таки нашёлся прилавок, привлёкший внимание поляка. Это был прилавок с украшениями. Он так блестел и сверкал разными яркими цветами, что его сложно было не заметить. Лукашевич не спеша подошёл к лавочке и посмотрел на товар. Прямо перед ним в рядочек стояли самые разные украшения, начиная с больших разноцветных колье и жемчужных бус и заканчивая простыми серебряными и золотыми кольцами. Поляк тут же приметил небольшое овальное украшение с интересным рисунком на нём. В украшении присутствовали зелёные камни вперемежку с серебром. Феликс подумал, что это ему прекрасно подойдёт в качестве подарка для Ториса, и потянулся худой ручкой к блестящему на солнце украшению. Стоило ему дотянуться до блестяшки и взять её в руку, как её тут же взял кто-то другой. Феликс резко повернулся в сторону недруга. Прямо перед поляком стоял статный парень, выше его ростом. Брюнет со свирепыми тёмно-синими глазами недовольно смотрел на Лукашевича. -Эй, малой, - сорвалось у незнакомца, - отпусти, я буду это покупать. -Сам, типа, малой! – дерзко ответил Фелек, дёрнув несчастное украшение на себя, - и эту фиговину покупаю я! – Феликс не хотел уступать столь хамоватому типу. -Эй, приятель! – обратился он к толстому дяденьке-продавцу, - я покупаю эту камею*! -Нет, я покупаю! – громче заявил Феликс, - живо отпусти! -Слушай, парень, ты хочешь второй фингал? Ты сейчас его получишь! – рявкнул брюнет. -Это, типа, угроза? – Лукашевич покосился, лицо искривила злобная ухмылка. -Отпусти. По-хорошему говорю… - чуть тише сказал он, - она нужна моей девушке. -Чем же она таким прославилась, что заслужила эту кару… куме... короче эту подвеску больше, чем мой друг? – Лукашевич был на редкость серьёзным. -Дело в том, что мне запрещают с ней встречаться, так как она нищая крестьянка, а я – сын шляхтича… - опустив взгляд, ответил ему парень. Феликса передёрнуло. Он ведь в такой же ситуации, как и этот парень. Ему запретили даже подходить к дому Лоринайтисов, а к Торису – тем более. Поняв всю безвыходность ситуации, Фелек протянул камею брюнету. -Забирай, тебе нужнее, - с улыбкой сказал Лукашевич, - тебя можно понять. -Правда? – вдруг злые и недовольные глаза парня стали светлыми и искрились радостью, - неужели ты меня понимаешь? -Понимаю, типа, как никого другого, - Феликс искренне улыбался, глядя на брюнета. -Спасибо тебе, - с лёгкой улыбкой сказал парень и, немного порывшись в карманах широких брюк, достал небольшую жменю конфет, - держи, в качестве извинения. Феликс лишь в слабом удивлении изогнул бровь. Конфеты? Что это? Откуда это? Он не стал ничего говорить и просто принял подарок, спешно пряча причудливые сладости в карман. Брюнет быстро показал камею продавцу, который тут же её взял и начал полировать. Молодой человек сразу же достал из кармана мешочек с монетами и, подождав, пока дяденька натрёт украшение до блеска, отдал все деньги. Лукашевич, немного расстроившись, побрёл к выходу с ярмарки. Он был очень недоволен тем, что ничего не нашёл. Пришлось идти к Торису с совершенно пустыми руками. Литовец сидел за столом возле окна и читал очередную книгу. Она была гораздо интереснее какой-то там арифметики и логики. Мало того, что эта книга зарубежного автора, так ещё и написанная в стихах. Такое не каждый мог себе позволить! А книга была простая, как пять копеек. Про любовь. Любовь между всеми известными Ромео и Джульеттой. Все эти переживания так сильно заинтересовали Ториса, что он, начиная с утра, как только встал, читает эту книгу. Книга была настолько интересной, что Лоринайтис даже не заметил, как к окну подошёл Феликс. -Эй, Торис, день добрый! – с улыбкой сказал Лукашевич, опираясь руками о подоконник. Ох, Феликс, - литовец явно не ожидал появления друга, - ты всё-таки вернулся… - Торис отложил книгу и потянулся поближе к лицу поляка. -Ещё бы я не вернулся! – с гордой улыбкой сказал Фелек и потянулся навстречу Лоринайтису, в надежде, что тот его поцелует. Торис лишь резко преградил путь губам Лукашевича пальцем. -Не здесь. Отец может увидеть, - с некоторым волнением сказал он. -Ой, ну ладно тебе, - протянул Феликс и, убрав руку Ториса, игриво чмокнул того в губы, отчего Лоринайтис мило покраснел. -Ладно, можешь посидеть рядом, - застенчиво сказал литовец и продолжил чтение. Поляк поняв, что ему рады, взгромоздился на подоконник и посмотрел в книгу, которую читал его друг. -Эй, Торис, а что ты читаешь? – спросил Лукашевич, тыкая в книгу пальцем. -«Ромео и Джульетта», Шекспир, - быстро ответил Лоринайтис, не отвлекаясь от чтения. -Ох, это про тех, которые умерли в конце? – Фелек нечаянно сболтнул лишнего, сказав концовку рассказа. -Они что, умрут? – с глазами, полными обиды и отчаяния, спросил литовец. -Да. Это всё из-за любви и преданности друг к другу, - рассказывал Лукашевич с некой скукой в голосе. Торис встал со стула и, сев на подоконник рядом с Феликсом, сразу же обнял его. Фелек не ожидал такого от друга, отчего дрогнул, но всё же слабо обнял друга за плечи. -Торис, ты чего? – тихо спросил поляк, немного испугавшись. -Фелек, а мы ведь не умрём? – каким-то загадочным тоном спросил Лоринайтис и потёрся щекой о грудь парня. -Что за глупости ты говоришь? – с лёгким смешком спросил Феликс и поднял голову Ториса, дабы тот смотрел ему в глаза, - мы не Ромео и Джульетта. Мы Торис и Феликс. И мы не умрём. Понял? Мы будем жить. И доживём до того дня, когда наши семейства помирятся. -А когда наши семейства помирятся? – словно любопытный ребёнок спросил литовец. -Когда улетят журавли, дорогой мой, - с улыбкой сказал Феликс и поцеловал Ториса в щёку, - а сейчас забудь об этой книжке, - поляк слабо пихнул ногой книгу со стола, отчего та упала на пол, - и… держи! – Феликс достал из кармана те самые конфеты, которые ему дал брюнет на ярмарке. -Феликс, откуда у тебя конфеты? – с невиданной радостью спросил Торис и, взяв с ладошки поляка одну конфету, отправил её в рот. -Ну… неважно, - Лукашевич решил не рассказывать о произошедшем на ярмарке и молча отдал все твёрдые и слегка липкие конфеты литовцу, - тебе они нравятся? -Ага, - ответил тот, съедая ещё одну, - такие сладкие, медовые… Попробуй! С неким недоверием поляк взял одну конфету в рот. -На вкус как обычный мёд, - скептически сказал Фелек, - застывший мёд. -Ой, ладно тебе, привереда, - подразнил его Лоринайтис и положил оставшиеся конфеты на стол, - сам съем. Феликс с улыбкой посмотрел в глаза Ториса. Он всё больше и больше осознавал, что любит этого парня и хочет проводить с ним всё своё свободное время. -Слушай, Торис, - неловко начал Лукашевич, - может прогуляемся? Такая погода хорошая… -Пойдём! – наотрез согласился Лоринайтис и, ловко спрыгнув с подоконника, подал руку Фелеку. Феликс усмехнулся и, крепко взяв Ториса за руку, побежал вместе с ним прочь со двора. Друзья сразу же побежали в сторону большого поля, где им никто не мог помешать уединиться. Ведь если их опять заметит Арнас или, не дай Бог, Стефан, то мало никому не покажется. Ребята это знали и поэтому старались не привлекать чьего-либо внимания. Время и погода благоволили паре. Был третий час дня, солнце ярко светило, стоя почти в зените. Дул прохладный ветерок, от дуновения которого, травинки в поле слабо нагибались и легко дрожали. Феликс, увидев такое большое раздолье, побежал на поле. Торис же только не спеша потопал вслед за поляком, словно мама за своим маленьким сыном. Фелек сразу принялся собирать полевые цветы в небольшой букетик, бегая из конца большого зелёного поля, расстелившемся под ним словно полотно. Литовец присел на небольшой бугор и принялся наблюдать за забавно бегающим другом. Казалось бы, Феликс всего лишь собирает цветы, но в его движениях виднелось что-то особое, делая их отличными от других. Торис это заметил только что. А заметил он то, что поляк правша, что было, не очень удивительно, по сравнению с тем, как он ходит. В его походке виднелась некая женственность и нежность. Особенно когда он идёт не спеша заметно, что бёдра Феликса двигаются плавно, из стороны в сторону. А когда поляк нагибался, то он забавно выставлял кверху заднее место, что выглядело довольно забавно со стороны. Неожиданно Торис покраснел. Почему он смотрит на задницу своего друга? Почему он думает про это? Это же некрасиво и неэтично. Литовец дрогнул и дал себе слабой пощёчины за подобные мысли. Хорошо хоть он вслух не думает, а то проблем бы было не избежать… -Торис! Торис! – Лоринайтис поднял взгляд и заметил, что к нему бежит Феликс и что-то держит в руках. Цветы. -Что такое, Фелек? – спросил литовец. -Смотри, что я сделал! – подбежав, Лукашевич надел на голову Ториса красивый венок из полевых цветов: лютиков, ромашек, одуванчиков, васильков и даже голубых цветков цикория. -Он такой красивый, - Лоринайтис и вправду удивился тому, что Феликс умеет плести венки, да притом такие пышные и красивые. -Я рад, что тебе нравится, - поляк ласково обнял литовца, плотно прижимаясь к тому. У Лоринайтиса вновь стало на душе тепло и уютно. Так бывает каждый раз, когда его обнимает Феликс, от которого на данный момент сладко пахло мёдом и цветами. Хотелось зарыться носом в эти мягкие, густые пшеничные локоны, в чём Торис себе не отказал. В ответ Феликс лишь кратко хихикнул и обнял друга за талию.

***

Поздним вечером возвращаться домой совсем не хотелось. На улице было темно, лишь звёзды да луна на безоблачном и ясном небе освещали дорогу. Торис вместе с Феликсом шли по брусчатке, ведущей в город, и о чём-то мило болтали, держась за руки. Фелек почти всю дорогу до дома рассказывал какую-то забавную историю, это можно было понять по тому, как громко смеялся Лоринайтис, вперемежку с голосом Лукашевича, который тот часто менял, изображая то своих друзей, то своего отца или вообще собаку, воспроизвести звуки которой у него получилось лучше всего. Он так смешно гавкал, делая лицо как у маленькой противной собачонки, что Торис не смог удержаться и даже остановился, чтобы перестать смеяться. Феликс почти не позволял себе смеха, ведь он был рассказчиком, который должен говорить, а не смеяться. Но в конечном итоге и он не выдержал и дал волю своим эмоциям. Некоторые довольно взрослые люди, сидящие на балконах или на лавочках, замечали пару без устали смеющихся молодых парней и лишь недовольно хмыкали. «Надо же, что себе позволяют! Поздний час, а они бегают и ржут, словно лошади в конюшне!» - после такого замечания парни начали потихоньку успокаиваться, дабы люди не вызвали полицию или вообще не начали стрелять в них солью, ведь за нарушение порядка полагалось наказание, понести которое ребятам не очень-то и хотелось. Наконец, дойдя до своих домов, они попрощались, поцеловавшись напоследок и пообещав друг другу, что завтра они вновь встретятся и вновь повеселятся, только на этот раз где-нибудь около озера, а то жарко, да и запах цветов с мёдом как-то надоел…