Когда улетят журавли...

Проснувшись утром, Торис чувствовал ужасную головную боль. Приподнявшись в постели, парень схватился за голову и мутным взглядом осмотрел комнату. Находился он не у себя дома, это он понял по яркой расцветке комнаты и пёстрым занавескам, украшавшим открытое окно, через которое в комнату свободно поступал свежий утренний воздух. Литовец почувствовал тепло под боком. Как оказалось, это был Феликс, который мило спал рядом и тихо сопел. Это напрягло Ториса ещё больше. Гораздо большего волнения предало отсутствие одежды на их обоих. Лоринайтис, понимая всю ситуацию, лишь задумчиво почесал затылок и попытался разбудить спящего друга. -Феликс, - литовец аккуратно дотронулся до плеча друга, - Феликс, вставай, уже утро, - голос литовца был хриплым и сбитым, казалось, что он его сорвал. Поляк приоткрыл глаза и, с несвойственной ему улыбкой, посмотрел на Лоринайтиса. -Доброе утро, - задорно, но также хрипло сказал Лукашевич и потянулся к губам Ториса за поцелуем. Литовец был рад такой нежности Фелека с самого утра. Но с чего бы это так? Нет, Феликс, конечно, заботился о литовце и любил его, но никогда не был таким нежным и игривым. Обычно его слова, действия и движения были ребячеством и игрой, он не считал это чем-то серьёзным. Но сейчас… -Фелек, что вчера было? – растерянно спросил Лоринайтис, - я ничего не помню. -Ты не помнишь того, что было вчера? – Феликс был удивлён, это можно было заметить по его широко распахнутым глазам. -Не совсем, - честно признался Торис и отвёл взгляд куда-то в сторону. -Не волнуйся, я, типа, напомню, - с улыбкой сообщил Феликс, - дело было так. У тебя вчера, типа, была свадьба. Ты был пьян в щепки. А я, как самый настоящий польский рыцарь, - Лукашевич указал на себя большим пальцем и заметно выпрямился, - спас тебя от тотально злобной змеюки Эмилии и принёс к себе в «замок». А потом… - глаза поляка засветились. -Что потом? – Лоринайтис явно не знал развязки, но предположение выдвинуть явно мог. -А потом, - продолжил Феликс, - мы такими вещами занимались, - неловкий смешок со стороны поляка прозвучал немного неуместно, - такими вещами, о которых ты, наверно, даже не мечтал! -Начинаю догадываться, какими, - неуверенно закончил Торис и посмотрел на нагого друга, который пошёл искать свою одежду, которая, оказывается, была разбросана по всей комнате. Поляк быстро нашёл свои штаны и рубашку, которая была порвана. Фелек с удивлением посмотрел на элемент одежды и покрутил его в руках. Он думал, что ему показалось, но рубашка была действительно порвана. Оторванный рукав небрежно сползал вниз, а аккуратный воротник был беспощадно разорван. Поляк лишь весело усмехнулся и решил одеть хотя бы штаны. -Что-то не так, Фелек? – со слабым трепетом в голосе спросил Лоринайтис, ища взглядом свою одежду. -Всё в порядке, - ответил Лукашевич, одев штаны и повернувшись лицом к другу, - просто… Смотри, типа, что ты сделал! – в голосе поляка не было зла или угрозы, он всего лишь был приятно удивлён сложившейся ситуацией. -Как… я? – литовец явно не верил своей силе, ведь он не мог порвать одежду друга, а уж тем более – так. -Да! Ты! – Лукашевич незаметно засмеялся, глядя на растерянное лицо Ториса, - и вот это, - Фелек убрал волосы и показал Лоринайтису шею, на которой красовались алые засосы и несколько свежих следов от укусов, по которым он тут же провёл пальцем, - это тоже ты сделал! -Я не мог такого сделать, - литовец лишь продолжал теряться и считать себя невероятным, в плохом смысле этого слова. -В тихом омуте черти водятся! – выпалил Лукашевич и залился хриплым смехом. -Какой ужас, - со слабой улыбкой, но полным осознанием сделанного, сказал Лоринайтис. Торис решил, что достаточно валять дурака, нужно собираться и идти домой, где его, скорее всего, ждут с плохими вестями. Он встал с кровати и одел свою одежду, которую сразу же нашёл. К счастью, его костюм оказался чистым и совсем не порванным, лишь слегка помятым. Отдышавшись и успокоившись, Фелек поднялся с пола и посмотрел на уже одевшегося друга, который старательно рассматривал себя в зеркале. -Как думаешь, моя семья ничего не узнает о том, чем мы с тобой занимались? – неожиданно для самого себя спросил Лоринайтис. -Думаю, не узнает, если ты, конечно, будешь молчать, - с улыбкой сказал Лукашевич и погладил парня по плечу, в которое тут же его поцеловал. Слова Феликса звучали спокойно и уверенно. Но Торис всё ещё волновался. А что если поляк оставил на нём метки, которые потом могут найти? Или он вдруг кому-то проболтается? Тогда им точно не жить… Поцеловав на прощание Феликса, Лоринайтис всё с таким же волнением пошёл домой, где его ждала вся семья. В обеденной комнате сидело всё его семейство и небольшая семья Эмилии. Парня тут же встретила его племянница Лайма. -Brolis! Brolis!* - малышка бросилась крепко обнимать своего старшего брата, - братик пришёл! -Торис, ты где был? – с удивлением спросил Арнас, не сводя глаз с сына, - тебя с утра никто найти не мог! -Я... – литовец взял на руки сестру и сел за стол к остальным, - я отходил… прогуляться… да! Погулять! – у Ториса-таки получалось придумать отмазку, да такую, что никто больше не задавал вопросов. -Понятно, - закончил отец и с подозрением продолжал смотреть на сына. По ходу продолжения посиделки все поздравляли Ториса и Эмилию, которую Лоринайтис случайно не заметил. Все желали только наилучшего, что литовца с каждым разом всё больше и больше расстраивало. Неужели он действительно всю жизнь проживёт с этой девушкой? Он ведь даже её не любит. Он любит только своего единственного и неповторимого Феликса. Его светлые зелёные глазки, аккуратные черты лица, румяные щёчки и маленькие пухленькие губки. Торис начал представлять то, как их семейства, наконец, подружатся, как Арнас дружелюбно жмёт руку Стефану, а Виктория и Ядвига обнимаются. Как Лайма играет вместе с друзьями и племянниками Феликса, с которыми он постоянно гулял, как они с Лукашевичем поженятся. Торис мечтательно вздохнул и крепко обнял племянницу, которая сидела у него на коленях и жевала кусочек сухой буженины. -Братик опять замечтался, - с улыбкой сказала белокурая девочка, откусывая кусочек мяса и глядя на мечтающего брата.

***

Ближе к обеду гости, поблагодарив хозяев за завтрак, начали расходиться. Арнас и Виктория уехали на ярмарку, оставив Эмилию и Ториса «присматривать за домом». Лоринайтиса совершенно не радовало его теперешнее положение. Когда были отец или мать дома он хотя бы мог сделать вид, что разговаривает с ними или помогает им. Вообще, он делал всё что угодно, лишь бы не остаться наедине с Эмилией. Её наигранный смех, хитрые глаза и привычка постоянно кусать губы пугали литовца, и он сторонился её. Но иногда у девушки получалось застать супруга. Она всё время задавала ему глупые и очевидные вопросы, лезла обниматься и целоваться, чего Торису напрочь не хотелось. Как, например, сейчас. Торис забрал рубашку Феликса, пообещав её зашить. Рубашка была очень красивая, белого цвета, сделанная, явно, из шёлка, с красивым вышитым орнаментом в виде цветков розы на области шеи и груди. Её было жалко выкидывать, учитывая то, что она была у поляка любимой. Литовец сидел в своей комнате и старательно зашивал рукав, который он сам и оторвал. Получалось вполне аккуратно, шва была почти не видно. От рубашки приятно пахло чем-то сладким, от чего Торис не удержался и припал носом к воротнику. Вдохнув аромат и поняв, что это был запах мёда и корицы, литовец улыбнулся и продолжил шитьё. Вдруг в комнату пожаловала Эмилия. А пришла она только для того, чтобы вновь надоедать Торису и испытывать его терпение на прочность. Девушка села рядом с литовцем и стала пристально наблюдать за тем, как ловко у Лоринайтиса получается пришивать рукав. Тёмные волосы Эмилии упали с плеч на рубашку, что заставило Ториса вздрогнуть. -Эмилия, ты мне мешаешь, - спокойно сказал литовец, - отойди. -Эй, я твоя жена, в конце концов! – недовольно заявила девушка и сложила руки на груди, - и почему это ты зашиваешь одежду, когда это работа твоих слуг? -Не твоё дело, - грубо отмахнулся Лоринайтис, не глядя на девушку и продолжая шить. -Не груби мне! – вскрикнула девушка, напугав тем самым литовца. Торис так сильно дёрнулся, что укололся иголкой для шитья. Парень тут же тихо зашипел и приложил проколотый палец к губе. Было не столько больно, сколько страшно за рубашку. Не хотелось бы испачкать её кровью. -Так тебе и надо! – гордо заявила Эмилия, выпрямившись. Литовец не ответил, ибо знал, что перечить жене бесполезно. Она опять упрётся, будет настаивать на своём и доказывать свою браваду. Через силу, Торис продолжил шитьё, стараясь не обращать внимания на болтливую девушку, которая пыталась внушить парню то, что он не умеет шить и делает всё неправильно. -Где ты вообще взял этот хлам? – додумалась-таки спросить Эмилия, имея в виду рубашку. -Неужели это так важно? – возразил Лоринайтис, заканчивая пришивать рукав и переходя на воротник. -Вдруг это вещь какого-нибудь бездомного или вообще мёртвого человека? – эти слова заставили Ториса прийти в возмущение. -Эмилия, ты совсем из ума вышла? – с иронией спросил Лоринайтис, отвлекаясь от шитья. -Нет, - смело заявила девушка. -Молчи, если не знаешь, что сказать! – Лоринайтис уже хотел поскорее дошить и уйти от этой дурочки к Феликсу, обнять его, коснуться мягких губ, зарыться носом в его шёлковые волосы. Литовец вновь мечтательно вздохнул, вызвав недовольное фырканье со стороны девушки. Эмилия ещё несколько минут наблюдала за Торисом, но затем куда-то убежала, оставив Лоринайтиса в гордом одиночестве. Ему же это было с руки. Он быстро закончил шитьё и, аккуратно сложив рубашку, побежал к выходу из дома. Выйдя на порог, Торис осмотрелся и, убедившись, что никого нет, спешно побежал к дому Лукашевича. Окно, как всегда, было открыто. Феликс сидел на стуле и что-то старательно вырезал из кусочка дерева. Литовец, заметив друга, постучал по оконной раме. Фелек заметил друга и, подбежав к окну, крепко обнял Лоринайтиса за шею. -Я тебе рубашку принёс, - сказал литовец и отдал Лукашевичу его вещь, которая была как новая. -Ох, типа, спасибо,- с улыбкой сказал Феликс и, сменив рубашку, посмотрелся в зеркало, - у тебя золотые руки, Лит! – улыбаясь, заявил Фелек. -Да… Стой, как ты меня назвал? – не понял литовец. -А? – Лукашевич отвлёкся от разглядывания себя в зеркале и вернулся к Лоринайтису, - Лит? Это потому что ты литовец. Ну знаешь, Великое Княжество Литовское, литовцы, все дела... -Оу, надеюсь это не оскорбление, - задумчиво произнёс Торис и улыбнулся. -Ох, Лит, я тебя умоляю! Это тотально выдуманное мною имя, а точнее – позывная, которая тебе подходит. -Ну, пусть так будет, - литовец отвёл взгляд. Придётся привыкнуть к новой кличке. -Ах, да! – опомнился поляк, - это тебе! – Фелек протянул Торису то, что он вырезал из дерева. Фигурка оказалась такой простой и незатейливой, что Лоринайтис даже улыбнулся. Эта была птичка. Птичка с аккуратным маленьким клювом, пухлым тельцем и пёстрыми пёрышками. От статуэтки приятно пахло сосновым деревом и смолой. -Спасибо, Фелек, - Торис притянул к себе за воротник поляка и поцеловал того в губы. Феликс насладился сладким и нежным поцелуем и обнял литовца за плечи, продолжая целовать его. Оказывается, за Торисом всё это время следила Эмилия. Из-за розовых кустов, были видны её тёмные волосы. Но парни, увлечённые прелюдией, не замечали её. -Лит, значит, - злобно прошипела девушка, наблюдая за любовной парочкой, - посмотрим, как ты запоёшь, когда об этом все узнают…