Воспоминания о сне

Тело кажется каким-то тяжелым и чужим, а обволакивающий жар — ужасно раздражающим. Он силится приподняться, но ничего не получается: закаменевшие мышцы совсем не слушаются своего хозяина. Это ужасно раздражает, потому Суо, не медля больше ни секунды, резко распахивает глаза и выпрямляется на кровати, упираясь во что-то ногами. Тяжело приподнимается на локтях, тем самым сбрасывая с себя одеяло, и смотрит на встрепанную медную макушку у себя в районе коленей. Недовольно хмыкает и чешет голову, силясь вспомнить, что вчера произошло. Кажется, они шли из магазина в бар, как на них напали местные гопники. Микото помнит плохо, но, кажется, большую часть в нокаут он отправил почти сразу, но после хорошего удара по голове тело повело в сторону и все перед глазами закружилось. Интересно, как она там справилась? Микото дергает ногой, из-за чего медноволосая голова отрывается от его колен и на него смотрит его собственное лицо, только в мягком женском варианте. Она выглядит такой же, как и вчера, во всяком случае, его собственная (любимая!) майка скрывает все возможные повреждения на ее теле. Красноволосый садится на кровати, подтягивается и тянет сестру за предплечье, вглядываясь ей в лицо. — Акуто, — голос хриплый, как после недельного запоя, но девчонка поднимается и любезно подсовывает ему коробочку фруктового молока. Несколько мгновений Микото просто обводит взглядом комнату и, не найдя в ней искомого «предмета», расслабляется. — Все нормально? Она усмехается, приподнимая руки на уровне лица и демонстрируя россыпь синячков и кровоподтеков на запястьях. Наклоняет голову к плечу и проговаривает: — Я похожа на избитого бомжа? Микото закашливается, прочем, вовремя отставив в сторону напиток, иначе был бы уже весь мокрый. Смотрит на свою женскую копию недовольным взглядом, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Почему бомжа? — говорит первое, что пришло ему на ум, ведь кроме разговоров с ней, заняться все равно нечем. — Потому что у нас хотели забрать деньги, — говорит все это так просто и в то же время на полном серьезе, что парень не выдерживает, притягивает ее за руку — заставляя поморщиться — к себе, заваливая на кровать. — Дурачье, — хихикает девчонка, потрепав по жестким волосам, заправляя непослушную гриву назад, оставляя свисающими на лоб два «усика». — И что хорошего ты только что сделала, ведьма? — интересуется красноволосый. Она не ответила. Сколько помнит, с сестрой у них всегда были натянутые отношения, тем более, они очень мало разговаривали друг с другом. Она была старше на несколько минут, но вела себя странно, совсем не как положено обычному ребенку. У нее была немного заторможенная реакция, и сколько Микото себя помнит, у нее по комнате всегда летали вещи. Нет, правда: один раз рыжая даже, в порыве гнева, запустила в него настольную лампу, которая не долетела до его головы нескольких сантиметров, зависнув в воздухе. Микото к этому настолько привык, что, в конечном итоге, перестал обращать внимание на странности сестры. А вчера это им, видимо, пришлось на руку, иначе Акуто не выглядела бы столь довольной, как кошак, обожравшийся сметаны. Мама выгнала ее из дома, когда ей, кажется, было четырнадцать и, признаться, некоторое время красноволосый о ней даже не вспоминал, пока они не встретились лицом к лицу (буквально) в одной из уличных заварушек. Ему было плевать, что его родная сестра-близнец — которая не очень-то на него и похожа — делала в подобном месте, но в конечном итоге они решили перекантоваться в одном хорошем баре, сообразив, что домой возвращаться все равно нет никакого смысла. В конечном итоге они оба решили пойти учиться в старшую школу, но в отличие от вечно прогуливающего, — но отчего-то его никто не трогал — Микото, Акуто просто в наглую поперли. Во второй раз в жизни, но ее этот досадный факт, естественно, вовсе не смущал. Этой ведьме всегда было плевать с высокой колокольни на все происходящее. — Хорошо ж ты устроился, и «мамочку» себе такую правильную нашел, — ехидно подмечает она, глядя сквозь полуприкрытые рыжие ресницы, садясь на узкой кровати. Красноволосый зевает, едва не вывернув челюсть и что-то бурчит себе под нос, утыкаясь носом сестре в подтянутый живот. — Ну и ну. Акуто вздыхает как-то совсем уж горестно, страдальчески смотрит на обнимающего ее брата, уже отрубившегося и видящего какой-то хороший сон, если судить по блуждающей на губах улыбке. Девчонка и сама не сдерживается, улыбается мягко, потрепав по жестким волосам и аккуратно высвобождается от кольца рук и пока недовольно заворчавший Микото не проснулся, подсовывает ему кокон одеяла, про себя похихикивая. Девушка с медными волосами несколько секунд стоит посреди комнаты, после же лишь трясет головой, отгоняя какие-то неприятные мысли и натягивает на себя широкую кофту, закатывая рукава. Смотрит на развалившегося на кровати брата как-то печально и в каком-то странном, несвойственном порыве, целует в лоб. И плевать, что они оба не неженки. И плевать, что они дерутся чаще, чем уличные банды. Плевать, что живут как два разъяренных тигра, готовые в любой момент напасть друг на друга и перегрызть один другому глотки. Микото никогда не узнает об этой слабости. Они ведь семья. Им ведь можно, верно? Мунаката впервые ловит себя на мысли, что ему ужасно скучно. И дело совсем не в том, что учитель неинтересно рассказывает (брось, парень, в этом тоже дело), а в том, что без его персональной занозы ему банально нечем заняться. Некого разглядывать и некого подпинывать под столом, чтобы хоть что-то записывал. Возможно, брюнет боялся себе признаться в том, что привязался к парню с огненными волосами. Возможно, боялся поверить в то, что его персональный кошмар, продолжающийся много лет, наконец отступил с приходом в его жизнь угрюмого рыжевласого парня. Микото был, как огонь: разгорающийся из-за сущей мелочи, вечно устраивающий что-то непонятное вокруг себя и такой же лениво-спокойный. Люди притягивались к нему, но напоровшись на колючий взгляд желтых глаз и отчуждение, уходили сами. В отличие от него, Мунакаты, вынужденного жить в одной комнате с этим красноволосым монстром, он к нему почти привык. «Почти» — потому что иногда парень вытворял что-то из ряда вон выходящее. Как, например, вчерашнее. Мунаката покопался с утра в архивах, и нашел записи о Суо Акуто, которую так безбожно поперли прочь за прогулы и плохо сдаваемые тесты. Вот потому-то и фамилия казалась знакомой: Рейши несколько раз мельком видел ее в переходах, слышал гневное «Суо, вернись!» произнесенное сэнсэями, но не запомнил ни внешности, ни имени, только это плавно перекатывающееся на языке «Суо» которое применял исключительно к соседу. Директорат не имел права выгонять несовершеннолетнюю ученицу, которая, к тому же, еще и жила в общежитии, принадлежащем школе, но они поступили в обход правилам, что было для Рейши недопустимо. Он прикрывает глаза, вглядываясь в окно и продолжая размышлять о недопустимости действий директора, однако понимает, что даже как президент учсовета сделать ничего не может: микотовскую сестрицу выгнали больше полугода назад. И было за что, в общем-то, однако так поступать было неразумно, она ведь могла обратиться с жалобой и ее обязаны были бы принять обратно. Значит, было что-то еще, какая-то причина, о которой в бумагах решили тактично умолчать. Рейши горестно вздыхает, краем уха слушая лекцию и поглядывая на медленно, словно улитка, ползущую минутную стрелку. Снова поворачивается к окну и несколько мгновений просто хлопает глазами. Снимает очки, потирает переносицу, и цепляет их обратно, однако видение не исчезло. Вот он, предмет его размышлений, так спокойно бредет по идеально ровным тропинкам территории школы в своей поношенной широкой одежде, что выглядит очень уж неправильно. Как будто бездомный, забредший в элитный район. Показавшиеся вчера грязно-медными волосы на солнце отливают красным золотом, ярко выделяясь неровными волнистыми прядями на фоне поношенной серой кофты. Она на мгновение останавливается, поднимая голову и скользя по его лицу странным безразличным взглядом, после же продолжая сбитый шаг. Ускорившееся было сердцебиение Рейши быстро успокаивает. Право слово, она могла смотреть на что угодно, не обязательно на него. И все-таки, что ей нужно было здесь?