impersonation

Лучи солнца, пробивающиеся сквозь решетку где-то под потолком, слабо освещали затянутое паутиной и пропахшее сыростью и плесенью подвальное помещение, которое когда-то явно служило студией одному из многочисленных свободных художников, ищущих вдохновение в изоляции от внешнего мира. – Это не та картина, идиоты! – К нам не должно быть претензий, мы выполнили свою работу, взяли то, что было на фотографии. – Олухи! Эта картина до сих пор у них, вы принесли мне подделку! На старых дряхлых диванах расположились не самого приятного вида и не самого высокого социального статуса люди, а напротив них гневно размахивая руками, сыпала проклятиями женщина, облаченная в простое приталенное платье из антрацитового бархата, и время от времени одергивала вуаль, закрепленную на черной шляпке-таблетке. – Послушайте, дамочка, мало того, что нам пришлось отбиваться от двух типов с оружием, так вы еще и кричите на нас. – Двух? Как они выглядели? Они случайно не были блондинами? – один из бандитов заметил, как сильно под вуалью исказилось лицо женщины, которая даже перестала теребить ремешок своей сумочки, а ее голос стал сочиться ядовитой неприязнью. – Вообще только один из них, вы знаете их? – К сожалению, – резко развернувшись, дама застучала каблуками по каменному полу, поспешно направляясь на выход. – Погодите! Постойте, дамочка, а когда вы нам заплатите? – преступники вскочили и, уже было, подорвались за женщиной, но она резко остановилась у самых дверей и повернулась к ним: – Вы остаетесь здесь еще на несколько недель, плачу в три раза больше. Я избавлюсь от этих надоедливых ищеек раз и навсегда.

***

Весь путь до места, где прятался Бён после своего исчезновения, Сехун смотрел в спину хёна. Ему безумно хотелось прижать его к себе, осознать, наконец, что это не сон и не галлюцинация. Теперь он боялся, что сошел с ума и в любой момент писатель может исчезнуть как наваждение. А вдруг это всего лишь один из тех дурных снов, которые посещают его последнее время? – Мы почти пришли, все нормально? – Бэкхён заметил, что детектив напряжен, а его движения будто отрывистые и даже несколько неуклюжие, он отсутствовал не так долго, чтобы ловкий и юркий О мог измениться до такого состояния. – Да расслабься ты, все со мной хорошо, я не призрак и не плод твоего воображения. Ни то, ни другое обычно не обнимается, знаешь ли. Писатель окинул младшего многозначительным взглядом и, коротко ухмыльнувшись, развернулся, продолжая путь по тоннелю, слабо освещенному настенными фонарями, которые, судя по их виду, остались еще со времен создания этих подземных лабиринтов. Щеки Сехуна задел лёгкий румянец, а складка меж бровей разгладилась, сейчас он вовсе не выглядел как суровый детектив (как ему собственно и положено), скорее как ребенок, которого застали за какой-то шалостью, он даже не заметил, как Бён остановился. – Сехун, а ведь я почти умер тогда. – Хён? –То, что меня сразу отнесло к берегу, а течение реки не переломало все ребра, было настоящим чудом. Дело тут даже не в том, что меня кто-то спас и помог выбраться из этой проклятой реки, хоть я и бесконечно благодарен этому человеку и вообще всю жизнь буду ему должен. Я… – Как ни старался, Бён не мог выкинуть из головы все «а если бы», не мог забыть те ощущения, когда нос и рот забивает вода, а легкие словно пронзает тысяча иголок. Плечо снова отзывается тупой ноющей болью и глаза обжигают непрошеные слезы, но он, Бэкхён, не должен показывать этого младшему, по крайней мере, не сейчас. Чувствуя, что хён все еще под впечатлением от пережитого, Сехун обеспокоенно вздохнул и хотел что-нибудь сказать в поддержку, но, решив, что сейчас лучше всего будет промолчать, просто обхватил ладонями плечи Бёна. –Думаю, мы скоро будем в расчёте, Бэкхён. Из темноты пещеры, где находились мужчины, внезапно раздался глубокий спокойный голос. От неожиданности Сехун слегка сжал пальцы, но услышав тихое шипение со стороны Бёна, раны все еще были чувствительны даже к таким воздействиям, тут же одёрнул руки. – Ты можешь выйти, – Бэкхён развернулся на голос, слегка касаясь больного плеча и Сехун был готов поклясться, что хоть выражение лица того и было нечитаемо, но он видел, как в глазах, янтарных из-за теплого, почти оранжевого света старых фонарей, через край плещется нетерпение и интерес, – больше нет нужды прятаться. – Потому что меня нашли? – Обладатель голоса неторопливо шагнул на свет, и по мере того, как тень соскальзывала с его фигуры, будто ткань со скульптуры, О все отчетливее слышал, как скрежет шестеренок в голове нарастает, грозясь сорвать весь механизм к чертям. Он выступил вперед на шаг, вглядываясь в силуэт, ища в нем хотя бы намек на то, что его подводит собственное зрение, но… – Ты.

***

Лу Хань ураганом пронесся по все такому же уютному, джазовому, тонущему в табачном дыме бару «Две луны», хозяева которого мило ворковали, расположившись по обе стороны барной стойки, то и дело дотрагиваясь друг до друга кончиками пальцев. Он буквально запрыгнул на барный стул, тут же облокотившись о столешницу и выравнивая дыхание после его небольшого спринта. – Умоляю вас. Скажите, что Сехун где-то здесь, – Лу даже не посмотрел на опешивших мужчин, сразу же потянувшись за близко стоящей бутылью с чем-то крепким. – Что случилось, он пропал? – До проследил глазами за рукой бармена, который успел отобрать у Ханя выпивку, и услышал разочарованный вздох с его стороны. Он повернулся к детективу всем корпусом, пытаясь прочитать по его глазам, насколько все плохо. – Я не могу найти его абсолютно нигде, Кёнсу. Он не возвращался с тех пор как убежал из участка, – Лу говорил твердо и негромко, стараясь не показывать свое беспокойство за напарника, но Пака, которого годы работы за барной стойкой не научили разве что читать мысли людей, он провести не смог. – С того момента прошло уже дня два, есть повод начать искать его. Ты говорил об этом с Чунмёном? – Нет, я… – На секунду на лице Ханя промелькнуло множество эмоций, от усталости, до раздражения. После фразы о поиске, брошенной Чанёлем, ему захотелось ругаться отборным китайским матом, но проявив поистине железный самоконтроль, он только тяжко вздохнул, – я не знаю, что делать. Побоявшись, что состояние Ханя не так стабильно, как тому кажется, Кёнсу тихонько похлопал его по спине, намекая Чанёлю взглядом о том, что алкоголь все же будет кстати: – А может, для беспокойства всё же нет причин? Ты ведь сам говорил, что он часто пропадал где-то по несколько дней, а потом возвращался с парой тройкой раскрытых им за это время мелких преступлений или с грандиозным планом. Лу посмотрел на контрабасиста с некоторым недоверием, но все же принял из его рук бокал и, сделав глоток, уверенно посмотрел на парочку, в сотый раз прокручивая в голове возможные причины продолжительного отсутствия младшего. – Может быть, ты прав и я себя накручиваю, но я все равно переживаю больше, чем обычно. – Если появятся какие-то новости о нем, мы дадим тебе знать, – все же иногда в том, что ты знаешь все сплетни города, вылавливая их в пьяных разговорах горожан, был свой плюс, это Пак знал точно. – Отлично, тогда я пошел, все-таки заскочу к Чунмёну, – детектив так же скоро, как и появился здесь, исчез из поля зрения посетителей бара, даже не заметив, что все это время за ним наблюдали. – Исчез, значит.

***

– Здравствуйте, детектив О, – человек из тени выглядел статно даже будучи одетым в самый простой костюм, губы на красивом лице изогнулись в легкую улыбку, а светлые глаза смеялись, заставляя Сехуна чувствовать себя несколько неуютно. – Что? Откуда ты, то есть…Вы меня знаете? – Сложно не запомнить имена тех, кто таскается за тобой практически по всей Азии, – мужчина беззлобно смеялся над растерявшимся детективом, подходя ближе и вставая чуть позади Бёна. – Я рассказал ему про вас с Ханем, а он мне рассказал кое-что занимательное про себя. Думаю, тебе будет интересно узнать всё это. – Я надеюсь, мне сейчас кто-нибудь объяснит, что это всё вообще значит? – Сехун уже не сдерживал своего негодования, эмоционально размахивая руками и иногда повышая тональность. – Хён, он же… он же преступник! Почему ты сразу не сообщил о себе, ты же знаешь, что он опасен, он мог… – Тщ-щ-щ, Сехун-а, послушай, перестань вертеться как юла и успокойся, – Бэкхён взял лицо детектива в ладони, смотря ему прямо в глаза, он начал говорить тихо и размеренно. Проговаривая каждое слово, он слегка поглаживал большим пальцем едва заметный шрамик на правой щеке младшего, замечая, что тот уже не был таким напряженным и его дыхание постепенно выровнялось. – Этот человек не опасен, он был оклеветан с особой изощренностью, он спас меня, хотя его самого чуть не унесло потоком, ему нужна наша помощь, преступник на свободе и его необходимо поймать пока не появились настоящие жертвы. Пару минут они стояли так, практически не дыша и не двигаясь, О прикрыл глаза, упиваясь легкими прикосновениями хёна, даже забыв, что человек, вызвавший в нем бурю негодования все еще рядом. Бён внимательно рассматривал лицо детектива, расслабленно улыбаясь каким-то своим мыслям. – Джентльмены, позвольте вклиниться в ваш милый диалог и прервать тишину, – незнакомец чувствовал себя очень неловко, присутствуя при такой несколько откровенной для него сцене, но проявил мужество и дал знать о себе. Его слова, как он и думал, произвели должный эффект: детектив вновь нахмурился, а писатель тихо засмеялся и полностью повернулся к нему. – Извини за его реакцию, но сам понимаешь, – Бён немного замялся, оглядываясь на младшего, пытаясь понять, в какой тот кондиции и готов ли он выслушать и осознать сейчас то, что сам узнал некоторое время назад, – он немного шокирован видеть меня живым и практически невредимым. Так что тебе стоило дать нам еще пару часов, может, мистер детектив встретил бы тебя более расслабленно, Крис. – И почему я всегда слышу в твоих словах «второе дно», – художник смешно сжал губы и поиграл бровями, отчего Бэкхён залился смехом, а самый младший из мужчин – румянцем. – А вообще, ты прав, мистеру детективу нужно время, чтобы его установка на мою поимку немного поугасла, иначе я тут зазря воздух буду сотрясать. Как бы то ни было, нам лучше пройти дальше в пещеру, солнце уже село, а тут иногда по вечерам бродячие псы ходят, неприятно будет, если один из них забредёт сюда, они немного агрессивны в это время года. Крис жестом показал следовать за ним и, взяв один из фонарей на стене тоннеля, шагнул в темноту, ведущую к его укрытию. Сехун уже продолжительное время молчал, только иногда хмурясь и поджимая губы, что очень веселило Бёна, и он сдерживался, чтобы не начать тискать О за щеки, словно тот маленький ребенок. Я ничего не понимаю, почему хён и этот тип общаются друг с другом словно старые знакомые? Почему он не боится его, а главное, почему его не боюсь я? Почему не пытаюсь поймать его, я и Лу уже давно пытаемся угнаться за ним, скачем из города в город, из страны в страну, так почему же сейчас… А Бэкхён, почему он такой беззаботный, зачем он вообще во все это вмешался. Однажды он уже пытался почувствовать себя в нашей шкуре, но что из этого вышло! Он же чуть не погиб, он бок о бок находился с человеком, который убил свою женщину и скрылся. – Почему он такой легкомысленный? – Сехун совсем не заметил, как произнес эту фразу вслух, и пусть он сказал её негромко, но достаточно, чтобы его услышал идущий рядом человек. – Считаешь, что я слишком несерьезный? – Я не гов… или… я это вслух сказал? – Угу. Они шли плечо к плечу и перекидывались короткими фразами, даже не поворачиваясь в сторону друг друга, смотря в спину Криса и стараясь не запнуться о камни. Путь был не особо долгим, но О показалось, что они шли целую вечность, плохое освещение и витиеватые ходы запутывали, и его уже давно клонило в сон. После такого обилия информации, а, кажется, его ожидала еще одна порция чего-то мозговыносящего, детектив жутко устал, из-за чего ему было лениво даже думать, что случалось не часто. Наконец, разыскиваемый художник привел их в достаточно просторную и хорошо освещенную, чему Сехун был приятно удивлен, пещеру. Пахло немного сыростью и костром, который был где-то в центре и являлся главным источником света и тепла в этом месте, чуть в стороне от него, виднелись пара одеял и свернутый старый, примятый футон, а рядом с ними потрёпанный рюкзак. – Ну вот, мои хоромы, господин детектив. – Просто Сехун. Не надо этих званий, сейчас я веду себя совсем не так, как следовало бы держаться профессионалу, – О почувствовал, как на плечо легла рука его хёна и несильно сжала. – Хорошо, Сехун…выглядишь ты как-то неважно, не думаю, что сказанное мной сейчас хоть как-то осядет в твоей голове, – Крис присел на один из крупных камней и обеспокоенно осмотрел детектива в свете огня: щеки впалые, искусанные губы были бледными, как и сам Сехун, глаза устало смотрели в пустоту, а под ними залегли глубокие синяки. – Ты на сегодня уже получил достаточно пищи для размышления, мне кажется, тебе стоит немного отдохнуть перед тем, как я тебе расскажу свою историю. Сил не было даже на то, чтобы возражать, усталость накатила так сильно, что О чуть не завалился на Бэкхёна, стоявшего позади, но тот его вовремя подхватил под локти и отвел в сторону одеял. Расстелив футон писатель помог младшему лечь на него и накрыл его легким одеялом, через пару секунд услышав, как тот тихо сопит, погрузившись в сон.

***

– Чунмён! Сехун пропал! – Отставить панику! Вы – сыщик, человек, который не должен поддаваться на провокации со стороны собственных эмоций, – голос полицейского был как пощечина для ударившегося в панику Ханя, который на пути к участку проиграл в голове все возможные варианты того, что могло случиться с Сехуном, и каждый был ужасней предыдущего. – Присядьте, и скажите более внятно, что произошло, когда вы последний раз виделись? – Последний раз мы с Вами видели его в этом кабинете, Чунмён. – Это когда он попросил не искать его? А Вы уверены, что целесообразно поднимать такой переполох? Кое-что я слышал о вашем дуэте: он частенько исчезал прямо перед раскрытием преступления, а потом появлялся с мешком улик и местом обитания преступника. Может, сейчас точно такой же случай? – Нет, нет-нет-нет. В этот раз все по-другому, он… не знаю, что там у них с Бэкхёном произошло, но Вы сами видели, как он выглядел, когда узнал, что Бён утонул. Я уверен, он сделал какую-то глупость! – Послушайте, детектив Лу, – Чунмен заглянул в глаза взволнованного блондина и осекся на полуслове, столько боли и уверенности было в них, что он только тихо вздохнул и отдал приказ оповестить все патрули о пропаже детектива. Теперь, если тот объявится, полицейская сеть тот час же доставит информацию Киму лично. – Спасибо, Чунмен. Я очень Вам признателен. – Давайте уже на «ты», мы с Вами вместе три дела расследуем, если не четыре, считай товарищи, – Ким хохотнул и полез в свой мини-бар, который открывался только в особых случаях, ведь ему нельзя при исполнении, но бывает, что после работы хочется пропустить стаканчик в тишине и одиночестве. – Ну что ж… я не против, – Лу пожал плечами и посмотрел на стол полицейского, там лежала пара десятков фото различных картин и мелких скульптур. – А Вы…ты что-то еще с картинами расследуешь? – А, это, – Чунмён откупорил бутыль с виски и разлил по бокалам янтарную жидкость, разбавив её водой, чтобы усилить запах благородного алкоголя. – Это Минсок попросил посмотреть, он думает, что в коллекции этой Корэ что-то нечисто. – А что тут не так? Обычные произведения искусства, она же коллекционер, как и он, – Хань взял стакан в одну руку, а фото одной из картин в другую, и пригубил напиток, попутно рассматривая фото холста. – В том то и дело, он говорит, что в отличие от него и других коллекционеров у нее нет системы. Она будто собрала то, что считается ценным, не зависимо от автора, страны или эпохи и сделала это словно в один присест. Говорит, что это невежество по отношению к искусству и, цитирую, «это просто торжество хаоса», – полицейский говорил с ноткой недовольства, и Хань понимал, почему Сухо не хочется заниматься этим: для таких как они, все эти высокие ценности были одинаковыми по своей сути. Ведь это просто красивые картины и вещи, а остальное разве имеет смысл? Спустя пару бокалов Лу пригласил Чунмёна в их с Сехуном апартаменты в отеле, чтобы показать наработки Бэкхёна, которые он оставил, до того, как пропал. Они не спеша шли по улице и разговаривали о сложностях своей работы. За беседой Хань узнал, что у полицейского есть жена и две маленьких дочери, которые очень любят своего отца и даже не представляют, что ему каждый день приходится рисковать своей жизнью, чтобы защитить их и весь город. Ким рассказывал о недавно раскрытом ограблении: преступник скрылся с места преступления, но по невнимательности оставил платок с инициалами, из-за чего это было самое быстро раскрытое преступление за всю его практику. Детектив же охотно поделился своими историями и упомянул, как хорошо повлиял на Сехуна Бён. О не был таким хмурым, как в предыдущие годы, меньше зацикливался на том, что не может найти нужные мысли и реже уходит в себя. Но это все было до того, как Бэкхён упал в реку. За разговорами они не заметили, как пришли к отелю, и у самого входа Лу показалось, что он слышал какой-то шорох в стороне ровной линии стриженых кустов. – Ты слышал? – Что? – Там что-то шелестит, – Хань продолжал вглядываться в густую листву, пытаясь увидеть там… а кого он там хотел увидеть, он и сам не знал, но что-то подсказывало ему, что кто-то наблюдает за ними прямо сейчас. – Это паранойя, приятель, тут белки временами прыгают, иногда люди подкармливают их, вот они и выходят из парка на улицы за легкой едой. Детектив еще пару раз оглянулся, игнорируя смешки Кима, и все же прошел в отель следом за ним. А в тех самых кустах, куда так яростно впивался взглядом Лу, началась целая битва. – Ты самое удобное место занял, так нечестно, свали, мелкий. – Хён, ну что ты как маленький, сам вон разлегся на весь куст, между прочим, это он из-за тебя чуть не обнаружил нас. – Так, перестаньте оба, – Крис прямо сейчас чувствовал себя родителем двух великовозрастных детей. Он раздраженно протянул воздух меж зубов и силой заставил их прижаться к земле, потому что вовремя заметил мимо проходящего полисмена. – Еще чуть-чуть и я закопаю вас прямо под этими кустарниками. Мужчины притихли под грозным взглядом художника, а в следующую секунду переглянулись, и ничего лучше не пришло в их светлые головы кроме: – Думаешь, он нарисует картину, как закапывает нас? – Ну, во-первых, напишет, хён, а во-вторых, нет, потому что без нас его точно посадят. – Я пошел искать лопату. Крис уже было поднялся с земли, но тут же плюхнулся обратно, потому что с обеих сторон на нем повисли О и Бён, не прекращавшие тихо хихикать и глупо подшучивать над Ву. Он закатил глаза, мысленно вопрошая себя, за что ему это, но вспоминая свою ситуацию, все вопросы отпадали. – А если серьезно, то теперь нам нужно только ждать, потому что сейчас пока еще не время показывать тебя полицейским, – Сехун в мгновение ока стал серьезным и посмотрел в сторону отеля, устраиваясь на траве как можно удобнее. – Не знаю, сколько придется сидеть тут, но другого выбора у нас нет.

***

Пыль медленно кружила в воздухе, скользя по солнечным лучам и оседая легким слоем на полках и дощатом полу, прозрачные занавески изредка надувались от несильных порывов ветра, словно паруса, и только стук невысоких каблучков прервал медитацию Лэя, сидевшего на полу, скрестив ноги по-турецки. – Нет, ну ты только подумай, полиция словно с ума сошла, весь город полон полисменов! Эти жалкие копы! Неужели они до сих пор ищут того журналюгу, – женщина в простом, но элегантном брючном костюме цвета красного вина, села на высокий диван. Она кидала недовольные взгляды в сторону своего сообщника, нервно перекручивая среднего размера перстень с гранатами на указательном пальце. Поняв, что мужчина не собирается ей отвечать, продолжая сидеть с закрытыми глазами, она пересела на пуф, стоящий прямо напротив него, и невесомо провела ладонью по его щеке, заставив того, наконец, обратить на себя внимание. – Мэдди, я уже говорил тебе, что не стоит так беспокоиться по этому поводу. Полиция никак не помешает нам достать недостающие картины, а тех олухов, которые принесли подделку, мы еще проверим, они могли спрятать настоящую где-то у себя. Это маловероятно, но лучше перепроверить и этот вариант, – Лэй перехватил руку своей спутницы и, смотря ей в глаза, поднес её тыльной стороной к своим губам, оставляя легкий поцелуй. – Ты говоришь прямо как те детективы. – Придумаешь же всякое, а потом накручиваешь себя. Вы, женщины, такие странные. Хотя знал я парочку молодых людей, которые были слишком мнительны, эта мнительность их и сгубила. – Зачем ты говоришь такое, знаешь же, что мне нелегко дается поиск этих чертовых картин, но я не могу упустить их. То, что они могут мне дать в итоге – бесценно. – Ты мне так и не сказала, зачем они все нужны тебе. На них какой-то шифр? Или это паззл? – Мужчина пересел на пуф рядом с Мэдди и потянул её на себя, усаживая к себе на колени, давая этим понять, что на этот раз он надеется получить информацию в полной мере. – Мой любимый живописец спрятал в них легенду, которую ему поведал один старец. Он сказал, что эта легенда скрывает настоящее чудо, и она не должна попасть в руки плохих людей. Думаю, это нечто очень и очень ценное, – с каждым словом ее тон снижался, и под конец она говорила почти шепотом, вплотную придвигаясь к напарнику и устраивая руки на плечах, сцепив их в замок за его спиной, а последнее слово было сказано прямо в его губы. – И это очень и очень тебя привлекает, я понял, – он точно так же прошептал в ответ, после этого коротко поцеловав союзницу, но тут же отстранился и уже требовательно сказал: – И еще, не называй его так больше, – Мэдди на эти слова только лукаво улыбнулась и продолжила ластиться, запуская руку в волосы Лэя, прикрывшего глаза от столь расслабляющих действий союзницы. – Кстати, я слышал, что один из детективов пропал, его нет уже несколько дней, может, это его ищет полиция. – В самом деле? Это же замечательная новость. Надеюсь, он ушел вслед за своим другом-журналистом, и они нам больше не помешают.

***

– Ты мне мешаешь, хён! – Эй! Вы наглеете, молодой человек, чем это я тебе мешаю? – Я пытаюсь понять, что они делают, а ты постоянно одергиваешь меня. Пусти! – Сехун, забравшийся на дерево, словно он уличный кот, пытался сбросить руку Бёна со своей ноги, когда тот в который раз пытался его, Сехуна, спустить на землю, но вместо этого он полетел прямо в руки журналиста, неудачно оперевшись на старую, уже рыхлую ветку. Приземление было довольно мягким из-за травы и подоспевшего на возню Криса, который, весьма некстати для него самого, оказался прямо позади Бэкхёна, а впоследствии в самом низу, послужив подушкой для Бёна и О. – Крис, ты в порядке? Ничего не сломал? – Кажется, я с вами скоро психику сломаю. За все то время, что я скрываюсь от полиции и детективов, ни разу на мой день не выпадало столько приключений, – художник с неохотцей поднялся с травы, попутно проверяя – не сломал ли действительно чего? – Ты мне лучше скажи, зачем ты вообще полез на это несчастное дерево. – Да я хотел в окна заглянуть, они как раз сюда выходят, но практически ничего не видно, – почему-то тон Ву заставлял Сехуна опускать голову, словно он мальчишка, выслушивающий нотации от отца. Картинности ситуации прибавляло тихое шмыганье младшего, который уже прикидывал в голове, сколько времени Ким провел в их номере, ведь вряд ли он останется там допоздна. И детектив не ошибся, по его подсчетам прошло менее пятнадцати минут, когда Чунмён вышел из отеля и направился в сторону своего дома. На этот раз они никак не обнаружили себя, пригибаясь к самой земле и практически не дыша. Полицейский даже не предполагал, что за ним наблюдают три пары глаз, хоть и передернулся пару раз, спиной ощущая взгляды спрятавшихся в кустах. – Пошли! – Куда! – Крис одним движением заставил сеть обратно подорвавшегося с места писателя, и пресекая взглядом дальнейшие реплики в свою сторону. – Нужно подождать еще немного, ты же не хочешь попасться на глаза портье или самого Ханя раньше времени? – Ну, в общем-то, нет, но если мы подождем еще, то будет слишком поздно для того, чтобы пройти туда незамеченными. – Смотрите, – короткая фраза, брошенная О, прервала спор Бёна и Ву, обращая внимание на группу людей, которые приближались к отелю. – Мне кажется, это туристы…это наш шанс! Не дожидаясь ответа от остальных Сехун схватил их за плечи и в тот момент, когда туристы проходили мимо кустов, резко вытолкнул товарищей на тротуар, выскакивая следом. Они как можно незаметней попытались слиться с небольшой группой и держались в самом конце, прикрывая лица при входе в здание. Пользуясь тем, что человек, который обычно сидит в приемной, отсутствует, они скользнули вверх по лестнице, поднимаясь на нужный этаж. – Сехун-а, а ты уверен, что он не услышит нас? – Крис был крайне обеспокоен тем фактом, что второй детектив все еще не знал о его невиновности. Он понимал, что его новоприобретенные друзья прикроют в случае чего, но все же отошел за их спины. – Сейчас десять, в это время он обычно либо в баре, либо читает, либо спит. Будем надеяться на последнее. – Сехун, ты не помогаешь. – Ну а что я должен еще сказать ему? Я же не могу предугадать действий Ханя, тем более, судя по тому, что полный город полиции это, скорее всего, его рук дело, думаешь, он просто так с Чунмёном ходил? Он пытается найти меня, а значит не совсем в адекватном состоянии. – Ну да, тут ты прав. Тогда входи уже, пан или пропал. Детектив плавно проворачивает ключ в замке, стараясь издавать как можно меньше шума, но эта затея с треском проваливается, как и табурет, стоящий прямо рядом с дверью. Резко вспыхнувший в прихожей свет заставил детектива зажмурить с непривычки глаза, но зато когда он открыл их, то его взору предстал пылающий тихой яростью Хань. – Как ты это объяснишь, О Сехун? – Тихий и спокойный тон напарника пугал еще больше, чем если бы тот рвал и метал. – Хён, я… – Какого черта, О Сехун! Почему ты пропадаешь на несколько дней и даже не даешь знать о себе! Почему я долж… – Лу прервал гневную тираду, вглядываясь в дверной проем, высматривая силуэты, виднеющиеся в тусклом свете коридорных ламп. – Погоди, с тобой пришел кто-то еще? – следующие минуты оказались для Ханя густым и вязким туманом, так как происходящее напоминало какой-то дешевый фильм, а мозг отказывался принимать информацию. – Хань, не ругай его, это из-за меня! – вероятно, Лу в тот момент почувствовал что-то схожее с тем, как люди сходят с ума. Держаться ему сейчас помогал только дверной проем и стена, а не свихнуться окончательно вышедший из тени Крис. – Ты! Ты же мёртв! А ты! Ты же убийца! – детектив поочередно указывал то на Бёна, то на Ву, поворачиваясь к каждому и пытаясь понять, где ему могли подмешать галлюциногены. Тем временем уже успевший налить стакан воды О вернулся к балагану в прихожей и насильно всунул его в руки Ханя. – Успокойся, хён, мы все тебе объясним, – и прежде чем тот успел что-либо сказать, Сехун поднял руку вверх, призывая Ханя к тишине. – И, пожалуйста, не кричи и не бей нас. – Я, конечно, не обещаю, но постараюсь, – Лу немного отпил из стакана и вплыл в гостиную. Он плюхнулся в кресло и, поставив стакан на столик рядом, сложил сцепленные в замок руки на колени. – Да вы присаживайтесь, что как неродные стоите, – детектив нарочито неряшливо махнул рукой в сторону дивана, улыбаясь так, что у остальных мороз по спине пошел. –Значит так, сейчас я задаю вопросы, а вы трое мне все рассказываете таким образом, чтобы я получил ответы на них. Идет? – троица одновременно кивнула, стараясь не огрести по макушке от миловидного китайца, – вот и ладненько. Свои слова Лу подытожил громким хлопком в ладоши, и уже было открыл рот, чтобы завалить вопросами напротив сидящих, как в дверь постучали, и он отправился открывать, ворча по пути что-то по-китайски. В этот момент все находящиеся в комнате облегченно выдохнули и зашептались. – Фу, черт, он всегда такой… пугающий? – Если честно, со мной он никогда так не разговаривал, только когда вёл допросы. – Класс, теперь мы у него что-то вроде подозреваемых, развлечение для детектива. – Ты бы вообще молчал, черт вот тебя дернул пойти в тот день за грабителями. – Тогда бы я не нашел вам Криса, так что мог бы и спасибо сказать. – Ага, спасибо за то, что я столько времени слушал нотации в духе «прими тот факт, что он умер», вот прямо огромное тебе спасибо. – Джентльмены, я, конечно, все понимаю, но, может, вы тогда сядете рядом? – Крис очень сильно пожалел, что оказался между этими двумя прямо сейчас. Радовало лишь то, что окажись Лу Хань где-то сбоку, первым под горячую руку попадет кто-то из этой странной парочки. – Совсем забыл, что просил сообщить мне, проходил ли кто вдруг похожий на тебя, Сехун, пройдет в отель, – за перебранкой никто не заметил, как Лу вернулся в комнату и уже даже сел обратно в кресло. – И в таком случае, вот мой первый вопрос: как вы прошли незамеченными? Не спешите отвечать, сейчас пойдут другие вопросы. – Может, мы просто расскажем, Хань? Давай я начну… – Бэкхён, раз уж ты такой разговорчивый, тебе задам вопрос первому. Какого дьявола ты не давал знать о себе так долго? Ты хоть в курсе, в каком состоянии был Сехун? Да он все это время таял на глазах! – Хён, ну не надо снова поднимать эту тему. – А ты? Ты мог хотя бы сказать, почему убежал! Я постарел на пару лет за это время! – резко развернувшись спиной к дивану, на котором сидели трое провинившихся, Лу пару раз выдохнул, успокаивая разбушевавшиеся нервы, и снова повернулся, на этот раз нацелившись на Криса. – Ну, а теперь ты, Ву Ифань. Если честно я много наслушался о тебе от совершенно разных людей и от своего друга в частности. Он ради того, чтобы узнать, где ты, даже пробрался в этот номер и огрел меня по голове вон той статуэткой, – Сехун проследил за рукой Ханя, который показал на предмет, которым не так давно оглушили старшего. – Так это был… Тао? – Тао? Цзытао? Он меня искал? – лицо художника вытянулось от удивления, когда он услышал знакомое имя, да еще в таком контексте. – Хэй, тут я вопросы задаю. Это я расскажу после ваших увлекательных повествований. Скажи мне, Крис, почему я верю твоим друзьям, а не тому, что говорят криминальные сводки? Думаю, теперь можете начать, но только по очереди, пожалуйста, я так устал за сегодня.

***

Следующим утром единогласно было решено оповестить обо всем Чунмёна. Крису правда перспектива похода в полицейский участок особо не прельщала, но что поделаешь, надо так надо, он особой прихотливостью не отличался. День был на удивление солнечным, хотя вот уже неделю над городом висели плотные тучи и временами моросил мелкий дождь, но это как раз очень огорчало детективов. Сами они могли дойти до участка без проблем, но вот каким образом довести Бёна, который сейчас считается утонувшим, и Криса, ориентировки на которого выучил каждый полисмен в городе, было непонятно. – Слушай, хён, ты уверен, что их никто не узнает? – Очки и шарф, по-твоему, плохое прикрытие? На Бэкхёне вот кепка еще, его вообще не узнать, если не приглядываться. – Не знаю, может и так. Наверное, у меня паранойя. – У тебя всегда паранойя, Сехун. Они шли практически не разговаривая друг с другом и лишь изредка перебрасывались парой фраз. Но Хань видел, что О хотел спросить что-то, но почему-то не решался, возможно, потому что не знал, как спросить. – Слушай хён, а как ты узнал, что это был Тао? – оказалось, что еще со вчерашнего вечера в голове младшего засел этот вопрос. – А, это, ну он сам мне рассказал. Тот клочок ткани, это же все-таки от его платка. – Но почему он рассказал об этом сейчас? И он ведь даже не выдал себя ничем, действительно, отличная актерская игра. – Его ужасно мучила совесть, да и картину Криса украли, а это указывало на какую-то активность, возможно даже со стороны самого Криса. Он не мог больше молчать, и если верить его рассказам, то Крис действительно неплохой человек. Тао буквально светился от счастья, вспоминая времена, когда они вместе учились. – Мы пришли, Хань, иди первым, а я прямо за ними, – Сехун головой показал в сторону Ифаня и Бэкхёна, которые шли чуть позади. В полицейском участке, как и обычно, было тихо, и их появление не осталось без внимания. – Ого, детектив, Вы сегодня пришли с кем-то еще? А это, неужели, О Сехун! Весь город Вас ищет, с подачи Вашего друга, – Сехун лишь неловко посмеялся и встал прямо за Лу, ведь так они могли прикрыть от излишнего внимания двух других мужчин, прикрывавших лица тканью и темными стеклами очков. – Да, это мы, скажите, пожалуйста, Чунмёну, что к нему пришли детективы с двумя хорошими друзьями, – Хань не знал, как на это отреагирует Ким и поэтому сейчас нервничал больше прежнего, но спустя несколько минут полицейский вернулся и пригласил их всех в кабинет начальника. – Хань, здравствуй. Я был удивлен, когда мне сказали, что Сехун здесь, – Ким встал из-за стола и подошел к детективам, пожимая им поочередно руки. – Где ты пропадал? Этот ворчун тебя обыскался и… – Здравствуйте, господин полицейский, – до боли знакомый Сухо голос прервал его, и он не поверил своим ушам. Он потряс головой, думая, что ему просто послышалось, но перед ним, собственной персоны, выбравшись из ленты плотного длинного шарфа, стоял Бэкхён и улыбался во все тридцать два. – Бэкхён? Но… как? Ты же… с ума сойти. Это действительно ты? – словно не веря тому, что видит, он подлетел к журналисту и обхватил его за плечи, чтобы убедиться, что тот не призрак. – Ну вот, почему все так реагируют, – Бёна же казалось эта ситуация забавляла, ему даже немного льстило такое внимание к своей персоне, а про причину этого внимания он старался не вспоминать. – Наверное, потому что все думали, что ты утонул, балда? – Господи, вы даже тут начинаете свои глупые споры. – А Вы, молодой чел…Чёрт подери! Вы что сдурели? Кому пришла в голову идея привести в участок преступника без конвоя?! – Чунмён зашипел будто змея, увидев, кто находится в его кабинете. Безумство отпечаталось на лице так явно, что даже Бену стало не по себе, хотя он часто видел, как капитан отчитывал с таким же видом своих подчиненных, но когда ты видишь это вблизи, становится действительно боязно. – Я спрашиваю, какой умник придумал это?! Тут уже все словно по команде подняли руки, указывая друг на друга, Киму это не только не помогло, но и вызвало смешок, потому что если остальные пытались скинуть авторство идеи на соседа, то Крис указал на себя. Выглядело это всё довольно комично, только голова у копа все равно заболела. – Когда же это всё закончится. Ладно, я просто открою свой мини-бар, просто достану виски, и просто выпью в самом начале дня, а вы пока можете поведать мне, как получилось так, что я до сих пор не арестовал его. – Я понимаю, что ты озадачен, Чунмён, но поверь, это стоит того, – Хань уже по обычаю сел на стул, стоящий рядом со столом полицейского и, облокотившись на него, заглянул в глаза Киму. – Вчера, когда ты ушёл, они завалились в номер всей толпой, я ведь говорил, что кто-то был в тех кустах. – Так это они были? – Именно. Так вот, они чуть не довели меня до срыва, но я не пожалел, что потратил на них несколько часов от своего здорового сна, потому что такого в моей детективной практике еще не случалось. – Ну вот, теперь и я заинтригован. Ну что ж, полагаю, мне тоже поведают эту увлекательнейшую историю. – Я начну, и думаю, стоит начать с того, что я представлюсь, хоть вы все и знаете меня, – Крис взял в руки второй стул, стоящий у стола Кима, и отнес его в самый дальний ото всех угол. Он поставил его перед собой и облокотился на спинку, принимая удобное положение. – Я – Ву Ифань, художник родом из Китая, работающий под псевдонимом «Крис». Мои дела шли хорошо, и я каким-то чудом оказался в окружении знаменитостей и влиятельных людей, но однажды я встретил прекрасную женщину, актрису, икону кино и идола для многих людей. Для меня самого было сюрпризом, что она обратила на меня внимание, но впоследствии нас стали называть самой красивой звездной парой. – Погоди, мы все это знаем, почему ты забрёл так далеко? – Потому что все это было ложью. – Не понял. – Господин начальник полиции, выслушайте до конца, пожалуйста. – Спасибо, Бэкхён, – Крис кивнул Бёну в знак признательности и продолжил свой довольной странный и несвязный, по мнению Кима, рассказ. – Это было ложью от начала до конца, это была лишь красивая картинка, в реале же я был ослеплен любовью и не видел очевидного. Мадлен использовала меня для повышения интереса к собственной персоне, ответь она взаимностью какому-нибудь клерку или чиновнику, да даже актёру, не было бы такой шумихи, как из-за новости, что звезда такой величины выбрала простого художника, пусть и вхожего в высшие круги. Ву с неохотой вспоминал то время, о чем говорила залегшая меж бровей складка, но, рассказывая это уже в четвертый раз, он все больше свыкался с той мыслью, что прошлое не исправишь, а жалеть о том, что нельзя исправить, великая глупость. Он рассказывал об ужасных ссорах, о кошмарном отношении Мадлен по отношению к творчеству Криса. В один день он не выдержал такого давления и отправился в короткое путешествие на юг Китая, но его пассия даже не заметила этого. Однако она заметила, каким художник вернулся из этой поездки, перемены в поведении насторожили самодовольную актрису, ведь с тех пор Крис стал уделять ей меньше внимания и все время рисовал свои проклятые картины. – Крис, ты совсем не обращаешь на меня внимания после того, как вернулся из своего Китая. – Прости, слишком занят работой, дорогая, но я должен закончить эти картины, это всего лишь седьмая, а их должно быть двенадцать, – художник отвечал даже не глядя на собеседника, ни на секунду не отрываясь от написания картины. – Что такого в этих картинках? Почему двенадцать и почему такая срочность? Тебе их кто-то заказал? – Как много вопросов, – Ву рассмеялся и повернулся на обиженный голос своей женщины. – Нет, это не заказ, а моя личная инициатива. Я не могу рассказать об этом сейчас, но если ты потерпишь, то совсем скоро все узнаешь. И Мадлен ждала. Те два месяца, что Крис работал над циклом картин, она сдерживала себя, чтобы не опрокинуть столик с кистями и красками, не порвать холст ножницами или сделать что-либо другое в этом ключе. Она чувствовала – тут скрывается нечто невероятное, и это подстегивало её дождаться завершения последней картины. – Ну, теперь-то ты мне расскажешь, что это за картины такие? – Мадлен выждала время, когда её мужчина будет разморен ласками и заботой, чтобы он просто был вынужден рассказать, в ином случае ему должно было быть как минимум стыдно, ведь он обещал рассказать. – Это, это не просто картины! Это ключ к невероятному чуду! – когда он начал говорить, то огонек в глазах вспыхнул с такой силой, что Мадлен показалось, будто в комнате стало светлее. – Мое небольшое путешествие было одной из самых неслучайных вещах в моей жизни. – И… что же такого в нем? Живописные горы с ручьями и водопадами на юге Китая – это то, что всегда хотел написать Крис, но нескончаемые дела, заказы, выставки не позволяли уехать художнику даже на несколько дней. Он жил в постоянном напряжении, общественность и близкое окружение не давали даже вздохнуть свободно, требуя внимания и какого-то особого поведения. Свободный дух художника не мог больше находиться в этой клетке, которую сплели для него, ссылаясь на заботу и беспокойство, и Крис, разрываясь на части от эмоций, что душили его вот уже на протяжении месяца, в одну минуту принял решение уехать. Уехать туда, где он всегда хотел побывать, где хотел побродить, места, которые он всегда жаждал перенести на холст. Он видел эти невероятные пейзажи на редких картинах других художников, видел черно-белые фото тех мест, и влюбился в них, даже никогда нам не побывав. Каждый день он выходил на поляну, с которой открывался потрясающий вид на горы, но только один отпечатался в памяти Ву на всю жизнь. – Дедушка, почему Вы тут прячетесь? – Нехорошие люди снова пришли на нашу землю, чтобы уничтожить дерево, они хотят, чтобы я им все рассказал. – Кто они? Что им нужно? – Крис не понимал, о чем говорит ему пожилой человек, которого он встретил в лесу. Мужчина тяжело дышал, прижимая к худой груди небольшой сверток, словно это было какое-то сокровище. Он постоянно озирался по сторонам, а когда услышал вдали голоса, тут же подошел к художнику, который писал пейзаж, и вложил ему этот сверток в руки. – Эти люди пришли погубить чудо! Я не смогу убежать от них, – старик отчаянно помотал головой из стороны в сторону, и внимательно посмотрел на мужчину перед собой, – но ты сможешь. Спаси легенду, сохрани её для хороших людей, – дед прошептал что-то художнику, а затем похлопал опешившего Криса по спине и слишком резво для его возраста побежал в сторону голосов. Ву повертел в руках сверток и поспешно сунул его в сумку, надеясь повнимательней рассмотреть тот позже. Вернувшись в дом, где он остановился на время своих внеплановых каникул, Крис заперся в комнате и достал из сумки сверток. Раскрыв его, он увидел множество старых и потертых листов, сшитых толстыми нитками на манер тетради. – Это был дневник. Точнее листы из него. Очень старые и потрепанные, думаю, им не одна сотня лет. Даже записи я не все поначалу разобрал, но мне очень помоги книги в доме, где я жил, – Ифань оттолкнулся от спинки стула, перебираясь на сиденье и разминая ноги. – На этих листах записана легенда, и несколько текстов, относящихся к ней. – К чему ты ведешь, Ву Ифань? – полицейский слушал внимательно, но осознание, почему же Крис начал свой рассказ настолько издалека, не пришло. – Это не просто легенда, которую надо сохранить для потомков, а впрочем, у меня есть с собой текст с тех страниц. Думаю, Вам стоит это прочитать, – Крис достал из внутреннего кармана пиджака свернутый вдвое лист бумаги и протянул его Киму, а он в свою очередь принялся рассматривать его со всех сторон. – Изначально текст был на китайском, но для Вашего удобства я записал всё по-корейски. – Тааак, что тут у нас…небо и земля…двенадцать сил…древо жизни…зло. Что за бред? – Чунмён был впечатлен лишь несуразностью текста, а не его потрясающим смыслом, однако его возмущения были наскоро прерваны Бёном. – Ты читай, а не разглагольствуй, – с очень недовольным видом, будто начальник полиции съел лимон целиком, он продолжил читать, пытаясь разглядеть что-нибудь важное меж строк, – Двенадцать сил разделились…два солнца…видели одно небо…находясь в разных мирах…воссоединятся в единый прекрасный корень…и возродится новый мир. Бла-бла-бла, очередная глупая легенда, что в ней такого? – Это не просто легенда, это завуалированное… – Очень… – Не перебивай, Бёкхён. Это завуалированное описание событий, однажды происходивших в одной из деревень на юге Китая. На входе в деревню росло дерево, оно было очень раскидистым, оно плодоносило круглый год и считалось защитником деревни. – Хорошо, тогда причем здесь зло? – Ким все еще не понимал, что происходит и к чему ведет художник, но это становилось все интереснее. – Однажды на деревню пытались совершить набег, но варвары не смогли дойти до нее, так как местные жители устроили горный обвал, забаррикадировав вход в долину. Засыпало не только часть этих вандалов, но и дерево так же было повреждено, оказавшись наполовину поглощенным насыпью из камней. Думаю, деревня уже прекратила свое существование, однако, если верить тем обрывкам дневника, он принадлежал жителю той долины, и если преодолев все ловушки, что расставили после того набега жители деревни, и освободить дерево, то… – Вход будет открыт, – Чунмён кивнул, подтвердив собственные мысли, но все же он кое-чего не понимал. – Но как это связано с убийством Мадлен. – Никак. – Послушай, я понимаю, тебе может и весело водить меня за нос, но если ты не объяснишь всёы сейчас же я незамедлительно… – Ты такой зануда. Он хочет сказать, что это никак не связано с убийством той женщины, потому что никакого убийства не было! Громкий голос Бэкхёна прибил полицейского к месту, так и оставив его с разинутым ртом и поднятым вверх пальцем. Ким не мог поверить своим ушам. Как не было убийства, но кого же тогда нашли в особняке, почему художника объявили в розыск и самое главное – если это была инсценировка, то…зачем? – Мадлен все-таки удалось вытянуть из меня информацию, я был таким дураком тогда. Влюбленным дураком. Но теперь я вижу, что мои чувства никогда не были взаимны, она всегда только пользовалась мной для собственных целей, – Крис потер лицо руками и, тяжело вздохнув, решил, что он действительно затянул с рассказом. – Картины. Те картины, что я писал по возвращению из Китая. Их двенадцать. Ровно, как и ловушек на пути к деревне, которые были описаны в остальных листах из того дневника. – Погоди, хочешь сказать, что на картинах нарисованы ловушки? – Скорее пути их обхода. Я спрятал те старые листы в рамах картин, прямо за полотном. Если собрать их воедино, то получится та самая легенда, некий сюжет, которому надо следовать, чтобы найти дерево и вход в деревню. – Получается, что Мадлен, популярнейшая актриса нашего времени, инсценировала собственную смерть, подставив тебя, чтобы искать сокровища неизвестной деревни? – Именно так. Только вот, если бы я случайно не узнал, о чем она замышляет, сейчас бы с вами всеми не разговаривал, – Чунмён больше не спрашивал ничего, он только внимательно смотрел и ждал, когда художник расскажет всё, что хотел. – Он распродал все картины на черном рынке, обозначив ценность каждой из них. Эта стерва даже не заметила, как её сокровище убежало у нее из под носа! – Бэкхён! – Да что?! Крису надо отдохнуть, теперь продолжу я. – Только умоляю, излагай мысль как можно кратче, – голова болела не только у полицейского, ведь осознать детективам, что их работа в последнее время была практически напрасной тратой времени, очень нелегко. – Я постараюсь, хён, – Бэкхён широко улыбнулся Ханю и развернулся к столу капитана полиции, в голове отмечая самые важные моменты, о которых стоит рассказать. – Когда она сфабриковала свою смерть, заплатив огромные деньги местным полицейским и журналистам, Крис уже бежал, и был очень далеко от Сеула. Я тогда был наивным стажёром и согласился провести интервью со звездой в её особняке. Я даже предполагать не мог, что моё начальство таким образом использует меня. После того, как общественность узнала о смерти Мадлен, она скрылась и начала искать Криса вместе с его картинами, которые очень активно переходили от одного покупателя к другому, ведь их ценность после «убийства» повысилась в несколько раз, и купить уже было сложнее. Никто не знает, где она сейчас, но Крис уверен, что она следует за ним везде, куда бы он не отправился. Возможно у него паранойя, но… – По делу, Бэкхён. – Не зуди, мелкий. Так, я продолжу…Но я уверен, что он прав, – после этого заявления журналиста лица вытянулись не только у полицейского, детективы тоже были удивлены позицией своего друга. – После того, как я сам увидел труп, как оказалось, совсем не Мадлен, я начал вести собственное расследование, перебираясь из города в город, где были замечены следы Ифаня. Каждый раз я замечал, что в каждом из городов, практически в каждом, происходили какие-то странные вещи: убийства без мотива, кражи в картинных галереях, в общем, все то, что мы с вами видели в этом городе. Я приехал сюда, потому что устал постоянно проводить время в разъездах, но видно от судьбы не убежишь, – Бен кинул короткий взгляд на Сехуна, замечая, что долю секунды тот улыбнулся краешком рта и опустил взгляд. – Потом мы познакомились с детективами, а затем вы все дружно похоронили меня в местной реке. – Ты же знаешь, что из нее еще никто не выбирался живым. Никому и в голову прийти не могло, что ты, да еще и с ранением, сможешь выбраться оттуда. – Да я понимаю, но все же, один человек верил в это, – журналист небрежно отмахнулся, поднялся с места, обойдя стул встал позади О и положил руки ему на плечи, показывая таким жестом, про кого именно он говорит. – Он пришел в поисках меня к реке, под мост, где я и был все это время. Под городом есть множество пещер и ходов, если вы вдруг не знали, и в одной из них прятался Крис. И это было в самом деле чудо, что он оказался там, где прибило груду веток, на которые, по абсолютно счастливому стечению обстоятельств, я упал. Он помог мне обработать раны и пролить свет на эту темную историю с убийством. В некоторых городах ему помогали друзья, они прятали ценные картины, прятали их под слоем новой краски, так что та картина, что есть у нас, не единственный «перевёртыш». – Вы должны найти остальные, если Мадлен доберется до них, то место, которое сейчас может быть, по крайней мере, ценным археологическим объектом, будет разграблено и не только ей и её подельником. – У нее есть союзник? – Я видел их, когда покидал особняк, но не смог рассмотреть лица, могу только сказать, что он тоже из Китая. Они разговаривали о чем-то, речь была очень неразборчива, да и не до этого мне было. После долгого разговора в кабинете они покинули полицейский участок и отправились вдоль по улице, по пути обсуждая свои дальнейшие действия. – А я тебе говорю, Минсок точно что-то знает. Он один из лучших, если мы говорим о художественных ценностях, а его братец наверняка может достать информацию о незаконных сделках с этими картинами, – несмотря на то, что Бён пытался говорить как можно тише, он все равно был слишком шумный. Ханю даже пришлось пару раз шикнуть на него. – Значит так, Бэкхён, раз ты говоришь, что братья Ким могут что-то знать о картинах, то берешь с собой Сехуна… – А почему я? – Берешь с собой Сехуна, и это не обсуждается, – Лу Хань подчеркнул бескомпромиссность своего решения, дав понять О, что после всех своих выходок он на некоторое время потерял некоторую долю доверия старшего. – Вы идете в «Черную жемчужину» добывать информацию о картинах, да и Чен вроде знает тебя, Крис. – Чен? – на секунду Ву задумался, припоминая своих знакомых, и, кажется, он где-то слышал это имя – не могу вспомнить. – Может, тогда ты знаешь Ким Чондэ? – почему-то Сехуну казалось, что именно законопослушный гражданин Ким Чондэ был знаком с Крисом, а не его оборотная сторона в лице Чена. – Конечно, знаю, добрый малый, мы с ним в одном клубе по верховой езде состояли. Он говорил, что его брат занимается аукционами и там иногда мелькали мои картины, так мы, собственно, и познакомились. А почему вы спрашиваете? – Мы спрашиваем это, потому что Ким Чондэ и есть Чен, – Лу положил руку на плечо художника, гадая, как он им до сих пор не попался. – Я про него тебе позже расскажу, знаешь, на самом деле, сегодня утром я договорился о встрече кое с кем, благо, в номере есть телефон, и я думаю, что этот человек захочет увидеть тебя. – Что? Но я же… – Не волнуйся, все будет хорошо, – Хань похлопал растерявшегося художника по спине и повернулся к остальной части их компашки, – а вы, почему еще здесь? Я же говорил вам идти в жемчужину. Давайте-давайте, кыш, – махнув рукой Хань схватил под локоть Ву и потащил его в одном, ему только известном, направлении. – Ну что, мелкий, пошли. Если Хань узнает, что мы увиливаем, он вечером нас четвертует. – Сколько повторять, не называй меня так, хён. – А почему тогда Ханю можно? – Потому что он мне почти как брат родной. – А я тебе что, не как брат? – Что за разговор вообще, он мне не нравится, пошли уже, а то придумаешь еще что-нибудь глупое.

***

– Добро пожаловать в кофейню «Черная жемчужина», какой кофе Вам приготовить? – Чонин приветствовал посетителей широкой улыбкой и вежливо указал на свободный столик, готовясь принять заказ. – Сехун? Я слышал, ты пропал, знаешь, слухи быстро разносятся. – Нет, я просто отлучался на пару дней… по делам. Знаешь, несколько мелких дел появилось, так что… но сейчас я вернулся к прежнему делу. – А с тобой это… ваш с хёном новый клиент? – официанту этот незнакомец показался каким-то знакомым, он попытался вспомнить, кого тот ему напоминает, но так и не смог выудить из памяти нужный образ. – А? Да, да-да, новый клиент, его делом я занимался последние дни. Он обратился ко мне с очень личной проблемой, так что я не мог сообщить раньше, а хён зазря поднял на уши всю полицию, – Ким по-доброму посмеялся и все же принял заказ, после этого удаляясь в кабинет Минсока, потому что вместе с пожеланием выпить обычный белый кофе, Сехун попросил его пригласить к ним за столик хозяина заведения, обозначив, что это нужно для дела. – Детектив? Как приятно видеть, что с Вами все в порядке. Представьте, пожалуйста, мне вашего… о, господи! – Ким пригляделся в глаза снявшего очки Бэкхёна и не поверил своим глаза. – Бён Бэкхён? Но ты же… – Это уже становится не таким забавным. Да, это я. Да, живой. Может, чтобы не привлекать лишнее внимание, мы перейдем в более укромное место? Я не очень хочу, чтобы новость о моем чудесном воскрешении разнеслась по городу. Согласившись с журналистом, О предложил провести беседу непосредственно в кабинете самого Минсока, на что тот не особо охотно, но согласился, и распорядился, что сам подаст напитки для своих посетителей. Он не хотел, чтобы кто-то мешал разговору, который обещал быть интересным. – Так что же, ты выжил? Как это произошло? – Вы так спрашиваете, будто не рады, что я не погиб. – Нет, почему же, просто это не укладывается в голове. Сколько я здесь живу, еще ни разу упавший в ту реку не возвращался назад. – Мне повезло, я упал на ворох веток, которые сыграли роль плота, и меня вынесло на берег, но сейчас не об этом. – Да, полагаю, вы здесь из-за чего-то, что связано с моим увлечением, – Ким сложил руки на груди и откинулся на спинку кожаного кресла. Он понятия не имел, что от него нужно этой неугомонной парочке, ведь он уже все обсуждал с Ханем и Сухо. – В точку! Это связано с той картиной, что пытались похитить. – Точнее, со всеми такими картинами, авторства Криса, – при упоминании псевдонима Ву, Минсок облокотился на стол и непонимающе свел брови на переносице. Он совершенно не понял, о каких таких «всех картинах» шла речь. – Хотите сказать, что эта картина не единственная? Где-то есть еще сокрытые полотна? – Ну, в общем, дело обстоит так… Тем временем детектив Лу вел под руку привыкшего постоянно скрываться Ифаня, и это было одно из самых сложных заданий за последний месяц. Он постоянно вздрагивал и оглядывался, боясь, что его узнают. Только Хань не был уверен: боится Крис простых законопослушных граждан, полисменов или все же вездесущую Мадлен. – Крис, мы пришли, вот это место. – Наконец-то, мне становится некомфортно от того, как на меня смотрит тот человек. Бедняга, до чего же тебя довела вся эта история. Если бы только мы знали, что преследуем невиновного человека… Лу открыл дверь перед художником, запуская его внутрь небольшого кафе, и, взяв его за лацкан пиджака, потянул в нужном направлении. За небольшим столиком спиной к ним сидел модно одетый молодой человек, и можно было с уверенностью сказать, что он волнуется. – Он ждет тебя. Сегодня утром я позвонил в его номер и сообщил о том, что ты сам пришел к нам. Он захотел увидеться с тобой, а я не смог ему в этом отказать, – Крис тяжело вздохнул и двинулся в сторону столика, нерешительно оборачиваясь назад, но когда увидел, что детектив стоит на месте, он так же остановился, взглядом прося о поддержке. – Тао. – Гэгэ? Ты пришел. А Ифань-гэ с тобой? – Цзытао даже не заметил поначалу, что тот, ради кого он сюда сегодня пришел, стоит позади Ханя и старается казаться как можно незаметнее. – Он немного…смущен. Понимаешь, немного сложно выходить в люди, когда ты столько времени прятался, – детектив сел за столик и жестом обозначил, что Крису стоит сделать так же, конечно же, напомнив, что иначе на него начнут обращать внимание, иначе Ву так и остался бы стоять посреди полупустого кафе. – Да, я… прости Тао. Это сложно, должно пройти время. Но спасибо тебе и другим людям, которые верили в меня несмотря на эти ужасные новости. – Я не мог и минуты сомневаться в тебе! Ты столько сделал для меня, пока мы учились, я отказывался верить, что такой человек способен на подобное. – Только вот, – Крис замялся и украдкой посмотрел на Лу, разглядывающего меню, – не стоило ради этого пробираться в чужой номер, а тем более применять силу. – Ты рассказал ему? – в ужасе Хуан чуть не перевернул свои пирожные, но тут же осекся, вспомнив, что Криса могут узнать, а это не лучшее развитие событий. – Простите. Но ты действительно рассказал? – Я не мог не сделать этого, будет тебе уроком, – Хань самодовольно вытянулся на стуле, подмечая, что последние две недели он, черт возьми, стал слишком часто ворчать. Это все издержки работы. Разговор со временем перестал быть похожим на неловкий обмен случайными фразами. Крис опустил подробности того, как его раскрыли, приберегая это на более приватный разговор – он до сих пор боялся, что и здесь его может найти Мадлен, а затем воспользоваться информацией не в его пользу. Он привыкал к тому, что никому нет малейшего до него дела. Никто попросту не узнавал осунувшегося и бледного художника, хоть и выглядел он достаточно хорошо для человека, который скрывается от всего мира, а среди посетителей он не разглядел никого, кто напоминал бы о прежней пассии и её сообщнике. Тао рассказывал о своей работе, о путешествиях и знакомствах с интересными клиентами, Крис же чаще молчал, только иногда упоминая что-то о необычных местах, где ему пришлось побывать за время своего побега. Он помнил своего хубэ именно таким: разговорчивый и яркий, сейчас ему казалось, что он снова перенесся в студенческие годы, когда помогал Тао с его рисунками и домашним заданием. Хань, наблюдая за давними друзьями, вспомнил то время, когда сам был студентом, однако из ностальгии по прежним временам его вырвал голос Цзытао: – Гэгэ, а где Сехун? Он все еще скорбит по Бэкхёну? Мне казалось, тогда, на аукционе, они беседовали так, словно знают друг друга всю жизнь. Это очень грустно, терять близких тебе людей, я то знаю, – от этих слов у Криса закололо слева, ведь это про него сейчас говорил его друг, который считал Ву практически членом своей семьи. – Хоть это и не была смерть, но знать, что где-то сейчас твоему брату очень плохо, просто ужасно. – Да, Тао, ты прав. Ему нелегко, но все придет в норму, жизнь ведь продолжается, – Хань выдержал небольшую паузу, после чего попрощался с соотечественниками и поспешил удалиться, не забывая напоследок напомнить Тао, чтобы тот привел Криса в номер к детективам не позже семи. Если Лу всё это время наблюдал за воссоединением старых друзей, Бён и О вели оживленную беседу со знатоком искусства и владельца крупнейшей коллекции китайского фарфора Сиумином, он же Ким Минсок. Он с упоением слушал о цикле картин, написанных Крисом. Определенно, эта история была самородком, он не сомневался, что эти картины взорвали бы мир современного искусства своей самобытностью, ведь если то, что он видел под слоем картины-обманки, только часть, то эта работа одна из лучших за последний год. – Прошу прощения, но я тут подслушал, что был прав, – Ким Чондэ никогда не отличался чувством такта, но когда он с самодовольным видом появился из-за колонны, то возмущение накрыло с головой даже его брата. – Чондэ? Как ты тут оказался? Минсок подскочил на месте и, изо всех сил стараясь не взорваться ругательствами, отошел к столику с графином, чтобы налить тебе стакан воды и успокоиться. Чондэ эта ситуация забавляла, он очень любил доводить брата до ручки, проверяя его предел. – Меня больше интересует вопрос, как давно он тут и сколько слышал, – О не хотел, чтобы информация по делу Криса попадала в руки игрока черного бизнеса, хотя признаться, он был не против, если эти руки помогут им раскрыть это самое дело. – Сколько бы я не услышал, вам никак бы это не помешало, я знал, что с его картинами что-то проворачивают, но не знал, из-за чего. Теперь это становится все забавней. – Погоди, ты знал? Почему не сказал? – Минсоку было нелегко слышать о том, что его брат скрывает от него такие интересные подробности. – Братец, прости, не думал, что это может быть так важно. Как бы то ни было, я могу дать наводку на некоторые из этих картин, только вот… – Только что? – Бёну никогда не нравились эти оговорки, за этим обычно следовало что-то, что шло вразрез с законом, а в случае с Ченом это составляло стопроцентную вероятность нелегальности. – Только вся информация о них у Чунмёна в кабинете, я оставил ему на хранение некоторые документы. – Нам надо их забрать? – Не думаю, что эти документы он отдаст добровольно, даже если знает для чего они нужны… нам нужно выкрасть их. Старший Ким уже ничего не говорил, он просто сел за свой стол и продолжал наблюдать за поведением младшего брата, вспоминая причины, почему он вообще с ним общается. – О чем ты говоришь, хитрый лис? – Бэкхён предвкушал что-то захватывающее, но боялся, что выдаст себя, хотя уже всем в этой комнате был известен азартный характер писателя, который будучи в шаге от смерти, продолжал идти в самое пекло. Сехун видел огонек в глазах хёна, из-за чего морально готовился к тому, что ему снова придется скорее приглядывать за старшим, чем работать. – Вам ведь доводилось делать это раньше, детектив? Я расскажу все необходимое. – Ладно, что там у тебя.

***

По пути в «Жемчужину» Хань заглянул в книжный и застрял там на пару десятков минут, все-таки с таким плотным графиком, не часто удается почитать, но чтение безумно расслабляет постоянно напряженный работой мозг. Обнаружив, что стоит около стеллажа с книгами по психологии, он поспешил продолжить путь до кофейни, надеясь, что застанет там Бёна и О. Ему не хотелось снова искать их, они доставляют хлопоты, даже когда ничего не делают. Раньше Сехун сам приглядывал за мной, а сейчас все так внезапно изменилось. Он стал тем ребёнком, с которым я когда-то познакомился, снова за ним нужен глаз да глаз. Хоть с ним и находится практически всегда Бён, но он не улучшает ситуацию. Но я рад, что мелкий снова стал улыбаться. Придя в кофейню Хань обнаружил, что неугомонная парочка уже исчезла с поля зрения, отправившись на какую-то сомнительную авантюру, и поэтому, немного обсудив с братьями Ким дела, направился в бар, где уже должны были подготавливать зал его хозяева: Чанёль и Кёнсу. – Пак? До? Вы тут, ребята? – Лу зашел в бар, но не увидел никого из его владельцев, хотя обычно они уже крутятся, подготавливая всё к открытию. Он прошел еще пару столиков и наткнулся на фигуру, судя по всему, принадлежавшую Чанёлю, склонившуюся над столиком. Рядом с ним стояла бутылка крепкого алкоголя. – Пак! Вот ты где! Почему ты тут сидишь, и почему пьешь? Где Кёнсу. Что происходит? Вы поссорились? Бармен безмолвно протянул Ханю листок бумаги, который держал в руке, и, махнув рукой на стакан, начал пить прямо из бутылки. Лу поспешно остановил его и, убрав подальше алкоголь, начал читать содержимое листа. – Что за бред…этого не может…но зачем? – Я не знаю, Хань, но его действительно нигде нет, я уже, наверное, весь город оббегал, его нет ни в баре, ни дома, нигде. А еще, – Пак дрожащей рукой полез в карман и выудил из него карминно-красный платок, – это было на нем сегодня утром, он при мне надел его, и его же я нашел вместе с этой запиской. Его похитили, Хань, они действительно похитили моего Кёнсу.