Паук и Бегунья

Время – такая интересная штука. Его всегда мало, когда оно нам нужно и так много, когда чего-то ждём. Или, как в нынешнем случае, кого-то. На самом деле Трейсер потеряла ему счёт довольно давно, она жила от встречи до встречи со своей пленительницей, всё больше и больше запутываясь в чувствах. Если раньше Трейсер как-то пыталась понять, чего хочет Вдова, почему она посадила её в эту камеру, чего добивается своими странными действиями, то теперь эти мысли пропали, точно их не было. Одиночество наедине с самой собой стало настоящей пыткой, но не такой, которую чувствуют все люди, долгое время остающиеся в одиночестве. Это была тоска, но не по свободе, это была тоска по Амели. И не потому, что она была единственной, с кем Трейсер вообще виделась, а потому что… А дальше сказать уже нечего. Был ли это какой-то наркотик, подмешанный в еду и питьё? Или какие-то невидимые глазу газы. А может… В любом случае, значения не имело. Нет, не были забыты ни Уинстон, который непременно ищет пропавшую оперативницу, ни кошмарный Жнец, который мог быть на этой же базе, не был забыт никто. Они все просто отошли на второй план. Что будет, если они нагрянут сюда, когда будут пытаться освободить, бежать ли ей самой, помочь друзьям? Или, может, подумать о Вдове? Мысли, где одна противоречит другой. Грань между другом и врагом касательно этой хладнокровной убийцы стёрлась окончательно, Трейсер просто не знала, как ей поступить, случись что подобное. К счастью, послышался знакомый звук автоматической двери, а значит, что к ней пришли вновь. Взгляд, полный радости, пусть и плохо скрываемой, устремился в сторону звука и не был разочарован. Всё в том же мрачно-пурпурном свете, к которому привыкли её глаза, шла Вдова. Та самая соблазнительная походка, что и всегда, та же точёная фигура и этот острый, пронизывающий, будто остро отточенный клык, взгляд. Но в её руке было нечто, похожее на небольшого механического паучка. — Сегодня я вновь с подарком, – послышался знакомый голос из темноты. – Но он поинтереснее предыдущих. — Люблю подарки, – честно призналась пленница. — Ты бы в любом случае от него не отвертелась, – без ухмылки на лице эта фраза звучала суховато, но понятно. – Это как предложение, от которого невозможно отказаться. Но я не предлагаю. Быстрым шагом подойдя к сидящей Трейсер, Амели приложила этого самого паука к её затылку. Резкий звук механического щелчка – и восемь тонких игл вонзились в кожу девушки сквозь остатки рубашки, отчего она вскрикнула, зажмурившись, но успев увидеть приблизившиеся глаза паучихи. — Я забираю своё, – с некоторой плотоядностью произнесла Вдова прежде, чем сознание покинуло девчушку. Головной боли нет, нет и вообще какой-либо боли, разве что затылок несколько ноет. Напротив, чувства обострены до самого предела возможностей. Чувствуется нечто мягкое под спиной, очень мягкое, непривычно после грубой выдвижной тюремной скамьи. Запах чего-то приторно-сладкого ощутим неподалёку, чего-то, что хочется вдыхать постоянно, но самому запаху сложно дать название. И что-то режет глаза, слишком яркий по сравнению с теми лампами в камере свет, стоит лишь попытаться открыть глаза. Так её перенесли в другое место? Но куда? Всё ещё пытаясь раскрыть глаза, Трейсер почувствовала на своей щеке прикосновение чего-то холодного и в то же время живого. Знакомая ладонь. При этом живее, чем обычно. Или это из-за странно повысившейся чувствительности? Наконец сумев раскрыть глаза, но всё ещё щурясь от обыкновенных настенных люминесцентных ламп, Трейсер обнаружила себя лежащей на обыкновенной солдатской койке, при этом окружение напоминало базу Овервотч, но куда более тёмных тонов. Впрочем, не окружение волновало её сейчас, а та, что сидела на краю кровати и с лицом, на котором застыла лёгкая ухмылка, поглаживала тело своей жертвы. Вот её холодный палец скользит по щеке, заставляя Трейсер легко улыбнуться, после переходит на шею, отчего по телу лежащей девчушки пробегает невероятная дрожь, точно задето что-то особенно сильное, и после касается сосочка, нежно вдавливая его в грудь. Издав вздох, полный наслаждения, после которого соски мигом затвердели, Лена попыталась повернуть голову, но тело не слушалось её. Теперь она осознала три вещи. Первая – она чувствует всё, что с ней происходит сверх меры. Вторая – она не может двигаться. И третья – она целиком и полностью во власти Амели. И Лена не беспокоилась о происходящем, совершенно наоборот. Она была счастлива, что это случилось.