Паук и Бегунья

Это прикосновение к сосочку вызвало не просто возбуждение – это был самый настоящий огонь, что пылал в груди, скованный телом девушки, но не мог вырваться наружу. Либо это было действием чего-то извне, либо, наконец, ощутив перемену, так невероятно радовалось прикосновениям тело Трейсер. По лбу пробежали первые капельки пота, когда холодный пальчик, наконец, соскользнул с груди и медленно двинулся вдоль неё, доходя до живота, внутри которого всё похолодело. Вот оно – долгожданное прикосновение дошло до этого места. Не понимая, почему, но Трейсер ощущала ужас, возбуждение и желание одновременно, все чувства были на самом пике. И этот пик пробил потолок чувств, когда ожидаемое, наконец, произошло. Когда на кожу близ пупка легла холодная, но нежная ладонь, то перед глазами девушки едва ли не пошли цветные круги. Сантиметр за сантиметром эта мягкая, чуть мокрая ладонь двигается по кругу, точно раздразнивая беспомощную пленницу. Дыхание Трейсер становилось всё глубже и глубже, а выдохи стали более частыми. Шевелить языком у неё практически не получалось, иначе было бы слышно далеко не только вздохи. Да, сказать она хотела многое, очень многое, но, если сперва это были бы робкие просьбы прекратить, то теперь у неё на уме было лишь одно слово и желание. «Продолжай!» – Трейсер жаждала лишь этого. Ощутив, что одна из рук начала двигаться, девушка попыталась посмотреть на неё, но шея – единственное, что оставалось в кое-каком движении – повернулась совсем немного, но этого хватило, чтобы увидеть, что руку держит та же Вдова. Положив раскрытую ладонь рядом с лицом своей жертвы, паучиха наклонилась, точно это действие было проделано лишь с целью приблизиться к ней. Острый холодный взгляд встретился с глазами, полными жизни, чувств, эмоций и ощущений, которые лились через край, точно кто-то опрокинул бокал вина. И, словно желая выпить это вино, паучиха приблизилась к этим губам ещё ближе. И вновь горячие, влажные губы коснулись других, совершенно противоположных. И вновь привычный укус, чуть прокалывающий тонкую кожицу, после которого Лена начала постанывать, закрыв глаза. Вся страсть Трейсер, точно ощутив появившуюся лазейку, полилась с горячей кровью сквозь открывшуюся ранку, оставаясь на бледной, бесцветной коже паучихи, касаясь её языка и стекая по подбородку, рубиновыми каплями возвращаясь к своей хозяйке. Медленно пошевелились пальцы на приблизившейся к голове руке девушки. Чувствовались отголоски контроля над телом, который медленно возвращался. Но ей не хотелось этого. Этот момент, когда ты чувствуешь не своё тело, но сознание, ту самую энергию, что заставляет двигаться так, как никогда раньше, точно от выхода из тела тебя отделяет тонюсенькая ниточка, и кого-то, кто кажется тебе самым дорогим человеком на Земле, совсем рядом. За это ощущение не стыдно отдать всё, что есть. И ещё больше ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, ибо что есть рай, как не ощущение вечного блаженства? И именно в раю сейчас себя чувствовала Лена Окстон, чувствуя дыхание Амели, как её тугая грудь касается её собственной, как соскользнула с живота ладонь, дабы не мешать основному процессу. Как медленно тонкой струйкой из её губы в очередной раз идёт кровь, соединяя эти два сердца вместе навеки. Сколько образов прошло перед глазами, которые девушка пыталась раскрыть, опасаясь, что всё это – просто долгий-долгий сон, который в любой момент может оборваться? Но когда, наконец, любопытство не выдержало, и она раскрыла их, то увидела не менее красивую картину. Лицо Амели, глаза которой были так же закрыты, а волосы, что спускались по тонким плечам, распущены. Вся та острота, опасность и яд словно как пропали, так и остались на месте, но подобный вид делал Вдову ещё более привлекательной, чем раньше. Как же Трейсер жаждала прижать её к себе, как хотела обнять и коснуться той упругой попки, которая была к ней ещё ближе, чем раньше, но, увы, тело до конца так и не слушалось её. Казалось, прошла вечность, прежде чем они разъединились и вновь смогли посмотреть в глаза друг другу. Но одними лишь взглядами дело кончаться явно не собиралось. На лице Вдовы заиграла плотоядная улыбка, когда она вернулась к торсу своей жертвы, но теперь не холодок в животе приветствовал её. Теперь следующим шагом был жар чуть пониже. Всего одно прикосновение, достаточно было лёгкого прикосновения, чтобы выпустить наружу свои соки, всё то, что успело накопиться за прошедшее время. Плевать, как бы это выглядело со стороны, плевать, что бы сказали другие, если бы узнали. Это было её время и ничьё больше. Но прикосновение было лёгким лишь первую секунду. Словно предчувствуя реакцию своей пленницы, часть которой так рвалась на своеобразную свободу, Амели, едва успев коснуться её нижних губ, резко погрузила два пальца одной руки вглубь, другой в это же время поглаживая щёчку девушки. Воздух застыл в лёгких Лены, не в силах вырваться от неожиданности и возбуждения. Вот пальцы вышли наружу и вновь резко оказались внутри неё, но ещё глубже, а вторила им эта издевательская нежность и холодок совсем рядом с ней, это тогда, когда внизу бушевала такая жара, с которой сравниться мог лишь вулкан, готовящийся к извержению. Маленькая сладкая боль появилась там же, постепенно нарастая, точно была пройдена ещё одна граница, перейти которую можно лишь однажды. Раз за разом, всё с той же улыбкой, показывая зубки, Вдова продолжала доводить свою жертву до истощения, до тех пор, пока Трейсер, наконец, не издала негромкий крик, переходящий в томный, глубокий вздох, в котором было слышно наслаждение, чувствовалось полное принятие произошедшего без какого-либо протеста. И вздох медленно-медленно угасал, как и бушующее внутри неё пламя, становясь всё тем же жизнерадостным огнём, который и привлёк к себе паучиху. И, казалось, это должно было стать концом тому райскому ощущению, которое сейчас переживала девушка, только что ставшая женщиной. Хотя, разве плоть определяет сознание? Изменится ли она после произошедшего или останется такой же, как и раньше? Хотя так, как раньше, наверное, не будет уже никогда. В любом случае, думать об этом не хотелось. Да и не удавалось. Последние волны наслаждения, что прокатывались по сознанию Трейсер, медленно угасали, да и Амели отошла в сторону, наблюдая за чем-то, установленным в стене. Как ни странно, к Трейсер медленно возвращалась способность двигаться. По крайней мере она смогла присесть, опираясь на руку, и туманным взглядом рассмотреть то, что так привлекло внимание её любовницы. Мониторы камер наблюдения показывали разные уголки базы Когтя, где они, судя по всему, находились вдвоём, никакого персонала более тут не было. Но, похоже, что в будущем им предстояло встретиться с компанией побольше, разные фигуры виднелись в разных уголках базы, как показывали камеры. И если, чтобы понять, кто к ним пришёл, стоило подойти поближе, то даже издалека Трейсер удалось определить по крайней мере одну фигуру, которая занималась взломом первой двери. Уинстон. За ней пришли.