Ты свёл меня с ума

Саммари: Самый простой способ избавиться от соблазна — поддаться ему. Вслед за порно идёт традиционная семейная драма Финвионов. — Майтимо, ну пожалуйста… Майтимо отодвинулся, тяжело дыша, и взглянул на кузена: — Нам нужно… Финдекано сердито глядел на него, косы в диком беспорядке рассыпались по простыням. — Если ты сейчас скажешь «не торопиться», я тебя покусаю. Майтимо улыбнулся и, забыв о сдержанности, уткнулся лицом в шею Финдекано: — Не искушай меня. Это звучит так соблазнительно… Финдекано в нетерпении рыкнул и прикусил Майтимо между шеей и плечом. Тот тут же застонал от яркой вспышки боли, смешанной с удовольствием. — Ну ты и животное, — прошептал он, — так испытывать меня… — он с наслаждением провёл рукой по жаркому и такому упругому телу Финдекано. — Кто бы говорил, — ответил Финдекано, задыхаясь, пока Майтимо кружил ладонью вокруг его бедра. — Ты вообще представляешь, что ты со мной делаешь? Сидишь такой, на заседаниях совета у деда, весь такой собранный и идеальный… а потом как глянешь на меня своими проклятущими глазами, и я… — его прервал очередной поцелуй Майтимо. — …и ты… что? — волна тёмной похоти накрыла Майтимо от слов Финдекано, которого он прижимал всем телом к постели. — Да у меня от такого камнем стоит, едва сидеть могу, будь ты проклят, — Финдекано запустил пальцы в волосы Майтимо. — А ты такой невозмутимый, и так спокойно вещаешь о чём угодно… а я не могу ничего, потому что вся моя кровь — уже в моём члене… — Извращенец, — прошептал Майтимо, воспламенённый словами Финдекано. Он оставил такой синяк на ключице Финдекано, что тот застонал. — Может, я и извращенец, а вот ты — грязный провокатор. — Провокатор? Разве не я всегда довожу всё до конца, несмотря на все укоры моей совести? — Провокатор! И вот только я наконец овладел собой — ты ловишь меня после этого проклятого совета — и опять этот взгляд! — и ты толкаешь меня к стене и целуешь, пока у меня искры из глаз не посыпались… — Ну, это как-то непохоже на провокацию, — сказал Майтимо, прижимаясь бёдрами к Финдекано. — …и потом ты отстраняешься, весь из себя серьёзный, и говоришь: «Нам следует остановиться, потому что нас могут застать!» — Ну, могут же. Финдекано разочарованно застонал. — Да я потом весь день уже ни на что не способен, вот ты негодяй! — Ну… если тебе станет от этого легче, — сказал Майтимо, снова втягивая между зубами кожу Финдекано, — мне после не лучше, чем тебе. — Осторожно, — Финдекано выгнулся под ним, — ты оставишь на мне следы. Майтимо бросило в жар. Финдекано, помеченный им. Финдекано, с синяками от его, Майтимо, любви. — Разве не ты сам когда-то сказал мне, что хочешь, чтобы на мне было что-то твоё? А может я хочу, чтобы все знали, что ты мой! — Эру, — прошептал Финдекано, — только я решил, что, наконец, разобрался в тебе… — Он раздвинул ноги шире, и Майтимо опустился между ними, задохнувшись от их слаженного скольжения навстречу друг другу. Вспышка наслаждения на миг опустошила его разум, но он усилием воли постарался вернуть себе связность мысли. Тьма в сознании от потери себя в удовольствии иногда его пугала. Самоконтроль — вот оно, спасение. — Нет-нет, — проговорил он, отстраняясь. — Нет, ты прав. Я должен быть осторожнее. Я думаю, Курво уже что-то подозревает, да и твоя сестра слишком сообразительна для своего же блага… Финдекано отпустил плечи Майтимо и рухнул на подушки, гнев читался в каждой линии его тела. — Ну я же говорил! Провокатор! Майтимо выпутался из объятий Финдекано и лёг, не прикасаясь, но ощущая жар его тела. Пропуская сквозь пальцы влажные волосы Финдекано и расплетая уже и без того развалившиеся косы, он прикрыл глаза и прислушался. Вот шаги на первом этаже; скорее всего, это мать умывается после работы в мастерской. Слабые отзвуки музыки из комнаты Макалаурэ, тишина в комнатах Куруфинвэ и Тьелькормо — они на охоте с Ириссэ. Карнистир… может быть где угодно. — Близнецы, наверно, спят, — сказал он громко, — и Финдекано придвинулся ближе к нему. — А твой отец? — спросил он тихо. Майтимо не ответил. Ощутив щекой ласковое лёгкое прикосновение, он открыл глаза. Финдекано наблюдал за ним с такой нежностью во взгляде, что у Майтимо перехватило дыхание. — Даже если они услышат нас, ну что такого ужасного случится? Майтимо поймал его пальцы и крепко сжал. — Финьо, тише ты! Финдекано вздохнул и прижался лбом к его лбу. — Ну правда, — пробормотал он. — Мне всё равно, если они узнают. Мне всё равно, пусть хоть все узнают. — Прекрати… — шепнул Майтимо. — Ты сам не знаешь, что говоришь. — Нет, знаю! — повысил голос Финдекано, но Майтимо закрыл ему рот поцелуем. Финдекано обнял Майтимо за шею; Майтимо пробежался рукой вниз по спине Финдекано, прижимаясь бёдрами теснее. Финдекано прервал поцелуй, тяжело дыша, и откинул голову Майтимо на плечо. — Пожалуйста… — простонал он, в то время как пальцы Майтимо ласково кружили по его пояснице. — Пожалуйста, если ты опять собираешься остановиться и оставить меня так… — его голос надломился. — Я не хочу ни к чему тебя принуждать… Но ты так заводишь меня… и заставляешь меня думать, что хочешь меня… а затем ты останавливаешься, и я просто… — Я хочу тебя, — сказал Майтимо. — Финьо, я так сильно хочу тебя, что мне страшно. — Так возьми меня, — прошептал Финдекано. — Я твой, Майтимо, ты же знаешь. Майтимо опять поцеловал его, неспособный остановиться. — Ты правда хочешь?.. Финдекано засмеялся, хватаясь за Майтимо, как утопающий. — Ты полный идиот, если спрашиваешь. — Я должен. — Ладно. Да! Да! Я хочу! Я хочу этого больше, чем чего-либо когда-либо! Майтимо отвёл с лица Финдекано волосы. — У тебя когда-нибудь уже… было? Финдекано слегка покраснел. — Нет, — он с вызовом глянул на Майтимо. — А у тебя? — Да. Пальцы Финдекано напряжённо сжались на его плечах, но он спросил со страстным любопытством: — С кем же? Майтимо покачал головой. — Забудь. Это… не важно, совсем не важно. — А где же был я? — в голосе Финдекано звучало и лёгкое поддразнивание, и напряжение. — Ты был слишком юн. Мы… мы ещё не были близки тогда. Финдекано притих, и Майтимо провёл пальцем вдоль его подбородка к уху, слегка потеребив золотые колечки в нём. — Финдекано? — Всё в порядке, — произнёс Финдекано, посмотрев ему в глаза со слабой улыбкой. — Просто… я такой нелепый собственник… и мысли о том, что ты мог с кем-то еще…. Майтимо прижался губами к его щеке. — Ты не нелепый. Хотя, знаешь, нелепо думать, что кто-то мог пробудить во мне чувства, хоть как-то близкие к тому, что я чувствую к тебе… Финдекано рассмеялся и притянул его к себе. — О да, и после таких заявлений ты всегда умудряешься сказать что-нибудь такое, от чего меня просто размазывает по стенке. Негодяй!.. Майтимо перевернул Финдекано на спину и стал покрывать поцелуями его грудь и шею, вырывая у Финдекано, вцепившегося в его волосы, стоны. Соскользнув с кузена, он улёгся, стиснув бедро Финдекано своими бёдрами, и медленно провёл ладонью вниз по его телу. Финдекано инстинктивно развёл ноги, выгнувшись навстречу прикосновениям Майтимо, и тот, отвечая на безмолвный призыв, обхватил возбуждённый член Финдекано. Финдекано головой откинулся на подушки, дыхание его сбилось, рукой он судорожно комкал простыни. — О… Майтимо… Майтимо, оперевшись на локоть, размеренно двигал рукой, не отводя взгляда от лица кузена. Веки Финдекано были полусомкнуты, губы приоткрылись. Пламя свечей отражалось в золоте в его ушах и волосах, и Майтимо подумал, что никогда в жизни не видел зрелища, более красивого. Должно быть, Финдекано прочёл его мысли, потому что глаза его распахнулись, он протянул руку к пряди рыжих волос, свободно спадающих на плечи Майтимо, и прошептал: — Ты такой красивый… — Кто бы говорил, — прошептал Майтимо, нагибаясь, чтобы поцеловать его. — Ты не понимаешь, — пробормотал Финдекано в его губы, — ты просто не представляешь, как выглядишь. — Я похож на мать, как мне говорили, — ответил Майтимо, его губы слегка дрогнули. — Но вряд ли сейчас это… — Идиот, да ты совершенен, — выдохнул Финдекано, откидываясь назад. — Элберет, Майтимо, ещё вот так… Майтимо слегка улыбнулся, стараясь скрыть самодовольство, и задвигал рукой быстрее, скользнув ногой между бедёр Финдекано и давая тому возможность прижаться теснее. Он, не сдерживаясь уже, и сам терся о бедро Финдекано, возбужденный настолько, что, казалось, мог бы кончить, просто глядя на него. Так не хотелось отводить глаз от лица кузена, но Майтимо наклонился и провёл языком по краешку уха Финдекано, отчего тот вскрикнул так громко, что пришлось с тихим смешком зажать ему рот рукой. — Осторожнее, — предостерёг он. Финдекано зажмурился изо всех сил, задыхаясь от того, что с ним творил Майтимо… и тут Майтимо слегка куснул его за ухо. И когда Финдекано кончил, в судороге сладкой истомы, Майтимо захлестнуло ликование. Он обхватил собственный член ладонью; достаточно было пары движений, чтоб кончить. — Ну что, — тихо сказал Майтимо Финдекано, переводящему дыхание под ним, — уши, значит? — И не надо так лыбиться, — прошептал Финдекано, переворачиваясь и закидывая на него руку, и Майтимо рассмеялся. Они лежали, обнявшись, охваченные абсолютным умиротворением, и на какое-то время даже разум Майтимо перестал кружить в бесконечном хороводе «а если бы». *** Стук в дверь вверг его в панику, и он торопливо накинул простыню на обнажённого Финдекано. — Что такое? — крикнул он, торопливо шаря в поисках одежды. Финдекано указал пальцем на штаны, но вот туники нигде не было видно. — Это я, — раздался из-за двери низкий мелодичный голос Макалаурэ. Грохнул замок, но дверь не открылась, и Майтимо про себя возблагодарил Куруфинвэ, одержимого безопасностью, благодаря чему двери всех спален были оборудованы сложными замками. — Чего тебе, Кано? — спросил Майтимо, поспешно натягивая штаны и отшвырнув тунику. Вещи Финдекано он попытался затолкать ногой под кровать… но затем посмотрел на Финдекано, томного, совершенно голого и совершенно невозмутимо развалившегося поверх простыней, и сдался. — Я сделал чай, — приглушённо ответил Макалаурэ, — вы с Финдекано не хотите? — О, чай! — сказал Финдекано с кровати, — а я хочу, да. — У нас всё нормально, — проговорил Майтимо, закатывая глаза. — Спасибо за заботу. — А ещё, — продолжил Макалаурэ, и Майтимо с отчаянием прислонился к двери, — если Финдекано там, с тобой, спроси его о лютне, которую он у меня брал. Она мне нужна к концерту на следующей неделе. — Скажи ему, что я её уже вернул, — Финдекано перекатился на другую половину кровати и лёг, подперев голову рукой. — А ты вернул? — спросил Майтимо вполголоса. — Неа, — беспечно ответил Финдекано. — Нет, он не вернул, — раздался из-за двери голос Макалаурэ. — Я тебя прекрасно слышу, Финьо. — Засов звякнул опять. — Впустите меня. Майтимо упёрся в дверь всем телом. — Нет! — У меня отмычка Курво, — сказал Макалаурэ, и Майтимо услышал, как тот бряцает чем-то по ту сторону двери. Майтимо со стуком откинулся на дверь и мрачно уставился в потолок. — За что мне достались такие братья, а! — Уверен, за что-то ужасное, — лениво ответил Финдекано. Он сбросил с себя простыни, и от вида его обнажённого тела у Майтимо предсказуемо сбилось дыхание. Он озабоченно нахмурился. — Да успокойся, сейчас приведу себя в божеский вид, — Финдекано вытянул из-под кровати свою одежду и поддёрнул одеяло, наводя порядок. — Макалаурэ, входи. Уступив неизбежному, Майтимо отодвинулся от двери, открывая её и впуская Макалаурэ с подносом с чаем и чудовищным железным ключом в руках. Тот поднял глаза и осмотрелся, задержав любопытный взгляд на голой груди брата и разобранной кровати. Полностью одетый, Финдекано сидел, небрежно облокотившись на стол. Макалаурэ молча поставил поднос на прикроватный столик. Казалось, ему хочется что-то сказать по поводу увиденного, но вместо этого он произнёс: — Это тот самый сбор Артанис. Как вы любите. Майтимо наклонился взять протянутую чашку. Макалаурэ взглянул на него из-под водопада тёмных кудрей. — Твоя туника — на светильнике вон на той стене, Майтимо. Почувствовав себя окончательно лишённым милости Валар после осквернения кузена, Майтимо подошёл к светильнику, со всем самообладанием, каким мог, и снял с него тунику. Упомянутый кузен хмыкнул. Макалаурэ со скромным видом налил вторую чашку чая и передал её Финдекано. — Так вот, о лютне, — произнёс он многозначительно. — Ты не возвращал мне её, и твои попытки вранья наводят меня на смутные подозрения… Финдекано вздохнул и сполз на пол, вытянув перед собой ноги и обхватив ладонями чашку. — Она наверное сломалась. Макалаурэ вперил в него тяжёлый взгляд, имевшийся в арсенале каждого сына Феанора. — Наверное? — Она сломалась, — поправился Финдекано. — Я сломал её. Я забыл её на полу в моей комнате… а ещё я забыл там же мой тренировочный меч, ну и на той неделе я прибежал за мечом — и не глядя наступил на неё. — Если б ты убирался у себя хоть когда-нибудь, — сказал Майтимо, прислонившись к стене и потягивая чай, — этого бы не случилось. — Я как раз собирался — напоминаю! — но ты меня прервал, и… — Финьо, — разозлился Майтимо, но тут он сам был прерван Макалаурэ. — Её можно починить? — Думаю, нет, — ответил Финдекано. — Да и настраивать её дольше, чем есть времени до концерта. Макалаурэ вздохнул. — Полагаю, придётся одолжить у кого-нибудь. Может, мне удастся уговорить Эарвен. Финдекано фыркнул. — Удачи. Она не слишком-то жалует вашу семейку в последнее время. — С чего бы? — нахмурился Майтимо. Финдекано пожал плечами. — Да много с чего. В основном, из-за вашего отца. Майтимо сдвинул брови. — А я-то думал, что только Нолофинвэ последнее время полон высокомерия. Финдекано засмеялся, глаза его неожиданно стали тёмными. — Ты думаешь, что мой отец и его брат, — прости, его полный брат — чтоб ты не запутался — не делятся друг с другом? А их семьи не видят того же, что и они, — этого отношения Феанаро? — Их семьи? — Майтимо уставился на Финдекано. — Ты тоже член «их семей», Финьо. Финдекано опять фыркнул, засовывая руки в карманы. — А я никогда и не говорил, что отношусь к Феанаро иначе, чем мой отец или дядя. Майтимо сжал челюсти. — Забавно, что ты мне никогда об этом не говорил. Смотрю, тебе это не мешало ходить к нам. Или быть со мной. Финдекано смотрел на него с не меньшей яростью. — Ты не твой отец. — И ты считаешь, что вправе оскорблять его вот так, в моем присутствии? Макалаурэ умиротворяюще вскинул ладонь. — Ну вот не надо сейчас вести себя как те самые члены семьи, — сказал он тихо, но внушительно, используя силу своего певческого голоса. — Эарвен всегда была к нам добра, уверен, что сумею её упросить, и она будет великодушна. А вы двое, — тут он окинул взглядом их обоих: хмурого Финдекано у стола и разгневанного окаменевшего Майтимо под дверью, — не позволяйте вражде отцов стать вашей первой любовной ссорой. — Первой! — фыркнул Финдекано, но Майтимо поднял руку, глядя на брата. — Так ты знаешь? — Конечно, — сказал Макалаурэ, не поднимая глаз от банки с мёдом. — Я уже несколько месяцев подозревал — потому что кое-что, кажется, видел после пары заседаний… — А я говорил, — пробормотал Майтимо, но Макалаурэ продолжил: — Сегодня вечером, конечно, я убедился, что прав. Майтимо взглянул на мятую одежду и разобранную кровать. — Полагаю, всё выглядит очевидно, — сказал он обреченно. — Вы также недостаточно тихо себя вели, — добавил Макалаурэ. Майтимо застыл в ужасе. — Вот почему я играл, — пояснил Макалаурэ. — Надеялся, что родители так не услышат. Хорошо, что они на два этажа ниже… Майтимо, с горящим лицом, уронил голову на руки, проклиная свою светлую кожу. — Прости, — глухо проговорил он. — Я никому не скажу, — пообещал Макалаурэ, накрывая банку крышкой. Майтимо всё ещё не мог оторвать ладони от лица, и тут почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. — Майтимо, это не конец света, — тихо произнёс Финдекано. Макалаурэ встал, балансируя с подносом. — И правда, это не конец света. Просто будьте поосторожнее. — Он открыл дверь, одаривая напоследок братьев лёгкой улыбкой. — Возможно, не стоит пришпиливать Финдекано к стенам после пары заседаний. — О Илуватар, — сказал Майтимо в ладони вслед закрывшейся за Макалаурэ двери. Финдекано бросился перед ним на колени, сжав его ладонь своими. — Не отчаивайся так, любимый. Нежность охватила Майтимо, и он с трудом подавил желание опуститься на пол рядом с кузеном. — Да я не из-за Макалаурэ. Из-за нас. Ты же видел сам. Как быстро мы отвернулись друг от друга! Наши отцы — если это приведёт к… — Перестань, — резко сказал Финдекано. — Ещё немного, и ты скажешь, что однажды тебе придётся выбирать между мной и твоим отцом. Какой-то сентиментальный бред! Не дойдёт до этого, Майтимо. — Как ты можешь знать? — Я не знаю. Но послушай, Майтимо, — Финдекано смотрел на него, и улыбка озарила его лицо. — Я знаю, что ни за что на свете не разлюблю тебя. Майтимо сломался и упал на колени перед Финдекано, крепко прижав его к себе и зарывшись лицом в его волосы. — Горькую чашу тебе придётся испить, любя меня, — прошептал он, крепко зажмуриваясь и отказываясь признать, что под веками щиплет. — Может и так, — сказал Финдекано со свирепой радостью в голосе, обвивая руками Майтимо. — Но любить тебя я буду.