Второй шанс

Проснувшись, Королева не спешила открывать глаза, наслаждаясь последними живительными секундами пребывания в царстве Морфея. Она не сразу поняла, что происходит, почему вместо привычной мягкой перины, накрывающей кровать в королевской спальне, под ее телом находилась жесткая и холодная поверхность камня, почему в закрытые глаза так неистово пробираются лучи солнца, которые, хоть и навещали по утрам ее покои во дворце, никогда не были столь яркими и теплыми, и откуда, в конце концов, доносилось это множество мужских голосов, объединяющихся в разговоры, прерывистые смешки и басистые выкрики? А потом в памяти резко пролетел прошедший день, и все встало на свои места. Сдержав прерывистый вздох, Реджина с неохотой открыла глаза, зажмурившись от яркого солнца. Ото сна на твердой поверхности ломило непривыкшее к такому тело, где-то в ноге жутко саднило, и, потянувшись, Королева издала тихий стон.  — Поглядите, кто проснулся, — послышался веселый голос совсем рядом. Реджина фыркнула и закатила глаза: ей необязательно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос.  — А ты, я погляжу, так и не спал всю ночь? — хмыкнула она, наконец сев и посмотрев на улыбающегося разбойника заспанным взглядом.  — Ну, скучно мне не было, — проигнорировав притворное раздражение собеседницы, все так же радостно сообщил Робин, — а теперь, добро пожаловать в жизнь в лесу! — лучник торжественно обвел руками поляну и разбойников, веселящихся на ней.  — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Королева.  — Ну, не думаю, что соваться обратно в замок для нас сейчас безопасно, а одна ты, уж прости, вряд ли доберешься, — Локсли виновато улыбнулся, — так что, Ваше Величество, похоже, вам придется тут немного задержаться.  — К чему ты клонишь? — сощурилась Королева. Она и сама прекрасно понимала, что застряла в лесу с этими разбойниками не на один день, да и, честно говоря, не сильно горевала по этому поводу. Вместо ответа Робин наглядно прошёлся взглядом по Королеве, ненароком остановившись на женской груди и тонкой талии, обтянутые тугим корсетом, но во время очнувшись, быстро отвел глаза. Проследив за его взглядом и, кажется, не заметив алчного блеска, на мгновение промелькнувшего в глазах разбойника, Реджина посмотрела вниз и едва сдержала стон от открывшегося ей вида: некогда роскошная красная юбка сейчас выглядела скорее коричневой, с боку виднелся длинный неровный разрез, разъединяющий бархатную ткань на двое и обнажая стройные ноги, которые сейчас все были в синяках и мелких ссадинах. Корсет выглядел куда более прилично, но Реджина понимала, что в таком наряде в лесу она долго не продержится. Подняв руку к волосам, женщина так же поняла, что от былой прически не осталось и следа, а в спутанных смоляных прядках запутались листья и веточки. Страшно было представить, как она сейчас выглядит со стороны. В панике подняв голову, Королева с мольбой во взгляде посмотрела на следившим за ней все это время разбойником. Робин не удержался и прыснул от всей этой картины. Черт, она была очаровательна!  — Очень смешно, — буркнула Реджина на его реакцию, от чего смех Локсли стал только громче. Она была сейчас совсем как маленький ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.  — Извини-извини, — подняв руки в защитном жесте, проговорил разбойник, — просто твой внешний вид и правда сейчас выглядит несколько… потрепанным.  — Это я заметила, — приподняв бровь, ответила женщина, — может, дашь дельный совет, как это исправить, а, вор?  — О, смотрю мы вернулись к тому, с чего начали, — пожал плачами Робин и вдруг непонятно откуда достал бежевое крестьянское платье, обшитое тонким веером кружев. — Прошу, миледи. Королева с изумлением посмотрела на ухмыляющегося Робина. Он что, действительно все предусмотрел?  — Где ты его взял? — аккуратно принимая платье из его рук, недоверчиво спросила Реджина. Ухмылка на лице разбойника стала шире. Реджине в голову вдруг пришла любопытная догадка.  — О, — только и смогла вымолвить она.  — Размер вроде твой, — пожал плечами лучник.  — Ты это на глаз определил? — теперь настала очередь Реджины ухмыляться, — насколько я помню, ты крал у богатых и отдавал бедным. Решил сменить приоритеты?  — Кто сказал, что я его украл? — подойдя чуть ближе, спросил Робин.  — О, конечно, ты провел ночь с прекрасной незнакомкой, которую по воле судьбы в родимом доме не считают за человека, а она в благодарность отдала тебе свое платье, — театрально выдала Королева, в тайне надеясь, что это не так.  — Знаешь, твоя история не плоха, — Локсли шагнул еще ближе и, оказавшись в плотную к Королеве, провел кончиками пальцев по шершавой ткани обсуждаемого предмета, — но свою я предпочту оставить при себе. В груди что-то кольнуло от осознания того, что ее версия вполне могла оказаться близкой к правде, но лицо Реджины не выразило ни одной эмоции. Робин приподнял голову и внимательно посмотрел в ее глаза. Он был близко. Пожалуй, слишком близко, куда ближе, чем мог позволить себе мужчина по отношению к замужней женщине. Его рука незаметно соскользнула с ткани, уже забытого ими обоими, платья на тонкую талию и начала медленно опускаться ниже по неровному разрезу королевской юбки.  — У тебя кровь, — его слова прогремели, как гром в лесной тиши.  — Ч-что? — Реджина с усилием пыталась взять себя в руки, но податливое тело не желало слушаться, голос неумолимо дрожал. Боже, почему одно лишь его прикосновение может так повлиять на нее?  — Кровь, — Локсли отошел на пару шагов и спокойно указал на ее ногу, будто не было между ними никакой интимности или напряжения секунду назад.  — Оу, — Реджина взглянула на нижнюю часть своего бедра, что было откровенно открыто благодаря порванной юбке. Вдоль ноги шла длинная и довольно глубокая на вид рана и внезапно женщина почувствовала резкую боль, — ау! Робин едва успел подхватить падающую женщину. Сильные руки крепко ухватили ее за талию, а глаза едва заметно скользнули по открывшемуся виду на прелести женщины, впрочем, тут же переметнувшись на рану.  — Только не говори мне, что ты заметила ее лишь сейчас, — сердито, и в то же время с усмешкой, спросил разбойник, прикоснувшись кончиком пальцев к кровоточащему месту на оливковой коже. Реджина зашипела от внезапного прилива боли, резко прошедшему, казалось, по всем нервам ее тела.  — Черт, где ты вообще ее подцепила? — Робин с недоумением взглянул в ее лицо, что сейчас было искажено гримасой боли.  — Понятия не имею, — сквозь стон пробормотала Реджина, — мало ли, за какую ветку тут можно зацепиться.  — И ты заметила ее только сейчас, — это был уже не вопрос, — она достаточно глубокая и болезненная, скажи, как ты могла заметить ее только сейчас?! На его лице читалось недоумение, смешанное с непонятно откуда взявшейся злостью. От этого, почему-то, становилось не по себе.  — Ну, я почувствовала что-то, когда проснулась, — попыталась оправдаться Реджина. Вдруг до нее дошло, что Робин до сих пор крепко сжимает в ладонях ее талию, а сама она чуть ли не лежит на его слегка согнутой в колене ноге. Дернувшись и попытавшись встать, Королева вновь почувствовала резкую боль и, охнув, размякла в руках разбойника. Сообразив, в каком неудобном положении держит Реджину, Робин торопливо, но в то же время осторожно опустил ее на землю, прислонив спиной к стоявшему тут же дереву, а сам опустился рядом.  — Ты твердо стояла на ногах прямо напротив меня, а сейчас и пошевелить ногой не можешь, — пробурчал он, осматривая рану, — ты сказала, что почувствовала боль, как только проснулась. Что потом?  — Потом пришел ты, — слова покинули Реджину прежде, чем она успела понять, что сказала. Голова разбойника в миг метнулась от ее ноги к лицу, на губах образовалась привычная усмешка, а в глазах заплясали озорные огоньки.  — И как это отражается на забытой разом боли? — его голос звучал весело. Слишком весело. И Реджину, которая поняла, что проговорилась, это жутко раздрожало.  — Просто скажи мне, что сейчас делать с ногой! — повысила она голос, вновь надевая величественную маску Королнвы.  — Как скажете, миледи, — в его голосе все еще звучали озорные нотки, но глаза опустились обратно на стройную ногу. — Для начала ее надо промыть. Тебе повезло, речка недалеко. Идти можешь?  — Конечно, сейчас же пущусь в пляс, — прошипела женщина. Разбойник глубоко вздохнул и, не раздумывая ни секунды, поднял Королеву на руки. Она оказалась такой легкой, что, казалось, подуй сейчас ветер, она просто улетит.  — Что ты делаешь?! — вскрикнула Реджина, вцепившись тонкими пальчиками в плечи лучника.  — Разве не видно? Помогаю тебе, — ухмыльнулся ее реакции Локсли.  — Мне не нужна твоя помощь, — одна из ладоней сжалась в кулачок и начала колотить разбойника по груди, — отпусти меня, вор!  — Простого спасибо было бы достаточно, — со вздохом улыбнулся Робин и зашагал в сторону от поляны, предусмотрительно захватив с собой уже забытое Реджиной платье. ***  — Ау, — поморщилась Реджина и прикусила губу. Боль была действительно жгучей и, хоть женщина и понимала, что промыть рану необходимо, мечтала поскорее с этим покончить.  — Терпи, — нечленораздельно промычал Локсли, полностью сосредоточенный на кровоточащей ссадине. Окунув в воду тряпку, удачно оказавшуюся в кармане его жилета, он осторожно провел ею по особо болезненным местам у колена.  — Ты делал это раньше? — вдруг спросила Реджина.  — Ну, может, не на таких ранах, но мои ребята частенько ломают дров, и приходится их потом залатывать, — усмехнулся разбойник и продолжил, говоря скорее самому себе, — нет, эта рана явно не от веточки. Где же ты ее подцепила… Вдруг он остановился и неловко поднял взгляд на женщину.  — Что? — нахмурилась она. Реджина видала разные эмоции на лице этого человека, но неловкость, и даже некое смущение, она заметила на нем в первые. Это не могло не заинтересовать.  — Слушай, не прими меня за извращенца…  — Начало мне уже не нравится, — буркнула Королева, с опаской взглянув на лучника.  — Довольно большая часть раны находится… выше, — Робин закусил губу и с опаской взглянул на невозмутимое лицо Реджины. Подумать только, она даже сейчас, сидя тут и истекая кровью, оставалась невозмутима! Эта женщина либо слишком долго была королевой, либо просто ненормальная.  — Ну, — поторопила она, хотя уже понимала, к чему клонит разбойник.  — Не могла бы ты… Немного раздвинуть платье в разрезе? — выдохнул, наконец, Локсли. Реджина открыла было рот, чтобы бросить в сторону своего, по воле случая, врача какую-нибудь колкость, как вдруг в глазах загорелся веселый огонек и, сама не зная, что делает, Королева задорно усмехнулась:  — Не помню, чтобы ты был так застенчив, когда прижимал меня к стене той самой таверны, — брови Робина взлетели вверх. Вариант с королевой отклоняется. Она точно ненормальная.  — Если я не ошибаюсь, — осторожно начал разбойник, сохраняя, однако, игривую полуулыбку на тонких губах, — я тогда понятия не имел, с кем имею честь разговаривать.  — О, так все дело в моем статусе? — это ее вечное «О» в начале предложения уже порядком раздрожало Локли. Но, если она хочет поиграть, так и быть. Он ответит на ее игру и, бог знает, чем это закончится.  — О, а разве нет? — лучник приподнял брови в поддельном недоумении, — твой муж, — сделав акцент на последнем слове, продолжил он, — не сильно жалует разбойников. Оно и понятно, он король. Но если он узнает, что его жена сидит на земле в чаще леса и раздвигает юбку перед тем самым благородным вором, именуемым Робином Гудом…  — Хватит поясничать, — Реджина действительно не понимала, что делает. Сейчас ею одолевало непреодолимое желание, которое она и сама не могла толком понять. Выбравшись, наконец, на волю из тесных стен ненавистного замка и вздохнув полной грудью, Королева почувствовала себя просто женщиной, со случайно оказавшимся рядом мужчиной. Довольно привлекательным мужчиной, надо признать. Так, почему бы не воспользоваться случаем и не позволить себе немного поиграть? Взглянув прямо в глаза все еще колеблющегося разбойника, Реджина нарочно приподняла уголки губ в соблазнительную полу улыбку и нарочисто безразлично произнесла:  — Если тебе нужна моя нога, раздвинь эту юбку сам.  — Воу, — почему-то Робину стало смешно, — а ведь это ты еще даже не пьяная.  — Все еще мечтаешь, что я выпью с тобой? — фыркнула женщина.  — Прямо сейчас ты буквально располагаешь меня раздвигать свою юбку, а на алкоголь согласиться боишься? — усмехнулся Локсли, — к тому же, ты все еще мне должна. Реджина закатила глаза.  — Действуй уже, пока я не передумала, — заметила она, и разбойник, на этот раз не заставляя себя долго ждать, уверенно распахнул ткань, представив себе на обозрение оливкового цвета кожу на округлом бедре женщины. От его в миг изменившегося взгляда на тело нахлынула волна мурашек. Реджина уже успела пожалеть о своем довольно-таки вызывающем поведении. Хотя, что ей оставалось делать? Он бы так или иначе получил доступ к этой часте ее тела и какая разница, делал он это сам или под ее надлежащим контролем? Да кого она обманывала. Разница была, и еще какая.  — Ты… — осторожно начала она, — так и будешь сидеть с открытым ртом? От звука ее голоса лучник вдрогнул и быстро закашлялася, прикрывая свое смущение. Это действительно странно. Раньше этого мужчину, казалось, ничто не могло вывести из колеи, а сейчас, сидя здесь и глядя на полуобнаженную ногу Реджины, он будто хотел сквозь землю провалиться. Бросив что-то на подобие «прости», Локсли наклонился и начал осторожно промывать рану. Ее нога была напряжена, что в общем-то неудивительно, учитывая, в каком состоянии находился он сам. Сейчас перспектива полностью сосредоточиться на ране казалась практически нереальной. Прикасаясь пальцами к этой бархатистой коже, Робин едва сдерживал себя от внезапно появившегося, почти животного, желания. У него никогда не было проблем с самоконтролем. Никогда. До тех пор, пока эта женщина так стремительно, почти нагло, не ворвалась в его жизнь. И уходить она из нее, судя по всему, не собиралась.  — Готово, — наконец выдохнул он, торопливо отводя взгляд от чересчур соблазнительного королевского бедра, — рана довольно глубокая, и нога еще какое-то время поболит, но заражения мы избежали. Впредь, будь осторожнее, — улыбнулся разбойник и вдруг заметил потерянный взгляд Королевы, обращенный куда-то сквозь него, — Реджина?  — А… — Реджина будто только сейчас вспомнила о его присутствии, — извини. Я просто… задумалась. Ты не против, если я немного задержусь? Заодно и переоденусь, — Королева с усмешкой кивнула на платье, преспокойно лежащее в стороне.  — Ты уверена, что сможешь дойти одна? — недоверчиво спросил Робин, пытаясь скрыть нотки беспокойства в голосе. Безуспешно, судя по всему.  — Да, конечно. Нога болит уже гораздо меньше, — видимо, волнение в его глазах смягчили ее, и сейчас на лице Реджины была мягкая улыбка, а голос не сочился сарказмом. Эмоции этой женщины менялись со скоростью света, но это лишь сильнее манило Локсли к раскрытию этой необычайной загадки.  — Как скажешь, — лучник пожал плечами и, поднявшись, зашагал в сторону их временного лагеря.  — И, Робин, — донеслось ему в след. Реджина вздохнула и, не веря, что делает это, произнесла, — спасибо. Улыбка озарила лицо Локсли, но Робин не позволил Королеве заметить это. Остановившись на секунду, он возобновил шаг и вскоре скрылся среди деревьев. Реджина глубоко вздохнула и, обернувшись к реке, окунула в нее свои холодные руки. Вода приятно защекотала и, набрав ее в ладонь, Королева освежила разгоряченное лицо. Эта ситуация, место, сама атмосфера, были до жути знакомы ей, и сейчас жгучее чувство дежавю одолевали женщину. Все это было слишком знакомо. Какая ирония.  — С тобой все в порядке? Миниатюрная девочка лет десяти сидела на камне близ небольшой речушки. Вокруг не было ни души, а умиротворенную тишину этого спокойного места нарушали лишь редкие вхлипы этой самой малышки. Она сидела, согнувшись в спине и прислоняя к губам опухшее запястье. От внезапно раздавшегося совсем рядом голоса, девочка вздрогнула и резко обернулась.  — Прости, я не хотел тебя пугать! — напротив стоял щуплый мальчик, одетый в мешковатые бежевые штаны и белую, заляпанную во многих местах рубаху, которая пренадлежала скорее его отцу, чем ему самому.  — Все в порядке, — сквозь слезы улыбнулась девочка. — А рука… я просто ударилась. Ничего страшного. Мальчик подошел поближе и с опаской взглянул на руку, все еще прикрытую тонкими губами.  — Можно? — осторожно спросил он. Она без слов протянула ему руку. Этот мальчишка не был очень красив, кроме того, он явно был беден. Но что-то было в его взгляде такое… располагающее к себе. Этот взгляд был… настоящим. Не холодным и строгим, как у ее матери, не безразличным, как у множества придворных. Он был теплым и… обеспокоенным. Сколько себя помнила, раньше на малышку так смотрел только отец. Этот мальчишка был добрый. И это было то, что действительно заинтересовало ее в нем.  — Где ты так умудрилась? — все еще не выпуская ее ладонь из своей руки, с явно читающимся на лице волнением, спросил он.  — Бежала, упала на камень, — пожала плечами девочка, — ничего особенного. Но болит.  — Сейчас, — мальчик быстрым уверенным движением оторвал лоскут своей рубашки и, опустив его в воду, уверенно начал промывать ссадину.  — Ау, — пискнула девочка от резкой боли.  — Извини, — он поднял на нее обеспокоенный взгляд, — но придется потерпеть. Если… — оглядев ее богато расшитое платье, мальчишка нервно сглотнул и опустил голову, — если ты позволишь.  — Конечно, — заметив его смущение, малышка поспешила прикусить губу и перевести тему разговора, — откуда ты?  — Мой отец конюх, — мальчик явно раслабился и кивнул головой куда-то вправо, — вон в том поместье.  — Правда?! — у девочки буквально загорелись глаза, — я там живу.  — Да, я знаю, — улыбнулся ее реакции сын конюха, — но не думал, что тебе можно покидать его границы.  — Мне нельзя, — она усмехнулась и с неприязнью посмотрела в сторону родимого дома, — мама все время держит меня рядом с собой. Но, когда все же отходит, — ее глаза задорно загорелись, — нельзя упускать шанс немного побыть свободной, ты так не считаешь?  — Может быть, — мальчишка перевернул ткань обратной стороной и аккуратно завязал на тонком запястье, — готово! Впредь будь осторожнее. Как видишь, у свободы есть изъяны.  — Это просто царапина, — засмеялась малышка. Ее смех лился мелодично и плавно, сровни протекающей рядом речки. Он был невероятно красивым. — А если бы я ее не получила, мы бы с тобой не познакомились, — весело продолжила она и подмигнула. Лицо мальчика озарила улыбка, казалось, это были слова, способные в раз осчастливить его. Протянув ладонь к здоровой руке новой знакомой, он весело произнес:  — Дэниел. Меня зовут Дэниел. Девочка хихикнула, но в следующую секунду сделала нарочито серьезное лицо, учтиво протягивая руку:  — Реджина. *** Вокруг были привычные выкрики и смешки славных ребят. Все были заняты своим: кто-то поддерживал огонь в костре, кто-то привычно пристроился к малышу Джону и горланил выученные наизусть всем лагерем песни, а кто-то, как Робин, просто сидел в стороне, полностью погруженный в свои мысли. А думать Локсли было о чем. Иногда к нему подходил тот или иной разбойник, дабы поинтересоваться, не хочет ли он присоединиться к их веселью, но, заметив, что за предмет их предводитель не переставал вертить в руках, тут же закрывали рот и спешили ретироваться. Это было кольцо. Кольцо, которое он хотел подарить Мэриан в знак предложения руки и сердца сразу после возвращения в лагерь из таверны пару дней назад. Но из-за одной случайной встречи все пошло не так. Одна случайная встреча изменила все. Это было платье Мэриан. Ночью Локсли добрался до лагеря, где обитали остальные разбойники вместе с его без пяти минут невестой, благо, он располагался не так далеко, а Робин отлично знал лес. Зайдя в палатку, он увидел Мэриан. Она сладко спала, положив руки под голову и тихонько морщилась во сне. Ее волосы темными волнами развивались по подушке. Он увидел Мэриан. И не почувствовал ничего. Действуя как можно тише, он наугад схватил одно из предметов ее небогатого гардероба и, не медля, покинул лагерь. Что за платье он взял, лучник смог разглядеть лишь, когда расцвело. Это было любимое платье Мэриан. Но он был уверен, что на Реджине оно будет смотреться лучше.  — Эй, — внезапно почувствовав мягкое прикосновение к плечу, Робин молниеносно засунул кольцо в карман. Повернувшись к возвратившейся Реджине, он едва не открыл рот от восхищения. Платье было слегка большевато в талии, но в остальном оно идеально облегало королевскую фигуру. Темные волосы вместо привычных причесок были небрежно разбросаны по плечам, совсем, как в первую их встречу. На лице не было и намека на макияж, на смену ему пришла застенчивая улыбка, шедшая ее обладательнице куда больше всех этих роскошных теней и пудр.  — Выглядишь шикарно, — искренне заявил Локсли.  — Спасибо, — Королева нервно смахнула пылинки с юбки, — так действительно куда удобнее.  — Как твоя нога? — спохватился разбойник.  — Куда лучше, еще раз спасибо, — заверила Реджина и посмотрела на небо, — кажется, собирается дождь.  — Оу, — неуверенно произнес Робин, чувствуя как холодные капли с нарастающим темпом стучат по плечам, запутываются в волосах, застревают в ресницах. — Знаю, ты не привыкла к такому… Можешь переждать в карете, если хочешь…  — Нет, подожди, — прервала его женщина, внимательно посмотрев на остальных разбойников, — что они делают?  — Они любят дождь, — усмехнулся лучник, — они в это время будто возвращаются в детство. Глянь на них. Наверное, Робин сейчас ожидал от нее чего угодно: что она фыркнет и закатит глаза, что проигнорирует его высказывание, развернется и направится под единственную в округе крышу, он ожидал от нее чего угодно, но никак не этого. Реджина сделала несколько неуверенных шагов вперед, в толпу ликующих ребят, медленно подняла голову и… засмеялась. Дождь усилился, а она стояла, раскинув руки в стороны, и громко смеялась! У нее был невероятно красивый смех. Он лился мелодично и плавно, подпевая мелодии дождя. Локсли сидел и смотрел на нее. Его состояние было подобно шоку. Вдруг вспомнилась ее вчерашняя история. «Нет, невозможно. Не может одно лишь лишение свободы превратить такую счастливую девушку, у которой, казалось, все только впереди, в скованную и холодную правительницу пустого королевства. Нет. Тут все глубже. Гораздо глубже.» Разбойники стояли рядом с ней и улыбались, кто-то уже повел королеву в пляс. Улыбнувшись этой картине, лучник перевел взгляд на еще трех ребят, стоящих чуть поодаль, и онемел. На их лицах читалась не радость, не умиление, это вообще была далеко не положительная эмоция. Но это даже была не злость. Это была ненависть. Откровенная, неприкрытая ненависть, обращенная к Реджине. До Робина вдруг дошла еще одна истина: не могла такая глубокая рана появиться просто так…