Второй шанс

— Локсли, чёрт возьми, — прошипела Реджина из угла кареты, зло поглядывая на растерянного разбойника, — почему я и дня спокойно прожить не могу, чтобы ты не пришёл и не навел в моей жизни сущий бедлам?!  — Королева, — с ужасом пробормотал все тот же разбойник, что разбудил Локсли, — чёрт, Робин, нас ведь убьют за это! Надо от нее избавиться, прямо сейчас. Может выкинуть ее из кареты? Что скажешь? Реджина слегка побледнела после этих слов, что не укрылось от глаз лучника. Робин резко качнул головой и с укором уставился на паникующего приятеля:  — Угомонись, Джедди, — бросил он ему, — никого мы никуда выбрасывать не будем. И избавляться нам от нее незачем, сами виноваты.  — О, как благородно, — женщина говорила тихо, чтобы слышал ее один Робин. Каждое слово выражало в себе столько злобы, что разбойник не удержался и вздрогнул, — и что теперь, а, вор? Сожжете меня на костре? Оставите помирать в лесу? А я ведь почти поверила, что ты и правда хотел меня спасти. Секунда — и Локсли сидит совсем рядом с королевой, крепко сжимая ее запястье. Глаза его метали искры, а выражение лица не предвещало ничего хорошего. Реджина поняла, что переборщила. Опять.  — Успокойся, — Робин сам не узнал своего голоса. Когда рядом эта женщина ему, по непонятным причинам, становилось сложно себя контролировать. А сейчас он даже и не пытался. — Успокойся, слышишь? Почему каждый раз, как я тебе помогаю, ты умудряешься обернуть все так, будто я вселенское зло, пытающееся либо затащить тебя в постель, либо убить? Пора начать думать головой, Реджина, я понятия не имел, что ты находишься в этой карете и при всей твоей колючести, я не собираюсь бросать тебя в лесу. Ты меня поняла? Их лица находились так близко, что едва не соприкасались. Глаза метали молнии, и ни один из них не собирался нарушать зрительный контакт, прерывая тем самым эту безмолвную борьбу. Оба забыли обо всем на свете, о том, что в карете кроме них сейчас полно разбойников, которые сидели разинув рты, боясь прервать эту невероятную картину. Забыли, что на данный момент сбегают от разъяренной королевской армии. Сейчас существовали лишь они и их собственная битва.  — Ээ, Робин… — наконец решил нарушить тишину один из славных ребят, — что мы все-таки… будем делать? От звука чьего-то голоса Реджина вздрогнула, как от удара грома и, покраснев, быстро отвернулась от разбойника. Что она творит? Робин действительно не мог знать, что она будет в этой самой карете, он действительно хотел помочь… Если бы ему хотелось причинить вред Королеве, он бы давно это сделал, шансов у него была уйма. В ответ на все вспышки женщины, несправедливо направленные на него, Локсли лишь обменивал колкость на колкость и неустанно защищал Реджину, когда это было нужно. Так может хватит строить из себя неприступную королеву? Может пора уже хоть кому-то довериться? Наблюдающий за ней все это время Робин едва сдержал обреченный вздох. Интересно, он когда-нибудь сможет наконец понять эту женщину?  — Едем еще немного и делаем привал, — отвернувшись наконец от Реджины, провозгласил он, — до лагеря доезжать не будем, пока наша гостья с нами.  — Робин, но Мэриан…  — Отправьте ей голубя. Этим и кончился разговор. Оставшийся путь разбойники провели в полном молчании. Реджина все так же сидела в углу, неотрывно глядя в пол. Локсли все это время смотрел на нее. Что произошло? Почему вдруг из метающей молнии тигрицы она разом обратилась в кроткую девушку, которая и взгляд поднять боится? О чем она сейчас думает? Так или иначе, разбойник твердо решил для себя разузнать ответы на эти вопросы. Эта женщина — загадка, и он ее разгадает. Робин наконец отвел взгляд от Королевы и, посмотрев в окно, задумался о более насущных делах: например, о Мэриан, что ждала его сейчас в лагере. Локсли и сам не мог себе объяснить, почему так не хотел, чтобы две эти женщины узнали о существовании друг друга. Ему было невдомёк, что как только он отвернулся от Реджины, она тут же посмотрела на него и уже не смогла опустить взгляд.  — Думаю, можно останавливаться! — послышался басистый голос малыша Джона снаружи экипажа, — что скажешь, Робин? Локсли встряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и выглянул из круглого окна. Карета стояла на небольшой поляне, окруженной соснами и елями. Место было отличное, и Робин, улыбнувшись, крикнул «кучеру»:  — Вполне неплохо! Думаю, пару дней здесь, под открытым небом мы переживем!  — Мы что, будем ночевать… здесь? — Реджина побледнела и с неверием уставилась на разбойника, словно надеялась, что это какая-то шутка, что вот сейчас Робин усмехнется в своей веселой манере и крикнет «Попались, Ваше Величество!». Робин и правда усмехнулся, только произнес совсем другое.  — Конечно, Вы у нас весьма утонченная натура, привыкшая к роскоши, я все понимаю. Но раз уж ты застряла тут с нами, то привыкай к жизни разбойника, миледи. Или, — Локсли махнул рукой куда-то назад, — ты можешь отправиться домой, в замок. Насильно тебя здесь никто держать не будет.  — Но я думала… — женщина растерянно провела рукой по волосам, — у вас ведь должны быть палатки или что-то в этом роде… вы же не можете всю жизнь ночевать под открытым небом!  — Мы и не ночуем, — подал голос молчавший всю дорогу разбойник, сидящий напротив Робина, — но откуда у нас здесь палатки? Мы, Ваше Величество, отправлялись на спасательную операцию и уж никак не планировали прихватывать с собой в обратную дорогу Королеву! Все палатки остались в лагере, где они и должны быть. От тона, коим все это было выговорено, Реджина буквально сжалась в комочек. Она только сейчас заметила, сколько презрения и пренебрежения было во взгляде находящихся здесь разбойников. Будто один лишь факт ее существования вызывал у них отвращение. Женщине вдруг стало настолько не по себе, что она готова была прямо сейчас выпрыгнуть из кареты и пешим ходом отправиться в замок, пусть это займет хоть всю ночь. Реджина уже было взялась за дверцу, как вдруг почувствовала мягкое прикосновение к своей руке. Вздрогнув от неожиданности и подняв глаза, она увидела Робина. Он ободряюще сжал ее ладонь в своей, сам же неотрывно глядя на умолкшего под его взглядом разбойника. Выражение лица Локсли не предвещало ничего хорошего.  — Угомонись, Кайл, — Реджина удивилась, каким властным может быть его голос, — она не сама запрыгнула в карету, лишь бы отправиться с нами. Она оказалась здесь, потому что сбегала от вас, от вашей ненормальной спасательной команды, устроившей во дворце ту еще заварушку. Она оказалась здесь случайно, так что будьте любезны проявлять хоть капельку уважения. Наступила тишина. Почти все разбойники, как один, опустили головы, боясь встретиться взглядом со своим предводителем. Лишь самые смельчаки держали головы поднятыми и с вызовом глядели на Локсли. В их числе был и названный выше Кайл.  — Почему ты ее защищаешь? — прошипел он, — разве ты сам всегда не смотришь на людей вроде нее с глубочайшим отвращением? Разве не ты разбойник, известный тем, что крадешь у богатых и отдаешь бедным? Очнись, Робин, она же просто избалованная девчонка, решившая примерить на себя корону! После этих слов тишина, опустившаяся на это место, стала гробовой. Королева с опаской посмотрела на Робина и онемела: Локсли тяжело дышал, глаза его излучали ярость. Это не было похоже на те опасные искорки, что появлялись в его взгляде каждый раз, как Реджина начинала слишком зарываться. Это была по-настоящему сильная звериная ярость, от которой побледнел даже тот самый смельчак Кайл. На секунду Реджине показалось, что лучник сейчас ударит обнаглевшего приятеля, как снаружи вновь послышался веселый голос малыша Джона:  — Ну вы чего там, заснули, что ли? Выползайте давайте, будем обустраиваться.  — Уже идем, — крикнул Робин, отвернувшись от разбойника. Кайл перевел дух. Все встало на свои места, тесное помещение вновь оживилось негромкими переговорами и смешками. Открыв дверь кареты, Локсли выпустил из нее Реджину и остальных ребят и только потом вылез сам.  — Собирайте дрова, ребята! Ночка будет трудной! — крикнул он и, повернувшись к Реджине, обеспокоенно произнес, — ты можешь посидеть на том камне, мы все сделаем. Тебе досталось сегодня, лучше отдохни. Королева ничего не ответила, лишь молча кивнула и, подойдя к небольшому валуну, медленно опустилась на холодный камень. Высоко в небе светила луна, струя на поляну свое сияние. Реджина осмотрелась. Разбойники, весело переговариваясь, ходили туда-сюда, собирали дрова и готовились разводить костер. Робин был среди них. Робин… Интересно, когда Реджина стала называть его в своих мыслях по имени? Она и не заметила, как из разбойника или вора он превратился просто... просто в Робина. При взгляде на него она больше не испытывала злости или неприязни, сейчас это была скорее… благодарность. Благодарность за то, что спас тогда в замке, за то, что не выкинул из кареты, и заступился перед остальными разбойниками. Но благодарность ли?  — Ваше Величество, — Королева вздрогнула, когда к ней подошел великан, по непонятным причинам именуемый малышом Джоном. Она хотела было отойти от приближающегося разбойника, как увидела его глаза. Они не были полны той ненависти и отвращения, как у остальных разбойников, а излучали доброту и заботу. Реджину это удивило, но в то же время она вздохнула с облегчением. Малыш Джон держал в руках чашку, наполненную каким-то отваром, отдаленно напоминающим чай. Смущенно кашлянув, он протянул сосуд женщине.  — Можно просто Реджина, — улыбнулась она и приняла из рук великана чашку. Отхлебнув неведомый напиток, королева едва не закашлялась: вкус был терпким и обжигал горло.  — Это конечно не дворцовые пряности, но вам сейчас пойдет на пользу, — пожал плечами малыш Джон.  — Это очень… необычно, — Реджина пыталась говорить с ним как можно приветливее. Не стоило терять доверие пожалуй единственного человека, который был к ней добр, — Джон… тебя вроде так зовут? Разбойник кивнул и, улыбнувшись, присел на камень рядом с королевой. Оба повернули головы и стали наблюдать за работающими разбойниками. Просидев в молчании несколько минут, Реджина все же решилась заговорить:  — Почему… почему все эти люди так враждебно настроены ко мне? Что я им сделала?  — Думаю, дело в вашем статусе… Вы — Королева, а мы — разбойники. Такие, как вы, часто охотитесь на таких, как мы. Так же, как такие, как мы, часто грабим таких, как вы. Я думаю, что наши отношения друг к другу вполне естественны.  — Тогда почему ты так добр ко мне? — этого Реджина никак не могла взять в толк.  — Вы нравитесь Робину, — просто ответил великан, — а значит, нравитесь и мне. Робин мне как брат, он выручал меня не один раз, и я полностью ему доверяю. Если он считает Вас хорошим человеком, то Вы такая и есть. А сейчас отдохните. Мне надо помочь ребятам, а Вы, наверняка, очень устали за день. И, вновь улыбнувшись, разбойник поднялся и поспешил к своим друзьям. Проводив его взглядом, Реджина вновь взглянула на Робина, что стучал камнем о камень, пытаясь разжечь огонь. В голове промелькнула фраза, только что сказанная малышом Джоном «Если он считает Вас хорошим человеком, то Вы такая и есть». Неужели, после всего, что она ему сделала, после всего, что наговорила, Робин действительно считает ее хорошим человеком? Уму не постижимо… неужели это правда так? А главное, является ли она на самом деле хорошим человеком? Реджина и сама не заметила, как уснула. Прохладный ветерок выбил у нее из давно испортившейся прически локоны и разбросал их в разные стороны. Сквозь сон женщина почувствовала, как кто-то тихо подошел и мягко заправил выбившиеся пряди за ухо. Она ощутила, как сильные руки подняли и, ласково прижав к себе, уложили ее на куда более мягкое место, чем холодный камень. Реджина улыбнулась во сне. Робин не мог оторвать глаз от этой женщины. Она, обычно столь сильная и дерзкая, выглядела так беззащитно в этом чужом для нее месте. Локсли взял прихваченный с собой разбойниками плед, сотканный из лисий шерсти и аккуратно укрыл им женщину. Та сразу заворочалась и, сморщив нос, поплотнее закуталась во вновь приобретенное одеяло. Локсли не смог сдержать улыбки от этого зрелища. Еще раз ласково проведя ладонью по мягким волосам женщины, он тихонько, сам не зная зачем, прошептал:  — Спокойной ночи, Ваше Величество. Эта женщина была удивительна. Она никогда не даст потакать собою, всегда сможет за себя постоять. Она действительно была Королевой. Но именно здесь и именно сейчас она была простой напуганной девушкой, которая нуждалась в помощи и поддержке. И он окажет ей эту поддержку. Чего бы ему это не стоило. *** Она проснулась от треска сучьев совсем недалеко от ее уха. Открыв глаза, Реджина первым делом обнаружила, что лежит совсем не там, где, как она помнила, заснула: под ней была мягкая молодая трава, приятно щекотавшая открытые участки кожи; голова ее лежала на большой красной подушке, добытой, судя по всему из недр королевской кареты, а сама женщина была укрыта небольшим, но уютным одеялом, тепло которого обволакивало уставшее тело на столько, что хотелось лежать вот так на лужайке как можно дольше. Прямо над головой светила луна. Судя по всему, была еще глубокая ночь. Посмотрев на небо, Реджина едва сдержала восхищенный вздох: звезды, большие и маленькие, яркие и не очень, складывающиеся в созвездия и стоящие по-отдельности рассыпались по нему, как по огромному черному покрывалу, придавая ночи поистине сказочный вид.  — Звезды из леса всегда выглядят куда волшебнее, чем из любых других уголков мира. А такого неба, как в Зачарованном лесу, я и вовсе нигде прежде не видел. Реджина вздрогнула и, быстро сев, обернулась в сторону говорившего. Робин сидел на камне и, подкидывая в костер сухих палок, улыбался уголком губ.  — Прости, не хотел тебя будить, — Локсли взглянул на Королеву, — но, вижу, уже поздно. Как ты?  — Ничего, — пожала плечами женщина и, на секунду задумавшись, укуталась в одеяло и подсела на камень рядом с разбойником, — почему ты не спишь?  — Мы воры, а значит, постоянно живем в риске быть схваченными, — Робин усмехнулся и вновь посмотрел на разгорающийся огонь, — к тому же, кому-то надо поддерживать тепло. Каждую ночь оставляем часового. Сегодня моя очередь.  — Ты пользуешься у них авторитетом, — Реджина, последовав примеру Локсли взглянула на оранжевые языки, так и норовившие выпрыгнуть из костра и разлететься ярким веером по всему лесу.  — В каком-то смысле я собрал их всех воедино, — пожал плечами Робин, — это нормально.  — Да, но… — королева наконец решилась задать вопрос, который мучал ее с самого пребывания в этой компании, — ты не ведешь себя как лидер. Я имею в виду, ты явно можешь их присмирить, переубедить, но когда вам надо работать, ты работаешь вместе с ними… ночью ты караулишь всех так же часто, как и другие. Ты совершенно не пользуешься своим статусом среди них. Почему? Разбойник невесело усмехнулся и, повернувшись, поднял на Реджину взгляд. При свете огня его глаза казались какими-то изумрудными, привычная синева ушла на задний план, создавая впечатление глубокого пространства, сквозившего в ставшем уже таким привычным взгляде.  — Мы тут все на равных, Реджина, — спокойно произнес он, словно объясняя ребенку простую истину, — мои друзья сделали меня лидером, и я безмерно благодарен им за такую честь. Но у нас не королевство, я не король, а мои ребята — не мои подчиненные. Я буду работать вместе с ними, если придется, я буду сражаться вместе с ними, ведь именно так и поступает настоящий лидер. Ты привыкла к другому, я знаю. Но я люблю такую жизнь, жизнь разбойника, и если бы мне кто-нибудь когда-нибудь предложил стать королем, я бы ни на секунду не задумавшись ответил нет. На секунду воцарилась тишина. Прохладный ветерок трепал волосы, а жар костра мягко грел озябшие руки. Мало что могло сломить умиротворение, стоящее сейчас в этом месте.  — Если бы меня кто-то спрашивал, хочу ли я стать королевой, — едва слышно прошептала Реджина.  — Белоснежка говорила, что ты живешь во дверце не по доброй воле, — осторожно начал Робин. Он видел, что неприступная Королева наконец начала рушить стены, которые выстроила вокруг себя, решив кому-то открыться. Бог знает почему этим кем-то стал именно он, но Локсли отнюдь не собирался разрушать ту тончайшую нить доверия, что начала возводиться между ними двумя.  — Конечно, — горько усмехнулась Реджина. Чего еще ждать от Белоснежки? — Что она еще сказала?  — Ничего. Правда, ничего. Честно говоря, я так и не понял, при каких обстоятельствах ты стала Королевой. На поляне вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костра и легким гулом прохладного ветра. Реджина сидела, укутавшись в одеяло и неотрывно смотрела на огонь. Языки пламени отражались в ее глазах, разгораясь и заводя в них свой неистовый, понятный лишь им одним танец. Робин не торопил с ответом. Он понимал, что сейчас пытается прорвать ту опасную грань, за которой женщина хранила все самое личное, и только она могла решить, пускать его туда или нет.  — Я была тогда совсем юной, — ее голос звучал гулко, словно одни лишь слова, одни воспоминания причиняли Королеве огромную боль, — мне едва исполнилось восемнадцать. Я всегда жила в довольно богатой семье; недостатка мы никогда не испытывали. Но моей матери… ей было мало. Она хотела большего для меня. Всегда. Она использовала свою магию каждый раз, как я смела ее ослушаться. Моей страстью были прогулки на конях, — Реджина улыбнулась, — когда я сидела на лошади, чувствуя под собой жар живого тела, когда я мчалась галопом, ощущая, как прохладный ветер дует мне в лицо, развивает мои волосы… наверное, это и было то самое счастье, о которых так часто пишут в книгах… А потом я спасла Белоснежку. Ее лошадь понесла, она не справилась с управлением, а я как раз оказалась рядом. В то время ее отец, король Леопольд, как раз искал себе невесту. Он решил, что не найдет дочери лучшей матери, чем я. Моя мать дала согласие. И с тех пор я уже никогда не ощущала той эйфории от скачек на лошади, вкуса обычных диких яблок, чувства ветра на своем лице. Я уже никогда не была свободной. Но знаешь, что странно… находясь здесь, рядом с вами, людьми, которые мне, казалось бы, абсолютно чужие, сидя у обычного костра среди таких привычных для вас, разбойников, деревьев, и глядя на звёздное небо, я словно снова почувствовала себя той восемнадцатилетней девчонкой, радующейся обычному солнечному дню и мечтающей о свободе… Последние слова Королева произносила уже почти шепотом. Реджина уронила голову на плечо разбойника и, мягко закрыв глаза, вновь погрузилась в сон. Робин неотрывно смотрел на женщину. Она была такой красивой. Нет, он всегда считал ее очень даже привлекательной, но истинную красоту Королевы он смог разглядеть только сейчас. Мерное спокойное дыхание, подрагивающие во сне ресницы, прическа, от которой не осталось почти ничего и напрочь испорченное платье — вот что было действительно красиво. Ему вдруг страшно захотелось увидеть ее без этого напыщенного королевского макияжа, с распущенными волосами, не в расшитом сияющими драгоценными камнями корсете, а в обычном крестьянском платье. Локсли усмехнулся. Ему в голову вдруг пришла увлекательная идея.  — Простите, Ваше Величество, но я оставлю вас не на долго, — прошептал он спящей женщине, осторожно встал, и поддерживая Реджину, вновь положил ей под голову подушку. Сейчас она лежала на большом камне, уютно свернувшись клубочком и чуть слышно посапывая во сне. Оставшись довольным своим творением, разбойник бросил еще один взгляд на спящую Королеву и скрылся в темноте леса.