Сorvum nigrum

Во время прочтения не рекомендую кушать мясные продукты, но чайком можете побаловаться)) *-* Меня одолевали тревожные сны. Знаешь, так бывает, когда тело находится в бреду от травмы или болезни. Не то чтобы я болел простудными заболеваниями, здоровьем я крепок, хоть по виду и не скажешь, но травм хватало с самого далекого детства. Сломанные руки, ноги, сотрясение… Не знаю как тебе, но мне в такие моменты всегда снится что-то каменное, ну или мосты. Чаще всего я лечу с веревочного моста и потом лежу на камнях, таких гладких серых булыжничках. Однажды мне приснился сон, как будто я преследую кого-то. Бегу я, значит, вдоль реки и незаметно для самого себя оступаюсь и падаю в мутную воду. Меня тянет на дно, но я не пытаюсь сопротивляться, а лишь гляжу на солнечный диск сквозь мутную воду. Некоторые люди верят, что если умереть во сне, то наяву тоже умрешь, так что я очень этого боялся. С сегодняшнего дня я стал бояться еще и того, что меня могут убить во сне. Я лежал на кровати съемной комнаты в облюбованном мной заведении любви и порока. Судя по лучам, пробивающимся сквозь плотные портьеры, сейчас раннее утро — часов пять, может чуть меньше. Это пробуждение можно было легко назвать спасительным или даже приятным, если бы не одно обстоятельство — я был не один. В комнате находились две девушки, одна из них держала другую за горло… ножом. Я не успел и слова сказать, как лицо мое окропилось горячей кровью, а потом еще раз, и еще… Так продолжалось до тех пор, пока уровень крови в теле девушки не упал настолько, что она просто струилась по полуобнаженному телу и не начались предсмертные судороги. С эстетической точки зрения, зрелище малоприятное — порез ужасающе глубокий, крови много. — Доброе утро, — поздоровалась Эмили. Я сел на кровати, все еще всматриваясь в остекленевшие глаза рыжеволосой ведьмы. Лишь усилием воли я смог перевести взгляд на свою коллегу. — Доброе… Помочь прибраться? — Не надо, — усмехнулась она, — пусть своими сотрудниками владелица занимается. — Что между вами произошло? — спросил я, стараясь придать своему голосу нотки беззаботности. — Между нами — ничего, а вот эта, — она скинула тело на пол, — хотела тебя убить. — С чего такие выводы? Может она просто пришла исполнить то, за что я ей заплатил. — Она пришла исполнить то, за что ей, несомненно, заплатили, и было у нее с собой вот это, — она помахала окровавленным клинком у меня перед глазами. Несколько капель крови упало на одеяло. *-* — Поздравляю, — пожал мою руку Ярослав, когда я спустился к завтраку. — С чем это? — удивился я, хотя уже почти знал ответ. — Попытка убийства, — улыбнулся маг. — Так это не первая на моем счету, — невесело улыбнулся я. — Ты не понимаешь, — вздохнул Ярик. — Одно дело, когда травят, проклинают, или еще чего, а вот когда на тебя идут с ножом в руке — это совсем другое. Я уставился на него в полном недоумении, видимо я чего-то недопонимаю. Ярослав правильно понял мое молчаливое замешательство и пояснил: — «Убийство с помощью ножа очень интимно: ты ведь держишь его, в то время как он проникает в плоть, и чувствуешь через него угасающую жизнь своей жертвы. Это прямо как секс»*, — сказал он и мечтательно уставился на только что выпущенное им облачко густого дыма. — С ножами работают только лучшие, мастера своего дела, так что прими данное покушение как комплимент. Пожалуй, к его словам стоит прислушаться, ведь он знает, о чем говорит. Но все равно осадочек остался. Не очень-то приятно, проснуться и увидеть подобную сцену, а еще не приятней, когда понимаешь, что такая учесть предназначалась тебе. — Не кисни Кор, все же обошлось, — намазывая тост джемом, проговорила Эмили. — Благодаря тебе, — буркнул я и уселся за стол. — Ну, так это моя работа — беречь и защищать тебя, — шутливо склонила голову Эмили. Ничего не понимаю! Она обменялась с Ярославом взглядом, он кивнул. — В последнее время заказы на тебя участились. Видишь ли — скоро ты окажешься в Хогвартсе, а туда попасть практически невозможно. — Даже не знаю, по-моему, убрать меня там гораздо проще! — сказал я и вспомнил парочку учителей из-за которых чуть на тот свет не отправился. — Эх, — потянулся Ярослав, — наслышаны о твоих приключениях. Я только фыркнул. Тоже мне, приключения! — Как бы пафосно и неправдоподобно звучало утверждение о том, что это самое безопасное место — это так. Там ты в большей безопасности, чем на воле. Замок всегда просигнализирует учителям о том, что их студент в опасности, а принесенные клятвы не позволят не отреагировать. Ты же вроде как жив и относительно здоров до сих пор, так что… Смысл в его словах был. Да, я жив. Но сколько нервных клеток угроблено! Да, профессора практически всегда вовремя приходят на помощь, даже лесные жители не раз помогли, но прецедент был — плакса Миртл, и не без участия Темного лорда. Так что расслабляться в любом случае не стоит. Снейп меня вообще бесит, озлобленная тварина! Цепляется с первого курса, проходу не дает. Полоумная прорицательница тоже добавляет свою ложку дегтя во всю эту душистую композицию… Директор какой-то мутный. Разговоры с ним ничем не лучше бесед с Трелони, проще на чаинках погадать, чем понять смысл его изречений. Да, он многое сделал для меня, но многое и не сделал. Палка о двух концах. — А у нас случайно нет досье на моих профессоров? — спросил я, как бы невзначай, и отхлебнул кофейку. Гадость! Впрочем, как и всегда. — Я уж думал, ты не спросишь, — расплылся в широкой улыбке наш сладкоголосый ангел и полез в сумку, что стояла рядом с ним. Досье оказалось увесистым. *-* Ярослав аппарировал меня, себя и Эмили к резиденции Блэков. Переступать порог было мучительно больно, но я себя пересилил. С первых же шагов я оценил старания старого домашнего эльфа — все было относительно чисто. Ни пылинки, ни соринки, как говорится, только обшарпанные обои и местами желтый потолок портили все впечатление. Я заглянул в трапезную и посетил известные мне комнаты — следы пребывания гиппогрифа полностью ликвидированы, кровати заправлены, блестящие поверхности начищены. Комната Сириуса… Я присел на край кровати, продолжая сжимать в руках гриффиндорский вымпел. Блэк, пятый курс…, а потом он покинул эту комнату. Интересно, что навсегда он покинул эту комнату после моего пятого курса. Ничего не поделаешь — Сириус мертв и не вернется, даже в виде привидения. Хотя, наверное, так было бы даже тяжелее — ежедневное напоминание о невосполнимой утрате, ведь мне все-таки придется здесь жить. Эту спальню я отдам своему первенцу, все же это хорошая комната. Остальные помещения интересовали меня меньше. Не обошлось и без сюрпризов — на третьем этаже нашлась библиотека и хозяйский кабинет. Так же я отыскал оранжерею на маленьком пятачке на крыше и маленькую трапезную на втором этаже. Кикимер сказал, что эти комнаты запечатались сразу же после смерти Вальбурги, после этого открыться они могли только главе давшему клятву, или регенту, принявшему обязательства перед родом Блэк. Когда я тщательно обследовал комнаты, то понял почему. В библиотеке хранились редкие и опасные книги, но большинство составляли просто дорогие и познавательные издания, старые учебники, журналы, пособия. Впрочем, расстаться с ними было бы большой глупостью. Не сомневаюсь, что близнецы не побрезговали бы стащить парочку и толкнуть в Лютном, а может и Молли тоже. В кабинете хранились бумаги, счета, договоры и контракты — это я изучу дополнительно. Трапезная оказалась не такой большой, как столовая, но хранила в себе фамильное серебро, дорогой хрусталь, старинный сервиз и много чего по мелочи. Большие приемы здесь не устроишь, учитывая, что в комнате всего-то восемь стульев, но для тесных семейных посиделок в самый раз. Насколько я помню, дети всегда ели отдельно от родителей до определенного возраста, так что в этой комнате явно заседали только взрослые. Сириус никогда не рассказывал о семейных приемах и праздниках, такое чувство, что их и вовсе не было, но традиционные ужины точно должны были быть, ведь семейство-то чистокровное. Оранжерея пребывала в весьма запущенном виде. Растения, по всей видимости, поливал Кикимер, но и только. Срочно требовалась рука опытного садовода, ведь растения здесь произрастают не дешевые, есть несколько редких экземпляров. Удивительно, что они до сих пор не погибли. Самым неприятным известием стало то, что сразу после смерти крестного дом обчистил Наземникус. Ярослав пообещал, что все вещи будут возвращены если не самим вором, то он покажет один интересный ритуал, который способен вернуть выкранные вещи хозяина дома. Эмили же обещала прислать бригаду, которая займется восстановлением дома и картин. Так же мне было предложено обзавестись портретом Сириуса, только нужно собрать как можно больше воспоминаний о моем крестном, чтобы художник верно отобразил его характер и манеру поведения, иначе картина может получиться недостоверной и неадекватной, а то и вовсе будет молчать. Было решено написать самым близким и дать объявление в газету. Помощь коллег оказалась неоценимой. *-* Через четыре дня в гостиной моего деда стояло девяносто два пузырька с воспоминаниями. Мне уже жаль художника, который будет все это просматривать. Я успел посмотреть все по мере поступления. Что удивительно, даже леди Малфой прислала пузырек с потрясающим воспоминанием школьных лет. Как я понял со дня ее рождения — Сириус раскланялся, вручил подарок, наговорил кучу комплиментов и пожеланий и даже потанцевал с именинницей. Тридцать пять воспоминаний прислали бывшие подружки крестного. В основном банальные романтические встречи, несколько полетов на байке, школьные ночные обжимания, остроумные ответы на уроках, несколько пикантных сцен более позднего периода — лица женщин затерты. Люпин прислал несколько флаконов — момент, когда они доделали карту: счастливые лица четырех друзей, возгласы, первый шпионаж. Пара воспоминаний обычной мальчишеской болтовни о планах на жизнь, школьный бал, первое превращение в собаку, свадьба моих родителей — поздравительная речь, постазкабанские — жизнь взаперти, душевные разговоры обо мне и отце. Несколько бывших учителей прислали свои воспоминания, мои профессора тоже не обошли меня вниманием. Уизли прислали парочку — ничего интересного, но характер проследить можно. Я добавил и свои, почти все, что были. Вот так и набралось. Даже не представляю, какой получится из всего этого портрет. Тем не менее, художник прибыл, надавал положенных клятв и незамедлительно приступил к просмотру, вывалив все воспоминания в кучу в свой собственный чашеобразный омут памяти. Странный метод, но может у них так положено. Через час он вынырнул из омута, выловил воспоминания и смешал их с красками. Работа над холстом закипела, а я отправился обратно в дом Блэков, свой дом… *-* В доме царил хаос! Вальбурга вопила, Кикимер оттягивал уши, чуть ли не до пола, рабочие сдирали старые обои и ошкуривали двери. Всем руководила дама лет пятидесяти, она же и показала мне эскизы того, как будет выглядеть дом после ремонта. Кое-что я попросил поменять, но основная часть будет сохранена. Вся старая мебель пошла на реставрацию, картины тоже отправились к мастерам, короче — работа велась. Ярослав предварительно наложил заклятие и теперь можно не опасаться, что ценности незаконно покинут дом, так же он сказал, что нашел Наземникуса и тот уже собирает мои вещи обратно. У меня закралось подозрение, что он просто выкрадывает их обратно, но это уже не мое дело. Я поднимался на второй этаж, когда шторы, закрывавшие портрет, раздернулись, и бывшая хозяйка дома снова начала вопить и сыпать оскорблениями. — Закрой рот! — прикрикнул я, и она тут же замолкла, уставившись на меня в полном недоумении. Так, так… Похоже она теперь обязана меня слушаться, как главу дома. Это порадовало, так что я решил продолжить: — И больше не смей открывать его, пока я лично об этом не попрошу. Мерзкая старуха поджала губы и отвернулась. Так-то лучше! Я попросил убрать мертвых домашних эльфов в светящихся колбах на чердак к остальному хламу. Только вот старье там перемежалось с артефактами семьи, так что, пришлось пригласить еще одного специалиста для описания предметов. Негоже выкидывать ценные вещи, лучше уж продать или обменять. На худой конец можно отправить в сейф — с глаз долой. *-* Через неделю мне представили портрет Сириуса для оценки. Пока просто обычный, не живой. Требовалось еще немного времени, чтобы зачаровать его и подобрать раму. Но сходство было великолепное, так что я одобрил и мастер продолжил работу. Еще через неделю явился вор и вывалил кучу барахла, того, что стащил. Долго извинялся и говорил, что Сириусу это все равно было не нужно. Так же признался, что вернул не все: несколько колец, в том числе фамильное, найти не удалось, скатерть, ручное зеркало и серебряный разнос тоже. Ярослав приступил к моему обучению. Ритуал был простой, но долгий, и больше напоминал молитву. Он сказал, что таким пользуются у них в России. Рядом с горой ворованных вещей выросла вторая, довольно большая. Наземникус впился в нее жадным взглядом, чуть ли слюной не капал, но вскоре поспешил откланяться. Разбирать обе кучи поручили артефактору, копающемуся на чердаке. Несмотря на то, что очистить и подготовить дом к ремонту смогли быстро, восстановительная работа шла медленно. Обещали, что все будет готово к Рождеству и я смогу его встретить здесь. Приглашенный герболог качал головой над каждым кустиком и сетовал на жестокое обращение с растениями прежних хозяев. Кикимер крутился рядом и с удовольствием поглощал добытых земляных червей. Хоть какая-то для него радость. Он даже выглядеть лучше стал, похоже, сказывается присутствие в доме большого количества волшебников. Пришлось так же пригласить мастера книжных дел, чтобы он разобрался с библиотекой: кое-какие экземпляры нуждались в ремонте. Я прислушался к дому и ничего плохого не почувствовал, даже наоборот — меня посетили приятные чувства. Сдается мне, что это старое чудище получает удовольствие от таких мучений. Уже одно то, что в его стенах не обитает своенравный гиппогриф делает его счастливым. Не бойся, с ним все в порядке — я его пока дедушке отдал, у него есть ферма. Так что Клювокрыл от этого только в выигрыше. Пора и своими делами заняться. *-* Мне дали новый заказ. На этот раз девушка. Довольно молодая и предприимчивая особа. Наживалась на том, что продавала сквибам зелье, которое якобы позволит им стать магами. Мало кто из них догадывался, что от приема этого зелья они просто умрут. Обычно на сквибов всем было наплевать, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Ей попался молодой и состоятельный сквиб из уважаемой семьи, который отчаянно нуждался в магии. Так уж получилось, что он оказался единственным, кто мог продолжить свой род, но теперь уже не сможет. Именно поэтому на нее поступил заказ, именно поэтому Вестники согласились помочь. Наказание должно быть жестоким и мучительным, так что именно поэтому его поручили мне. Как оказалось из всех нас я самый кровожадный. Даже неудобно как-то… Я прибыл по указанному адресу. Местечко оказалось тихим и отдаленным. Магловское поселение, самые обычные невзрачные домишки, покосившиеся заборчики и не стриженые лужайки. Добираться пришлось на автобусе, а потом пешком, скрывшись под мантией невидимости. Надо поднажать и до конца обучиться хотя бы трансгрессии, а там уже и до аппарации недалеко. Я постучал в дверь, а сам замер с палочкой наизготовку. Дверь распахнулась и на пороге возникла хозяйка, но тут же ввалилась обратно, встретившись с моим невербальным «Петрификус Тоталус». Я вошел и закрыл за собой дверь. Ну, здравствуйте, девушка! *-* Для подтверждения личности жертвы я походил по дому, покопался в записях, нашел те самые зелья. Пора было приступать к работе. Я не сказал, но уже давно обзавелся маленькой барсеткой, в которой хранил рабочий инструментарий. Коллекция моя с каждым днем росла, так как повторяться я не любил. На этот раз я извлек две железные чашки и горелку, под распрекрасным названием «Драконий огонь». Увидев камин, я несказанно обрадовался — это облегчало условия моего труда. Я положил чашки на каминную решетку, поставил напротив них горелку и включил. Остается только ждать. Тем временем я подвязал ее за руки к перекладине на потолке, оттянул щипцами язык и пробил его гвоздем, призванным лишить ведьму колдовской силы. Мне Ярослав таких гвоздей целый мешочек подарил, так что теперь могу работать в относительном спокойствии. Ведьма пришла в себя и начала истошно вопить проклятия, ясное дело, что у нее ничего не выходило — гвоздик мешал говорить и не позволял колдовать. Через некоторое время она поняла, что все ее попытки тщетны и замолчала. Я отвернулся, чтобы проверить как там дела с чашками и равномерно ли они прогрелись — это очень важно. Когда я повернулся к ведьме, меня ждал сюрприз в виде откушенного языка, лежащего на полу и обезумевшей ведьмы с кровью на подбородке и груди наставившей на меня палочку. Одно ее движение волшебной палочкой и я впечатываюсь в противоположную стену. Шутка! Я же в своем новеньком плаще, разве я не сказал? Ведьма продолжает сыпать невербальными, но они отскакивают от меня и вот, когда она поворачивается, чтобы сбежать, я ее снова оглушаю. Опять привязываю на положенное место, останавливаю кровь, двумя большими гвоздями прибиваю ее ступни к полу — чтобы наверняка. Ухмыляюсь ей в лицо, залитое слезами, задираю подол ее платья и утираю им капли на щеках. Достаю из кармана нож. Как там говорил Ярослав: «Это почти как секс» или что-то в том же ключе. Спешить мне некуда, так что я неторопливо режу платье, обнажая грудь. Надо же, не думал, что в наше время девушки все еще носят корсет! Чисто из любопытства заглянул под платье и обнаружил там… отсутствие какого-либо нижнего белья. Вот так то. Даже не знаю, что теперь думать, может она разного рода услуги оказывала или она всегда так дома ходит. Девушка тем временем продолжала заливаться слезами. Грудь у нее не плохая — среднего размера, светлая кожа, крохотные розовые соски, так что я не удержался и решил их хорошенько размять. На ощупь она оказалась еще лучше — упругая, горячая и соски тут же затвердели. От страха ли или от удовольствия — не знаю, но выглядело это очень сексуально, если не смотреть на окровавленное и заплаканное лицо. Опять же из чистого любопытства руки потянулись к попке. Тоже ничего — упругая и теплая. Я даже возбудился, но насиловать я ее не буду, а то еще привыкну; как потом жить? Только чтобы попугать жертву я прижался к ней сзади и потерся взбухающей ширинкой о ее ягодицы, продолжая разминать грудь. Все-таки это очень трудно — обходиться без борделя, ибо после того случая ноги моей в Белой голубке не было. Как же хочется ее трахнуть! Ведьма-то симпатичная. Может все же?.. Нет! Все, руки прочь и шагом марш выполнять свою работу! Чаши к тому времени уже нагрелись, так что я, вновь надев перчатки, взял их в руки и направился к ведьме. Классная грудь, вот прям аж жалко! Но ничего не поделаешь. Я вздохнул, всем видом выражая свое сожаление, и приложил раскаленные докрасна чашки к ее груди. Ведьма затрепыхалась, выдавливая из себя кряхтение и всхлипывания. Запахло горелой плотью, кожа под металлом шкварчала и шипела, а я как-то отстраненно заметил, что угадал с размером. Девушка держалась молодцом и даже не думала падать в обморок. Мерлин! Повеяло подгоревшим мясом. Я отстранил чаши — внутри остались куски прилипшей кожи, вся грудь напоминала не прожаренный кусок мяса в волдырях и кровавых рваных дырах. Чашки вернулись на каминную решетку и продолжили нагреваться. Я готовился ко второму заходу. На этот раз перчатки я снимать не стал. Потыкал указательным пальцем в поджаренный сосок — девушка снова забилась в конвульсиях. Больно должно быть… ладно, я же не монстр. Указательным пальцем я стал водить вокруг поврежденной кожи — она сейчас очень чувствительная и каждое мое прикосновение отдается по всему телу волной боли. Будет знать, как обманывать и травить людей. В голову мне пришла мысль, что она должно быть не в курсе за что я ее так; я начал просвещать ведьму, нашептывая на ухо имена ее жертв. Удивлена она не была и лишь с ненавистью глядела на меня и что-то булькала в ответ. Не понимаю я тебя, дорогая, не надо было откусывать себе язык, так хоть бы пообщались. От каждого нового прикосновения она вздрагивала и подтягивалась на руках, но ноги были крепко прибиты к полу, так что этим она лишь больше себе вредила. Чашки снова стали ярко красными и я направился к камину. Второй сеанс почти не отличался от первого, только в этот раз вся кожа осталась внутри чаши, а соски обуглились. Теперь на месте молодой и красивой груди находились два зажаренных куска с запекшейся кровью. Чашки вернулись на решетку. Я огляделся, и взгляд мой зацепился за склянки с душегубным зельем. Недолго думая я приволок два самых больших, откупорил один из них и стал поливать многострадальную грудь. Ведьма пыталась кричать, задыхалась от боли, снова плакала и дергалась, но я продолжал. А заодно рассказывал, в каких мучениях умирали несчастные сквибы. Грудь от этого странного варева взбухла и стала немного больше, потом пошла кровавыми бугорками, из запекшихся сосков посочилась кровь. Интересный эффект. Надо бы пару колбочек себе раздобыть, а заодно и книжку с рецептами — вдруг там что интересное есть. Второй пузырек я заставил ее выпить. Получилось это с трудом, половина бутылька вылилась, но вторая, все же, попала по назначению. Вкусно? Не думаю, что ей понравилось собственное зелье, но еще меньше ей понравится очередная встреча с раскаленными чашками. Так оно и было. Как только я приложил чаши к груди, ведьма отключилась. От груди повалил дым, раздавалось шипение, из-под чаш полилась желтоватая жидкость с примесью крови. Я убрал предметы: стенки чаш полностью были залеплены отставшей плотью и странной жидкостью. На месте груди остались кровавые, местами зажаренные, ошметки. Я привел даму в чувства и призвал зеркало, чтобы она полюбовалась на результат нашей совместной работы. Ее проняло, она снова начала стонать и плакать. Изо рта повалила розовая пена, затем ее начало тошнить. То ли зелье не предназначено для волшебников, то ли еще что, но рвота оказалась кровавой. И что самое мерзкое все это стекало на ее изуродованную грудь и доставляло ей еще больше боли. Я продолжал ее отчитывать, говоря, что она все это заслужила, что сама довела себя до такого конца. Из следующего обморока ее вывести не удалось — она умирала. Я открыл еще один бутылёк с ее зельем, омыл жидкостью ее лицо и грудь, но она больше не подавала признаков жизни. Под действием зелья остатки ее груди отслаивались и падали на пол. Все-таки я чудовище. Она начала истекать кровью. Сначала закровили дыры на груди, затем кровь полилась изо рта, глаз и ушей. Но она была немного вспененной, как шампанское. Спустя минут пять ведьма перестала дышать и сердце ее остановилось. Я поставил сигнальные чары и пошел собирать то, что планировал взять. Мародерство. Но на то я и сын своего отца. Как и планировал я взял гримуар, пару колб с готовым зельем, большую колбу с драконьей кровью, нашел тайник с украшениями — их тоже взял. Встав посреди комнаты, я произнес заклинание, призванное уничтожить все биологические следы моего пребывания здесь. Очень удобно! Чашки я оставил здесь же на каминной решетке в качестве орудия убийства. Ох, чует мое сердце подерутся местная полиция и Министерство Магии за этот случай. Еще раз проверил ведьму — мертва, начался процесс разложения. Быстро, однако. Должно быть гадкое зелье так действует, а может я просто с дозой переборщил. Еще одним взмахом я очистил свою одежду от грязи, открыл дверь, накинул мантию и вышел из дома, оставив дверь нараспашку.