Сorvum nigrum

Я вернулась)) Глава далась со скрипом, так что пишите комментарии - они стимулируют мою музу к действию. Если что не ясно - спрашивайте, конец близится и нужно впихнуть в него все обоснуи, а для этого я должна знать кому что не ясно. Приятного чтения)) *-* Утро было не совсем добрым. Вчера у Гермионы в гостях я позволил себе непозволительную вольность: уже прощаясь, вместо того, чтобы коснуться вежливым невесомым поцелуем ее руки, я приобнял ее за талию и поцеловал в щеку, задержав губы чуть дольше положенного. Неожиданно для себя я почувствовал, что ее руки легли на мои плечи, а секунду спустя наши губы соприкоснулись. Она целовала меня страстно и самозабвенно. Ее магия притягивала меня, заставляя отзываться на ласки. Опомнился я только тогда, когда Гермиона буквально отпихнула меня к камину, а сама стремительным шагом помчалась наверх. Только потянувшись к чашке с летучим порохом я заметил как сильно меня трясет. Из камина я буквально вывалился, запнувшись о решетку; содрал колено и ладонь. Холодный душ помог отвлечься от тянущего чувства незавершенности. С опозданием я вспомнил, что беременным ведьмам нельзя отказывать в близости — им это необходимо, иначе ребенок может осушить мать магически, а то и вовсе лишить жизни. А еще, что магия в таком случае действует подобно мощному афродизиаку или даже амортенции. Не скрою — одно время Гермиона интересовала меня в «этом плане», но наваждение, вызванное резкими жизненными переменами, быстро прошло и я вновь стал относиться к ней как и должен был. Она моя подруга. Эта мысль тут же зацепилась за другую — разве я не могу помочь ей по-дружески? Я вполне опытен в данном вопросе, давно знаком с ней, ведь мы практически выросли вместе и она привлекательная молодая женщина. Мы достаточно взрослые люди, чтобы не позволить сексу разрушить нашу дружбу. Разве не в беде познается настоящий друг? Кто, если не настоящий друг поможет в любой, пусть и столь щекотливой, ситуации? С громким хлопком в ванной комнате появился домовик и объявил: — Миссис Каркарова ожидает вас. Из душа я практически вылетел, на ходу вытирая мокрые волосы, да так и застыл посреди комнаты, потому-что возле кровати стояла обнаженная Гермиона. Одного взгляда в ее горящие желанием глаза хватило, чтобы понять, что в этот раз она не оттолкнет меня. Несколько долгих секунд мы рассматривали друг друга. Разве мог я подумать, что хоть когда-нибудь увижу свою давнюю подругу, почти сестру, вот такой? Едва заметный животик придавал ее фигуре еще большее очарование, а высокая маленькая грудь так и манила коснуться губами и очертить нежный розовый сосок языком. Я буквально почувствовал, как ее магия позвала меня, предлагая перейти от разглядывания к делу. На не гнущихся ногах я подошел ближе, выискивая в ее глазах хотя бы намек на сомнение, но его не было. Все что я увидел — это решимость. Окончательная и бесповоротная. Ее губы приоткрылись, призывая ощутить какие они на вкус и время для нас перестало существовать. В момент близости я все время думал о том, что мимолетное желание сделать Гермиону своей было правильным. Только теперь, занявшись с ней безудержным сексом я понимаю, почему Ярослав не смог просто поиграть и бросить, как предполагал. Сколько помню, Миона подавляла внешние проявления чувств, вспышки гнева, реагируя на происходящее не столь ярко, как могла бы. За некоторыми исключениями. Это касалось всего, но, как оказалось, не секса. Она будто бы экономила эмоции, чтобы отдать все до капли своему партнеру. В моей комнате словно прошел ураган. Я чувствовал всполохи магической силы, исходящие от нас, которые сплетались так же, как и наши тела, сметая все на своем пути. Мой дом она покинула перед рассветом, скупо поблагодарив за понимание и помощь. Я же остался лежать на развороченной кровати, испытывая одновременно сожаление и желание повторить. В моей руке догорала пятая сигарета, а успокоение все никак не приходило. Запах секса все еще ощущался в воздухе, несмотря на ароматный дым, видимо это не давало моим эмоциям улечься поудобнее и заснуть. Казалось что даже стены дома гудят от напряжения и стонут от принятого на себя удара магии. Мысли незаметно подобрались к Ярославу. Я до сих пор так и не разобрался как это происходит — вот ты думаешь о цветке, а в другую секунду о девушке, чьи губы так похожи на нежные лепестки. Почему мысли так молниеносно сменяют друг друга? Может быть сигаретный дым напомнил мне о человеке, которого я недолгое время считал чуть ли не единственным другом, а может причина в том, что совсем недавно я бурно перепихнулся с его женой. Гермиона изменила ему со мной. До этого я трахнул любовь всей его жизни. Почему я жив до сих пор? Если бы я не был уверен в том, что он находится сейчас на другом краю земли, то вполне мог бы предположить, что он стоит напротив меня с ножом в руке и просто выжидает момент, чтобы нанести удар. Один. Четкий и смертоносный. Знал ли он, что Гермиона беременна? Если да, то как он мог уехать, зная, что его жена будет сгорать от желания? Нуждаться в поддержке мужа. Может быть в этом и заключался его план? Однако в этом нет смысла… Даже если они не любят друг друга. Даже если Ярослав ненавидит ее, он не станет подкладывать свою жену под другого. Это невозможно, ведь все русские эгоисты и собственники. Тем более что она носит его ребенка. Говорят, что у них загадочная душа. Как по мне — все они просто ненормальные, невменяемые и неуправляемые себялюбцы. Душа здесь ни при чем. Они растут дикарями в глуши, поклоняясь земле, солнцу и силам природы… Проживи я в России хоть сотню лет — не пойму что к чему, ведь у меня самая обычная душа англичанина. Побывать там в качестве гостя было весело, но жить я предпочту здесь, на своей собственной родине. *-* Кровь медленно стекала с моих пальцев. Ощущение не самое приятное на свете. Даже спустя годы невозможно привыкнуть к липкой горячей текстуре крови. Многие считают, что маги и маглы одинаковы как внешне, так и внутренне. Это не совсем так. Волшебная кровь другая на ощупь. Она горячее. Может быть поэтому волшебники простужаются гораздо реже, чем обычные люди? Помню, когда я вынырнул из Черного озера, меня сковал холод по рукам и ногам. Именно в тот момент я понял выражение «Зуб на зуб не попадает». Но вот что удивительно — я не заболел. На следующее утро я даже удивился, что у меня ничего не болит, а тело не пылает огнем. Может быть именно особенная кровь помогает моим жертвам держаться до последнего. Когда я пытал своего первого волшебника, то был слегка удивлен тем, что он оставался в сознании довольно долго, в отличие от маглов. Обычных людей приходилось опаивать зельями и окутывать целой сетью заклинаний, иначе сердце не выдерживало нагрузки. Исключением было несколько магловских женщин, которых я пытал не прибегая к волшебству. Вот уж где была железная воля к жизни. В остальном же между нами нет никакой разницы — говно волшебников воняет так же противно, орут они так же громко, как и маглы, и молят о пощаде, блюют, когда я демонстрирую им части их собственных тел. Иногда, когда у меня в запасе достаточно времени, я подвешиваю зеркало так, чтобы жертва могла наблюдать за моими манипуляциями. Перед этим лучше подержать ее несколько дней без еды и воды, чтобы желудок остался пустым и не было сил сопротивляться. А еще после небольшой голодовки кожа отделяется от тела лучше, особенно у упитанных. Это моя любимая часть. Когда у меня хорошее настроение, что в последнее время случается все реже, я приказываю своим жертвам улыбаться и напевать для меня забавные песенки, пока я кромсаю их тела. Это крайне забавно. Вот и сейчас тучного вида мужчина неестественно весело напевает: -…Крошка Вилли Винки Ходит и глядит: Кто не снял ботинки, Кто ещё не спит?.. Вообще я предпочитаю работать с мягкими тканями, так как кости, как у маглов, так и волшебников, довольно крепкие. На этот раз я изменил сам себе, взявшись за более серьезные инструменты. Скажу больше — я даже не побоялся замарать палочку в крови. С влажным сочным хрустом ребра на спине лопнули по оставленным ранее насечкам возле позвоночника и с еще более омерзительными звуками разошлись в сторону, открывая вид на раздувающиеся легкие моей очередной жертвы. Всего несколько новых пасов остановили кровь и создали благоприятные условия для дальнейшей жизнедеятельности. Сегодня мне хотелось сотворить нечто прекрасное и удивительное. По моему собственному мнению, в последнее время все мои работы так или иначе являлись копией предыдущей. Особенно меня угнетал тот факт, что первым пунктом в моих работах было снятие кожи. Не поверишь, но я насобирал ее столько, что действительно хватит на палатку. Мерно вздымающиеся и опускающиеся легкие завораживали, вводили меня в глубокую задумчивость, так что я усилием воли оторвался от созерцания этой поистине чудесной картины и улыбнулся толстяку, встретив его взгляд в зеркале. Работы у Черных Вестников было много, так что у меня хватало подопытных кроликов для все новых и новых изощренных убийств, которые с каждым разом все больше напоминали исследования. Я мог разобрать человека по частям, практически не глядя. Если бы мне хватило человеколюбия, из меня вышел бы неплохой хирург. На крайний случай патологоанатом. В библиотеке деда имелся целый стеллаж, отведенный под медицинские трактаты. Немного покопавшись, я понял, что это весьма ценные знания как в плане спасения чьей-либо жизни, так и в умерщвлении. Легкие толстяка воспарили над развороченной грудной клеткой и улеглись на плечах, окруженные едва заметным маревом. Передо мной осталась практически чистая полость, которую я собирался заполнить. Я вскрыл одну из урночек с мелочью. Монет оказалось не так уж много, так что пришлось увеличить их численность, просто скопировав. Такое заклинание продержится несколько дней. Вполне достаточно. — Угощайся, — я поставил перед ним кубок, наполненный доверху деньгами. Толстяк без лишних слов начал глотать монеты одну за другой, в перерывах напевая детские песенки ни о чем. Я оглядел всю картину в целом, но остался не совсем доволен. Недоставало несколько штрихов, чтобы композиция была завершена. Толстяк таращился на меня с улыбкой своими бледно-голубыми глазками и мне это не нравилось. — Дай мне твои глаза, — я протянул к нему руку. Должен признать, что человек, распевающий детские песни и вырывающий собственные глазные яблоки, выглядит довольно жутко. Даже для меня. Пришлось помочь бедняге остановить кровотечение, и только после этого снова взяться за работу. Оглядев свою жертву я решил, что одежда будет лишней и просто удалил ее. Работать с нагим телом намного легче, ведь так доступ открыт абсолютно ко всему. Еще ни разу в своей жизни я не занимался кастрацией, но все бывает впервые. Это оказалось не так уж сложно. Почему-то мне казалось, что яички должны быть обязательно желтого цвета, как куриный желток, но они оказались кремовыми со множеством капилляров, что делало их больше розовыми. Добытые ранее глаза я поместил в аккуратные разрезы мошонки, оставив рану не закрытой так, чтобы зрачки выглядывали наружу, словно он все смотрит ими. Яички же заняли пустующее место в глазницах. Меня беспокоило пустующее место в грудине, так что я решил заполнить его оставшейся мелочью и закрепил монеты при помощи магии, чтобы они не высыпались. Слушать дурацкие песни больше не хотелось, так что губы его уже через секунду склеились и все, что он мог — это мычать. — Встань и подойди к алтарю, — приказал я. Мужик на ощупь стал пробираться к нужному месту. Даже упал, потеряв по дороге одно глазное яблоко, так что пришлось срочно «ремонтировать» свою работу. При каждом шаге монетки забавно позвякивали внутри него, а ребра, словно крылья, покачивались, создавая иллюзию полета. Я поставил его на колени в молитвенной позе прямо перед алтарем. Безмолвный ангел. Толстоват, конечно, но общая композиция выглядит неплохо. Легкие на его плечах продолжали работать. Чары, поддерживающие в нем жизнь разрушатся примерно через сутки, но вся прелесть в том, что как только маглы начнут пытаться спасти его никчемную жизнь, эти же самые чары начнут его убивать. Увы, магия и магловская техника не совместимы. *-* Проснулся я ближе к вечеру. Точнее меня разбудил шлепок по лицу. Надо мной возвышался дед, лицо его выглядело непроницаемым, но я уже и так догадался, что он крайне недоволен. Либо сильно устал. — Жду тебя в гостиной, — сказал он и вышел из спальни. Вчера я снова не мог уснуть, так что пришлось прибегнуть к давно проверенному способу — напиться. На моей груди осталась лежать газета. Обычная, магловская, с цветной передовицей на которой большими буквами значилось: «Акт вандализма и зверское убийство священнослужителя в местечковой приходской церкви (подробности на странице 3)». На третьей странице я увидел то, чего никак не ожидал. Убийство, что приснилось мне этой ночью оказалось намного более реальным, чем я мог предположить. — Я не буду спрашивать тебя где ты шлялся эти три дня, потому как знаю. Однако ответь мне на один вопрос: Зачем ты убил того священника? — Я не убивал его, — ответил я, присаживаясь в кресло напротив. — Действительно, но ты создал все условия, чтобы маглы сами убили его. Так за что? В газете не было видно лица погибшего, но я отлично запомнил внешность, когда убивал его в своем сне. Якобы сне, как оказалось все случилось на самом деле. Все это начинало мешать мне. Провалы в памяти стали длиннее. Если раньше я не помнил только одну ночь, то теперь выпадали несколько суток. Получается, что все это время я не спал, а пил и, с большой вероятностью, закидывался героином. Если бы в этот период не случалось ничего из ряда вон выходящего, это бы не насторожило меня, но подобный расклад вызывал беспокойство. На что я еще способен, пребывая в дурмане? Николас все еще ждал ответа, так что, глубоко вздохнув, я начал: — Раньше тетушка все время таскала и меня, и Дадли в эту церковь. Каждое воскресенье мы надевали аккуратные чистые вещи и слушали проповеди этого мужика. Тетушка все надеялась, что «бес» выйдет из меня и я стану обычным мальчиком, а не чокнутым волшебником. Я помню как она боялась стихийного проявления моей магии, когда предметы неожиданно перемещались или волосы отрастали за одну ночь. Частенько она просила пастыря побеседовать со мной, «наставить на путь истинный», приказывала мне покаяться, заставляла молиться несколько часов к ряду. Иногда мы разговаривали со священником в специальных кабинках, но чем старше я становился, тем чаще беседы стали проходить в его кабинете, где он почти не стесняясь, усаживал меня к себе на колени и гладил мои ноги. Последний раз, когда мы виделись с ним, он предложил мне погладить его член, пообещав, что похвалит меня перед тетей. Тогда я удрал оттуда, а на следующее воскресенье, когда тетя снова хотела отвести меня в церковь, я устроил дома такой погром… Короче после этого в доме тему о походе в церковь не поднимали, так как я еще не мог сдерживать собственные силы и заслышав о чем-то таком, она вырывалась наружу, разбивая то зеркало, то чашки. После этого меня стали водить к миссис Фигг. Не знаю почему я сделал то, что сделал, видимо в какой-то момент воспоминания детства выплыли наружу. Может быть я просто встретил его на улице или случайно оказался поблизости… — Ты даже не соизволил убрать за собой, — заметил Николас. — У магловской полиции теперь есть твои отпечатки. В аврорате, впрочем, тоже, так как они выезжают на все подозрительные преступления, выискивая магическое воздействие. Ты засветился на камерах видеонаблюдения, благо изображение не четкое и узнать в них тебя невозможно. К тому же тебе хватило ума надеть маску и несколько подправить черты лица. Так больше не может продолжаться, Гарри. Ты теряешь авторитет в магическом обществе. Никто, слава Мерлину, не догадывается чем ты занимаешься помимо министерской работы, но твои частые отлучки «по-болезни»… На этот раз я написал от твоего имени, что у тебя отравление экзотической едой и тебе предоставили несколько дней отгулов. Однако, ты не слишком интересуешься светской жизнью, политикой, настроением масс. Практически нигде не бываешь, не переписываешься с однокурсниками. Такое чувство, что кроме развлечений тебя ничего больше не радует. Ты не налаживаешь связи с нужными людьми, не пытаешься зарекомендовать себя как хорошего специалиста… — А зачем мне все это, если я все равно буду стоять в тени? Ты сам сказал, что Гарри Поттер исчезнет из этого мира, — недовольно поморщился я. — Зачем улыбаться и расшаркиваться перед омерзительными и не интересными мне людьми, если через несколько лет я испарюсь и возглавлю шайку наемников? — Шайку наемников? — переспросил Николас и ухмыльнулся. — Вот значит какого ты о нас мнения? — Я не это имел в виду, — попытался я оправдаться. — Как раз таки это ты и имел ввиду, внучек. Знаешь, все чаще я размышляю о том, что поторопился. Ты не готов стать частью нас. Ты этого не хочешь. Тебя не привлекает власть, тебе плевать на информацию, которая способна изменить ход истории. Тебе кажется, что все это не важно. Но, позволь напомнить тебе о Дамблдоре. При упоминании усопшего дедушки сразу же перехватило дыхание. Я все еще очень хорошо помню нашу последнюю беседу. — Если ты не научишься контролировать свою жизнь, не перестанешь быть карманным героем, то ею будут управлять другие, — продолжал свою отповедь Николас. — И ты так и останешься победоносным знаменем, немым символом победы, не имеющим веса в обществе. Сонорусом для тех, в чьих руках сосредоточится реальная власть. Сейчас в стране подходящее время, чтобы переломить ход истории и забрать вожжи управления магической Британии в наши руки. Если ты поможешь нам и перестанешь вставлять палки в колеса, то волшебников, проживающих на Оловянных островах, ждет великое будущее. Если же нет, то через каких-то сто-двести лет трансгрессия станет верхом мастерства для волшебника. — Это не так-то просто! — вспомнил я свои попытки преодолеть пространство. — К тому же ты сам сказал, что многие древние знания навсегда утеряны, или почти утеряны. Старые рода уходят, их место занимают маглорожденные, приверженцы прогресса. — Пройдет немного времени и старые рода вновь заявят о себе. Миссис Каркарова собирает вокруг себя чужих птенцов, вскармливает их и прививает любовь к родине. Волшебники, особенно чистокровные, никогда не гнушались сексуальных контактов с маглами. Особенно главы родов, вынужденные иной раз брать в жены совершенно хладнокровных дам. Благодаря ей и Ярославу мы можем возродить казалось бы утраченные кровные ветви, а уж с их помощью не дать уйти из мира важным знаниям, которые хранят в себе семейные тайники и банковские ячейки. Дети растут быстро, скоро они будут решать что важно для нашей страны и от того как мы покажем себя, будет зависеть то к кому они прислушаются, у кого спросят совета. Сейчас мы формируем новое общество, однако может случиться и так, что мы останемся на обочине и будем вынуждены как и раньше наблюдать из тени. Связи в нашем мире решают все. Тебе не обязательно все время куда-то выдвигаться, но хотя бы иногда, чтобы оставаться в курсе событий. Новое поколение, ребята, которые младше тебя на пару лет все еще трепещут перед славой Мальчика-который-выжил. Воспользуйся этим. Со одной стороны мне стало совестно, а с другой я думал о том, что хотя бы немного должен пожить для себя. Не спорю, я несколько заплутал, совершил пару ошибок, но это же не повод сомневаться в том, что я не смогу возглавить Орден. Не скажу что мне этого очень уж хочется, но я прекрасно понимаю, что выбора ни у кого из нас нет. С алкоголем, впрочем, пришла пора завязывать. Мне и самому не понравилось то, что я засветился в газете. Пусть уже не в первый раз, но раньше я таких ошибок не допускал. *-* Пришлось воспользоваться советом Николаса и выбраться на несколько приемов по случаю именин, помолвки и Рождества. В апреле я стал крестным. Миона назвала дочь Софией. Второе имя у русских давать было не принято, зато имелось отчество. На мой слух звучало странно, а выговорить я и вовсе не смог. Вот уж не повезет ее будущему мужу, когда тот соберется произносить брачную клятву. Язык может быть и не сломает, но вывихнет точно! По такому случаю на остров прибыл и отец новорожденной, чтобы провести необходимые ритуалы, однако не пробыл в стране и суток, сразу же вернувшись в Россию. Вид у него был не слишком счастливый и довольный, видимо на родине ему достается по всем фронтам. Даже спустя столько времени я все еще не мог простить ему того, как он обошелся с моей подругой. Это было низко с его стороны. Я больше не видел в нем своего друга, того, кто не раз помогал мне. Оберегал меня. Такое чувство, что после свадьбы с Гермионой он стал совершенно другим человеком, совершенно чужим. Это было очень странно, я не понимал почему это произошло. Мне было жаль наших отношений, которые претерпели просто ужасающие изменения. А может быть все дело в том, что когда мы общались он изображал студента Хогвартса Ярослава Арканова? Может же человек настолько вжиться в роль? Или все дело в той непонятной связи? Розовый комочек в моих руках шевелился и кряхтел. Несмотря на то, что своих детей у меня уже четверо, я все еще в них не разбирался. Миона сказала, что София вылитая она в детстве. Глядя на девочку я не видел никакого сходства. Младенец с лысой головой и карими глазками. Может быть когда ей будет лет десять я и увижу нечто общее между ними, ну, а пока она мне кажется похожей на всех детей мира сразу. *-* В конце июня, через три недели после дня рождения Драко, ко мне прилетела сова с вычурным приглашением. Я, естественно, слышал сплетню о том, что чета Малфоев ждет появления наследника, но точно никто не был в этом уверен. Зато теперь, держа приглашение на смотрины, я с точностью могу сказать, что наследник имеется. Праймус Абраксас Малфой. Кажется Драко и Дафна не стали подражать манере Блэков называть своих детей именами звезд и созвездий. Слухи в нашем обществе распространяются довольно быстро и не понятно, как они вообще появляются. В Министерстве я как-то раз подслушал, что у Блэков остался наследник — то ли внебрачный сын одного из наследников, то ли потомок одного из сквибов. Поговаривают, что наследник совсем еще маленький. Знали бы они, чей это ребенок! Но они никогда не узнают. По случаю дня рождения Драко был устроен праздник «для своих». Дафна не выглядела беременной или кормящей матерью, хотя я ее не разглядывал так уж пристально. Насколько я знаю, ребенка можно продемонстрировать публике только после ритуала, совершенного на сороковой день после рождения. Значит, малыш родился где-то в середине мая. — Знаешь, Дафна настаивала на том, чтобы ты стал крестным отцом для Праймуса, но я выбрал Нотта, — Драко подсел ко мне за стол и заговорил без приветствий. — Это был правильный поступок, — ответил я и сделал еще глоток апельсинового сока. Пить алкоголь я бросил несколько месяцев назад, но все еще не мог привыкнуть к этому. Джастин, если мы выбирались куда-либо отужинать, в шутку просил для меня детское меню. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что я начал жизнь праведника, как он выражался. Я же пил соки литрами, потому как он непривычно быстро заканчивался, в отличие от алкоголя. — Я думал ты оскорбишься, она ведь практически пообещала, — усмехнулся Драко. За прошедший год он стал выглядеть так же, как и раньше. Загар быстро сошел с лица, а стрижка отсекла все золото с его волос. Передо мной вновь сидел тот самый противный слизеринец, который портил мою жизнь в школе. — У меня уже есть крестница, — заметил я, — так что никаких обид. — Какие планы? — спросил он. Разговор явно не клеился. — Работать, — ответил я. — А женитьба? Дети? — Драко вскинул бровь в своей излюбленной манере. — Пока что нет достойных кандидаток, — чертов сукин сын вновь заставил меня вспомнить об Эвет. Мероприятие прошло довольно быстро, но не смотря на это примерно человек десять успело поинтересоваться на счет моих планов насчет семьи. Что можно ответить им, если у тебя уже четверо детей в Англии и один в России? Ясно же, что мне нет никакой нужды жениться, ведь наследники уже есть. К чему дополнительные обязательства? В последнее время активизировались заботливые родители, которые видимо не знают как бы повыгоднее пристроить своих дочерей. Естественно они не спрашивают в лоб о моих планах на счет брака, но неожиданные переписки с казалось бы малознакомыми людьми с объемными вставками об их дочерях сами это подразумевали. Те, кто поумнее, начали подобные поползновения сразу после рождественских каникул, видимо посовещались на семейном совете и решили что я, в качестве будущего мужа, подхожу. Я не разделял их мнения. *-* В августе вернулся Ярослав, а в октябре я узнал, что Миона снова ждет ребенка. Не знаю почему, но эта новость произвела на меня ошеломительное действие и я сорвался. В себя я пришел спустя две недели в Амстердаме. Как я туда попал для меня осталось тайной, даже Джастин удивился что я так далеко забрался от родины. Николас не убил и не покалечил, а завалил рутинной работой. Теперь я не только исполнял «изысканные» заказы, но и потрошил людей на ингредиенты, следил за некоторыми людьми сутки напролет, дал несколько лекций в Хогвартсе по основам ЗОТИ для младших курсов. Все это не считая работы в Министерстве. Короче говоря, работал в поте лица. Времени, чтобы устроить очередной загул не оставалось. Единственная роскошь, которую я мог себе позволить — это вырваться на пару часов, чтобы проведать детей и Ромильду. Весной в Министерство Магии прибыл директор Дурмстранга Степан Осипов. Я заключил контракт со школой на Астру и Хесперу Блэк, Ариса было решено послать учиться в Хогвартс, так как характер у него, в отличие от сестры, был покладистый. Астра не доставляла проблем, но учитывая то, кем были ее родители я решил подстраховаться. Хеспера же полностью пошла в мать и унаследовала довольно буйный характер, в Дурмстранге обоих девочек научат уважать мнение главы рода кем бы он ни был и подчиняться — это специально было оговорено с директором. Семья для них будет на первом месте. Иоланта, по настоянию Николаса, получит домашнее обучение, а экзамены сдаст во Франции, светить ее имя в Англии дед не хочет. *-* Несмотря на то, что Ярослав находился в стране, Миона не выглядела счастливой и здоровой. Несколько раз я заглядывал к ней на чай, но вытянуть что-либо из нее не мог. «Все в порядке» — отвечала она и вымученно улыбалась. От любой моей помощи Миона отказалась и уверила, что с ней и малышом все прекрасно, просто по каким-то причинам вторая беременность дается тяжелее. Уже час я гипнотизирую бокал с огневиски в своей руке. Если я ограничусь одной порцией, то ничего страшного не случится. И чего я, собственно, так психую? Это только их дело. Подумаешь, проблемы, ссоры… С кем не бывает? Моя невеста вообще пыталась меня убить и несколько раз почти что смогла. Ну, за упокой ее души и выпью! Янтарный напиток обжег горло. Как же мне этого не хватало. *-* Со всех камер слышался шепот: «Смотрите, новенького привели…», «Кто это?», «Кто-нибудь разглядел его?», «Как он выглядит?» — Кто ты, малец? — спросил сухопарый мужчина из соседней камеры. — Я… я не помню, — отозвался новенький дрожащим голосом, все еще вжимаясь в грязную ледяную стену сбоку от решетки. — Веритасариум… — послышалось откуда-то со стороны. — Так всегда бывает. Побочный эффект. Со временем все вспомнит, если зелье качественное. А если паленое, то уж как повезет. — За что тебя сюда? — продолжал спрашивать тот, что находился рядом с новым заключенным. — Не помню, — судя по голосу новенький был совсем молод. — А что говорили на суде? Ты должен помнить. Ну же! — наседал сосед. Остальные заключенные молчали, ожидая ответа. — Кажется… — новенький сглотнул. — Кажется я убил кого-то. Кажется… с особой жестокостью. Я не помню. — Не хило, пацан! — отозвался сосед с другой стороны. — Да тебе точно лет десять дали, я прав? — Не знаю, — ответил «пацан». — Ладно, постарайся отдохнуть. Сон — лучшее лекарство. Все равно здесь тебе больше ничего не светит, кроме Бодроперцового. — Хорошо, — послышалось из камеры. Высокий парень поправил тюремную робу и огляделся. В камере, кроме дырки в полу, от которой за версту несло нечистотами, присутствовал грязный тюфяк; из прорехи сбоку торчала солома. Ни скамейки, ни стола… Пол был настолько грязным, что казался земляным, а стены измазаны непонятной субстанцией, напоминающей смесь крови и грязи. Тело мелко дрожало, а ноги отчаянно подгибались. Переборов брезгливость, парень неловко повалился на тюфяк, судя по всему служивший спальным местом. В нос ударил запах плесени, отчего заключенный закашлялся. Даже если закрыть глаза, лучше не становилось. Запахи и звуки не давали забыть о том, где он, а давящая атмосфера здания угнетала и лишала надежды. Любой надежды. *-* — Ужин! — его разбудил громкий удар по решетке. Между прутьями просунули дымящуюся тарелку с супом, кружку горячего чая, накрытую сверху двумя кусками серого хлеба. Рядом со скромным ужином лежало свернутое шерстяное одеяло. Первым делом заключенный накинул на плечи теплый материал, ведь продрог он знатно, а уж потом принялся ужинать. Вкуса он почти не чувствовал, но еда помогла быстрее согреться. Внезапно стало холодать. Стены вокруг покрывались тонким слоем инея, изо рта, вместе с дыханием, вырывался пар. Между прутьями появилась мерзкая, в струпьях, рука и потянулась к узнику. Парень отпрянул к дальней стене, его колотила крупная дрожь. — Эй ты, новенький! — послышалось из соседней камеры. — Отдай ему посуду, а то он до утра не уйдет! На негнущихся ногах, преодолевая неконтролируемый страх, новый заключенный всунул в страшную руку уже успевшую настыть* посуду и вернулся к дальней стене. Чудовище ушло. Однако холод остался и еще долго парня бил озноб. — Кто это был? — произнес он в пустоту, не зная, слышит ли его кто-либо. — Дементор, ясное дело! — откликнулся сосед. — В следующий раз не медли и сразу отдай ему эту чертову посуду. Пока он здесь стоял на стене такой слой льда намерз, что за сутки не растает! Парень слушал отповедь соседа, вжимаясь в грязный тюфяк. В голове мелькали неясные образы прошлой жизни, только он все никак не мог ухватиться хотя бы за одно воспоминание. — Где мы? — задал он следующий вопрос. — Мы, малец, в единственной тюрьме Великобритании для волшебников — Азкабане. Где-то посреди Северного моря. — А почему здесь так холодно? — еще сильнее вжимаясь в тюфяк, спросил парень. — Так море-то Северное! — ответил сосед, будто это все объясняло. *-* *Настыть - (прозвучало мнение, что не все понимают, что это за слово, так что вот) 1. Стать холодным, охладиться. Комната настыла. || Сильно озябнуть. Я настыл, стоя на морозе. 2. Намерзнуть на чем-нибудь. Дед настыл на ступеньках.