Приключения эльфа в Большом Городе

      Черноволосого красавца звали Эвадо; он, в отличие от «огонечка», на раздаче мозгов присутствовал и нахапал там не хило.             — Не обращай на Авли внимания, — слегка виновато попросил парень, когда чуть позже Никита угощал его на кухне чаем, — Малыш — полная бестолочь, к сожалению.       Спасибо, лысый уже и сам понял!       Рыженький остался во дворе, якобы поухаживать за лошадками, но лишь изображал работу скребком — крутил, шалавенок, ладной попенкой и напропалую строил заведущие глазки двум симпатичным хлопцам-охранникам. Чуть поодаль на травке расположился, скрестив длинные стройные ножки, блондинчик — накручивал на изящный тонкий пальчик шелковый локон и охмурял третьего.       Налюбовавшись на падких до мужской красы юнцов, Эвадо отошел от окна и подхватил со стола недопитый чай.             — Эти ребятки меня когда-нибудь в могилу загонят, — пожаловался эльф, поворачиваясь к Никите. — До того дурные — прям как на подбор. Учиться не желают, зато трахаются — аки мартовские кролики. В бордель бы их попродавать, поблядошек…             — Всех? — заинтересовался лысый.       Брюнет странно зыркнул поверх чашки и хмыкнул:             — А купишь? Только чтобы без возврата. Скажи «да» — и я тебе уже к вечеру десяточек организую в полцены!       Никита представил себя предводителем буйно-озабоченной банды безмозглых остроухих длинноволосых «огонечков», испугался за нравственность собственного города и со всей возможной поспешностью замотал головой.       Эвадо понимающе кивнул.             — Вот и я про то же самое, — вздохнул он. — Их, поебушек, даже в бордели не берут.       Во дворе ярко сверкнуло, грохнуло, потянуло горелым.             — Авлиэн опять заклинания попутал, — тоскливо сообщил брюнет. — Его аура.       Ник поглядел на грустящего, завораживающе красивого и явно одинокого в своем горе офицера эльфийской бравой армии и неожиданно для себя предложил:             — Эв, а давай по «стограмм» — за намечающуюся дружбу народов? Ушастый подумал и согласился.             — Но чур — пьем мое, — заявил эльф, резво подскакивая, — У меня в седельной сумке пузырек брусничной настойки припрятан. Вкусной, между прочим.       Принесенный Эвадо «пузырек» оказался изящной глиняной двухлитровой флягой. Выдернув пробку, эльф загадочно улыбнулся и щедро наполнил чашки.             — Пусть будет за дружбу народов, — сказал он.       И отхлебнул первым.       Ох и вкусная же была у ушонка настойка! И крепкая. Вот только не факт, что лишь брусничная, потому как по мозгам шибанула странно и не совсем алкогольно.             — По-моему, туда еще какая-то трава добавлена? — оценив ощущения в купе с послевкусием, засомневался Ник. — Не отравимся?             — Нет, — уверенно ответствовал офицер. — Но упьемся гарантированно.       Лысый совсем не возражал упиться в компании глазастого гибкого стройненького умнички Эвадо; может, и совратить парнишу заодно получится? Погруженный в невеселые мысли эльф не заметил скользнувшей по лицу человека предвкушающей ухмылочки и заново наполнил чашки. Эльф наклюкался весьма быстро. Положив точеный подбородок на сплетенные в замок пальцы, молодой воин без малейшего намека на кокетство смотрел сквозь черные веера ресниц на притихшего рядышком не менее трезвого собутыльника и неспешно рассказывал очередную хохму из приключений своих подопечных:             — …Накопали эти идиоты фриррова корня, настрогали помельче и залили самогоном — все, как в книжке написано. Только в рецепте, мля, указано — четыре средних корешка, а мальчишки расстарались и напихали четыре здоровых. Превысили дозировку раз в пять или семь. Через недельку открыли баночку и по ложке вечерком хлопнули — тонус, значит, усталый заученный поднять и покувыркаться. Час кувыркаются, два кувыркаются, рассвет уже давно, а стояки не опадают — хоть дрова ими коли. Беда! Ну, натянули мальчики рубашечки подлиньше и ко мне в раскоряку припозли — помоги, умоляют, не можем больше сношаться — и ладони и задницы до мозолей кровавых стерли!       Ник скорчился от хохота.             — А ты что? — поинтересовался мужчина сквозь смех.       Эвадо хлебнул из кружки и недоумевающе приподнял бровь:             — А что я должен был сделать, по-твоему? — вопросил он. — Докинуть им по палке к утреннему чаю? Так у меня железное правило — я учеников не ебу!       Вот вам и нежный утонченный лесной принц — мат на мате и матюгом погоняет!             — Не ругайся, пожалуйста, — попросил лысый, морщась от грубого слова и касаясь обтянутого тонкой кожей бедра опьяневшего вояки пробной лаской. — Тебе не идет — ты слишком красивый.       Ушастик лишь фыркнул.             — Без рук, — напомнил гордый юноша заплетающимся языком. — Мы договаривались!             — Договаривались, — послушно согласился Ник, приподнялся и поцеловал эльфа в приоткрытые соблазнительные губы.       Эвадо шарахнулся и едва не сверзился со стула.             — Нет! — решительно сказал он, выставляя ладони в защитном жесте. — Извини — ты, вроде, неплохой чувак, но я не ложусь в постель с первой встречи.       После чего встал и вышел, цепляясь за стены, чтобы не шмякнуться.       Ник долго еще сидел на опустевшей кухне и вздыхал — желаемого им скрепления дружбы путем слияния тел не получилось. Что ж, урок на будущее: не все ушоночки — легкодоступные шалавы. Эвадо — точно нет.       Нагрустившись вдоволь, лысый заткнул недопитую фляжку настойки пробкой и поплелся искать своего конопатого блондинчика, но в коридоре неожиданно наткнулся на Авли. «Огонечек» тоже успел где-то основательно нагрузиться спиртным и не слишком твердо держался на каблучках.             — Привет, мужчина! — промурлыкал рыженький красотуля, буквально повисая на лысом. — Ты меня трахнешь, да? Мне срочно очень сильно надо!       Ник рыкнул, подхватил изнывающего от желания шлюшонка под коленки и уволок в ближайшую гостевую комнату. Черноволосый недотрога Эвадо ненадолго оказался забыт.

***

      Удовлетворив похоть, Ник оставил Авли спать, оделся и пошел сам не знал куда. Мужчине до боли в груди снова захотелось увидеть Эвадо. Но где искать парня?       В ушах, словно эхо, звучал воркующий, прерывающийся страстными вздохами голосок рыжика:             — …Это и не имя вовсе — так, а-ах! Кличка… Одинокий волк по-нашему. А … м-мх-х… зачем тебе? Кончай трепаться, просто двигайся! Волк, значит. Ясно.       Гордый, умный, красивый, с ярко выраженным чувством собственного достоинства. И — одинокий? Ну да, попробуй-ка найди себе пару, когда кругом «огонечки» и «Миреши». А с кем попало ради крепкого члена между полупопиями этот ушастый заваливаться не станет.       Темноглазый эльф пленил Ника за пару коротких часов и сам не заметил, как. Юноша вызывал уважение и желание просто обнять — трепетно, нежно, ничегошеньки не требуя взамен, кроме светлой улыбки. Эвадо, отзовись!       Ведомый звериным инстинктом, мужчина шагал и шагал, и забрел в самую глубь заброшенного сада. Это место он помнил — тут, в кустах сирени, любил отсиживаться Мири. В темноте ничего не было видно, и лысый пробирался наощупь, осторожно отводя от лица ветки.             — Ник, — вдруг услышал Паков-старший, — Ты зачем здесь?       Мужчина выдохнул — он-таки нашел Эвадо!             — Я просто… тот поцелуй, — сказал лысый едва различимой в свете звезд остроухой тени. — Простишь?       Эльф тихо, очень горько рассмеялся.             — Мое имя — Ниян, — мягко проговорил юноша. — И я вовсе не обиделся. А теперь — уходи.       Ник кивнул, развернулся и побрел обратно к дому.       «Ниян… — повторял он, словно заклинание, — Яни…»       Далеко-далеко, в пропахшей лекарствами палате, боролся со смертью Мирен. Мальчишке не было никакого дела до проскочившей между лысым и Эвадо искры понимания — бедняжка просто пытался выжить.