Приключения эльфа в Большом Городе

      Муха подыскал нового врача вместо сбежавшей Павловны и после обеда представил под очи хозяина. Медика звали Лекс. Плечистый русоволосый высокий молодой мужчина не понравился Пакову-старшему сразу — больно был хорош собой и красиво разговаривал. На вопрос, как он относится к юным гомо-озабоченным мальчикам, доктор пожал плечами и совершенно спокойно поинтересовался:             — А сколько их?       Услышав ответ, мужчина закатил глаза к потолку и кивнул:             — Постараюсь. Но — за дополнительную плату.       Нахал. Ему тут такой роскошный гарем организовали, а он еще и выделывается! Но выбора не было — нетраханные эльфики уже начали беситься от спермотоксикоза. Разумеется, проще всего было бы отправить их всех обратно домой, но с пацанчиками ушел бы и Одинокий Волк, а расставаться с прекрасным брюнетом Никита не хотел. Приходилось выкручиваться.       Еще Муха привел трех охранников — тоже молодых, гееватых и вполне симпатичных. С этими оказалось проще — узрев цветничок, парниши сначала впали в ступор, а потом заулыбались самым наипохабнейшим образом и немедленно принялись строить ушонкам глазки.             — И всех можно? — недоверчиво спросил самый старший. — Всех-всех?             — Кроме вон того брюнета, — ответствовал Паков-старший. — Да он и сам с вами не приляжет.       Охранники пообещали не приставать к брюнету и радостно кинулись в бой, но наткнулись на Эвадо.             — У нас до шести — занятия, — холодно сообщил великолепный эльф, поудобнее перехватывая стопку учебников. — После ужина приходите. И чтоб никакого алкоголя!       Впечатлённые парни стушевались и удрали на кухню — раздобыть вкусненького. На кухне они обнаружили двух прелестных дежурных (блонди и рыжего), готовящих пропитание на всю остроухую ораву, и вновь воспрянули духом: мальчишечки были чудо как хороши! Блондин с отрешенным видом чистил картошку, рыжик жарил на огромной сковороде рыбу. При появлении охранников юнцы нахмурились.             — Вы кто такие и чего вам надо? — недружелюбно осведомился светленький.             — Это новые охранники, — пояснил «огонечек». — Их Пак нанял — нас всех ебать.       Мири (ибо блондин был именно он) от неожиданности полоснул себя по пальцу ножом и порезался. В кастрюлю с чищеной картошкой обильно закапала кровь.             — Чего?! — изумился ушонок. — Ебать?!!       Авли кивнул.       Мирен швырнул нож и недочищенный корнеплод в воду, вскочил и куда-то умчался. Судя по бешено сверкающим глазюкам — вряд ли готовиться к страстной ночи. Ровно через полминуты откуда-то из глубины дома донесся его гневный вопль:             — Никита! Я не буду ложиться под этих уродов! Ты меня не заставишь!       Паков-старший ржал громко и долго.

***

      После ужина к Нику в кабинет явилась делегация из трех юных прелестных ушоночков и робко поскреблась в дверь. Имен эльфиков мужчина не знал. Потоптавшись на пороге, мальчики похлопали ресничками, посмущались и хором попросили:             — Никита Андреич, нам комм пить не разрешает! Уговорите его, пожалуйста!       Деточки смотрели так умоляюще…             — Не дури, — мрачно посоветовал сидящий в углу на диванчике Мири. — Они упьются и тебе весь дом разнесут.       Делегаты дружно развздыхались и принялись строить хозяину глазки. Лысый понимал, что совершает огромную глупость, но противиться очарованию юнцов был не в силах.             — Пейте, — кивнул он. — Я сам Эвадо скажу.       Ушоночки просияли и умчались.       Мирен отложил книжку, спрыгнул с диванчика и подошел к задумавшемуся мужчине. Юный маг смотрел очень серьезно.             — Ты совершил большую ошибку, друг, — проговорил эльф.       И вышел, хлопнув дверью. Паков-старший остался один.

***

      Ушонки гуляли шумно и с размахом. Мальчишки упились более чем качественно, орали песни, хвастались заклинаниями и тискались с охраной. Никита тоже заразился общим юным буйством. Сильно нетрезвый, мужчина валялся на травке сразу с двумя эльфиками, развратничал и в хвост, и в гриву, и ему было хорошо.       Мирен и Эвадо в кутеже не участвовали — только наблюдали издалека. На их красивых лицах было написано неодобрение. Одинокий Волк занимался своей любимой медитацией — создавал магических бабочек, Мири — пытался вчитаться в очередную формулу, но все время сбивался и злился. Между ушастиками потихоньку пустела бутылка.       К скучающим юношам подошел Лекс.             — А вы почему здесь? — спросил доктор, протягивая стакан.       Ниян покачал головой, плеснул просителю коньяка и поднял на ладони очередного светящегося мотылька.             — Я не поклонник подобных мероприятий, — невесело вздохнул прекрасный офицер. — Мне больше по сердцу уединение.       Лекс понял, что его вежливо отшивают, но не желал сдаваться так легко. Хлебнув обжигающего напитка, мужчина присел рядом с черноволосым на корточки, заглянул снизу в огромные темные глазищи и поинтересовался:             — А блонди?       Эвадо аккуратно снял чужую горячую руку с бедра, вздрогнул от донесшегося из ближайших кустов оргазменного вопля и подкинул бабочку в воздух.             — Блонди тоже любит уединение, — фыркнул Мирен и — создал на ладошке собственного мотылька.       Пара эфемерных насекомых закружилась, трепеща крылышками, и маги светло улыбнулись друг другу.       Красивый доктор ощутил себя жутко лишним, извинился и пошел прочь. Ушастики проводили пошатывающегося мужчину смеющимися взглядами.             — Поцелуешь своего учителя? — попросил Ниян.       Светловолосый уронил книгу и потянулся навстречу желанным губам. Эвадо ему всегда более чем нравился…