Час от часу не легче

— Послушай, Самаэль, — начала я испуганно, — я сегодня два раза чуть с жизнью не распрощалась! Сначала в паре сантиметров от меня упало дерево, а потом меня чуть не сбила машина, которая мчалась на красный! — Ничего себе! Рад, что с тобой всё в порядке. Иди сюда, обниму своего маленького испуганного котёночка. — Испуганный котёночек не хочет обниматься, он хочет знать: не происки ли это твоего братца? — Амаймона? Да ну, с какой стати ему желать тебе смерти? — А с такой, что ему наверняка не по душе твои идеи о преображении, а если устранить всего одного человека из пары, любовь уже не будет взаимной и превращение не состоится. — Он, конечно, приличная сволочь, но на такое, думаю, не способен. Успокойся, пожалуйста, скорее всего, это просто случайность. — Моя интуиция говорит обратное. Ты можешь меня как-нибудь защитить? — Ещё бы знать от кого… Давай я призову демона среднего уровня, ты его не увидишь, другие люди тоже, но, несмотря на это, он сможет защитить тебя от несчастного случая. Хорошо? — Хорошо. Спасибо, так мне будет намного спокойнее. Но чувство тревоги не покинуло меня полностью, а укоренилось где-то в подсознании. Он может стать человеком… Но есть большой риск, что что-то пойдёт не так и тогда та хрупкая связь, что есть между нами, может оборваться навсегда, а может и упрочиться — как повезёт. Вся фишка в том, что никто не спрашивал нас: хотим мы этого преображения или нет, оно просто началось и всё. Судьба-злодейка как бы спрашивает: «Настолько ли вы хотите быть вместе, что готовы рискнуть?» — Пойду, пожалуй, пройдусь. — Я составлю тебе компанию. — Нет, извини, хочу побыть одна, не обижайся, — с этими словами я надела ветровку и вышла на улицу. Там меня ждала неожиданная встреча. Он будто с неба свалился на мою голову. — Привет! — Привет, Амаймон! Я не слишком-то была рада его видеть, и, похоже, это было взаимно. — Нам надо поговорить. Послушай, ты должна отказаться от своей любви к моему брату. Ради его же блага. Ведь, если ты его по-настоящему любишь, то должна желать ему только хорошего. А этим дурацким преображением ты просто сломаешь ему жизнь. — Он совсем не выглядит ломающим свою жизнь. Мне кажется, он доволен тем, что происходит. — Сейчас, может, и доволен, но он, как это у вас говорится, человек настроения. Сегодня одно на уме, а завтра — уже другое. Да и увлечение тобой тоже быстро пройдёт, помяни моё слово. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как он упорхнёт к другой в столь любезно открытое тобой окно. — Не говори так! — Сколько ты его знаешь? Месяц? Это, без сомнения, огромный срок, в течение которого ты узнала о нём так много, что можно даже спорить про его моральные качества с его братом! Я по-любому знаю его лучше тебя. — Ты прав, я знаю его не так хорошо, как ты, но всё же он, как мне кажется, вполне искренне хочет провести со мной остаток жизни. — Допустим. А если он умрёт во время преображения? Его кровь будет на твоих руках. Ты сможешь с этим жить? Жить, зная, что своими руками убила любимого, потому что не отреклась от него вовремя? — Но если я брошу его, я разобью ему сердце. — Поверь мне, ему уже никто не сможет разбить сердце, оно настолько зачерствело за две тысячи лет. И уж точно никакие чувства там жить не могут. — Убирайся! Иди прочь! — закричала я, не в силах сдерживать свой гнев. — Да я-то пойду, а вот ты подумай, — совершенно спокойно ответил Амаймон. — Пока. С этими словами он исчез так же внезапно, как и появился, оставив меня один на один со своими мыслями. — Ну как прогулка? — спросил меня Самаэль по возвращении. — Отлично, там чистый свежий воздух после дождя… — Хорошо, у меня для тебя сюрприз, вот только надо завязать тебе глаза. — Ладно, я полностью доверяю тебе. Завязал. Своим шарфом. От него исходил очень приятный запах, но ничего не было видно. Самаэль вывел меня из квартиры, потом мы куда-то поднимались, и наконец… — Всё пришли, снимай повязку. — О, Боже! Мы на крыше! Красота! — воскликнула я. Оттуда открывался чудесный вид на ночной город. Миллион огней внизу и мириады звёзд над нами. В центре площадки стоял небольшой столик с шампанским, а под ногами были лепестки роз. — Сегодня какой-то праздник? — Нет, а разве нужен повод, чтобы приятно провести время с любимой? Он щёлкнул пальцами, и заиграла приятная тихая музыка, мы танцевали медленный танец. Как всё это здорово, красиво и романтично… Но в голове у меня, помимо моей воли, крутились слова Амаймона про зачерствевшее сердце и про открытое окно, в которое можно упорхнуть… Настала пора решать — кому из них верить: демону, признающемуся мне в любви, которого я знаю всего месяц, или демону, который всеми силами пытается разрушить наш союз. — Скажи, Самаэль, за эти две тысячи лет ты когда-нибудь влюблялся? — Да. Один раз, очень давно. Мы встречались восемь лет, а потом она… умерла. С тех пор влюблялись только в меня, вернее сказать — это я влюблял их в себя, мне это нравилось, забавляло — восторги, любовные письма, пылкие признания под луной… — Забавляло?! Тебе нравится причинять боль и страдания?! — У всех в жизни бывают ошибки. — А что сейчас? Уже не забавляет? Может, со мной ты тоже забавляешься? — Нет, не забавляет, надоело. Всё когда-то надоедает. Захотелось тепла, уюта и душевного покоя. Именно этого я и ищу в отношениях с тобой. Ты мне веришь? — А потом? Когда надоедят тепло и уют? Опять пустишься во все тяжкие? — В моей жизни было много всяческого разврата, наверное, даже больше, чем нужно, даже для демона. Так что не думаю, что вновь ступлю на эту скользкую дорожку. Нагулялся уже. «А ты чего-то другого ожидала? — спросила я у себя. — Что он ответит: «Да, конечно, за первой же встречной юбкой побегу»? — А ты влюблялась? — Да, я влюбчивая, сбилась со счету уже сколько раз. Но демона у меня никогда не было и, надо отметить, ты — лучшее из всего, что со мной случалось раньше. — Хм, спасибо. Дождик начал накрапывать, пора домой. Когда мы вошли в квартиру, я всё ещё прибывала в задумчивой нерешительности. — Скажи честно: ты разговаривала с моим братом? — Почему ты так думаешь? — В тебе появилось зерно сомнения и неуверенность. — Да, ты прав. — И что же он тебе наболтал про меня? — Сказал, что я тебя почти не знаю и что наскучу тебе скоро, а ещё что ты не способен любить и так далее в таком ключе. — Вот она, братская любовь, эх… Надо отметить, он меня тоже не до конца знает. Он просто не хочет, чтобы превращение осуществилось, поэтому нагнетает обстановку. Специально, чтобы пошатнуть в тебе любовь, чтобы ты засомневалась. Ты не должна верить ему, слышишь? Он взял мои руки в свои и крепко сжал. Я была готова поклясться, что слышала биение своего сердца. Оно билось быстро-быстро, а в такт ему рядом билось сердце Самаэля — демона, который меня любил…