Предательство

      Как и сказал некромант, суд начался в полночь. Все это время Шар Ардуин просидел в темной камере. Его не приковывали цепями и даже не забрали оружия, но гордый норкан все равно чувствовал себя пленником, словно все уже было решено. Будь его судьей Верховный Архонт, так бы оно и было, но Синистрим знал, что за проступок, подобный тому, в котором обвинили его, судят представители всех трех каст. Это гарантировало вынесение справедливого приговора.       Едва Синистрим перешагнул через порог Зала Судьбы, как его взгляд тут же обратился к помосту, на котором восседали его нынешние судьи. В центре на возвышении сидел Верховный Архонт в черной мантии, расшитой алыми узорами. Справа от него, спокойный и сосредоточенный, восседал Верховный Синистрим в церемониальных доспехах и алом плаще. А по левую руку Ардуин ожидал увидеть Крэйга, но его место занимал другой Дракон. Не успел Синистрим этому даже немного удивиться, как вперед вышел обвинитель – тот самый некромант, что привел отряд колдунов к его поместью.       Он говорил долго и выспренно, обвиняя Ардуина в святотатстве и нарушении правил священного поединка. Наконец постоянные обвинения надоели судьям, и Дракон прервал словоизлияния некроманта.       – Есть доказательства твоих слов? – спокойно вопросил он, глядя прямо в глазные прорези маски, прикрывавшей лицо обвинителя.       – Разумеется, о достойный Дракон, – с готовностью ответил архонт, и Шар Ардуин поморщился. Он всегда недолюбливал некромантов, считая их какими-то неправильными, порчеными норкейн. И всегда считал, что они отличаются от остального его народа куда сильнее, чем это было принято признавать.       – Обвинение располагает неопровержимыми доказательствами вины данного синистрима! – некромант сделал театральную паузу и продолжил. – Осмотрите лезвия его мечей, и вы найдете на них остатки яда, которым они были смазаны. Наугр Т’Архен погиб быстро, но смерть его не была легкой.       – Протестую! – прервал некроманта Ардуин. – Мне нечего скрывать – на моих мечах никогда не было отравы. Клинок косы Наугра Т’Архена был смазан ядом магической природы. Он нарушил правила поединка, не я.       – Тогда отчего ты не поведал об этом сразу? – на этот раз Дракон повернулся уже к Шар Ардуину, по его лицу по-прежнему ничего нельзя было прочесть.       – Я отчитываюсь только перед Верховным Синистримом. – Гордо бросил Шар Ардуин, с вызовом глядя в лицо Дракону. – И больше ни перед кем.       Дракон качнул головой и обратился к воинам, дежурившим у всех выходов из зала - сегодня на страже стояли бойцы из его касты, дабы не допустить перевеса ни для одной из сторон:       – Проверьте оружие мастера Элин Муин, – после чего отвернулся, потеряв к Ардуину всякий интерес. Синистрим внутренне фыркнул – попробовал бы этот выскочка, прислужник Крэйга, так поступить вне этого зала, мигом бы поплатился за это головой. Будучи далеко не последним воином в своей касте, Шар пользовался определенными привилегиями.       Приказ Дракона был выполнен в ту же минуту – к Синистриму приблизились двое воинов и тот, не дожидаясь новых унижений, извлек из ножен свои мечи и протянул их рукоятями вперед. После чего гордо выпрямился, скрестив руки на груди. Ждать пришлось недолго. Умельцы из касты Драконов быстро определили, что на лезвиях мечей Ардуина действительно остались следы сильнодействующего яда.       Потрясению Синистрима не было предела. Он уже не старался казаться невозмутимым – столь неслыханное обвинение подтвердилось. Это стало последней каплей. Лицо Шар Ардуина исказилось в гримасе ненависти, и он сделал шаг вперед, сжимая кулаки.       – Я не нарушал правил! Это грязная игра Архонтов! Я не использовал яд! – он был готов наброситься на некроманта, выступавшего обвинителем, но стражи-Драконы благоразумно придвинулись вплотную к нему, вынуждая остановиться. Он был безоружен и в легком кожаном доспехе, тогда как стражи щеголяли полной латной броней и сжимали в руках обнаженные мечи.       – Ты отдавал мечи на хранение после Элин Муин? – спокойно, словно и не слышав гневных криков Синистрима, спросил Дракон.       – Нет! – гневно бросил Ардуин.       – Ты пользовался храмовым оружием для священного поединка или своим? – все так же невозмутимо продолжал допрос Дракон.       – Своим! – прорычал в ответ Синистрим.       – Кто-нибудь может подтвердить твои слова, что ты не наносил яд на лезвия своих мечей? – третий вопрос был произнесен все тем же спокойным и невозмутимым голосом.       – Нет… – внезапно тихо ответил Шар Ардуин. Он понял, в какую ловушку его загнали Архонты.       – Тогда вердикт очевиден. – С легким сожалением в голосе, как показалось Шару, произнес Дракон и повернулся к другим судьям, сохранявшим молчание на протяжении всего процесса.       – Виновен. – Словно только этого и ждал, спокойно произнес Архонт, но глаза его торжествующе блеснули.       – Виновен. – Эхом откликнулся Верховный Синистрим, и его взор, обращенный на Ардуина, пылал таким гневом, что тот едва не вздрогнул.       – Виновен. – И вновь обвиняемому почудилось сожаление в голосе Дракона.       Суд был завершен. Стража приблизилась с цепями, Шар не сопротивлялся. Его признали виновным в святотатстве, и теперь он лишился всех прав. Без слов он позволил надеть на себя оковы и отвести в темницу. Он знал, что теперь суд примет решение о наказании, но то, каким оно будет, он узнает лишь непосредственно перед самой карой.       Так прошел день. За ним – еще один. За ним – неделя. Шар Ардуин считал дни, поскольку больше ему ничего не оставалось. Кандалы с него не снимали и из камеры так же не выпускали, хотя кормили исправно. Наконец, на исходе второй недели случилось нечто, что прорвало плотину полной апатии, окутавшую Синистрима…