Посуда бьется к счастью

Как всё-таки здорово, когда выходной! А когда два — так это вообще праздник. Радость небывалая. И даже если ты работаешь на своего старшего брата, который до сих пор снисходительно тебя шпыняет… Особенно если работаешь на своего старшего брата, да. Хотя в магазине Волшебных Вредилок весело, но магазин-то не мой. Джорджа и Фреда… Фреда… Ну, не будем о грустном. Два выходных впереди! Хотя вот сильно подозреваю, что Джорджево: «Отдыхай сегодня, малыш Ронни, и завтра тоже можешь не приходить», вызвано очередным каким-то его изобретением. На него иногда находит, может целыми днями чего-то изобретать. А после смерти Фреда, кажется, ещё чаще стало находить. Словно за двоих старается... Дома-то Анджелина его строит, да и маленький Фредди под ногами крутится. Вот и химичит чего-то наш Джорджи в магазине, у него же там целая лаборатория. Меня не привлекает — какой из меня изобретатель! Я больше на подхвате да с клиентами работаю. Ну и ладно. Мне и не обидно совсем, нравится даже. А Джордж у нас талант! Вон чего они с Гермионой придумали — колдовизор! Герми сказала, у магглов такая штука есть, телевидение называется, всякие программы показывает. А они вот магические кристаллы для этого дела приспособили. Можно концерты всякие смотреть, матчи и всё такое. Один маме подарили, та в полном восторге, на кухню поставила, теперь Селестину свою смотрит. Ну, и у меня есть. О, точно, чуть не забыл! Сегодня же «Пушки» играют! Так хорошо, что завтра не на работу. Надо ребят позвать. Симуса с Дином. Невилла… Хотя он вроде опять в какую-то экспедицию умотал за растениями. А Гарри? Звать? Или не звать? Когда он в последний раз с нами вот так сидел-то? Он как с этим (тьфу, аж подумать противно) связался — так совсем другим стал. Ну вот как так вышло, а? Нет, если нравятся тебе мужчины — ладно. Симус с Дином вон тоже вместе живут — никто и слова не скажет. Да и у Чарли нашего вроде в заповеднике кто-то есть… и не женского пола и не дракон. Но Снейп? Как? Не понимаю я. Ведь скандал какой был, когда они сошлись! Бывший профессор, оправданный Пожиратель, шпион, убийца — ведь не в бирюльки он у Вол... у Волдеморта играл. И Дамблдора убил. Хотя тот сам просил. Но ведь убил! И Гарри наш. Да с ним любая... или любой — только пальчиком помани! Джинни вон сколько по нему сохла. А Гарри — с этим. А Гарри говорит — люблю. Вот что за люблю такое, а? Вот вы мне скажите, господа хорошие? Я ведь Гермиону тоже… любил. Очень. А сейчас думаю — как хорошо, что она за меня замуж не вышла! Вот вышла бы — и никакого пива с друзьями. Герми… Эх, не получилось у нас. Она такая отличница, и целеустремлённая, и красавица — всегда была. В министерстве карьеру себе делает, умница наша. И зачем ей я? Разве мы пара? Разве ей такой нужен? Вот и мама всегда говорила… Мне б попроще кого. Но почему-то до сих пор, как вижу её — сердце ёкает. Гермиона моя, Герми… Да, так вот — про любовь. Ну за что, скажите на милость, можно чудище это носатое любить? Мало того, что старше чёрт знает насколько. И некрасивый совсем. Так ещё и характер — мама, не горюй. Язва, я же по школе помню. Мало он Гарри доставал? Одних котлов тот сколько перечистил! Казалось бы — Гарри его обходить за сто миль должен, не смотреть даже в сторону этой мыши летучей, при имени одном плеваться, так нет же!.. Люблю, говорит, и всё. Жить не могу, говорит, без него. Как это — жить не могу? Я же живу без Гермионы. И неплохо живу… вроде бы. Я спрашиваю — а он-то тебя любит? Молчит старина Гарри, глаза только отводит. Ну не сволочь ли слизеринская тот тип, а? Надо всё-таки Гарри позвать, а то нехорошо получается. А если на Снейпа наткнусь? Тот как зыркнет глазищами своими чёрными, как скажет чего-нибудь, я и потеряюсь. Хоть сову отправляй. Или патронуса. Точно, патронуса! Ну, закупился я пивом, огневиски бутылку взял — у меня выходной, Дин сказал, прогуляет завтра в академии своей, Симус тоже вроде завтра свободен. А Гарри вот не отозвался. Может, не пускает его Снейп? Ага, в подвале запер героя нашего, связал и голодом морит. Надо Гермиону на него напустить, она любит качать права несчастных и угнетённых. Но завтра. И когда просплюсь, а то она мне выдаст по первое число. И вот только мы с ребятами начали — я, Симус с Дином на диванчике рядышком, как два голубка, Джордж (на пару часиков, потом домой, вот она, семейная жизнь-то) — только первые бутылки открыли-выпили, только мы с Симусом заспорили, кто круче, «Пушки Педдл» или «Кенмарские коршуны», как камин полыхнул зелёным и вывалилась из него подруга юности моей, любовь моя школьная, которая замуж за меня не вышла, и правильно сделала, кстати… Гермиона моя. Нет, не моя. Но Гермиона. И не одна. С ней Гарри. Чёрт, я же его видел всего-то недели две назад — и не узнать. Бледный что твой инфери, глаза красные — как будто плакал, взгляд потухший какой-то, и губы все искусанные. — Эй, друг, ты чего? — спрашиваю. — Вы со Снейпом разбежались, что ли? Ну и ладно, не стоит он тебя, давай я тебе пива лучше открою! — Ро-о-он! — Герми так и вспыхнула. И как начала меня отчитывать! Мол, и бесчувственный я, и ничего-то не понимаю, и мне бы только выпить да живот набить, а друг страдает. Я даже школу вспомнил — про эмоциональный диапазон чайной ложки. Смотрю на неё — глаза горят, щёчки красные, волосы растрепались. Красивая, просто сил нет! Может, зря я… А хотя нет, так правильно. — Герми, а зачем ты сюда-то его тогда привела? Утешала бы сама! — говорю, а сам Гарри в руку бутылку открытую сую. Взял, уронил. Та-а-ак! Тяжёлый случай. Значит, нужны и меры... соответствующие. Старый добрый Огденский. Дали стопку — начал жить. Изысканный зелёный цвет лица исчез, глазки заблестели и... Вот это вопль! Мы все, кто был в комнате, остолбенели просто. Герой, бесстрашный малый, пацан-легенда ревел, как Плакса Миртл! Да жалобно так, с подвыванием. Выкрикивал, что ненавидит, что его предали, что жизнь кончилась. Мы стояли и слушали, как олухи. Не растерялась одна Гермиона. Плеснула ему в лицо Агуаменти, схватила бутылку и ловко влила в него еще рюмочку бренди. Гарри глотнул, закашлялся, но истерику прекратил. — Так, мальчики, — говорит Гермиона. — Оставляю Гарри вам, я это уже слышала. И вообще — мне пора, — засмущалась, покраснела, глазки в сторону. — Куда? — это Джордж, они с Гермионой на почве магических изобретений дружат. — А посидеть с нами? А разбавить нашу мужскую компанию своим присутствием? Ай, не кидай в меня этой штукой! — Не могу, — плечиком пожимает, отворачивается. — Я... Встреча у меня. Личная. Может у меня быть личная жизнь? — и на меня так строго смотрит. Может, Гермиона. Может у тебя быть личная жизнь. Иди, встречайся. Небось какого типа себе министерского нашла. Ну, что уж теперь говорить. Гарри обняла, Джорджа в щёку чмокнула, ручкой помахала, упорхнула. Ладно, Уизли, грустить потом будем, нам бы с Гарри разобраться. Неужели и впрямь стряслось чего? — Гарри, старина, да что случилось? — Дин и Симус не на шутку встревожились. — Может, нам повезло, и твой Снейп попал под маггловский трамвай? Гарри сверкнул глазами, без предупреждения стукнул Симуса по лбу и снова залился слезами. — Так, Дин, пошли-ка мы домой, — Симус сердито потёр лоб.— Рон, дружище, ты извини, но, похоже, тебе придется с этой ситуацией справляться самому. Джордж тоже вспомнил, что его ждёт жена, и все трое быстренько смылись. Хорошенькие дела! Я поднял Гарри с пола и усадил на диван. — Гарри, ты успокойся, возьми себя в руки и скажи, наконец, что случилось. Нет, подожди, на трезвую голову я это слушать не могу. Давай-ка ещё выпьем. Ну, выпили мы. Потом ещё выпили. И он мне рассказал — я, правда, мало чего понял. Что Снейп его не любит — как по мне, этот ублюдок носатый вообще любить не умеет, кто бы там чего не говорил. Что он теперь всё про него знает, потому что ему всё рассказали — кто это ему рассказал, а? Что жить со Снейпом невозможно — ага, кто бы сомневался! Что любит он, Гарри, профессора нашего бывшего до безумия, жить без него, Снейпа то есть, не хочет, а теперь всё кончено. Хоть вешайся иди. И что чашку он Снейпову любимую разбил, и теперь тот его не простит ни за что, а ещё наорал он на него и из дому ушёл. Как теперь возвращаться? Я с трудом догонял, кто на кого ушёл и кто куда наорал. Время от времени Гарри подхватывался, чтобы бежать домой и всё любимому (тьфу!) объяснить, но я его перехватывал и подливал в стакан. Ничего, пусть помучается, гад носатый! Обидел мне друга? Поду-у-умаешь, какой! Гарри вон к нему как, со всей душою, а он! Пусть страдает теперь. И потом, уйдёт Гарри — мне с гномами садовыми пить, что ли? Бутылка как-то подозрительно быстро закончилась. "Пушки" проиграли. Спать не хотелось, отпускать Гарри в таком состоянии было нельзя, и решили мы с ним пойти продолжить вечер. У меня выходной, в конце концов! У Гарри — трагедия. У Гермионы — свидание... Короче, пошли мы с ним в "Пляшущего Гиппогрифа". Потом — в "Три веселых фестрала". Потом, кажется, ещё куда-то, но я уже плохо помню. Потом я, кажется, отрубился, а очнулся в аврорате. Ой, мама, что же это такое-то? Вот тебе и выходной...