Посуда бьется к счастью

— Ну, здравствуй, отец! Да, я снова пришёл с тобой разговаривать. Мы за последнее время, по-моему, наговорились больше, чем за всю предыдущую жизнь. Но так уж получилось, что мне больше не с кем стало общаться. Нет, я не пьян. Мне завтра на службу с утра. Да, отец, твой единственный сын и наследник, Люциус Абраксас Малфой, глава Древнего и Благородного рода Малфоев, служит в Министерстве, как последний Уизли. Но мы же уже говорили об этом, помнишь? Мы проиграли, отец! Мы поставили не на ту карту. Я — я поставил не на ту карту. Но ведь и ты, ты сам, хитрый лис Абраксас Малфой поддержал меня! Я не упрекаю тебя, нет, это был мой выбор, но ты же тогда согласился со мной, вы все согласились, что за ним — будущее, что Тёмный Лорд приведёт нас к победе, что он очистит наше общество от маггловской скверны и укажет гряз... магглорождённым их настоящее место! Помнишь, как мы часами рассуждали о новой жизни? Мы проиграли. Наш предводитель оказался спятившим маньяком, позволившим глупому мальчишке победить себя. А проигравший платит, отец! Нам ещё повезло — знаменитая малфоевская удача и тут меня не оставила. Не Азкабан, не изгнание, не лишение магии... Да, фамильная сокровищница Малфоев изрядно опустела, но это лучше, чем то, что случилось с Ноттами, Эйвери, Мальсибером и другими. Наш мир изменился, а мы — мы изменились или остались прежними? Иногда я завидую тебе — ты не застал этого. Ты ушёл, когда мир ещё был простым и понятным. Знаешь, порой я их ненавижу. Их, победителей. Из-за них я вынужден каждый день ходить в Министерство, улыбаться и пожимать руки людям, на которых раньше и не посмотрел бы. Из-за них Нарцисса от меня отдалилась... Ты знаешь, отец, что мы уже три года спим с ней раздельно? Что уже три года всё, что я от неё получаю — это презрительное пожатие плеч и ледяной взгляд? Моя жена считает меня неудачником — и она права. Я неудачник. Я, Люциус Абраксас Малфой, твой сын — неудачник. Не уходи, отец! Поговори со мной! Если и ты от меня уйдёшь, я же останусь совсем один. Спасибо. Я так и знал, что ты меня не оставишь. А Нарцисса... Может ли брак по расчёту быть счастливым? Сначала мне казалось, что может. Что у меня — счастливый брак, красавица и умница жена, всё хорошо. Это же ты выбрал её для меня. Ты решил, что из трёх сестёр Блэк твой сын женится на младшей. В ней неукротимая кровь безумных Блэков была не так заметна. Она лучше подходила Малфоям, чем Белла. Белла, дикая кошка. Я хотел её, ты знал? Я хотел её до помутнения в глазах, до боли в животе... не уходи, отец! Я не изменял Нарциссе — я же Малфой! Я просто представлял на её месте её сестру. В последнее время мне всё чаще кажется, что моя жена безумна. Вот она — кровь Блэков! Нарцисса сошла с ума. Нет, с ума она сошла, когда родился Драко. Ты же помнишь, отец — Драко родился недоношенным? Нарцисса еле доносила — и не доносила бы, если бы не зелья, которые варил так презираемый тобой Принц-полукровка. Из нас всех, кстати, Снейп оказался самым прозорливым. Как оказалось, зельевар наш работал на два лагеря, служил и Лорду, и Дамблдору. Я не осуждаю его, нет, не осуждаю. Но согласись — когда полукровка оказывается хитрее нас, чистокровных, пошедших за Тёмным Лордом как бараны на убой... это по меньшей мере обидно. Это же он меня тогда вытащил. Он и еще Поттер. Шпион и предатель — и мальчишка, разрушивший наше будущее. Победители... Победителей не судят, судят проигравших. Нарцисса решила, что Поттер должен стать нашим. Вбила себе в голову, что его нужно развести со Снейпом. Что Драко в него влюблён — не в Снейпа, в Поттера. Что если Поттер бросит своего зельевара, то упадёт в объятья нашего сына и поможет нам вернуть то, что было утеряно из-за меня и моей глупости. Как он может предпочесть носатого урода в два раза старше себя нашему красавцу-сыну? Это она так сказала. Я не знаю, что думает Драко. Разве это важно? Он сделает так, как желает его мать. А мать пойдёт на что угодно, лишь бы её... наш сын был счастлив. Так, как она это видит. А я... я устал спорить. Пусть будет так, как хочет Нарцисса. Я устал спать один. Скажи, отец — ты веришь в любовь? Не криви презрительно губы, я помню — Малфои выше подобных глупостей, любовь, дружба и прочая сентиментальщина — для дураков и гриффиндорцев. Ты любил матушку? Ты прожил с ней столько лет — ты любил её? Молчишь... Иногда я думаю — как бы всё сложилось, если бы я любил свою жену? Если бы я женился на той, которую любил... Но Малфои не умеют любить. А Снейп, нищий полукровка, таскавшийся за нами повсюду, внимавший каждому моему слову с открытым от восхищения ртом, добившийся каким-то образом внимания самого Тёмного Лорда — он умеет. Любить. Я помню, как он валялся в ногах Лорда — при всех, не стыдясь никого — и умолял пощадить свою грязнокровку Эванс. А теперь он с Поттером. Я спросил его: как, почему, почему этот мальчишка, которого ты столько лет ненавидел? И он ответил: потому что с ним я жив, а без него — нет. И я вот иногда думаю: а я? Я жив? Как ты считаешь, отец? Я иногда вижу их вместе. Снейпа и Поттера. Они смотрят друг на друга... Нарцисса никогда не смотрела на меня так. Я помню — я не говорил тебе? Нет, наверное. Я помню почему-то, как однажды наткнулся на них возле Гринготтса. Они выясняли отношения — по-плебейски, прямо на улице, на глазах у прохожих. Кажется, Снейп за что-то выговаривал мальчишке, а тот стоял, слушал, пытался возражать, а потом улыбнулся, взял Снейпа за руку и прижался к ней щекой. И этот суровый боевой маг и зельевар, мизантроп, от которого Долохов шарахался, как от боггарта, замысловато матерно ругаясь по-русски, вдруг рассмеялся, обнял мальчишку за плечи, и они ушли. Двадцать лет разницы. Бывший Пожиратель и победитель Тёмного Лорда. Любовь? Ты знаешь, что такое любовь, отец? Вот и я не знаю. Да, я сделал то, что хотела Нарцисса. Я наговорил Поттеру много всего — наивный гриффиндорец, глупый мальчишка, это было так легко! Несколько намёков, несколько фраз. Плюс — Родовое заклинание Малфоев, то самое, которому ты научил меня. Даже неинтересно. Нарцисса хотела, чтобы они расстались — думаю, то, что я ему сказал, послужит к этому толчком. Но как же паршиво на душе, отец! — Что, Тинки? Кто пришёл? Не кричи! Прости, отец. Нет, я справлюсь. Со Снейпом — справлюсь, я же Малфой. Твой сын. Я закрываю дверь в кабинет, где в последнее время часто общаюсь с портретом отца. Он меня по крайней мере выслушивает... Спускаюсь в гостиную, досчитав до десяти, открываю дверь — и в меня летит Легилименс, брошенный без предупреждения. А закрывать как следует сознание я так и не научился... Несколько минут, которые показались мне веком, я чувствую, как мой мозг буквально плавится и кипит. — Разорви тебя горгулья, сукин ты сын! — слышу я словно сквозь толстый слой ваты прерывающийся от ярости голос Снейпа, и тут же из левого глаза у меня летят искры. Будто в тумане, я вижу, как он коротко замахивается снова, чтобы нанести мне еще один удар — уже с выносом плеча и разворотом корпуса, как показывал мне когда-то отец... Но этот-то полукровка где научился так драться? Я пропускаю удар в область печени и сгибаюсь пополам от боли, хватая ртом воздух, которого как-то вдруг стало очень мало. А потом Северус, и без того бледный, становится уже просто какой-то белый, прижимает руку к груди и как подкошенный падает на ковер.