Игрушка

Ждал решения своей судьбы я долго – может, час, может, больше. Сначала до меня доносилось какое-то невнятное бубнение на высоких нотах – ни слова, ни голоса я, впрочем, вычленить не мог. Потом звуки отдалились и замерли. Тишина установилась гробовая, даже часы нигде не тикали. Я приподнялся и вывернул шею. За окном совершенно стемнело, только затянутое тучами небо оранжево светилось, отражая городские огни. Я снова опустился на ковер и уставился тоскливым взглядом на затихшую пробку. Ничего не поделаешь, придется заткнуть себе жопу. Великий наверняка вот-вот пожалует. Заметит, что я пустой, - точно прибьет. Я снял с пробки налипшие шерстинки и стал тщательно ее облизывать. Девайс был довольно крупный, как бы попку не порвать. Когда вибратор достаточно увлажнился, я встал на четвереньки и аккуратно задвинул его себе в очко. За сегодняшний день оно было уже прилично растрахано, так что все обошлось без потерь. Потом я свернулся калачиком на полу и попытался заснуть. Свет никто из незваных посетителей выключить не озаботился, так что я прикрыл глаза локтем, мысленно проклиная Мишеля, лишившего меня единственной радости в жизни – собачьего «пледа». Поворочавшись на жестком полу, я наконец провалился в сон. Стоит ли говорить, что приснился мне, конечно, кошмар. И, естественно, с горничной в главной роли. Она вкатила в комнату знакомый уже сервировочный столик, только вместо вместо блюд, достойных гурмэ ресторана, на нем стояли две металлических миски, по виду – явно, собачьих. - Ну что, Пупсик, проголодался? – насмешливо спросил Мишель, кокетливо поправляя длинные кожаные перчатки, которые почему-то красовались на его руках. Я кивнул, стараясь подползти поближе к источнику чудесного мясного запаха, и облизал пересохшие губы. Цепь натянулась. Я замер, уставившись тоскливым взглядом на блестящие миски. - И пить, наверное, хочешь? - Очень, - прохрипел я и перевел умоляющие глаза на горничную. - Что ж, - Мишель подошел чуть ближе, презрительно глядя на меня сверху вниз, - тебе придется заслужить эти чудесные собачьи консервы. И воду из-под крана тоже. Что, Пупсик, ты готов быть послушным щенком? Волны чудесного запаха щекотали ноздри, пересохший рот смачивала последняя слюна. Переборов жгучий стыд, я заставил себя кивнуть. - Тогда ты должен встретить меня, как хороший щенок встречает своего хозяина, - удовлетворенно улыбнулся Мишель. – Давай, повиляй хвостиком. Я принялся крутить попкой, надеясь, что мои телодвижения будут достаточно похожи на собачьи. Транс недовольно скривился: - Фу, плохая собака! Неужели это все, на что ты способен? Так ты точно останешься сегодня голодным. В испуге я удвоил свои усилия. - Так-то лучше, - ухмыльнулся Мишель. – Теперь ноги раздвинь, да пошире. Виляй попкой так, чтобы трясти члеником. Я сделал, как было сказано, чувствуя, как писюн беспомощно шлепает по лобку и бедрам. - Неплохо. А теперь высуни язык и дыши, как собака. И давай, взгляд радостней. Покажи, как ты счастлив меня видеть. Я далеко высунул язык и шумно запыхтел, пытаясь при этом изобразить улыбку. Я был себе так противен, что блевать хотелось, вот только я знал, что если сегодня наконец не поем, то точно ноги протяну. - А теперь поскули, щеночек, - приказала горничная, довольно скалясь. Мне пришлось издавать тонкие пищащие звуки, крутить попкой, трясти писюном и ластиться к затянутым в чулки ногам, потираясь о них щекой и сосками. Но и этого проклятому трансу было мало. Он заставил меня вылизать носки его туфель, а потом приподнял подол платья, демонстрируя оттянувший кружево стрингов хуй: - А теперь, щеночек, пора полизать вкусную толстую колбасу. Тебе она точно понравится. Мой мучитель вздернул меня за ошейник и ткнул носом во влажную ткань трусиков. Я принялся лизать прямо через кружево, старательно высовывая язык и изредка поскуливая. Терпел Мишель недолго – выпростал елду и сунул в мой ротик. - Давай, пососи колбаску, мой маленький, - перчатка вцепилась мне в волосы, дергая голову взад-вперед. – Она такая сочная, вкусная… Я сосал, громко чмокая – так моему ебарю особенно нравилось. Потом мне в рот сунулись яйца – «вкусные мясные шарики», снова залупа, и наконец горничная, охнув, спустила мне в горло. - Хорошая собачка, - похвалил меня ебарь, поправив юбку. – Заслужила обед. На полу передо мной появилась миска, наполовину полная неаппетитной красноватой массы, покрытой желтоватым налетом. Я потянулся к ней, но пальцы тут же обожгло болью. Я вскрикнул и отдернул руку. Мишель взмахнул стеком, который, очевидно, все это время лежал на столике: - Щенки не едят лапами, Пупсик. Ты будешь есть по-собачьи, или не будешь есть вообще. Пришлось сунуться в миску мордой. Я поглощал консервы, едва ощущая вкус – только бы набить пузо поскорее, пока хавчик не отобрали. Горничная заставила меня начисто вылизать миску – «а то не намоешься за вами тут». После еды, конечно, еще больше захотелось пить, чем транс тут же и воспользовался. - Водички, песик? – издевательски пропел он, демонстрируя вторую миску, поблёскивающую соблазнительными капельками на боках. Я уже привычно заскулил и завилял задом. - Ее тоже надо заслужить, - похотливо оскалился Мишель. – А ну-ка, повернись ко мне попкой. Он заставил меня встать раком, расставить ноги, лечь грудью на пол и прогнуться. Таким образом моя жопа оказалась высоко задранной, а очко – выставленным напоказ между раздвинутых ягодиц. - А теперь, щеночек, я накажу тебя за то, что ты кусался, а потом как следует выебу. Для наказания горничная использовала попеременно стек и перчатки. Стеком было удобно попадать по моей дрожащей розочке и яичкам. Длинными перчатками – с оттягом хлестать по полупопиям, которые быстро начали гореть и стали очень чувствительными. Периодически транс прерывал пытку, чтобы оттянуть мой членик назад и глумливо надрачивать, приговаривая: - Вот видишь, Пупсик, я же говорил, что тебе понравится. Что ты сам просить будешь. Ну-ка, давай, попроси: «Выеби меня, хозяин!» И я просил, скуля и тычась писюном в его ладонь, пока мой мучитель не сжалился и не погрузил свою залупу в мою призывно раскрывшуюся дырочку. Когда ее заполнила до краев конча ебаря, Мишель наконец поставил передо мной миску с водой и позволил напиться, причем лакать я, конечно, должен был по-собачьи. Уходя, горничная забрала обе посудины с собой, напоследок предупредив: - Кормить тебя, щеночек, я буду два раза в день. И каждый раз тебе придется отработать. А если хочешь кончить, будешь у меня делать это попкой – собаки не дрочат. С демоническим хохотом горничная выкатила столик за дверь, громко захлопнув ее за собой. Я вздрогнул и проснулся – весь в поту.