Игрушка

- Ты спишь, что ли, Пупсик? А ну, не спать! - Меня не слишком нежно тряхнули, висок стукнулся о какую-то косточку в плече Великого. Блин, а я так хорошо на нем пригрелся! - М-м-ф... – пробурчал я недовольно, отпихивая Сашкину руку и пытаясь снова устроиться поудобнее. - Спать будешь, когда состаришься, – меня снова тряхнули, ладонь Великого скользнула на загривок, провела по чуть отросшим волосам, надавила на шею, - на пенсию выйдешь и внуков заведешь. А пока молодой, детка, надо сосать! Моя щека скользнула по его груди, кожу царапнула расстегнутая молния куртки. Прямо перед носом возникла недвусмысленно взбугрившаяся ширинка. Я уперся в сиденье обеими руками, выкручиваясь из-под давящей на шею пятерни и шипя: - Хозяин, ты чо, вообще охуел?! Мы ж в автобусе! - О, спящая красавица проснулась и готова поцеловать принца! – длинные пальцы крепче вцепились в загривок, мою руку оторвали от сиденья и заломили за спину. – В автобусе, не в автобусе... Когда у тебя под ухом так сладко чмокают, уже пофиг становится. - Кто чмокает?! – возмутился я. – Ничего я не чмо... – договорить не получилось, потому что меня стали возить губами по грубой джинсе. В отместку я прикусил твердый бугорок через ткань. - Ах ты дрянь мелкая! – Великий сгреб меня за волосы и вдавил носом себе между ног так, что стало не вздохнуть. – Совсем распустился! Пора тебя повоспитывать... Я с ужасом почувствовал, как с жопы резко стаскивают штаны. Попытался выдернуть руку, но Великий как-то ловко подпихнул ее мне же под живот, навалился сверху и – «Хлобысь!» Задницу обожгла затрещина. Блин, что если услышит кто-то?! Конечно, народу в салоне не много, да и сидят все в основном впереди, а мы – на задах. Мотор опять же гудит, надрывается – автобус, по ходу, еще времен совка. И все равно... - М-м! – завопил я куда-то в джинсы, когда тяжелая ладонь впечаталась в мою вторую ягодицу. - Ну что, будешь сосать, засранец? –поинтересовались сверху. - Уфм-гм, - согласился я, сдаваясь. Уж лучше тихонько пососать, а то на этой вот жопе мне еще сколько часов сидеть! Что там Великий говорил про сутки? Ладонь с загривка исчезла, и я смог наконец глотнуть воздуху полной грудью. С молнией начал возиться зубами, но хозяин вмешался и помог – уж очень, видать, невтерпеж было. Хуй так и вырвался из трусов, на которых уже проступило влажное пятнышко. Я тут же заглотил его поглубже – Великий довольно ахнул. Я скосил глаза на спинки кресел впереди – фух, вроде все заслоняют. Заработал языком, одновременно стараясь принять разбухшую головку в горло – хотелось побыстрей заставить хозяина кончить. А то мало ли что – а я тут с залупой во рту и голой жопой! - Куда мы так спешим, м? – мурлыкнула эта сволочь и за волосы стащила меня с хуя. – До нашей остановки еще почти час. Давай-ка язычком, язычком... И про яйца не забывай. Я щелкнул зубами, но куснуть еще раз не решился. Старательно завозил языком по стволу, облизал головку, засунул кончик в дырочку уретры, стал аккуратно потрахивать ее. Великий шумно задышал, шире развел ноги. Наконец, не выдержал, отобрал у меня хуй и подставил яички, которыми я и занялся. Забрал в рот одно, начал посасывать, лаская нежный шарик языком и поглядывая вверх, на хозяина. - Блин, Пупсик, - выдохнул он хрипло, облизывая приоткрытые губы, - у тебя такой взгляд блядский... Чмокнув, я выпустил яйцо изо рта и тут же вобрал туда второе, при этом не отрывая глаз от лица Великого. - Все, сука, - он снова сгреб меня за волосы, - напросился. В жопу ебать буду! Меня оторвали от приятного занятия и пихнули кверху: - Раком повернись! - Не могу, - извивался я за спинками сидений, пока с меня окончательно стягивали штаны, - так башку видно будет! - Если по-другому, видно будет ноги, - безжалостно объявил Великий. – Выбирай сам. - А может, не надо, хозяин, а? – канючил я, пока меня усаживали верхом на обтянутые приспущенными джинсами колени. – Спалимся – высадят, небось. Да еще побьют... – Я покосился на темные окна. По ходу, ехали мы через лес, вокруг ни огонька. А вдруг там волки? Или медведи? Когда они, кстати, в спячку впадают? - Я тебя сам побью, если ерепениться будешь! – Великий подкрепил угрозу, шлепнув меня хуем по ягодице. – И нефиг тут кипеж устраивать – у самого-то стоит, - он ухватил меня за торчащий писюн и потянул книзу, натягивая на елду. Влажная головка коснулась очка, но я вильнул попкой, соскальзывая в сторону: - А резинка? Мне что – потом грязным и вонючим ходить? - Хватит уже пиздеть, а?! – меня дернули за яйца. Я охнул, когда головка ворвалась в нерастянутое предварительно отверстие, но боль тут же прошла – залупа проскочила на всю длину, попка шлепнула по паху Великого. - Давай, маленький, давай, хороший мой, - шептал мой мучитель, задирая мою футболку и нашаривая соски. – Поскачи на мне, кролик. Я поскакал – а что мне еще оставалось? Перспектива автобусного салона над сиденьями ритмично запрыгала вверх-вниз, а с нею – высовывающиеся в проход локти, сумки и ноги пассажиров. К счастью, многие спокойно дремали, и никто не порывался встать или посмотреть, что происходит сзади. Я немного успокоился и задвигался активнее, начиная входить во вкус. Великий подо мной тихонько постанывал и в награду за усердие стал подрачивать мой писюн. Короче, все шло своим ходом, пока автобус не стал как-то странно повиливать на дороге. Сначала я даже не обратил на это внимания – мне как раз удалось отклячить попку так, чтобы хуй тыкался прямо в простату; для этого, правда, пришлось поставить одну ногу на сиденье. Но тут мой затуманенный взгляд скользнул по зеркалу заднего вида и там встретился с другим взглядом... - Шухер, хозяин! – я скрючился за спинкой сиденья, судорожно вцепившись в бедра Великого. – Шофер! Он... Ему все видно, и он пялится, сука! - И что? – спокойно вопросил этот невозможный тип и шлепнул меня по попке. – Давай, малыш, чего замер?! - Но... я так не могу! – возмутился я. – Он на дорогу не смотрит... И вообще... - Пупсик-Пупсик, - Великий отцепил от себя мои руки и притиснул грудью к спинке сиденья напротив, - вот все-то приходится делать самому! Он заставил меня приподняться, так что я буквально повис на спинке, обняв ее, и принялся быстро и глубоко ебать снизу, наддавая пахом. У меня от такого напора глаза вылезли из орбит – я мог только стонать и кусать губы, сиденье под Великим скрипело, подо мной – тряслось. Ну и я вместе с ним. В зеркало я старался не смотреть, но периодически глаза как нарочно скашивало туда – и тогда я натыкался на масляный взгляд лысого шофера, который явно вел автобус одной рукой. А тут еще Великий, гад, снова схватил за яички и давай их мять. У меня из писюна так и потекло. Ноги задрожали, томление из живота перешло в яйца, мошонка поджалась. Хозяин это заметил, и давай еще глубже засаживать, натягивая меня на залупу за бедра. Футболка у меня совсем задралась, соски стали тереться о грубую шерсть сиденья, чего выдержать я уже не мог. Застонал протяжно и обкончал синюю спинку передо мной. Автобус вильнул, какие-то пассажиры шумно завозмущались. Разбухший хуй в моей кишке дернулся в последний раз, Великий сдавил меня до синяков и зарычал, откидываясь на сиденье. Чтобы отдышаться нам потребовалось несколько минут. Потом Сашка повозился в рюкзаке, вытащил горсть мятых салфеток – от пирожков остались. Я скатился с его бедер и безропотно дал вытереть попку. - Потужься, - велел он, разводя мои ягодицы, пока я полулежал на боку. – Надо, чтобы все вытекло, а то штаны потом промочишь. Стыдно было делать это перед ним, но пришлось – ведь хозяин был прав. Напускал он в меня изрядно, но наконец, как я ни напрягал мышцы, ничего больше не выходило. Великий беззаботно закинул грязные салфетки куда-то под сиденья и помог мне натянуть штаны. - Можно мне теперь поспать? – язвительно вопросил я, нарочито отодвигаясь к самому окну. - Теперь – можно, - зевнул он и уютно сложил руки на груди. Стоит ли говорить, что сна у меня не было ни в одном глазу.