Хочешь наказать - получи расплату!

2. Покатилось, понеслось. *** Энри приостановился перед дверью в учебную комнату, поглядел на огрызок от яблока в руке и уже собрался запустить его в стоящие в конце коридора доспехи, как разговор на повышенных тонах привлек его внимание. Нет, подслушивать под дверью он не собирался – манеры не позволяют, хотя, мляд возьми, интересно о чём можно так спорить, да ещё с упоминанием его имени. Впрочем (Энри неловко усмехнулся), тут к магу не ходи – папочка до друзей добрался наконец. Давно следовало ожидать. Хлопнула дверь и мгновенно смолкнувшие парни подняли головы на вошедшего. Энри вывалил на стол похищенные с кухни пирожки и яблоки. - Подкрепляйтесь, - так и не стерев с лица ухмылку, сказал он, - а то никаких сил не будет от трудов праведных. Бер передал один пирожок Дьюку, запустил зубы в румяный бок другого и подпихнул маркизу лист с наметками чертежа. Хотя наедине друзья нечасто поминали титулы и обращались друг к другу по имени, сейчас Беруто бессознательно перешёл на официальное обращение, словно опасаясь сказать что-то интимным тоном: - Вот, ваша светлость, только линии провести поверх и чертеж готов, - и набил рот вторым пирогом. Дьюк тут же воспользовался моментом, видать отыгрываясь за то, что Энри так и не расслышал, стоя перед дверями: - Какой Беруто заботливый, туон, он и с болячками и с чертежами всегда поможет, - голос у парня был донельзя слащавый, и Бер сжал челюсти, огрев друга взглядом, в котором читалось "ну ладно, посмотрим кто кого". - Зато Дьюк у нас такой крепыш, опора и защита любому сюзерену, - торопливо проглотив остаток пирожка пропел он, добавив в интонацию столько сахара, что хоть сироп вари. - И мыслит как воин и красавец хоть куда! Улыбка его ясней слов сказала "что, съел?", Энри, подавив смешок, изобразил живейший интерес к фигуре предполагаемого любовника. Дьюк скрывая опасение, опустил голову, а Бер, вот зараза чернобровая! придвинулся к Энриету и демонстративно-громко зашептал на ухо: - И ямочки на щеках и кудри. Дьюк засопел и отвернулся. - Пожалуй, ты прав, - подыгрывая, мурлыкнул Энри, без надобности поправляя свою темную косу (в серо-зеленых глазах плясали смешинки), и этак невзначай приобнял сваху за талию. Придвинувшись вместе с Бером (неловко переступившему ногами, подчиняясь крепкой руке) потянул пальцами длинный золотой завиток, так, что тот, выпрямившись, стал длинней вдвое. Дьюк осторожно потянул прядь волос из руки будущего сюзерена и поглядывая через плечо негромко пробурчал: - А у кого-то ямочки на ягодицах - для наложника самая ценность! Беруто возмущённо шипнул, сдвинул брови и двинулся в сторону зарвавшегося приятеля, но Энри скользнул рукой вниз и деловито ощупал филейную часть бедного, покорно замершего Бера. - Хм, - молвил Энри, хлопнув по крепенькому задку, - в этом что-то есть... Бер жалко съёжился и таким отчаянным взглядом посмотрел на Дьюка, что тому стало не по себе: нижним не хотелось быть никому. Дьюк малодушно промолчал и сочувствующе опустил взор… А ещё ведь наложнику в рот нужно брать, брр! Мало того, скрывать такую связь не получится, да что там! эти отношения НАДО будет выставлять напоказ, а подобной славы не хотелось совсем. Тем более оно окупится ли хоть в постели? Откуда бы такие умения у Энри, он же ни с кем никогда не был, несмотря на все свои попытки. И последнего уважения лишишься и стать безропотным принимающим, когда на тебе тренируются – о нет! - Вы на кожу кила Дьюка взгляните, милорд, - неуверенно вступил Бер, всё ещё ощущая шлепок и не без оснований подозревая, что Энриет сейчас потешается над обоими, - она гладкая и белая, представьте, как на ней расцветут поцелуи... - Да куда ж мне до тебя, кил Берурритоель, - тут же парировал Дьюк, кожа которого, если честно, белой ни в каком месте не являлась, хоть и была светлее берутовой - я ж солдафон обычный, а ты у нас стройный да изысканный, одет по моде последней, с таким наложником и при дворе не стыдно показаться. Энриет наконец разоржался, разрядив обстановку, и парни, с облегчением переглянулись – можно всё к шутке свести. - Да мало ли что случится, кил Дьюк, вдруг наследство от кого неожиданно свалится, а я наложник? Мне же в Магическую школу господин поступить не даст! На самом деле шансов на это не было: магические способности у него не те, что у деда были, да и в школу берут детей помладше. Но волей-неволей, парень озвучил не самую лучшую сторону подобных, повсеместно распространённых сделок. Действительно, в наложники шли от безденежья, в надежде на щедрые подарки от любовника и положенную пенсию при добровольном расставании, после не менее чем пяти лет постельной службы. Так эти пять лет ещё прожить надо. Причём активной (а лучше повсеместно демонстрируемой) половой жизнью. Потому никто и не удивлялся, если высокородный брал своего безотказного наложника на людях - никто не должен сомневаться в его мужской силе. И хочешь не хочешь, пассивный партнёр обязан изображать удовольствие... Энри доел последний пирожок, от которого осталось жирное пятно в уголке чертежа, потянулся, ощутив не слишком приятное чувство пониже спины, переплел растрепавшуюся косу, а друзья всё натужно шутили и из кожи вон лезли, чтобы отвлечь его внимание от себя и привлечь к другому. - Ладно, хватит паясничать. Что и с кем делать, я сам решу, а вы лучше подумайте, как Белке мстить будем. - Так ты всерьез решил его того? – тут же переключился Бер, глянув на дверь, не дай боги, кто услышит. - Да! - отрезал Энриет, - Пусть помнит свое место! А про себя подумал: "Заодно и мужчиной стать. Так вся жизнь без перепихона пройдёт!" *** Где-то на балконе цобакирен принялся за новую балясину. Где-то на кухне раскрасневшийся парень вспоминал двоих, так хорошо обработавших его в известном закутке. Где-то в большой комнате для неженатых рейтеров немолодой силач, со знаком старшего рейтера, горестно вздыхал, жалея племянника, которому досталось из-за детской шалости. Где-то в доме за лесом, споро растапливая печь, на которую кинул сохнуть беличью куртку, что-то напевал парнишка по имени Белтиет. Где-то в густых лесах и непроходимых болотах творили запрещённые амулеты и разучивали нелегальные заклинания маги поставленные вне закона. Где-то недалеко от столицы, в небольшом почти заброшенном поместье, за толстыми стенами большой комнаты, находилось пять человек. Жаль, что герцогу замка Дейрех не дано было прозреть через пространство то, что происходило за стенами этого поместья. *** - Удивительно, насколько легко можно повернуть случившееся другой стороной. - очень красивый мужчина со знаком мага высшей категории, сказал это негромко и немного сдавленно (уж очень ловко молоденький неньо орудовал языком). Ещё несколько движений остриженной головой и мужчина с седой косой, несколько раз содрогнулся, вцепившись в подлокотники. Разнежено поправил одежду и удобно устроился в кресле, наблюдая за разгорячёнными спорщиками, стоящими у другого конца стола и вываливающими друг на друга избитые и всему королевству известные истины. – Я же говорил, менэ Оссиет, что всегда всё случается вовремя. Вот и эта история как нельзя более кстати. Неньо перебрался к соседнему креслу. Тут у юноши-порнэ задачка была потрудней: под необъятным слоем жира живота, лежащего чуть не на коленях найти предмет для минета было сложновато. Это если не упоминать, что и предмет был не особо велик. История, о которой сказал маг наделала много шума. Два начинающих некроманта, адепта Магической школы, на каких-то разборках, случайным заклинанием убили сокурсника, а потом две недели поддерживали его в состоянии «хожу-сижу-что-то делаю». Как долго продолжалось бы сие непотребство, Реттар их знает, но приехала мать убитого… - Да уж. Это хорошо ещё, что тот студент, как и многие из них, своей стипендией поддерживал семью, менэ Сильте! – собеседник графа Сильретера Тапазского пошире развёл колени, от чего живот провис ещё ниже. Скептического взгляда на массу прикрывшую искомое, толстяк, естественно не заметил. Неньо вздохнул и продолжил труды по возложению живота себе на голову. Живот сдаваться не хотел. Спорщики тем временем разошлись не на шутку и сыпали фразами, словно готовились к выступлению перед толпой: - Да храмы на адептах столько зарабатывают, что вам и во сне не приснится цифра со стольким нолями! - А при чём здесь студенты, вы мне поясните? - А кто по вашему всю массовку делает, крупные маги, что ли?! - Помилуйте, да что там за прибыль, это ж дешёвка – однодневные амулетики, да недельные обереги? Голову-то мне не морочьте! - Да вы прикиньте сколько ежедневно этого барахла покупается, тут храмам вдесятеро против этих стипендий перепадает, да и Корона не в накладе, чтоб им в рот! Магические-то штучки тысячами делают! - И как же, менэ Сильте, они прокололись? Ведь деньги они матери передали? – граф Оссиет наконец-то ухватил пузо двумя руками, приподнял его и юноша обрадовано сунулся к паху. - Передали. Только не часть, а всю сумму. Двое продолжали говорить на повышенных тонах, не обращая внимания на происходящее вокруг: - Вот она и храмовная власть, глядите! Магические клятвы верности власти и к чему это?! - А как ещё подчинять магов, да недоучек, по-вашему?! Завлекать в Школы деньгами, да магически связывать, клятвой верности Короне, нет другого выхода!! Управлять ими как потом? - Да что вы несёте, вы себя-то слышите? Почему это каждый приличный маг завязан на послушании власти? Про сумасшедшее величество короля Агаррина уже забыли? Да хрен с ней властью, а какого мляда ни один маг не может личную мастерскую открыть и на себя работать?! Чмокающие звуки не отвлекли от криков диспутантов, а графа Сильретера от светской беседы, хотя последний слегка и посочувствовал неньо, голова которого легко скрылась под мошной пузана. - И что же матушке не приглянулось? - Всё ей приглянулось. Благодарить пошла. Мелкое недоразумение не только маскировалось в килограммах плоти, но и упорно не желало твердеть. Неньо старался проникнуть под него, дотянуться до промежности, помассировать, но миссия оказалась провальной. Спорщики прекратили полемику, и уселись на дальнем конце стола тяжело дыша. - Браво, – граф Сильретер наклонив голову искоса глянул на трудившегося в поте лица порнэ и обратился к приступившим к еде оппонентам, на время забывшим распри. – Крики у вас замечательно получаются, господа. Особенно смачный чпок из-под живота и граф Оссиет слегка выпал из действительности. - Теперь к делу. Ваша задача распространять вот такие слухи: два зарвавшихся малолетних недоучки издевались над соучеником… - Может принуждали к чему противоестественному, с них станется! – догадливо добавил один из крикунов. Сочное чмоканье ввело графа Оссиета в сладкий ступор. - И дело дошло до того, что беднягу прикончили. - Млядины дети! – вставил свои пять монеток второй. - Возможно. Чтобы утаить последствия издевательств и присвоить его деньги, скрыли факт смерти. - И наличность упёрли, цобакирен им в зад? Граф Сильте поморщился и продолжил: - Ваше дело задавать везде вопросы типа «а куда смотрели учителя», «Почему преподаватели молчали», «Как профессионалы могли не заметить мертвеца на занятиях» и «А не приказали ли им покрывать виновных». - И сколько можно Школам грести под себя кланы, в которых маги рождаются? Если за учениками уследить не могут? - Вот-вот. Толстяк с трудом приподнял ногу, слегка съехал, давая доступ к мошонке и к равномерному движению головы присоединились невидимые пальцы, заученно находя потайные точки наслаждения. - Лишь бы всё себе в карман! Мало того, что им на откуп все драгоценные камни и металлы, нет, драгметаллы у Короны, да какая в дерьмо разница, отдали! - Вот и занимались бы камнями, Короне – монету чеканить, а честным людям с магиками того… этого…как его! - Я вас понял. Согласен с каждым словом, - за серьёзной миной графа Тапазского иронии было не различить. – а теперь – вперёд, на выполнение вашего предназначения, уважаемые! Толстяк тоненько заохал, судорожно и безрезультатно сделал попытку двинуть неподъемными бёдрами вперёд, высоким голоском простонав: «всю, всю её, до капельки, милок» и замер, откинув голову назад. Порнэ попой вперёд выполз из-под брюха, поднялся к столу, потянувшись за салфеткой и незаметно сплюнув в неё, с приятной улыбкой повернулся к аристократам. Пузан ожил, неловко поправил одежду, а маг небрежно кинул на стол деньги. Серебро с приятным звоном раскатилось по столешнице и неньо всё с той же улыбкой собрал монеты. Стало тихо. Больше в этой комнате ни у кого дел не было, всё было сделано, всё было сказано и чужие друг другу люди разошлись. Последним уходил неньо из борделя. Он подобрал набедренную повязку и, закручивая её вокруг бедёр, довольно зло ухмыльнулся. Всё что надо он теперь узнал. Не стоило так много выкладывать при работающем порнэ. *** Всем вместе, после последней эскапады, смыться из замка было невозможно, за Энри пристально следили, учёбой нагружали вдвое, поэтому он с легкой душой на поиски Белки отправил Бера с Дьюком. Повезло ещё, что дядя Бера, старший рейтер Асход зачем-то отправился в столицу (дисциплина у рейтеров тут же пошла вниз), а барон Аррох был занят женой, которая в последнее время хандрила и хотела уехать отдохнуть на море. Так что наша парочка могла и поработать на благо своего сюзерена. Четыре окрестные деревеньки находились в противоположных концах друг от друга, и рыскать там, в поисках дерзкого мальчишки, желания не было ни малейшего. Но приказ, даже поданный под видом дружеской просьбы, остается приказом, так что, утеплившись и взглянув на затянутое снежными тучами небо, друзья отправились в поход. Три деревни они уже по два раза обследовали раньше, отстояв на скучных проповедях, теперь снова направлялись в четвертую. Выезжать, как и предыдущие семь раз, пришлось с рассветом, чтобы не бросаться в глаза кому не надобно. Дьюк еще с вечера пополнил седельную сумку припасами и спрятал ее в конюшне, там же и мечи в сено закопали, на всякий случай. Ну да, можно попросить охрану и выделят, ясное дело, но тогда цель путешествий придётся раскрывать, а так - проверяют надёжность местных карт, вдруг дороги сменились, столбы с указателями погорели, деревни переселились. А что, отговорка не хуже других! Утром вышли, как на разминку, побегать вокруг замка, чтоб дыхание было в порядке, поспарринговаться с кинжалами, а там уж потихоньку и смылись. Охрана на воротах не препятствовала, видно, герцог не подумал, что они могут сами, без юного маркиза – своего предводителя уехать и влипнуть в очередную авантюру, а проявлять инициативу и следить за дружками юного герцога - на кой мляд надо? За то доплаты нет. Зевая, Бер поправил подбитый мехом плащ и взглянул на Дьюка, тот сидел как влитой, смотрел упрямо вперед, пухлые губы плотно сжаты в одну линию, лишь перо на зеленом берете раскачивается в такт шагам лошади. - Дьюк, ты не хочешь ложиться под Энри только, чтобы не быть нижним? А сам Энри тебе нравится, хотел бы ты с ним отношений? Голубые глаза Дьюка удивленно округлились: - Тебя что, лошадь в голову лягнула с утра? Что за вопросы вообще? Или себе хочешь туона? Я тебе уступлю эту честь с легкостью. Смуглые щеки Беруто слегка порозовели, он отвел глаза и пробормотал: - И ничего я не хочу. Дьюк с еще большим удивлением уставился на Бера. Что это с ним? Лошадь, почувствовав слабину, потянулась губами к ближайшему кусту, покрытому красными примороженными ягодками. Из-под куста, с шумом хлопая крыльями выметнулась куропатка, лошадь испуганно всхрапнула, дернулась и налетела на лошадь Бера, та встала на дыбы и, если бы парень не вцепился с силой в поводья, то вылетел бы из седла. Пока Дьюк успокаивал лошадей, Бер непрерывно ругался. - Какого мляда, Дьюк, куда ты смотришь? Чуть ноги из-за тебя не переломал! Так собачась и доехали до деревеньки, где Бер наконец выдохся: - Думаю, сразу в храм, Армидуку поднесем пару монет, со священником переговорим, а там уж решим, куда дальше. - Давай, я заодно к Дюкку схожу, помолюсь. В храме чисто, светло и просторно. До проповеди далеко и прихожан пока нет, так что можно пройтись, скользя взглядом по нишам, где стоят статуи богов. Дьюк приостановился перед статуей Армидука. Бог-воин, бог силы духа, покровитель тех, кто нуждается в физической защите, справедливый, несдержанный и скорый на расправу, но исправляющий собственные ошибки, если пострадал тот, кто не должен был. Здесь статуя поражала мощью и волевым лицом - у серьёзного скульптора заказывали, дорогая вещь. У ног знаки стихий и самый крупный - изображение воздуха, хотя, строго говоря, Армидук глава всех стихий. Дьюк перевёл глаза вправо. А это Дюкк - другое воплощение бога, более юный вариант, ибо для богов нет времени и они могут быть и молодыми и древними одновременно. Дюкк, ослепительный, но не всегда любящий, смельчак, первый и в битве и на ложе. Дьюк склонил голову, прикрыл глаза. Губы шевелились, произнося известные с детских лет слова. И никому не надо знать, что просил и что обещал небесам парень, стоявший перед улыбающейся статуей вооружённой мечом.