Штабная крыса

      В день Рождества решили ремонт отложить. На улице резвилась метель, домик Лестрейдов замело, и к калитке пришлось пробиваться с лопатой наперевес. Грег, пока расчищал дорожку, думал о Майкрофте Холмсе. Он теперь каждой свободной минутой пользовался, чтобы подумать о нём.       Но свободных минут стало вдруг мало: то он спал, то ел, то разговаривал с мамой, которая хотела дознаться, куда это он вчера вечером запропастился. Вместо этого Грег рассказал ей про девочку, с которой познакомился на школьном рождественском балу. Оказалось, что мама хорошо знает родителей Джейн, и что они весьма и весьма приличные люди. На мамином языке это значило «зажиточные». При этих словах в глазах мамы светилось уважение. Грег не исключал, что это относится именно к нему, к той легкости, с которой он, считай, подцепил богатую невесту.       Двадцать пятого декабря в школу снова набилось куча желающих помочь делать ремонт. Грега эти люди раздражали до невозможности. Все они только и делали, что осаждали мистера Холмса вопросами и претензиями. И только у Грега не было к мистеру Холмсу никаких вопросов по поводу того, что ему сейчас делать. Он взял себе из общей кучи скребок и принялся за дело. Движения его были механическими, а сам он снова погрузился в мысли о Холмсе. Об их рождественском разговоре. Хотя этот разговор казался теперь едва ли не сном. Какие глупости он говорил! И зачем? Лучше бы слушал Холмса и больше спрашивал. Грега мучило любопытство — он хотел знать про ненавистного когда-то учителя как можно больше. И у него был шанс, но он этот шанс профукал. Теперь неизвестно, захочет ли Холмс общаться с ним наедине! И ведь он обнял его! Обнял! Грег даже маму уже много лет не обнимал, не то что кого-нибудь постороннего. Неужели это всё из-за стакана вина? А если бы он выпил больше? Он бы целоваться к Холмсу полез? Грег представил, как бы это могло выглядеть… Майкрофт Холмс отшвырнул бы его? Или поддержал его голову как тогда, когда он свалился с бревна? В любом случае всё это было бы такое запретное, жгучее…       Малявки-одноклассники уже вовсю хвастались своими поцелуями с девочками, а Грег считал, что ему ещё слишком рано впадать в зависимость от какой-нибудь красотки. А вот поцелуй с мужчиной ни к чему такому ни обязывал. Не жениться же на нём после этого! Да, он бы с удовольствием поцеловал Холмса, только бы посмотреть на его реакцию. Что будет с этим холодным и немного грустным аристократом, если его поцеловать?       Внезапно Майкрофт Холмс вырос перед ним будто бы из-под земли, и Грег сразу же глянул на его губы. Холмс слегка ему улыбнулся. Скорее даже глазами, а не губами. Это была потайная улыбка — только для Грега. И он понял, что учитель вспомнил об их рождественской ночи.       — Грег, тут в зале закончат и без тебя, а ты ступай в класс и помоги ремонтировать полы. Ты ведь разбираешься в древесине?       — Да, я помогал отцу ремонтировать мебель.       — Найди плотника Стивенса и скажи, что я послал тебя на подмогу.       Грег разыскал Стивенса, и тот показал ему на ящик с инструментами. Они вместе стали переходить из класса в класс, латать подгнившие полы и прибивать отошедшие, вспухшие от влажности плинтуса. Работа была достаточно сложной, требующей навыка и внимания. Фантазировать и предаваться мечтам не было никакой возможности.       Стивенс с Лестрейдом уже ремонтировали третий по счёту класс, как дверь распахнулась, и в класс просунулась растрёпанная голова одного из младших учеников.       — Мистера Холмса не видели? — крикнул он и, не дожидаясь ответа, побежал дальше.       По истеричному тону гонца Грег понял, что случилось что-то экстроординарное, и отпросился у Стивенса в туалет. В туалет он, естественно, не пошёл, а направился за суматошным малолеткой.       Тот разыскал Холмса где-то в районе двери на чердак и что-то шепнул ему на ухо. Пока учитель спускался, Грег следил за ним из-за выступа. А потом пошёл следом. Но направился Холмс не в учительскую, как рассчитывал Грег, а на улицу. Грег недоумевал, кто бы мог вызвать Холмса на улицу? В здание школы мог войти любой. А ещё проще было бы позвонить в учительскую.       Холмс вышел из здания школы, огляделся по сторонам и, не увидев никого, кроме двоих учеников, тащивших ведра с известкой, пошёл через школьный двор к воротам. Грег, хоть и был в одной рубашке, выскользнул за ним и спрятался за дерево. Когда Холмс вышел из школьного двора, Грег бросился следом. Он был абсолютно уверен, что Холмса вызвала женщина. Женщина, из-за которой у мисс Найтли не было ни единого шанса стать женой мистера Холмса. А может, его вызвал кто-то из его родственников, приехавших в деревню? Хотя родственники могли легко пройти в школу.       Холмс прошёл почти целый квартал, пока его не остановил мужчина в тёмном пальто и фетровой шляпе. Они поздоровались за руки и, едва перебросившись парой фраз, разошлись. Холмс отправился обратно в школу, а незнакомец — вниз по улице. Грегу всё это показалось очень странным и тревожным. Он бы не успел добежать до школы так, чтобы Холмс его не заметил. Поэтому он продолжал прятаться за деревом, дрожа от холода. Холмс прошёл в трёх футах от него, и Грег заметил, что лицо учителя было непроницаемо, как маска. Невозможно было догадаться: расстроил или обрадовал его незнакомец в шляпе.       Теперь у Грега всё валилось из рук. Работа, которая так увлекла его вначале, стала просто невыносимой. Грег с трудом дождался трёх часов, когда всех отправили по домам. Перед уходом он прошёлся по школе, но мистера Холмса нигде не было видно, а спрашивать кого-либо он не решился.       Сделав изрядный крюк, Грег пошёл домой так, чтобы пройти мимо дома Холмса. Уже наступили сумерки, но свет в его окнах не горел — значит, хозяина дома не было. Грегу пришло в голову, что, вероятно, Холмс с незнакомцем договорились о встрече в пабе. И вместо того, чтобы идти домой, он решил проверить все три деревенских паба. Те находились на значительном расстоянии друг от друга, но Грега это не смущало. Он даже не чувствовал голода — так ему хотелось разыскать Холмса и удостовериться в своей догадке. Но ни Холмса, ни незнакомца в шляпе Грег так и не обнаружил. Возможно, он разминулся с ними, и они уже на станции…       Лестрейд вдруг представил, что Холмс собрался и вот так, не попрощавшись ни с кем, отбыл в неизвестном направлении… Хотя почему в неизвестном? Наверняка он отправился в Лондон. И если очень постараться, то можно там его найти.       Зачем?       Уже не надеясь ни на что, Грег поковылял к дому Холмса. И радость — сквозь тонкую щёлку в шторах пробивался свет!       Грег перелез через забор и хотел уже постучать в окно, но передумал. Он обошёл дом и постучал в дверь. Ему открыла квартирная хозяйка Холмса, и Грег сразу заметил, что она расстроена.       — Я пришёл к мистеру Холмсу, я его ученик — Грегори Лестрейд.       Женщина кивнула, впустила его в дом и показала, куда идти. Грег негромко постучал в указанную дверь. Она отворилась, но Грег смотрел не на Холмса, а за его спину. Там, на стульях, были развешаны вещи учителя, а на столе разинул необъятную пасть большой коричневый чемодан.       — Вы уезжаете… — даже не спрашивая, а констатируя факт, прошептал Грег.       Ему вдруг стало и обидно, и грустно. Хотелось немедленно развернуться и уйти. Наверняка Холмс так и собирался уехать — не попрощавшись ни с ним, ни с остальными учениками.       — Я должен уехать. Работа в школе была временная. — Холмс положил руку Грегу на плечо, жестом заводя в комнату.       — И когда вы уезжаете?       — Завтра утром.       — Вы даже не успеете уволиться из школы! — удивился Грег.       — Директор обо всём знает. У нас была договорённость заранее.       — Значит, вы бы не попрощались… со мною… — Грег опустил голову. Неизвестно, почему в глазах защипало, и ему неожиданно захотелось ударить Холмса.       Майкрофт положил руки на плечи Грега и крепко их сжал:       — Посмотри на меня, Лестрейд!       Грег поднял голову. При этом он очень надеялся, но сам не понимал на что. Не на прощальный же поцелуй? Это было бы… ужасно по-девчачьи.       — Если хочешь, я буду писать тебе, — заглянул Грегу в глаза Холмс, но, не видя в них никакой определённой реакции, слегка встряхнул Грега за плечи. — Грег! А ты будешь мне писать?       Грег сглотнул комок в горле и кивнул. Он чувствовал, что ещё немного, и расплачется, как последняя нюня. От этого ему хотелось сбежать от Холмса, но мысль о том, что, возможно, никогда не увидит его, останавливала.       — Не обещаю посылать письма часто, но ты мне пиши. Я сообщу тебе адрес своего брата, а он будет знать, как передать мне твои письма… А теперь иди. Мне нужно собраться и ничего не забыть. И поспать немного. Я уезжаю в Лондон шестичасовым.       — Можно вас проводить? — еле выдавил из себя связное предложение Грег.       — Не нужно. Это очень рано. Лучше выспись.       — Нет, я приду, — кивнул Грег и, вывернувшись из рук Холмса, почти выбежал из комнаты.       Дома он поел, почти не чувствуя вкуса еды, и лег спать пораньше, когда ещё не было девяти. На самом деле он хотел обдумать одну идею, которая пришла ему в голову. Не слишком хорошую и, на чужой взгляд, точно не самую приличную. Хотя утром в рождественские каникулы на железнодорожной станции не должно быть много людей. Самое главное — не проспать.       Грег проснулся в три часа ночи и уже не заснул — боялся пропустить нужное время. В пять часов он тихо собрался, стараясь не разбудить родителей, и вышел из дома. До железнодорожной станции было несколько миль пути, а зимой эти мили становились намного длиннее…       Станционные часы показывали без двадцати шесть, а Холмса нигде не было видно. Грег прошёлся по платформе туда-сюда, но станция была абсолютно пуста. Однако к без четверти шесть к станции стали подтягиваться машины и пассажиры. Грег не учёл, что многие на каникулах собирались посетить Лондон, и толпа на платформе собралась приличная. Когда было уже без десяти, Грег увидел ещё одно мчащееся к станции такси. Грег не выдержал и сбежал по ступенькам. Как раз вовремя: Холмс быстро выбрался из авто и принялся возиться с багажом. Грег подошёл и поздоровался. Потом взял рюкзак Холмса и взвалил себе на плечо. Молча они поднялись на платформу. Поезд уже пребывал на станцию, постепенно замедляя ход. Майкрофт вытащил из кармана конверт и протянул Грегу:       — Это адрес моего брата в Лондоне. Пиши туда. Мне передадут. Если захочешь после учебы приехать в Лондон, он поможет тебе устроиться.       — А вы? — Спина у Грега похолодела под тёплым свитером и курткой.       — Я, скорее всего, буду за границей. Поэтому писать часто не смогу.       Поезд остановился, и все пассажиры придвинулись к дверям.       — Я буду скучать, — Грег не удержался и шмыгнул носом. Дурная детская привычка!       — Я тоже, — улыбнулся Холмс и погладил его по плечу.       Грег удостоверился взглядом, что пассажиры заняты исключительно посадкой, прихватил мистера Холмса за лацканы пальто, встал на цыпочки, прижался губами к его губам и зажмурился.       Он ждал тычка или окрика, но губы Холмса вдруг раздвинулись и обхватили губы Грега, а потом принялись мять и ласкать их. С каждым мгновением поцелуй Холмса делался всё более отчаянным и откровенным. Грег тоже разлепил губы и принялся, используя все свои нехитрые знания о поцелуях, почерпнутые из американских фильмов, отвечать ему. Получалось настолько здорово, что в какой-то момент земля начала уходить из-под ног Грега, и он обвил руками шею Майкрофта, чтобы не упасть. В ответ руки Холмса легли на затылок Грега, и их поцелуй стал пугающе взрослым. И наверняка абсолютно развратным со стороны.       Майкрофт разорвал поцелуй первым:       — Грег, мне пора. Заканчивай школу и приезжай в Лондон! Я буду ждать!       — Я приеду обязательно! — Лестрейд почувствовал, как стало холодно, когда тело Холмса отлепилось от него.       Поезд задрожал, словно конь, собравшийся пуститься вскачь. Майкрофт подхватил свои вещи и, поцеловав Грега в щёку, побежал к вагону.       Почти ничего не видя от застилающих глаза слез, с горящими от поцелуя губами Грег вышел со станции и побрёл домой.       По дороге, сунув руку в карман, он нащупал там конверт. Но в полутьме и при таком сильном ветре прочитать его сразу не было никакой возможности. Вместо этого Грег принялся вспоминать свой первый в жизни поцелуй. Ужасный, порочный поцелуй с мужчиной. Сам он никакой вины от своего поцелуя не ощущал. А вот другие люди, если видели то, что случилось между ним и Холмсом, могли сильно испортить ему жизнь. Но Грег предпочитал пока об этом не думать. Он грелся обжигающими воспоминаниями о губах Холмса и уже сочинял ему первое письмо.