Зверьё

Девчонка вздрогнула от столь неожиданного шага со стороны молодого человека, но сопротивляться не стала. Она подалась всем телом вперёд и попыталась углубить поцелуй, на что Матвей снова отреагировал довольно странно: выхватив обещанный подарок, он соскочил со скамейки, махнул им на прощанье, просипев нечто вроде "увидимся", и рванул в совершенно противоположную сторону от своего дома.       Отбежав от девушки, назвавшейся волонтёром, на приличное расстояние, парень согнулся, упершись ладонями в колени, он пытался отдышаться и прийти в себя. Эта... Эта... Эта Ульяна выводит его из себя. Только чтобы не встречаться с ней лишний раз, он творит безрассудные вещи. Брат, наверняка бы, посмеялся над ним за это. Поцеловать незнакомую девушку, только чтобы не говорить с классной... Кому такое в голову может прийти? Арсению бы могло... Он вообще безрассудный парень. Но Матвей не такой. Он не целует первых попавшихся. Не потому, что правильный, а потому, что стесняется. Чтобы преодолеть свой страх перед девушками, ему через многое всегда приходилось переступать в своём характере. Но и то, все его подвиги заканчивались только робкими поцелуями. Хотя... нет, была одна... От воспоминаний Матвей покраснел и воровато обернулся, думая, что Ульяна его преследует. Похоже, благодаря ей он начинает становиться параноиком. Может, ему следует перевестись в другую школу? Нет, это не выход. Мама будет думать, что их с Арсением обижают, и потащит к психологу, а отец решит, что Матвей потерян для общества, раз сам не может справиться с проблемами. А, может, стоит вести себя как ни в чём не бывало? Так сказать, стереть из памяти первую встречу с Ульяной... и вторую заодно. Юноша застонал, запустив руки в волосы, и сделал шаг в обратном направлении.       Как бы там ни было, но возвращаться всё равно нужно. Можно, конечно, пройти дворами... Вот именно так он и поступит. Матвей тут же свернул с тротуара и небыстро побежал в сторону скопления домов. В руке слегка шуршал подарочный пакет. Молодой человек замедлился и перешёл на шаг, он хотел открыть подарок один, без надзора пытливых глаз младшего брата. С трудом отковыряв ногтем скотч, он осторожно стал разворачивать пакет. Внутри было что-то мягкое и приятное на ощупь. Ещё немного покопошившись, Матвей достал странную мягкую игрушку, явно самодельного производства. Нечто нежно-розовое с маленькими глазками и широким ртом, напоминающим улыбку, существо было похоже то ли на ящерицу, то ли рыбку с лапками. Из места, где, казалось, должны быть жабры, выходило по три небольших ворсистых отростка цвета гораздо ярче, чем само тело существа. Юноша крутил подарок и так и этак, но всё равно не смог сообразить, что перед ним. Похоже, девчушка сшила какого-то неведомого зверя, которого и в природе не существует. На ходу затолкав презент в рюкзак, парень зашёл в подъезд и поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру была слегка открыта — Арсений.       — Кто-то по лбу давно не получал? А? Сенька! — Матвей снял обувь и по пути на кухню закинул рюкзак к себе в комнату.       — Глянь-ка, — Арсений не обратил на возмущение брата совершенно никакого внимания, и лишь тот появился на пороге кухни, поманил его рукой к себе, разглядывая что-то в телефоне. — Пчела оказывается была у Серого в подписках, он её фотки скачал. Она же сейчас аккаунт закрыла, когда на неё стал весь класс подписываться.          Матвей приподнял от удивления бровь и медленно подошёл к брату, заглядывая в его телефон: в беседе, куда были добавлены только одноклассники мужского пола, поднялся целый шквал сообщений — одно живописней другого. Они не блистали особой грамотностью и красотой в выражениях чувств, сменяя одно за другим: "секси", "ябывдул", "агонь", "такую и трахнуть не стремно", "вызови меня к доске завтра ахаххаха".       — Что это? Кто такая пчела? — Матвей обошёл стол и включил чайник, после чего заглянул в холодильник, сам не понимая зачем, и тут же захлопнул его.       — Пчела — это классуха наша. Ну, смотри. Ульяна — улей. Улей — пчела. Ассоциации, сечёшь? — младший брат чему-то рассмеялся, глядя в телефон, и быстро принялся строчить ответ. — Серый... — начал снова Арсений, отвлекаясь от переписки, — скинул в беседу её фотки. Понял? А она там в купальнике на море. Прикинь?       Матвей закатил глаза. Он уже было подумал, что одноклассники нарыли какой-то компромат, который можно будет использовать против учительницы, от чего она непременно покинет школу или хотя бы откажется от их класса. Юноша уже вообразил, как Ульяна топлес нагнулась у шеста, который проходит у неё прямо между ягодиц; как она зазывно манит пальцем Матвея из зала, чтобы станцевать для него; как не дожидается желанного посетителя, сама идёт и, раздвинув ноги, садится к нему на колени; как она трётся об его брюки влажными трусиками, выгибаясь и показывая затвердевшие соски на груди...       Внезапно где-то издалека раздался голос брата, что чайник вскипел, и пора бы уже разлить из него воду по кружкам. Матвей, часто моргая, словно отгоняя наваждение, почувствовал напряжение в штанах. Слегка порозовев, быстро сел на стул и заставил хозяйничать брата, объяснив, что ему тоже хочется посмотреть фотографии и, отобрав телефон, уставился в него невидящим взглядом, коря себя, что вообще посмел подумать об этой женщине в таком ключе.       — Моть, рехнулся? — Арсений уже пару минут, как налил какао, и теперь стоял за спиной брата, смотря, как тот уставился в экран телефона совершенно отстранённым взглядом, и надо ли говорить, что никакие фотографии он там не искал?       Спохватившись, юноша сфокусировал взгляд на столе, удивился кружке, стоявшей перед самым его носом и, развернувшись, взглянул на младшенького, словно говоря "как она тут оказалась?". Обнаружив в руке телефон, удивился ещё раз и поспешил его переложить на другой край стола, туда, где по его мнению, должен был приземлиться Арсений.      — Это всё из-за неё? — тихо спросил чуткий братец, шумно отодвигая стул.       — М-м... — Матвей не был уверен, что хочет выглядеть слабым трусом, но ещё меньше ему хотелось показаться лжецом. — Она пугает меня. Вроде бы всё выяснили и обо всём договорились, но мне постоянно кажется, что она меня преследует и хочет сказать, что нарыла какой-то компромат.       Арсений хитро прищурился и посоветовал брату удалять историю в браузере, а то не только классная будет копать под него. Матвей покраснел и впился взглядом в кружку. Он всегда удалял историю, но последние несколько дней совершенно забывал это сделать и, конечно, такой скользкий уж, как Сенька, быстро всё разнюхал.       — Я не осуждаю твои вкусы, ты не подумай, — начал младший с довольной улыбкой.       — Умоляю, заткнись, — Матвей закрыл ладонью глаза и опустил голову под радостное хихиканье.       — Кстати, что за девчонка на улице? Кто она? — Арсений быстро перевёл тему, чтобы облегчить неловкость брата. — Где подарок?       Матвей махнул рукой в сторону своей комнаты, и Сеня быстренько сбегал за рюкзаком, в котором лежал странный знак внимания. Выудив оттуда непонятное розовое нечто, младший брат расхохотался.       — Слушай, а она не говорила, что вдохновилась твоей внешностью на создание этого чуда? — Арсений покатывался от смеха, крутя в руках "не мышонка, не лягушку".       Старший брат не был вдохновлён игривой речью и махнул рукой на мусорное ведро под раковиной.       — Вот ты какой, да? Это же подарок. Миленький аксоло́тль, если не нравится, то я могу забрать его себе. Это же так необычно, да? — Арсений уже поволок мягкую игрушку в свою обитель, как услышал, фразу просящую его объяснить, что это ещё за "аксолотль". — Ну, если дословно, то водяная собака. Эта тварюка умеет регенерировать себе конечности и не жизненно важные органы, то бишь отращивает новые кровяные сосуды, сухожилия, мышцы, кости и даже нервы. И это всего-то за несколько месяцев. Круто? А вот это... — парень ткнул пальцем в странные отростки на голове у игрушки, — его главное украшение – наружные жабры. Он может ими так забавно помахивать, словно крыльями, что напоминает дракона из восточных сказок. Но ещё у него есть лёгкие, ахринеть, да? И если ему не хватает кислорода под водой, то он может подняться на поверхность и хлебнуть его чутка.       Матвей сидел, слегка приоткрыв рот, и удивлённо слушал брата.       — Откуда ты всё это знаешь? — он впился взглядом в Арсения.       — Ну, — младшенький вздохнул, — я знал, что папа не разрешит купить собаку, тогда я попросил, чтобы родители тебе подарили эту штуку, — Арсений помахал игрушкой. — Не такого, конечно, а настоящего. Мне показалось забавным его название — Водяная собака. Подумал, что тебе бы он понравился. Жил бы у тебя такой пёсик в аквариуме, а ты бы его кормил сверчками, мясом, печенью, рыбой, червями. Мило же? Но папа наотрез отказался. Прости.       Матвея, словно молнией шарахнуло, он даже представить не мог, что брат настолько сильно озабочен его желанием иметь собаку. Он встал из-за стола, отобрал игрушку и положил её рядом с кружкой какао.       — Наверно, ты так всем прожужжал уши в своём приюте для животных, что эта девчонка решила быть оригинальной. Так что вот, получите, распишитесь, — Сеня развёл руками.       Матвей долго ещё не мог прийти в себя, прихлёбывая остывший напиток и закусывая его, разогретым в микроволновке, куском пиццы. Мама как раз собиралась у себя в комнате, чтобы идти в магазин за продуктами к праздничному столу, поэтому кроме заказной пиццы в холодильнике ничего не было. В довесок с ней должен был отправиться Арсений, мало того, что его очередь, так ещё и у старшего День рождения — он был избавлен от работы. И это было очень удобно, особенно первого сентября, когда хочется выть на луну от того, что впереди целый год уроков, домашних заданий, интриг и расследований. Матвей несколько раз пытался уговорить родителей, чтобы они разрешили ему закончить школу на дому, но как только в очередной раз он заикался об этом, мама, причитая, уже звонила к себе на работу, дабы записать сынулю к психологу вне очереди, а отец, презрительно хмыкая, делал заключение: "Никак гены того выродка проснулись. Сейчас в школу не идёт, а завтра убивать начнёт". Логику выводов отчима Матвей не понимал, но не рисковал лишний раз ему говорить об этом. Сенька, как обычно, после ругани старшего с отцом, начнёт тихо скулить у себя в комнате, и по ночам скрестись в двери брата, чтобы проверить, не наложил ли он на себя руки. Поэтому, чтобы оградить его от переживаний, Матвей навсегда забыл про эту тему. Конечно, глава семейства не стал более мягким и заботливым по отношению к пасынку, но хотя бы рычал на него уже не семь раз в неделю, а шесть.       Сделав последний глоток из кружки, молодой человек встал со стула, захватил аксолотля и отправился к себе в комнату. На её пороге отбился от младшего брата, с трудом его вытолкав со словами: "Мама уже ждёт! Вали!" — и захлопнул перед, сморщенным от напряжения, носом, дверь. Арсений был так смешон в своих попытках тягаться с Матвеем, как той-терьер с доберманом. Нет, у них не было колоссального различия в росте, такого, как один полторашка, а другой два метра, но всё же разница имелась: старший брат был выше на голову, и ширину тела мог измерить двумя Арсениями. Должно быть, поэтому у младшего и был пунктик на счёт своей фамилии, ведь в сравнении с его обожаемым Мотькой, он выглядел крохотным малышом, хотя в классе вполне себе середнячок. Весьма мужественная фигура старшего брата объяснялась очень просто: с шести до пятнадцати лет он занимался футболом и с восьми до семнадцати — плаваньем, хотя даже, пожалуй, до шестнадцати. Где-то на границе этих двух чисел он открыл для себя новое увлечение — животные брошенки. Спорт был мгновенно забыт и умело стёрт из жизни. И надо признать, что Матвею совершенно не хотелось возвращаться на еженедельные тренировки, на которые его постоянно гнал отец, чтобы сделать приличного человека, как он объяснял. А то, что у сына, кроме внешних небольших изменений больше ничего и не присутствует, то он объяснял это не тем, что у парня просто нет спортивной тяги, а тем, что это "гены того выродка виноваты". Арсению было куда проще — его отдали в театральный кружок, где он абсолютно не преуспел, постоянно получая роли со словами, как говорится, "кушать подано". Но и в спорт его тоже не тянуло, он больше любил проводить время за компьютером, убивая его в онлайн-игрушках. Хотя всё-таки небольшое место в его жизни занимали полезные занятия: он ходил в тренажёрный зал вместе со старшим братом, хоть и без особого успеха. Мышечная масса набиралась у него с большим трудом, Матвей всегда хохотал, когда заходил в ванную после тренировки и застукивал там Арсения, красующегося перед зеркалом хилыми ручками, с небольшим намёком на мясо. А порой, он пытался примерять футболки старшего брата, по ним он отслеживал насколько стал больше, но пока успех не наблюдался — на его теле росло всё, кроме мышц. Этим всем обычно не хвастаются перед девчонками, а следовательно постоянно приходилось испытывать недостаток женского внимания.       Но всё же у Арсения была поклонница — одноклассница Леся. Она вряд ли тянула на полноценную девушку, скорее, на заготовку под неё. В свои семнадцать она выглядела в лучшем случае на лет одиннадцать-двенадцать — абсолютно плоская со всех сторон, куда ни посмотри. И личико такое детское-детское, словно до сих пор ясельки вспоминает. Но Сеня не считал себя за тех парней, кто смотрит на девчонок из начальной школы, пусть они даже учатся в одиннадцатом, ему нужны были добротные, пышущие здоровьем, а не всклокоченные птенцы. Матвею же девчонка нравилась, но казалась немного глуповатой и слишком наивной, полной противоположностью тем... другим... в которых имел неосторожность влюбиться.       Парень сел за стол и включил компьютер. Дождавшись, пока тот загрузится, открыл браузер и нажал на вкладку со своим аккаунтом в социальной сети, решив всё-таки посмотреть фотографии новой классной. В беседе оказалось уже свыше пятисот сообщений, но Матвей не собирался их читать или пролистывать, то что было ему нужно находилось на виду, именно эти снимки и возбудили пальцы юных комментаторов на скорописание. Уже и так узнав Ульяну, Матвей клацнул на фото, которое тут же услужливо увеличилось. Девушка стояла на песке в явно вечернее время суток в закрытом бело-синем купальнике, который чем-то напоминал форму моряка. То, что эту фотографию нельзя назвать вульгарной или вызывающей, казалось очевидным. Да и сама виновница торжества на снимке вряд ли была секс-бомбой. Фигура практически мальчишеская, нет, конечно, все женские изгибы присутствуют, но они настолько нежные и тонкие, словно с экрана смотрит совсем юная девчонка. Матвей тяжело вздохнул и закрыл беседу, разозлившись на себя за любопытство. И как, то хрупкое создание с фото, могло оказаться злобным птеродактилем в реальности?       Юноша тихо застонал и слегка ударился головой о клавиатуру, клавиши недовольно щёлкнули, словно от возмущения, и замолчали, творя заговор перед хозяином. Наконец снова взглянув в экран, парень обнаружил кучу открывшихся окон и прочей ерунды и, тихо ворча, стал их закрывать. После, открыл сайт с сериалами, ткнул на один из них, уже ранее просмотренный, выбрал первый сезон, первую серию и включил, откидываясь на кресле. Через какое-то время, ввалился Арсений, доедающий мороженое, попытался поиграть с братом "а в какой руке?", но не встретил должного энтузиазма и отдал просто так.       Развалившись на братской кровати и, подмяв под себя подушку, младшенький комментировал каждые пять минут фильма. Матвей уже нервно поскрипывал зубами, стараясь не сорваться и не задушить Арсения.       — Что ты припёрся ко мне? Иди поиграй во что-нибудь, — старший брат постарался произнести фразу как можно более беззаботно.       — Эй! Ты меня выгоняешь? Не мотай головой, я понял, что ты хочешь от меня избавиться, предатель, — Арсений, насупившись, сел, но покидать комнату не спешил. — Если не попросишь остаться, то вывалю на тебя целый тазик спойлеров.       Матвей рассмеялся, этот сериал смотрелся уже не по первому кругу не только им, но и самим Арсением. Кинув ластиком, парень довольно ухмыльнулся, когда брат попытался закрыться подушкой, но было уже слишком поздно — стирательная резинка угодила прямо в лоб.       Посмотрев несколько серий, братья обнаружили, что время пришло, и пора собираться в злосчастный поход. Попросив маму закинуть что-то в пакет, Матвей открыл шкаф, не зная, что ему надеть. Казалось бы, по стериотипам, проблема чисто женская, но в данном случае юноша даже не представлял, как следует одеваться для походов. Следуя логике, наверно, уместнее всего был бы спортивный костюм, но как только молодой человек о нём подумал, то расплылся в глупой улыбке. Он тут же представил себя на корточках, с семечками в руке, плюющим кожуру в костёр. Надо признать, что спортивный костюм был настолько не в его в кусе, что даже во время дней с физкультурой, он надевал его перед самым уроком и снимал сразу же после него. В итоге, пришлось посоветоваться с женщиной в доме, а точнее, понять готова ли она отстирать его вещи от запаха дыма, если он не станет заморачиваться со своим внешним видом и наденет первое, что выпало из шкафа. Мама утвердительно кивнула, раскладывая по кулёчкам овощи, бутерброды и прочую ерунду.       Быстро переодевшись, он закинул в рюкзак толстовку и вышел на кухню, где Арсений уже утрамбовывал в свой бесчисленные свёртки, лежащие на столе. Любимая хозяйка семейного очага постаралась на славу: казалось, что она отправляла отпрысков на край света, а не в классный поход.       — Белая футболка? — Виктория только сейчас закончила выстраивать пирамидку из съестного, завёрнутого в пищевую плёнку, и взглянула на Матвея, появившегося в дверях кухни. — Голубые джинсы? Сынуля, ты с ума сошёл?       Парень недовольно застонал со словами, что он спрашивал, а она ничего не сказала. Мама фыркнула, что он сам должен был догадаться, как следует одеваться на природу и поставила в пример Арсения.       — Ты хочешь, чтобы я выглядел так же, как он? Как замарашка? Хочешь, чтобы о нас думали, что у нас мать алкоголичка? — в лицо Матвея прилетело полотенце, от чего он громко рассмеялся, под недовольное бурчание брата. — Сень, мы едем на разных автобусах, — снова хохот.      — Мам, ну скажи ему, а? — промямлил Арсений, дожёвывая бутерброд, умело выуженный из кулька. — Мне переодеться, да?      — О, нет, — прохрипел старший брат, давясь от смеха. — Тебе очень идёт это жирное пятно от пирожка на твоей заднице. Мам, давай его в детдом сдадим? Ну, правда. Чего он нас позорит постоянно? — Матвей уже чуть ли не катался по полу от приступов гомерического хохота, разглядывая дырку на толстовке брата и чёрную вытянутую, в жутких катышках футболку, а огромное пятно на кармане джинсов сзади завершало и без того страшную картину.       Хотя мама и сказала, что всё нормально, что так и ходят в походы, надевая старые потрёпанные и ненужные вещи, Арсений всё равно пошёл переодеваться, под колкие комментарии брата.       — Вечером холодно будет, возьми кофту, — мама озабоченно взглянула на сына, зашнуровывающего кроссовки.       — Я взял, — Матвей раскрыл рюкзак и показал светло-серый краешек толстовки под разочарованный вздох Виктории, похоже, с цветом снова прогадал.       Дождавшись Арсения, старший брат открыл дверь, и они оба вышли в подъезд. Очень долго ждали лифт, что уже хотели было спускаться собственными силами, как вдруг он подъехал.       Всю дорогу до остановки Травникова, Матвей провёл в переживаниях. Будет Ульяна выпытывать из него, что это была за девушка, или просто забудет об этом? Волнует ли её, что он сбежал или всё равно? Чтобы немного успокоиться и прийти в себя — вытащил из кармана наушники и воткнул их в телефон, садясь на свободное сиденье. Сегодня перед выходом, он как раз скачал несколько озвученных стихотворений — ему не терпелось их послушать. Арсений неугомонно болтал, и Матвей кивал ему в ответ, хотя совсем не слушал — в ухе уже раздавался голос какой-то актрисы. Уголок рта парня немного приподнялся, когда он услышал строчку: "Прости меня, мальчик весёлый..." — и тут же уполз вниз: девушка просила прощения за розы, которые ей таскал этот самый мальчик, за его глупые письма, за то, что он бледнел от любви. Матвей скрипнул зубами и опёрся лбом о спинку сиденья напротив. Он хотел бы переключить трек, но не мог этого сделать — казалось, что если дослушает до конца, то поймёт нечто очень важное.

Я думала: ты нарочно —

Как взрослые хочешь быть. 

Я думала: томно-порочных

Нельзя, как невест, любить.

      Чем откровеннее становились слова, доносящиеся от актрисы, тем сильнее тошнило Матвея. С ним, словно кто-то разговаривал из прошлого. Или будущего... Матвей думал, что те, кто старше, всегда создают проблему в отношениях. Любовь — это же так просто. Любишь — будь рядом, не любишь — отпусти и дай забыть. Всё же понятно, но зачем нужно принимать ухаживания, если не испытываешь к человеку совершенно ничего? Ради поднятия собственной самооценки? Но что такого тебе сделал парень, который искренне в тебя влюблён? Разве он заслуживает быть растоптанным за свои чувства? Разве он виноват, что поверил? Ведь ты сама дала надежду. Матвей понимал, что эти мысли обращены к конкретному человеку: огненно-рыжая практикантка стояла перед его внутренним взором и широко улыбалась.       Нет, стихотворение не вызывало ассоциации именно с этой девушкой, она бы никогда не извинилась перед ним, ей доставляло удовольствие наблюдать, как Матвей с щенячьим восторгом бежит к ней только, чтобы поздороваться, только чтобы почувствовать, как она легонько прикоснётся к его плечу рукой. Она всегда всё давала дозировано, так, чтобы ему хотелось ещё, чтобы он не мог понять её отношение к себе. А потом... просто исчезла, даже не попрощавшись.

Но всё оказалось напрасно. 

Когда пришли холода, 

Следил ты уже бесстрастно 

За мной везде и всегда...

      Определенно точно, что она бы так не сказала. Да и настойчивым он стал ближе к концу весны, летом вообще не общались, а вот осенью, когда ему исполнилось шестнадцать, он и попрощался с рассудком. Сентябрь прошёл для него словно в тумане, а после Хеллоуина она испарилась. Никто из педагогов даже не хотел объяснять, просто отмахивались, как от назойливой мухи. У него был её аккаунт в социальной сети, где она так и ни разу не ответила ни на одно его сообщение. Сколько бы Матвей ни просил назвать причину этому, девушка либо отшучивалась, либо довольно грубо просила не доставать её пустяками. А когда исчезла, то вообще удалила страницу.

Как будто копил приметы 

Моей нелюбви. Прости! 

Зачем ты принял обеты 

Страдальческого пути?

      Психанув, Матвей выключил аудиозапись и откинулся на сиденье. Пожалуй, ему следует найти кого-то своего возраста, без всех этих ненужных заморочек взрослых девиц. Что ему для этого нужно? Стать более наглым? Без проблем. Слушать безвкусную музыку? Ох, нет, тут увольте. Этим он осквернять свой трек-лист не станет. Похоже, провал ещё в зачатии. Но одно он умеет превосходно, это Матвей понял ещё сегодня, вешание лапши на уши с самозабвенным видом далось ему на удивление просто, хоть и неубедительно. Может, и правда, ему стоит завести подружку. Одна даже есть на примете, и усилий никаких не надо. Завтра пойдёт в питомник и поблагодарит странную незнакомку за аксолотля. Ну и объяснит, что за поцелуй там был... если потребуется.     Вполне уговорив себя, что жизнь может не только поворачиваться к носу пятой точкой, Матвей вышел на остановку вместе с братом, где уже стояла половина одноклассников во главе с Ульяной. Бегло взглянув на классную, юноша удостоверился, что она смыслит в походах не больше него самого. Казалось, что во всеоружии был только новенький. Хотя как новенький... Он переехал из другой страны примерно полгода назад, разговаривал с небольшим акцентом, но это совершенно не помешало ему стать своим. Лев был очень добродушным и искренним парнем тёмной, как уголь, кожей. Сейчас рефлексом от неё слегка отражалось голубое небо, от чего она походила на кожу неземного божества. Ещё у него было особенное чувство юмора: когда он над кем-то подшучивал — это было настолько по-доброму, что жертва шутки таяла от умиления. Девчонки в классе окрестили его Львёнком и разве что не мурлыкали, когда тот открывал рот. И вот сейчас, этот парень из семейства кошачьих стоял с огромным рюкзаком, из которого торчала поварёшка. На нём были надеты резиновые сапоги, хлопчатобумажные тёмные штаны, рубашка с закатанными рукавами, и завершала образ, висящая на предплечье, тонкая водонепроницаемая ветровка. Матвей улыбнулся глядя на нелепый вид одноклассника, хотя прекрасно понимал, что окажись они вдвоём в походе с людьми, которые хоть что-то смыслят в этом, то объектом насмешек стал бы он сам.       — Лёв, ты шикарен! — юноша подошёл к однокласснику и одобрительно хлопнул его по плечу.       — Заткнись, — прошипел тот в ответ, наверняка услышавший, пока стоял на остановке, уже не один комплимент. — Если бы я знал, что мы просто собрались на пикник, то не стал бы брать котелок и сырую рыбу.       Матвей звонко рассмеялся и сочувствующе потрепал парня за волосы. Ему нравился Лев, а точнее, его открытость и какая-то неуловимая простота, словно он открыт миру всей душой, словно он — это и есть любовь к миру.       Одноклассники медленно прибывали к назначенному месту, Ульяна пока не предпринимала никаких попыток испортить Матвею вечер, за что он был ей чрезвычайно благодарен, его более чем устраивало её воркование со стайкой девчонок, которые пытались выудить у классной рецепт диеты. Матвей искоса скользнул взглядом по телу преподавательницы, задержав его на узких бёдрах, и быстро отвернулся, чтобы не быть уличённым в преступлении. Ульяна хихикала столь глупо, искренне и наивно, словно её окружили феечки разных мастей, а она была их предводительницей. Юноше вдруг стало жизненно необходимо оказаться рядом с ней. Он было уже развернулся к ней лицом и практически сделал шаг, как Ульяна, неожиданно переместила счастливый взгляд с одной из девушек на него: улыбка медленно сползла с её губ, в глазах появился холод. Лицо милой и нежной девчонки внезапно стало лицом злобной мегеры. Матвей сглотнул и поспешил развернуться — Арсений уже выуживал поварёшку из рюкзака, крутящегося и вопящего на него, Льва. Внезапно младший брат замер и с ужасом уставился за спину старшего: у него даже рот слегка приоткрылся. Матвей прочёл по его губам "не оборачивайся" и почувствовал, как сзади кто-то подошёл. Сердце пропустило удар, ужас в глазах Арсения заставил и его самого сжаться от страха.       — Сеня! Давно не виделись! — мимо Матвея прямиком к его брату пронеслась рыжая макушка. — Я так рада! А где... — не оборачиваясь, девушка покрутила головой по сторонам, но так ничего и не обнаружила. — Я тебя сразу узнала! Ещё издалека. Сколько тебе было когда я работала у вас? Ты совсем не изменился!       — Мне было четырнадцать, — Арсений скрипнул от злости зубами и попытался соскрести со своей шеи, прилипшую к ней мадам.       — А я про что? — девушка громко рассмеялась. — Матвея нет значит? А я думала, что он всегда рядом с тобой. Эх, жаль, — взмахнув кучерявой копной волос, она мимолётно обернулась и снова уставилась на Арсения. С каждой секундой к ней приходило осознание чего-то важного, глаза расширились, а губы слегка приоткрылись, девушка резко развернулась всем телом и жадно впилась взглядом в зелёные глаза напротив. — Это...       Матвей не думал, что он мог сильно измениться за это время, чтобы вызвать такой ступор и бурю эмоций. Её он узнал сразу, едва заметил огненную кудряшку краем глаза — тут же понял, кто она; едва его носа коснулся слабый запах сирени — он уже знал.       — Привет. Давно не виделись, — Матвей холодно смотрел на ошарашенную девушку, находящуюся до сих пор где-то на грани потери сознания.       Одноклассники вокруг тоже притихли, не зная как поступить, то ли бежать здороваться, то ли сделать вид, что ничего не происходит и продолжать "ковыряться в носу". Матвей прикинул в уме, сколько ей сейчас должно быть, и по его расчётам выходило где-то двадцать три. Но она действительно не изменилась, от чего сердце в груди парня бешено стучало, возвещая, что ему непременно нужно отъехать на время в отпуск. К горлу от нервов подкатила тошнота, юноша на мгновение зажмурился, пытаясь унять головокружение. Ему просто необходимо держать себя в руках, хотя хотелось с криком убежать в парк, желательно, подальше и, вереща какие-нибудь бессвязные вещи, долбить кулачками дерево и плакать. Но сейчас его взгляд был равнодушен и твёрд, а губы тронула едва заметная ухмылка. Не от самоуверенности, он вспомнил, каким дураком был, когда поверил той, которая сейчас стояла напротив, как она проехалась по его телу грузовиком из своего эгоизма, как под ним трещали его кости, а она говорила, чтобы он не кричал от боли, потому что это выносит ей мозг. Теперь всё это вызывало у него холодную ухмылку.      — Ты... повзрослел... — сбивчиво пролепетала Юля смотря снизу вверх. — Такой... большой.       — Думаешь? А я даже не возбуждён, — ухмылка на лице парня стала шире, а девушка покрылась румянцем, услышав, как смысл её слов переиначили. — Что ещё бросается в глаза, кроме размера?       — Скулы... — задумчиво протянула Юля и замолчала, вдруг её восхищённый взгляд сменился неким подобием понимания. — Ты издеваешься?       За спиной Матвея началась перекличка, уже был седьмой час, и следовало выдвигаться вглубь парка. Ульяна громко произнесла фамилию юноши, но тот не ответил, продолжая пилить взглядом колючих глаз бывшую практикантку. Тогда ей ничего не оставалось делать, как выйти из себя и подойти к нерадивому ученику, чтобы показать кто здесь главный, а кто кусок... кхм... выполняет команды.       — Ворон, мне долго ждать пока Ваше Величество соизволит обратить на меня внимание? — рядом с плечом Матвея раздался зловещий шипящий голосок.       Юноша посмотрел вниз и обнаружил рядом с собой концентрированный комок злости, про себя отметив, что сейчас, как никогда, Ульяна похожа на жуткую, маленькую, агрессивную фурию. Ей бы отвесить щелчок по лбу, и она тут же опрокинется на спину, тряся своими кукольными ножками, но говорят, что силу к людям нельзя применять просто так, а тем более, чтобы они падали от ударов на спину, поэтому Матвею снова пришлось только вздохнуть.       — Я так незаметен, что тебе... вам... что вам нужно было обязательно подойти и свериться ещё с моим голосом? — парень немного помолчал, наблюдая, как ярость буквально переполняет хрупкое тельце учителя и, решив добить, добавил: — Какая же ты... вы... глупая!       Ульяна возмущённо открыла рот и, не находя слов, просто хватала воздух, как выброшенная на берег рыба. Скомкав список, она на эмоциях швырнула его Матвею в лицо и покраснела, осознав, что совершила ошибку на виду у всего класса. А парень мало того, что не расстроился, так ещё и посмел улыбнуться ей. Его забавляло, что классная показывает себя в таком невыгодном свете перед всеми своими учениками. Она портила себе репутацию и без его участия, разве это не прекрасно?       — Кто это? — Юля ревностно зыркнула на Ульяну, хотя прекрасно понимала, что не имеет право на эти эмоции.       — Я не это, я — его классный руководитель, а вот кто вы, барышня? — грозно прошипела воительница, сверкая глазами, словно лезвиями мечей.       — Классный руководитель? Да ладно? Матвей, она серьёзно? — девушка внимательно посмотрела в глаза парня, жаждав опровержения, словно она прекрасно понимала, что этот ответ может значить, но тот лишь пожал плечами. — Скажи мне свой номер — я вечером позвоню.       Брови юноши приподнялись от удивления, Ульяна уже скомандовала всем вперёд, и ученики, словно пингвинчики, последовали за ней, лишь Матвей стоял, не в силах и слова сказать. Внутри всё сжалось, словно от спазма, он не знал то ли воспользоваться ситуацией и сбежать, то ли обменяться телефонами и снова преданно ждать, когда она захочет им воспользоваться. У него всё ещё что-то осталось к этой девушке, но чего-то, определённо, уже не было, и именно это "чего-то" заставило его произнести осипшим голосом:       — Был рад тебя увидеть. Теперь у меня есть хотя бы возможность попрощаться с тобой, — Матвей невесело улыбнулся. — Прощай, Юля. Надеюсь, тебе удастся забыть этот разговор так же просто, как и мне наш последний вечер, — он развернулся к девушке спиной и, не дожидаясь ответа, пошёл следом за удаляющимися одноклассниками.       Арсений, как только завидел брата, принялся отчаянно ему махать, словно тот его искал. Дождавшись Матвея, тут же стал выпытывать, что ей надо, а что он сказал, как будто старшему, страсть как, хотелось всё рассказать.       Пришлось зайти в чащу парка достаточно глубоко, чтобы найти место, где можно развести костёр, раз уж в рюкзаке у Льва оказалась рыба, которая может стухнуть. В итоге классу всё же удалось найти неплохое местечко на небольшой поляне, где до них уже кто-то был. Возможно, буквально пару дней назад. Нет, мусора не осталось, что несказанно радовало, ведь их могла встретить и помойка. Вокруг островка с выжженной травой лежало несколько брёвен, должно быть, служивших в качестве сидений. Парни тут же принялись их передвигать подальше от будущего костра, ведь накрывать поляну, в прямом смысле этого слова, они собрались немного дальше. Лев командовал парадом, как самый подготовленный и не боящийся испачкаться. Матвей неловко мялся в стороне, таскать тяжести — это было его, но испачкаться в земле совсем не хотелось. Зато Арсений выкладывался на полную: краснел, пыхтел, потел, надувал от напряжения щёки и шёл, словно маленький крабик, держа один из концов бревна. Матвей услышал, как за его спиной кто-то хмыкнул:       — Похоже, что вы боитесь физической работы? Или под вашей футболкой не настоящие мышцы, а торс с алиэкспресс? — Ульяна ядовито улыбнулась.       Парень, глубоко вздохнув, подошёл к брату и с равнодушным видом отобрал у него злосчастное бревно и, подгоняя своего партнёра шевелиться на другом конце, с презрением взглянул на учителя. Классная довольно потёрла ладошки, словно её миссия была выполнена, и пошла расстилать простынь на траве, которую сама же принесла. Наконец, с так называемыми сиденьями было покончено, Матвей попросил, чтобы ему полили на руки воды, чем вызвал у мужской половины флешмоб "за чистоту", а после присел на, услужливо подстеленный одноклассницей, пакетик на бревне. Арсений опустошил свой рюкзак, раскрыв его и вывалив всё, сверху на продукты, которые ещё минуту назад были аккуратно разложены девчонками. Раздался громкий мышиный писк, возвещающий недовольство половины класса.       Матвей протянул руку и взял яблоко, которое лежало к нему ближе всего, под фруктом оказалось чьё-то миловидное и выцветшее лицо. Убрав рукой продукты, он посмотрел на рисунок, который красовался под ними — Белоснежка; передвинул съестное в другом месте — Ариэль. По его лицу расползлась весёлая улыбка, подняв взгляд на, смеющуюся над чьей-то шуткой, Ульяну, он произнёс:      — Это же т... ваша простынь?       Девушка замолчала и повернула голову к говорящему, слегка сузив глаза, словно пыталась понять, где подвох в его вопросе. Пожалуй, ей следовало разрешить ученику не ходить с ними в поход.       — Моя. Но после сегодняшнего вечера, я на ней спать не буду, не переживайте, Матвей, — учительница с удовольствием отметила, как над её словами посмеялись сидящие рядом девчонки.       — О, нет. Что вы, — губы юноши растянулись ещё шире, обнажая ряд ровных зубов. — Должно быть, в душе вы совсем девчонка, раз спали на простыне с диснеевскими принцессами. Это так мило. Наверняка, до сих пор мечтаете оказаться одной из них. Например... Золушкой, — на лице Матвея застыла холодная улыбка, от чего одноклассники не знали, как реагировать на его слова: они не понимали пошутил ли он или за что-то упрекнул педагога. — Это же так по-детски наивно, хотеть встретить богатого принца, — парень сделал акцент на слове "богатого" и выжидательно смотрел на свою жертву.       — М-м... — протянула Ульяна. — Пожалуй. Знаете, Матвей, так смешно вышло, но прямо сегодня утром мне попался именно такой принц, — девушка помолчала и продолжила, заметив страх в его глазах: — Казалось бы, всё, жизнь налажена, можно паковать вещи и переезжать во дворец, а тут пшик... а принц-то, оказывается, ездит на автобусе, — слушая классную, девчонки рассмеялись, поддакивая, что так всегда и бывает. — А самое смешное, потом я его встретила в своём... Угадайте, Матвей, где? — учитель хитро улыбалась, видя как парень, нервничая, слегка помотал головой. — Ну, раз не хотите угадывать, тогда ничего не скажу.       Ульяна беззаботно отвернулась от юноши, покрывшегося испариной, и принялась "отмахиваться" от девчонок, засыпающих её предположениями. Где-то сбоку раздался голос Льва, который интересовался, кто пойдёт с ним за ветками для костра. Матвей тут же встал, собираясь как можно скорее покинуть компанию молодой учительницы. Арсений решил заранее налить в котелок воду для чая и планировал его поставить рядом с бревном, на краю которого сидела Ульяна, чтобы она последила за чистотой и сохранностью. Весело хохоча над чьей-то шуткой, младшенький запнулся о камень, и вся вода из котелка оказалась на классной — белая рубашка тут же намокла, открывая на всеобщее обозрение кружевной бюстгальтер. Матвей прикрыл глаза, вокруг него воцарилась звенящая тишина. Сам Арсений настолько испугался, что замер, не в силах вымолвить ни слова, ни сдвинуться с места. Старшему брату пришлось быстро искать выход: найдя свой рюкзак среди кучи сброшенных на него вещей, парень выудил из него толстовку и кинул на мокрые колени, удивлённо взглянувшей на него, Ульяны.      — Я... — начал было Арсений, — не хотел.       Матвей подошёл к брату, слегка склонился и что-то прошептал ему на ухо, тот сразу же покинул место происшествия, затерявшись со Львом между деревьями. Спустя пару секунд юноша, взяв преподавателя под локоть, помог ей подняться, убедился, что она держит толстовку в руках, после чего подтолкнул её к широкому стволу дерева, тихо произнеся, что она может там переодеться. Всё ещё не пришедшая в себя, Ульяна молча подчинилась и скрылась за стволом. Класс стал медленно оживать, осторожно обсуждая произошедшее. Вдруг из-за дерева появилась учительница, облаченная в смешной наряд, но никто даже не улыбнулся её виду. Толстовка была ей гораздо ниже бёдер, кисти рук затерялись где-то глубоко в рукавах, которые она старательно пыталась поднять, но те тут же соскальзывали вниз по тонким предплечьям. Давным-давно, в глубоком детстве, Арсений надевал отцовские вещи, и когда мама видела это, то, хохоча, называла его Фейвл— мышонком в рубашке с длинными рукавами из диснеевского мультфильма, который отправился в Америку за мечтой; в мир, где не существует кошек, а дороги улиц выложены сыром. Вот и Ульяна сейчас была вылитый мышонок Фейвл. Матвей звонко рассмеялся и заметил, как на лице девушки тоже скользнула тень улыбки. Обстановка была разряжена, и все вздохнули с облегчением, продолжая спорить, во что следует поиграть. Проходя мимо классная прошептала:       — Спасибо, я её обязательно постираю и верну.       Матвей кивнул и задержал свой взгляд на её рубашке, которую девушка старательно комкала, заворачивая в пакет, он был на сто процентов уверен, что видел лямку от бюстгальтера. Получается, что под толстовкой она абсолютно голая? Её соски трутся о вещь Матвея? Он нервно сглотнул и понял, что ему срочно нужно пойти пособирать веток для костра. Мгновенно скрывшись за деревьями, парень старательно принялся собирать хворост. Забыв про белую футболку, он крепко прижимал деревянные прутья к себе, набирая всё больше и больше. Они уже валились из его рук, но он продолжал настойчиво поднимать корм для огня.       — Матвей!       Сзади него раздался женский голос, Матвей обернулся и встретился взглядом с серыми глазами. Ульяна, робко теребя рукав, неуверенно подошла к своему ученику.      — Чего тебе? — довольно грубо бросил парень.       — Не тебе, а вам, — поправила девушка, но снова услышала этот же вопрос, только более раздражённо. — Ладно. Я хотела поблагодарить тебя.       Матвей вздохнул и поднял ещё одну сухую ветку, уронив десять. Зло скрипнув зубами, он упёрся в хворост подбородком и принялся собирать с земли потерю. Ульяна поспешила на помощь, желая часть взять сама, но услышала практически животный рык и тут же в страхе отпрыгнула в сторону.       — Дай мне помочь тебе, что ты мучаешься? — девушка не знала, повторить ей попытку или оставить двинутого ученика.       — Ты испачкаешься серой, не лезь, — прошипел Матвей сквозь стиснутые зубы.       — Я сама могу решить... — начала было девушка, но осеклась, — оу, — она оттянула край толстовки, словно говоря ей взглядом "так это он за тебя беспокоится", — а как же твоя футболка? Не боишься её запачкать?       — Умоляю, отвали от меня, — собрав кое-как все ветки, парень двинулся в сторону разбитого лагеря.       — Как же ты выводишь... — протянула девушка под невольное и раздражённое "а-а...". — Ты же сам мне помог, а теперь плюёшься от одного моего вида?       — Достала. Я не тебе помогал, а брату, чтобы ты его не донимала потом, — парень ускорил шаг.       Услышав за спиной тихое "вот как", Матвей стал оборачиваться, как в его плечо со всего размаху влетела Ульяна — ветки разлетелись в разные стороны.       — Ой, как неловко вышло, простите меня, — деланно сожалеющим тоном проворковала девушка. — Надо бы всё собрать, а то кто знает, чем вы тут один занимались столько времени, — и взмахнув копной волос, улетела, словно ведьма на метле.       И после всего этого она хочет, чтобы её называли на "вы"? Это же просто смешно. Хорошо, что он узнал её раньше, хорошо, что сразу понял, что это за человек. Если бы встретил её впервые в классе, то пиши пропало. Какая же отвратительная стерва. Нет, ему определённо точно нужно завязывать с дамочками старше себя. Эта Ульяна ещё хуже Юли, словно само небо шепчет: "Парень, с двадцати они все такие. И чем больше, тем хуже". Казалось бы, с возрастом человек должен становиться мудрее... Но, похоже, это не про женщин. С возрастом они становятся наглее. Теперь Матвею казалось, что даже один классный час в неделю — это очень много.       Пыхтя, он собирал ветки, злился и собирал ветки, тихо ругался сквозь зубы и собирал ветки. Когда последняя была водружена сверху, парень наконец смог выйти на поляну. Костёр уже горел, довольные одноклассники сидели вокруг, так называемого, стола и уплетали за обе щёки, лежавшее на нём. Как известно, еда из соседского рюкзака всегда вкуснее, даже если это крекер, а у тебя бутерброд с ветчиной и сыром.       — Вы серьёзно? — радостно пискнула Надежда, поправляя скудную косичку на плече. — Литературу? Ой, я так рада! По правде говоря, Наталья Аркадьевна мне никогда не нравилась.       Матвей был не уверен в своих догадках, благодаря услышанным словам, но то, о чём он думал, его очень напугало.       — А что с Натальей Аркадьевной? — осторожно спросил парень, сваливая ветки недалеко от костра.       — Представляешь, Ульяна Викторовна будет у нас вести литературу. Здорово, да? — Надя расплылась в обворожительной улыбке и с нежностью притронулась к руке учителя, стараясь как можно больше выслужиться и быть замеченной.       — Да уж... — Матвей осознал, что позволил себе много лишнего с этой женщиной, и это может сказаться на его оценках по её предмету. — Просто блестяще.       Парень сел рядом с братом и, отобрав у него бутерброд, тут же целиком затолкал его к себе в рот. Арсений не возражал, он вообще был какой-то притихший, словно боялся лишний раз и воздух вдохнуть. Немного перекусив, класс стал разбредаться, часть сидела на брёвнышке и горланила под гитару песни, часть, в основном мальчишки, играли в вышибалы футбольным мячом. А Лев сидел у костра и терпеливо жарил рыбу, нанизанную на шампур. Матвей подсел к нему, предложив свою помощь, парень с радостной улыбкой сунул в руку однокласснику прихватку и, довольно стал следить, как языки пламени стали облизывать ещё одну тушку. Матвей весьма сомнительно относился к подобному роду деятельности, ему казалось, что рыбу лучше жарить над углями, и, не держа шампур в руках. Ему казалось, если организовать это проблематично, то водоплавающих лучше оставить прямо на поляне на съедение птицам, а не заниматься ерундой, но Лев был непреклонен. Поэтому юноше приходилось вертеть рукой, облачённой в варежку, и мерно вздыхать, разглядывая свою грязную футболку. Поход оказался на удивление скучным, даже более скучным, чем воображал себе сам Матвей.       Ульяна, подпевающая девушкам за его спиной, что-то неожиданно вспомнила и, резко вскочив с места, попросила всех обратить на неё внимание.       — Ребят, вы знали, что в вашей школе есть театральный кружок? — классная медленно оглядела приподнявшиеся брови своих учеников — они не знали и знать, в общем-то, не хотели, да и сейчас не выказывали заинтересованности словами учителя. — Сегодня я случайно встретилась с педагогом театрального искусства, и она мне жаловалась, что никто не хочет посещать её занятия. В общем, я решила ей помочь. Я буду тоже участвовать в её спектаклях. Кто со мной? — Ульяна радостно оглядела равнодушные глаза и немного сникла: только Надя подняла руку, явно надеясь на наивысший балл по литературе. — Хм... Сергей? Владимир, может быть, вы? Александр, уверены, что не хотите? Инна? Очень хорошо, — в глазах Ульяны вспыхнул нездоровый блеск, и Матвей с ужасом заметил, что они обращены к нему. — Ворон? Не мотайте головой, я уверена, что у вас прекрасно получится играть на сцене. Может, вы захотите читать стихи перед публикой? Только послушайте Крейна, разве это не восхитительно?

...I saw a creature, naked, bestial,

(...Я увидел существо, обнаженное, звероподобное,)

Who, squatting upon the ground,

(Оно, сидя на корточках на земле,)

Held his heart in his hands,

(Держало в руках своё сердце,)

And ate of it.

(И поедало его.)

      Удавка сжалась на горле парня. Она снова его шантажирует, и снова во всём виновата их первая встреча. Именно это стихотворение доносилось из динамика его телефона, когда он случайно его включил. Ульяна оказалась редкостной мстительницей, готовой ради цели сделать всё, что угодно, даже несмотря на договорённость.       — Уверена, что Арсений тоже захочет присоединиться к нам, — в её голосе не было предположения, там было утверждение. — Лев, а вы не желаете? Я вижу у вас дружеские отношения с Матвеем.       Лев немного покраснел и неуверенно взглянул на парня, сидящего рядом с ним, тихо спросив, а пойдёт ли он? Тот только пожал плечами, говоря этим что-то вроде "а разве у меня есть выбор?". На этом злобная приспешница Аида удовлетворённо улыбнулась, заграбастав в умерший кружок четыре живых души, и снова присоединилась к песнопениям.       Матвей не понимал, для чего Ульяна всё это делает. Разве не разумнее будет держаться от него подальше, если он её раздражает хотя бы на десятую часть так же, как и она его. Или она решила испортить ему последний год в школе так, чтобы всю оставшуюся жизнь он лечился от невроза? Весь конец вечера Матвей просидел у костра и провонял не хуже алкаша на рыбалке, рыбка на его шампуре давно превратилась в уголёк и осыпалась пеплом к костёр, а он всё равно упорно продолжал тыкать железякой в пламя, пока Лев её не отнял силой, чем вызвал у неподдельное удивление. Матвей искренне изумился, когда не обнаружил зажаренного тельца, но так же понимал, почему именно это произошло. После разговора про театральный кружок, Ульяна забыла о своей жертве, словно сегодняшняя порция зла с её стороны была выполнена, и ведьма отдыхала с компанией своих миньонов.       Солнце давно село, всё самое вкусное было съедено, костёр догорал, и все собирались домой. Потушив угли водой из бутылок, Ульяна заставила всех собрать мусор и вручила огромный пакет Льву, чтобы он его выбросил по пути домой в мусорный бак. Парень беспрекословно подчинился, взяв мешок и дожидаясь остальных, чтобы отчаливать в сторону остановки. Когда с уборкой было покончено, все вещи найдены, то ученики поспешили покинуть парк, дабы успеть уехать домой — было уже около одиннадцати. Классная сетовала, что её часы встали, и она пропустила момент, когда планировала завершить пикник. Матвей в это не верил: он думал, что она просто забыла следить за временем — такая, как она, вполне могла. К счастью, с автобусами повезло — на остановке оставалось всего человек пять, когда он, Арсений и беспечная Ульяна зашли в открывшиеся перед ними двери. На всякий случай она ещё раз спросила, всё ли будет с ребятами хорошо, если она уедет и, получив утвердительный ответ, со спокойной совестью прошла в салон. А что она ещё ожидала услышать от школьников? Умоляем, не бросайте нас, довольно опасно находиться на остановке в столь позднее время. Учителя, определённо, следовало бы заменить. Такое беспечное создание, как она, опасно даже для себя, не говоря уже о людях, за которых она несёт ответственность.       Внутри автобуса Матвей попытался создать как можно большее расстояние между ним и классной, он понимал, что выходят они на одной остановке, а значит, ещё раз за вечер ему предстоит с ней сблизиться, но пытался оттянуть этот момент, на сколько это было в его силах. Ульяна, похожая на удравшую из дома школьницу в папиной толстовке, стояла рядом с выходом и грустно смотрела в окно. В этот момент она была отдалённо даже похожа на нормального человека, а не злобного монстра в обличье хрупкой девчонки. Было всего лишь мгновенье, когда Матвею захотелось заглянуть в её печальное и спокойное лицо, но только он об этом подумал, как она, словно почувствовав его взгляд, тут же повернулась вперилась в него — реальность вернулась: экзорцист её не навещал.       Автобус слегка качнулся и остановился, пора было покидать салон и идти домой. Дождавшись пока классная выйдет, Матвей тоже ступил на асфальт и с ужасом увидел, что Ульяна стоит перед ним и никуда не торопится. Он сделал вид, что не заметил её и прошёл мимо, сзади него неуверенно засеменил Арсений, после того, как тихо мурлыкнул: "До свидания".       — Уже темно, не проводите меня? — звонко крикнула учитель, чтобы ученики её наверняка услышали.       — М-м... — Матвей остановился, отчего в его спину врезался младший брат и недовольно потёр нос, развернувшись, он с отвращением взглянул на девушку и зло прошипел сквозь стиснутые зубы: — Иди к чёрту.       Ульяна замерла от удивления, а парень, толкнув перед собой Арсения, ускорил шаг. После этого, в лифте, Сеня выражал беспокойство от того, что может произойти из-за слов брата, но тот ответил, что хуже, чем сейчас, уже просто быть не может. Сегодняшний день настолько вымотал Матвея, что едва он выполз из душа, и его голова коснулась подушки, как он тут же отключился.

***

      Матвей стоял автотрассе посреди ночи. Рядом с ним огромный бугай разговаривал с кем-то по телефону. Точно понять, о чём была речь — невозможно, но становилось ясно, что кто-то куда-то подъезжает, и нужно быть готовыми — сообщал громкий голос в трубке. Он развернулся, чтобы осмотреться, и увидел знакомое лицо — Марес. Это имя в голове возникло мгновенно, словно они старые приятели. Тут же всплыли и прошлые воспоминания — подвал, класс. Матвей подумал, что оказался в осознанном сне, на этот раз он чётко осознавал нереальность происходящего. Теперь он не выпустит ни одну мелочь из своего внимания. Марес стоял в тёплых светло-серых спортивных штанах и толстовке, точно такой же, которую Матвей сегодня отдал Ульяне. Двойник почесал ногу и возмутился, что все до сих пор не на местах. Быстро выкрикнув команду, он дождался кивка громилы, обтянутого так же в спортивный костюм, и вышел на середину пустой дороги. Тут Матвей и увидел, что по обе стороны трассы стояло по меньшей мере человек пятьдесят, а то и больше.       Перегородив путь небольшим спиленным деревом, они явно кого-то ждали. Матвей уже почувствовал, как от страха у него засосало под ложечкой, спасало от паники лишь одно — это просто сон, ему ничего не грозит. Приходилось постоянно себе это напоминать, иначе грань между реальностью и иллюзией стиралась так же быстро, как и появлялась.       Марес громко приказал повторить обязанности и в ответ услышал чёткие ответы от групп людей, которые были распределены по каждую сторону. Матвей узнал, что кто-то сыплет стекло, кто-то прокалывает колёса, а кто-то заливает краской лобовое стекло. Готовилось что-то нехорошее, и этому событию свидетелем снова станет он. Главное, не забывать, что это сон.       Среди темноты, вдалеке, показались фары — это была не легковая машина — автобус. Люди на дороге пришли в движение, началась суматоха и приготовления к встрече. Матвей подбежал к своему клону и закричал ему прямо в ухо, что он творит и, к удивлению, слова не были беззвучны — Марес повернулся на голос посмотрел сквозь своего двойника и снова впился твёрдым взглядом в автобус, ехавший прямиком в западню. Неожиданно он стал разворачиваться, должно быть, водитель увидел на дороге поваленное дерево и огромное количество народа, который в такое время суток просто не мог находиться на трассе вдали от города. Фары осветили, что у людей присутствует оружие. Матвей с ужасом просмотрел биты, находившиеся в руках практически каждого, они были обмотаны цепями, крепившимися на вбитые гвозди, острые концы которых угрожающе торчали наружу. Так же было несколько охотничьих ружей, парочка автоматов и пистолетов. Если эти люди были теми, которых Матвей видел в подвале, то ему показалось довольно странным их оснащение, учитывая, как всё было организованно под землёй. Сейчас они были похожи на варваров, дикарей, если угодно. Но что-то подсказывало, что этот образ придуман не просто так, словно они хотели спрятаться за масками неуправляемой толпы.       Но развернуться у громоздкого автобуса не вышло, он застрял в кювете и некто в чёрном спортивном костюме и, в глубоко надвинутой на глаза кепке, вышел наперевес с ружьём и выстрелил в лобовое стекло. Внутри салона послышались крики. Тут же колёса зашипели. Мгновенно большая площадь оказалась засыпанной стеклом, начиная от самых дверей буса, хотя Матвей не понимал для чего оно. Лить краску уже не понадобилось, водитель больше не пытался уехать. Паника внутри нарастала, тогда человек с ружьём громко заорав всем заткнуться, обошёл автобус и выстрелил в его бок. Люди в салоне притихли, должно быть, спрятались под сиденьями.       Кто-то сзади открыл моторное отделение и налил в него горючей смеси. Вспышка. Автобус загорелся. Теперь уже вопли унять не удавалось, в ход пошли биты, которые выбивали стёкла под визг и плачь. Марес стоял поодаль и холодно наблюдал за происходящим. В нём не было страха или неуверенности, как в тот вечер в подвале. Теперь глаза его светились жестокостью и презрением, словно в автобусе горит ненужный мусор.       Люди не могли выбраться из салона, они, словно мотыльки, бились о стёкла заклинивших дверей. Матвей подбежал к пылающему автобусу и увидел обезумевших от страха пассажиров, среди которых, в основном, находились женщины и подростки. Юноша не смог рассмотреть в салоне хоть одного взрослого мужчину, словно группа наполняющая салон, ехала на какое-то культурное мероприятие. Кто-то рядом с Матвеем спросил, нет ли в салоне восемнадцатилетних парней и, услышав нужный ответ, приказал выносить двери.       Как только выход был открыт, наружу бросилась девчонка и была тут же застрелена в упор. Закричав, люди бросились обратно внутрь, боясь быть убитыми, но услышали громкий голос снаружи от здорового качка:        — На выход по одному! Руки за голову! Если не будете оказывать сопротивление, то больше никто не пострадает! — грозно гавкнул громила и кивнул своей самодельной армии, те быстро выстроились в две шеренги, создав у дверей горящего автобуса живой коридор. — Все особи мужского пола идут первыми!       Внутри автобуса царила паника, женщины не хотели отпускать своих детей, но между тем, им так же не хотелось сгорать заживо. Похоже, решив что лучше быть застреленными, чем превратиться в кусок жареного мяса, они всё же разрешили выйти своим детям первыми.       В дверях появился невысокий юноша — в его глазах застыл ужас. Он непонимающе озирался по сторонам, словно пытался найти знакомые лица в окружающих его монстрах, но те смотрели холодно с едва заметными надменными усмешками. Им было совершенно плевать, что перед ними стоит подросток, им было совершенно плевать, что в автобусе горят женщины, так же, как во время того, когда один из них застрелил юную девушку. Юноша ступил на хрустящие осколки и тут же получил удар под колени, упав, он воткнулся руками в стекло и зажмурился от боли. По затылку прилетел удар прикладом автомата — парень ткнулся носом в асфальт. Бугай, который, похоже, был за главного, поднял его за волосы и отвесил пощёчину так, что кровь, текущая из носа, разлетелась алыми каплями, окрасив светлые спортивные штаны человека стоящего справа. Тот, увидев это, пришёл в ярость. Грубо пнув подростка в живот, он сказал нечто вроде "Как ты смеешь, жалкая личинка грязного зверья?". Мальчишка задохнулся от боли, скрючившись под его ногами. Человек же, лицо которого было изъедено шрамами от угрей, снова замахнулся для нового удара, но внезапно его остановил бугай со словами, что надо подождать. Мать избитого мальчишки стояла недалеко от дверей, прикрыв рот рукой, она не знала, что ей делать: то ли бежать на помощь и быть застреленной, то ли смотреть на издевательства над сыном, но иметь крохотный шанс на спасение своей и его жизни.       Изверги в человеческом обличье не собирались останавливаться на единственном подростке из автобуса, они жаждали увидеть всех людей, ползающими у них ногах. Время от времени они стреляли в воздух, тем самым подгоняя запуганный народ к выходу, где их избивали битами, раскраивая черепа, как только те ступали на землю, и пинали ногами, приговаривая, что эти люди всего лишь звероподобный скот. Когда в полыхающем салоне никого уже не осталось, кроме застреленного водителя, они согнали людей в кучу и поставили их на колени, направив на них ружья и автоматы, словно на животных в загоне. Девушка, которая слишком медленно ползла, подгонялась пинками, попутно слушая, кто первый из них будет насиловать жалкую подстилку пса. По щекам девчонки текли слёзы, а изрезанные кисти рук оставляли на асфальте кровавые отпечатки. Ублюдок в мешковатой одежде с пистолетом подошёл к одному из подростков, достаточно зрелому на вид, приставил оружие к его виску, и открыл рот, выкрикивая ругательства, тут же стало понятно, что это девушка. Она спросила, понял ли он, что таким, как они, не место среди нормальных людей. Рядом с парнем на коленях сидела ещё женщина, должно быть, его мать — она тихо причитала:       — Да, конечно. Он всё понял. Мы все всё поняли. Пожалуйста, отпустите нас. Умоляю, не убивайте моего сына. Он понял. Костя, деточка, ответь ей, — со слезами на глазах просила она, а со всех сторон, словно пощёчины, доносились слова: зверьё... зверьё... отбросы... недочеловеки... скот... нелюди... зверьё.       Девушка с пистолетом обладала довольно миловидными чертами лица, она, держа в руке оружие, вытащила несчастного подростка Костю из общей толпы за волосы. После заставила раздеться и достала из кармана острый нож. Четыре быстрых взмаха и на спине парня расцвела кровавая буква "З". Он взвыл от ужаса и боли, а мать бросилась было к нему, но получила в лицо тяжёлым ботинком и, кажется, потеряла сознание. Девушка же снова схватила парня за волосы и приказала повторять за ней: "Я прошу прощения за то, что родился в семье грязных полукровок. Мне стыдно за вонь, которую разносит мой вид. Я молюсь всем богам, чтобы мы, разносящий заразу скот, исчезли с лица Земли. Это не наша планета, и мы должны быть уничтожены".       Но Костя физически не мог произнести это вслух, от боли он не мог даже запомнить пары слов из этой длинной фразы, он будто просто умолял рассудок не покидать его. Вдруг кто-то из подростков на земле с яростью выплюнул:       — Наши отцы найдут вас и перегрызут шакальи глотки! Может мы и полукровки... но зверьё здесь... вы! — на лице мальчишки появилось что-то наподобие напряжённой ухмылки.       Мерзкое чудовище в женском обличье медленно подошло к парню, играя кровавым ножом с длинным острым лезвием. Одним быстрым движением девушка перерезала горло парню, который даже не сопротивлялся и так и не смог понять, что всё происходящее на дороге — серьёзно. В его мире не было жестоких убийц, которые способны подкараулить безоружных жертв и расквитаться с ними за одно лишь их существование. Мать подростка зашлась в громком вопле, она вскочила со своего места и бросилась к рухнувшему ничком сыну рыча, словно раненая львица. Но женщина так и не успела обнять сына перед смертью, раздался выстрел из охотничьего ружья — она рухнула на спину, а её крик так и застрял в горле.     Матвей ужасом наблюдал, как одни стонали, кричали и плакали, а другие, с перекошенными от ярости лицами, заставляли своих жертв жрать стекло с асфальта. Не подчинявшихся жестокой забаве, забивали прикладами, арматурой и тяжелыми сапогами. Но кто всё-таки рискнул затолкать себе осколки в горло ради жизни, теперь захлебывались кровью под улюлюканье и крики сумасшедших убийц: "Следующими будут ваши мужья! Отрежем их причиндалы, чтобы они больше не могли размножаться! Ваших щенков раздерём в клочья! А вас, грязные подстилки, мы будем отлавливать по всей планете и стерилизовать, словно уличных сук!".       Один из парней, шныряющих в спортивных костюмах, подошёл к горящему автобусу и открыл дверь со стороны водителя. Мужчина выпал на асфальт — лицо было превращено выстрелом в кровавое месиво. Глаза, нос, губы — всё исчезло в каше из костей, мяса и мозгов. Матвей прикрыл ладонью рот, думая, что его сейчас стошнит, но кроме жутких рвотных позывов ничего не произошло. Он знал, что осознанными сновидениями можно управлять, но как бы он не пытался взлететь или представить, что всего этого нет — ничего не выходило, словно его испорченный мозг хотел свести с ума своего хозяина. Справа двое ублюдков издевались над женщиной лет тридцати: один держал её руку на асфальте, став на предплечье ногой, и со всей силы долбил по кисти битой, а второй снимал это на телефон, громко смеясь, под плач и мольбы прекратить пытку. Такие зверства творились со всех сторон: мальчику лет двенадцати отрезали ухо и заставили его проглотить под угрозой смерти. Невысокая рыжеволосая девчонка попыталась после забрать мальчишку и спрятать его между взрослыми женщинами, сидящими по среди дороги на коленях, но не смогла она сделать и шага, как бита, обмотанная цепью, с громким треском пробила ей позвоночник. Девушка грузно рухнула — пыталась было ползти, чтобы хоть как-то спасти свою жизнь, но то чудовище с пистолетом, зарезавшее подростка, выстрелило ей в затылок со словами: "Лежать, сука".       А какой-то старик, внешне будто даже не вписывался в этот искусственно созданный ад, подходил к до смерти напуганным людям, стегая их цепью и заставлял молиться несчастных звериным богам. И каждый раз впадал в ярость, когда они не могли вымолвить и слова от страха и боли. Несчастная затравленная кучка выживших, без особой надежды на спасение, просила пощадить их. Они умоляли о прощении, хотя сами не понимали, за что извиняются.       Блондинка с пистолетом громко хохотала, приставляя оружие к голове людей, она заставляла их то издавать какие-то звуки животных, якобы тех, которыми они являются. То хотела, чтобы ей кланялись и молились, как Богине. А некоторых заставляла мыть языком подошву её ботинок. Оказавшись на вершине своего безумия, она заставляла людей закатывать штаны или снимать их и ползать по стеклу на коленях разными геометрическими фигурами под её громкие крики и смех: "Лучше прожить один день человеком, чем столетие зверем!".       — Жалкий скот! — громко хохотала девушка. — А ну, в кучу! — со всех сторон людей стали плотнее оттеснять в узкий круг и обливать их вонючей жидкостью, по запаху очень напоминающей горючую смесь. — Сжечь их! — верещала полоумная девица с пистолетом, направляя его в лоб то одному несчастному, то другому. — Сожгите их! Скорее! Давайте их сожжём!       Людей подгоняли камнями, чтобы они плотнее сбивались в кучу, чиркали зажигалкой, дабы напуганные искали укрытие среди себе подобных. Но один из парней, лет семнадцати, похоже, не имел в этом автобусе родственников: никто не пытался его остановить. Он решил сопротивляться — он знал, что может ждать там, в куче людей, в пропитанной непонятно в чём одежде. Он, с поднятыми руками, шёл навстречу людям, которые швыряли в него булыжники. Раздался выстрел. Парень согнулся от боли, пряча свою руку: ему прострелили ладонь — со всех сторон раздался сумасшедший хохот.       Подбадриваемый криками и аплодисментами, здоровый бугай, тот самый, которого Матвей видел первый раз там, в подвале, вышел к парню и со всей силы ударил его битой по плечу — звонкий треск кости смешался с практически животным воплем, следующий удар пришёлся по челюсти, тут же отделившейся от головы — парень свалился лицом на асфальт. Пройдя мимо сумасшедшей блондинки, пожилой мужчина, должно быть, охотник, подошёл к громиле, слегка кивнув ему, словно говорил, что теперь его очередь, и приставил ружьё между лопаток мальчишке. Дед, с холодным взглядом маньяка, сделал выстрел — тело юноши дрогнуло, словно слегка спружинило, и тут же обмякло, заливая дорогу кровью.       А в следующее мгновение толпа, оставшихся в живых людей, вспыхнула, подобно факелу, раздались жуткие вопли, крики — на далёкой от города автостраде наступил хаос: люди метались, пытались сбить с себя пламя, визжали, катались по земле, но всё не приносило никаких результатов. Они сгорали заживо. Те, кто в панике далеко отбегал — их догоняли пули, выпущенные из автоматов. Но этих застреленных, можно назвать счастливчиками — остальные умирали в аду, мучаясь в пламени огня.       Когда на асфальте остались лишь обугленные трупы, убийцы начали медленно собирать вещи и рассаживаться по машинам под смех, шутки и гневные высказывания. Из их разговоров становилось понятно, что эти люди были в чём-то виноваты, кажется, в том, что они посмели родиться непохожими на этих монстров. Матвей понял, что это и было главной причиной смерти всех пассажиров автобуса. Про Мареса он давно забыл, а теперь не мог определить в какую машину он сел. Активного участия своего двойника парень не заметил, похоже, что тот был кем-то вроде координатора. Тем, кто не против убийств, но не любит сам марать руки. Но, в общем-то, это было совсем неважно, для Матвея обе стороны жестокости были одинаково отвратительны и заслуживали наказания, он не собирался никуда ехать со своим клоном, стоя до сих пор шокированный и непонимающий, что произошло. Когда все чудовища расселись по машинам и начали уезжать, Матвей увидел, как на дороге кто-то подал признаки жизни: по обгорелому телу было невозможно понять, кому оно принадлежит, но становилось очевидно, что человеку немедленно нужна помощь. Один из уезжающих палачей тоже заметил движение на дороге, и он не собирался покидать место казни просто так — в его планах не было оставлять кого-то живым, нажав на педаль газа, он проехал по умирающему человеку так, что передние колеса раздавили череп, словно арбуз, размазывая мозги по асфальту.