Одна на двоих жизнь

Глава 35 - Уф, - выдыхает Лина, когда морфоиды скрываются из виду, - двадцать часов переговоров, шестнадцать литров «Вдовы Клико». Дан, ты не знаешь, почему они пьют только шампанское? - Не было возможности спросить. На самом деле мне до сих пор не верится, что Зэйро вот так просто взял и отпустил меня. Чудится подвох и хочется убраться из «Прадо» и по возможности вообще с Заккара. - Лин, откуда ты узнала, что я здесь? Темно-голубые, ясные, как у ребенка, глаза распахиваются на поллица. - А я и не знала. У нас была информация о пятерых аргоннских солдатах, захваченных карателями морфоидов. Потом мне рассказали про оримского офицера, спасшегося с плавучей платформы Шурта. Но мне и в голову не приходило, что это можешь быть ты. Глаза в глаза. Лина тепло и немного неуверенно улыбается, смущенно закусывает губу. - Два месяца назад над Оримой взорвался штурмовик-смертник. В обломках нашли окровавленные куски комбинезона. На волокнах была твоя ДНК. Что ж, ожидаемо. Вера сделала все, чтобы меня никто не искал. Сучка! - У тебя есть могила в Штормзвейге, рядом с обелиском твоего брата, - информирует меня Лина, - поверить не могу! Это сон какой-то! Ты как, здоров? - Ты имеешь в виду – на голову? - Это точно Дан Райт! – смеется она, запрокидывая голову. – И он явно в порядке. Я оглядываюсь. В ярко освещенном хрустальными люстрами зале, среди без малого сотни заккарийцев я все равно ожидаю неприятностей. - Закажи ужин, Дан, - Лина придвигает мне папку меню, - наш шаттл через сорок минут. - Я не люблю людные места, ты же знаешь. - Не волнуйся, мы хоть и называемся «Мироздание», служба охраны у нас что надо. Папа постарался. Лидер Умано для любимой дочурки достанет с неба луну. Укомплектовать личную маленькую армию вполне в его духе. Не сказать, что я расслабился, но мне становится заметно комфортнее. Лина заказывает два больших стейка с картошкой, чтобы я не комплексовал, поглощая мясо в одиночестве, мальчики-референты дублируют заказ, преданно глядя на свою принцессу. Через полчаса мы покидаем ресторан, чтобы погрузиться в фееричный микроавтобус класса «Для королевских персон» и в сопровождении внушительного кортежа выехать в сторону аэровокзала. Меня клонит в сон – сказывается напряжение последних дней. У нас с Линой были разные времена, но рядом с ней мне всегда спокойно засыпать. Шаттл плавно минует портал, даже не создавая неудобств в виде головокружения и секундной потери ориентации. Пять часов ночи по времени потерянной Оримы. Мы с Линой одни в ресторанном отсеке. Принцесса выставила «мальчиков», один из которых очень уж по-хозяйски обнимал за талию мою бывшую невесту. И взгляды на меня кидал не из разряда дружелюбных. - Как ты умудрилась договориться с морфоидами? - Это было непросто. Но у настоящих мутантов сейчас нешуточные трения с теми, кого они считают предателями. Видишь ли, так называемые ренегаты, захватившие несколько оримских стратегических объектов, считают человечество кормовой базой, которая позволит увеличить популяцию нелюдей и заселить миры. Пока засевшие у ракет с боеголовками монстры никаких требований не предъявили, созданная военная коалиция перекрестка обложила их – мышь не проскочит. Если хотя бы одна сторона нарушит перемирие, рванет так, что от перекрестка не останется даже пыли. В этой ситуации лояльные совету морфоиды пытаются выбить себе гарантии. - И вы обещали кровососам полную легализацию? - Лично я – лишь предложение внести поправки в закон о гражданстве. Думаю, под давлением большинства он пройдет. Лина откидывается на спинку дивана. С интересом следит за моей реакцией. Похоже, мои вопросы ее изрядно забавляют. Но я не могу не спрашивать. - А если нет? - Тогда нам грозит война на два фронта, а этого никто не хочет. - Не похоже, чтобы морфоиды и сейчас испытывали какие-то трудности. Заккарийцы очень лояльны к кровососам. - Ты не понимаешь, - морщится Лина, отводит взгляд, будто ей неловко смотреть на меня, будто моя непонятливость связана с постыдным физическим дефектом, - ты для этого слишком солдат. Тебя так воспитали. Но, представь себе, есть множество людей, для которых высокопарные слова о чести и родине – пустой звук. Они просто хотят каждый день ходить на работу, пить пиво, играть в бильярд, не бояться отпускать в школу своих детей. Они просто хотят жить. Они не такие, как ты, Дан. - Отчего же? Я прекрасно понимаю… - Нет! Разве я не вижу? Ты совершенно, неприлично счастлив. Ты рад, что началась война. Потому что в мирном, прости за каламбур, мире тебе не нашлось места. Я скептически пожимаю плечами на это нелепое обвинение. Лина всегда считает себя правой, в ней живет очаровательное чувство собственной непогрешимости, поэтому переубедить ее просто невозможно. Кроме того, больше, чем о политике, Лине нравится говорить обо мне и моих недостатках. - Я видела тебя таким счастливым лишь один раз, когда уговаривала покинуть базу ОВС и помочь Междумирью, - вдохновленная моим молчанием, она тут же закрепляет результат, - у тебя горели глаза. Ты рвался в бой, хотел драки, и неважно, что мог положить в бою с нарьягами половину своего отряда. Ты, как мальчишка, готов был на все ради сомнительной победы… Она не права. Я был счастлив, потому что искренне верил в то, что поступаю правильно. И еще не знал, какими потерями обернется мне эта глупая эскапада. - Когда тебя уволили, в тебе будто что-то перегорело, - продолжает Лина с грустью, - ты ненавидишь жизнь без войны, ничто не может заменить тебе драку. Я пыталась помочь, Дан. Господи, как я хотела спасти тебя от этого безумия! Но ты, будто наркоман дозу, искал свою войну. Вот… - широкий жест рукой, - все для тебя, милый! Теперь уже мне неловко смотреть ей в глаза. Не стоит ей видеть в них правду. Лина всегда читала меня с легкостью. А вот с выводами у нее туговато. В конце концов, это я ее бросил. - Мне жаль. Прости, Лин. За все, что было, и не держи зла. - Я и не держу, - улыбаются ее губы, а смотреть глаза в глаза я не решаюсь. Вдруг она увидит, что я ни капли не сожалею. Будет нехорошо. - Вряд ли у нас что-то бы получилось. Наша связь была тягостной для тебя, я это чувствовала, но не могла найти сил, чтобы разорвать ее. А потом обстоятельства сложились так, что я должна была попытаться сохранить отношения… Голос Лины дрогнул неуверенностью. Это настольно не похоже на нее, что я вскидываю глаза и вижу, как она жмурится. Сдерживая слезы? - Какие обстоятельства? – напрягаюсь я. Черт, если она сейчас сознается в предательстве? Я не знаю, как реагировать. С другой стороны, а что еще это могло быть? Ее приставили ко мне рэушники, надеясь вытащить информацию о брате… Лина закусывает губу. - Я была беременна. Черт! Я сжимаю кулаки, ошеломленный ее признанием. Блин, ну что я за мудак? Почему везде и всех подозреваю в подлой подковерной игре? Почему не даю даже шанса на реабилитацию. Подозревал Лину во всех смертных грехах, а оказалось все просто и одновременно сложно. - Почему я узнаю об этом только сейчас? У меня пересохло горло. Как подумаю о том, что можно было все переиграть. Знай я об этом обстоятельстве, никогда бы не сорвался. Точно. Скрипел бы зубами, но терпел ради Лины и ребенка. - Ты выглядел таким измученным, плохо спал, - покаянно отвечает она, - я хотела переждать. Просто опасалась за твою реакцию. Доктор Фаут, тот, которого ты спустил с лестницы, - смущенно уточнила она, - сказал, что твоя депрессия может обостриться, что тебя надо подготовить… - Сукин сын! – в ярости долбаю кулаком по подлокотнику. В глазах Лины стоят слезы. Она едва держится, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, например, схватить меня за руку или попытаться поцеловать. - Так, - я беру себя в руки, - значит, у нас ребенок? - Нет, - быстро качает головой Лина, - у нас нет ребенка. Когда ты ушел… в общем, это не из-за тебя, просто какие-то проблемы со здоровьем. Выкидыш. Врач сказал, такое бывает. Мне тошно. Теперь я уже просто не знаю, что сказать. Утешать ее как-то глупо, столько времени прошло. Когда я был нужен – меня не было рядом, а теперь не похоже, чтобы Лина нуждалась в утешении. В итоге она решает меня утешить сама. - Дан, не кори себя, ты не виноват. Стряхиваю ее руку с локтя, мне хочется кого-нибудь убить. Лучше всего самого себя, кретина недоделанного. Столько наворотить в этом гребанном Нарланде, поспособствовать разрушению Оримской коалиции и захвату власти морфоидами, и осознать, что упустил шанс на нормальную жизнь. - Не надо, - прошу я, - не говори ничего. Если ты начнешь меня жалеть, я сейчас же отправлюсь в сортир и застрелюсь. - Ладно, - примирительно вскидывает руки Лина, ее глаза уже сухие и смотрят внимательно и остро, - давай просто забудем об этом, будто ничего не было. Если тебе интересно, у меня все хорошо. Я помолвлена, и как только ситуация с морфоидами устаканится, мы с Ларри, ты его видел, поженимся. - Рад за тебя. Мне действительно было важно знать, что хотя бы твою жизнь я не испоганил окончательно. Лина смеется, по-старому тянется ко мне, нагибает шею и ерошит волосы. - Ты не меняешься, Дан! Скажи, чем я могу тебе помочь? - Ты уже вытащила меня из плена. - Это тебе за спасение Штормзвейга, - мягко напоминает она, - так что ты будешь делать дальше? - Помоги мне связаться с Вики. Но только так, чтобы ни одна живая душа не могла нас подслушать. - Хорошо, я это устрою. Но к чему такие сложности? - Не хочу раскрывать инкогнито перед рэушниками. В моих интересах как можно дольше оставаться мертвым. Но мне нужна кое-какая информация, которую Виктория может знать. - Ладно, - пожимает плечами Лина, - как скажешь.