Голый мужик

      Сергей стоял около школьного автобуса, который они заказали для поездки. Он как раз и должен был доставить всю орущую ораву до места назначения, а потом забрать оттуда остатки. Соколов, конечно, надеялся, что состав будет полным, но чем черт не шутит…       Стоял он гордо задрав нос и вытянувшись, ведь рядом с ним о чем-то говорила согласившаяся на поездку Алена. И не было предела счастью математика, ведь ему предстояло справляться со всяческими задачками, что подкинут дети (а это хуже любого самого извращенного Пилы с его игрищами), вместе с обворожительной англичанкой. А трудности, как известно, сближают! Соколов даже нарядился в поход как мог более нарядно, а не в то, что не жалко. В симпатичный спортивный костюм, что плечи делал явно шире. Они смиренно дожидались учеников и родителей, пропускали тех в автобус и, как полагается в шекспировских пьесах, молчали, смущались, молчали, молчали, молчали...       — Здрасте, Сергей Игоревич! — Слава появился, как всегда, внезапно и громко, и как только его фигура выросла рядом с математиком, солнце исчезло. В буквальном смысле — Титов его просто заслонил. Вместо небесного светила округу озарил добродушный оскал. Слава был нагружен большим походным рюкзаком и еще парой каких-то сумок и рюкзачков поменьше — их он насобирал из рук других родителей и детей. Рядом, под ногами, вертелся Пашка с ранцем. Он, кажется, изображал вертолет, громко жужжал и нарезал круги вокруг папашкиных ног. — Паш, поздоровайся-ка тоже, хватит крутиться. Так… Так… А милую даму как зовут? — заметил Слава Алену. — Все-таки нашли вы еще провожатую, Сергей Игоревич.       — Алена… — разулыбалась девушка и как-то на Сергея внимание-то обращать перестала. Вся подтянулась, отпрянула от молодого человека. Перемену ветра математик ощутил сразу. И нахмурился, сверкнув очками.       — Да, нашли. Здравствуйте, Титовы. Идите, пожалуйста, скорее в машину, — раздраженно отозвался Соколов. Но попытался себя унять. Он сдаваться не спешил, но перед Славой с его богатырской внешностью и характером немного пасовал.       Слава зато ничего не заметил. Он и на Алену-то как глянул один раз, так и вернулся глазами к сыну — поймал его, подтолкнул в автобус. Сам втиснулся следом, по пути прикрикивая, мол, «чья сумка?!» и раздавая вещи детям. Пашка устроился среди одноклассников у окна, но поближе к задним сидениям — он, в отличие от многих своих сверстников, не имел никаких предрассудков по поводу того, чтобы всегда держать близкий контакт с отцом. А старший Титов водрузил свое могучее тело как раз в самом конце автобуса, заняв полтора сидения. Там уже ерзала в уголке активная тетечка, которая что-то очень громко и слишком настойчиво щебетала своей дочери через пол-автобуса. На исходе времени, когда все уже расселись, залетела мамочка Наташа со своим вечно больным сыном.       — Все на месте?! — прогорланил Сергей. Он для человека своей размерности являлся обладателем достаточно командного характера и, как показала практика, голоса. — Замрите! Я вас посчитаю! Десять… двадцать… Двадцать два, все! Все есть! Ребята, отправляемся скоро. Подумайте, все ли вы собрали! Не спешите! Отъедем — уже не вернемся! — скандировал с переднего сидения автобуса учитель.       — Эй, Игоревич, вы нас на убой везете, что ли?! — прикрикнул со своего места Слава, расхохотался и вальяжно раскинулся в креслах. Дети вторили ему. Правда, просто отдохнуть и насладиться жизнью Титову не дали, потому что мощно пахнущее духами тело сбоку привалилось к нему и...       — Ну, вы все взяли с собой, Славочка? — сладко проговорила Ирина чуть ли не на ухо, положив ручку тому на плечо и немного сжав, будто пробуя мясо на упругость. — Харизма, вижу, всегда при вас.       — А? Ну да, — Слава повернул голову к соседке, как обычно в таких ситуациях округляя глаза. Несколько мгновений он сидел неподвижно, но после напрягся и стал понемногу ерзать плечом, пытаясь высвободиться. Не очень любил он эти поглаживания с намеком — вернее, совсем не любил, а тем более от малознакомых людей. — Правда, намаялись с утра с Пашкой его куртку искать. Знаете, я нам для походов покупал как-то специально вещи, но какие-то у нас форс-мажоры были — долго уже никуда не ездили… Ну, наконец-то пацан нагуляется, природой надышится. Он же еще совсем маленький был, когда мы семьей куда-то выбирались. На речку, помнится… Шашлык, гитара…       — М, — как-то отстраненно отреагировала Ира. Она ждала совсем другого эффекта, а до грусти одинокого папаши ей дела-то особо не было. — Ну, вы чудесный папа, Славочка. Думаю, с вами все наши дети будут в безопасности.       — Двадцать два и пять взрослых, — все считал Сергей. — Все! Отправляемся! Помните, я за вас головой отвечаю! А для вас, Титов, я взял скотч! — и неясно было, к кому именно из четы богатырского семейства обращался Соколов.       Во время поездки, правда, Титову-старшему уж точно на месте не сиделось, но одного рулона скотча, чтобы примотать исполина к сиденью, точно бы не хватило. Поскольку Ира с Наташей вконец мужчину достали, он переключил все свое внимание на детей. То к Пашке подходил, потом заново перезнакомился с его одноклассниками, смешил девчонок, травил байки… Когда автобус тормозил и поворачивал, Слава тяжело покачивался, хватался за багажные полки, ревел и хохотал, а дети позади него тонко и смешливо визжали, изображая, что огромный дядечка на них сейчас упадет и раздавит. Кто-то спрашивал:       — Дядь Слава, а если на нас в лесу медведь нападет, вы его победите?       — Да не нападет! Но если вдруг увидим, то, конечно, посмотрим, кто кого…       Потом еще Титов что-то сказал про катание на плечах — вклинился в разговор о том, выдержит ли он какого-то особо пухлого мальчишку из класса. Слава обещал всех покатать, но по чуть-чуть. Или просто подержать хотя бы, хотя все ворчал и отнекивался поначалу: «Ну вы же не маленькие, чего вас катать».       — А меня покатаете на своих могучих плечах? — Алена вовсю улыбалась и, выдвинув вперед свою маленькую грудку, приняла самую завлекательную женскую позу. Соколов гневно сверкнул очками.       — Ну… — Титов призадумался, но заулыбался добродушно. Правда, взгляд его даже не опустился на прелести молодой учительницы — задержался на лице, а потом пошел дальше, зацепив сидевшего рядом Серегу. — Думаю, могу. Да я и Сергея Игоревича на закорки могу поднять, что уж там! А, Сергей Игоревич?       — Титов! Во время движения хождение по автобусу запрещено! Сядьте на место, будьте добры, — зашумел и начал командовать вовсю Игоревич, хотя раньше ему абсолютно не мешало то, что Слава развлекал детей.       Слава немного потускнел (не оправдалась его шутка) и побрел к себе назад. Вместо него работал Пашка: услышал предложение отца и бойко рассказывал друзьям, что Сергей Игоревич на закорках-то у Вячеслава Ефимовича смотрелся бы занятно.       — А они у тебя друзья, что ли, Пашк? — спросил сидевший рядом с младшим Титовым Максим.       — Да не… Папа говорил, вроде, что Сергей Игоревич не хочет с ним просто так общаться из-за того, что он мой учитель… Хотя из-за математики они видятся чаще, чем папа с дядей Колей и дядей Лешей. К нам только бабушка чаще приходит…       Игоревич слушал, но молчал. Друзьями он, действительно, с Титовым даже близко не был. Было только раздражение с примесью соперничества. Да и знал он его плохо, а Сергей был весьма недоверчивым человеком. Что поделать… Очень часто маленьких обижают, и они становятся еще и злыми.       Ехали около часа. А может, даже полтора. Под конец поездки дети устали, и Сергей почти все время ходил по салону автобуса и успокаивал капризных ребят. А когда они вывалились на базу отдыха, все вздохнули с облегчением. Жарко, душно было в автобусе, а тут свежий воздух, сладкие весенние запахи, много друзей и рядом речка.       — Берите свои вещи из автобуса! — вновь слышался возвышающийся над общим гамом крик Сергея. Командовать он, конечно, умел. Не отнимешь таланта. — Наше место вон там, вглубь пойдем. Рядом лес. Будете хорошо себя вести, пойдем на речку. Может, ноги помочим…       Слава снова шагал, увешанный общей поклажей. На этот раз, правда, не дети ему свои рюкзаки посдавали, а женщины. Пашка среди сверстников тоже старался похвастаться силой и забрал сумки кое у кого из девчонок. Только вот он радостный прыгал среди друзей, а старший Титов чего-то притих и шел в самом конце. Он любовался видами, конечно, да и с огромными тюками не стал бы влезать в толпу.       — Ну вот тут! Все! Размещаемся! — заулыбался Сергей, сбросив с себя лишнее. — Сейчас немного отдышимся и будем устраиваться. Для костра тут все есть, вот место… — он указал на одинокое холодное кострище посреди затоптанного донельзя места для лагеря. Рядом было слышно ор детей с такой же стоянки. К слову, охранник тут тоже присутствовал, место для ребятни и школьных лагерей-то рыбное. — Сначала поставим палатки и определимся с местами, еду посмотрим и подумаем. А потом отдыхать и гулять будем. Без взрослых никуда не ходить! С базы не уходить! Не досчитаюсь кого — сам найду и отлуплю.       Но никто уходить и не пытался, потому что, освободив руки на секунду, Слава тут же оказался в окружении ребятни. Он как раз собирался заниматься палатками, но Максим вспомнил, что мужчина обещал покатать всех на плечах, и Пашка заскакал и закричал об этом, народ повалил… Славе деваться некуда было: мужик сказал — мужик сделал. Ну и первым делом он поднял того пухлого мальчишку на плечи.       — Ну и че вы гоните на Гришу? — улыбался Титов. — Не толстый он совсем, нормальный парень. Давайте, следующий! Девчонок вперед пропустите!..       И почти с каждым из двадцати двух школьников Слава прошел круг по площадке турбазы. Под конец он аж вспотел и потрепывал на груди взмокшую клетчатую рубашку. И тут дети загорланили:       — Алену Николаевну, Алену Николаевну подними!..       Слава обернулся. И наткнулся на весьма недоброжелательный взгляд Соколова. Правда, он тут же был закрыт спиной девушки, что выступила вперед и протянула к богатырю ручки. Сергей как-то даже сник, расстроился. Сам начал заниматься подсчетом еды и обустройством лагеря, не глядя в сторону Славы. К нему присоединилась Наташа. Она не пошла кататься, решив, что Титов может быть заразен и это повредит ее сыночку. А следующая после Алены была Ирина. И ее Слава прокатил, хотя под этой не очень-то легкой женщиной среднего возраста зубы от натуги все ж заскрипели. Осилив полкруга, Титов встал в тени, глубоко дыша. Его широкая грудь вздымалась и опускалась, вздымалась и опускалась… А голова кружилась, и даже хорошо стало от этого дурмана. Любил все же Слава работать телом. Но остался еще один «наездник»...       — Сергей Игоревич, а почему вы в стороне стоите? — подошла к учителю школьница Машенька, сжимая в руках сорванные где-то цветы.       — Кто работать кроме меня будет? — невесело улыбнулся Серый, стараясь не слушать восторженных возгласов девушек по поводу физической формы Титова.       — Ну так… Дядя Слава! Он сказал, сейчас дух переведет и…       Девочка договорить не успела, потому что вокруг Сергея Игоревича вдруг запрыгала толпа детей. Они обступили его кольцом, блокировав все возможные пути отступления. И под деревом в сторонке Славы уже не оказалось, потому что он вполне предсказуемо очутился за спиной математика. И прежде чем тот вздохнуть успел, могучие лапы Титова обхватили его под грудью и под коленями, подняв в воздух. Дети вокруг восторженно загудели.       — Титов! — тут же перешел на командный тон математик, как только почуял засаду. Да и унизительно это было для него, совсем немного. А потому, как только Серега ощутил, что опасности нет и его не хотят кинуть в костер, он сложил руки на груди, поправив очки на носу одним пальцем, и со всей своей природной выразительностью настоящего зануды уставился на Славу. Даже как-то грозно засопел.       — Да ну не злитесь вы. Отдохните, — заулыбался Слава да так и понес Сергея Игоревича на руках, как принцессу, прочь от сложенных вещей. — Сейчас вместе быстро все палатки поставим. А вон, смотрите, на вас Алена смотрит…       Богатырь кивнул на девушку, которая умиленно хихикала, прикрыв лицо ладонями. А Слава не видел, что смотрит она на него. Не чувствовал никакой гордости и не считал, что делает что-то сверхъестественное…       — Она же вам нравится, да, Сергей..? А можно просто «Сергей», кстати? Давно спросить хотел… Ну вот, видно, что нравится… А вы красиво смотритесь вместе…       — Можно. А она смотрит на вас. Вы тоже неплохо, — обиженно отозвался Серый, а позвоночник напрягся еще больше. — Слава. Правильно, ходишь тут, своими природными данными хвастаешь.       — Да что на меня-то… И что это хвастаю? — Титов вдруг остановился и поставил Соколова на ноги. Посмотрел на него серьезно. — Я не хвастаю ничем… Детям весело было, они просили, вот я и хотел их порадовать… И вас они поднять просили…       — Просили. Ну вот и понравилось ей, какой ты сильный да обстоятельный. И высокий… Правильно, мне бы тоже такой понравился, — выпалил Серый, но тут же умолк и отвернулся. Слава тоже долго молчал. Снова его в тупик поставили! И снова он просто круто развернулся и вышел из него, хохоча…       — Ну вы горазды сказать, Сергей! Нет, я весьма польщен, конечно, что вы остались неравнодушны к моему… гм… телосложению… — Титов ухмыльнулся и закашлялся в кулак, щурясь. — Но не в нем счастье. И обстоятельность — тоже не в силе. Обстоятельность — она вот тут, — мужчина постучал пальцем себя по виску. — А это по вашей части. Вы у нас голова… Мой сын, кстати, души в вас не чает. Сначала так упирался с этими занятиями, а теперь сам вас ждет. Правда, не столько из-за учебы… Потому что после вас меня пореже стали вызывать в школу из-за его поведения…       Слава улыбался и ходил за Сергеем. Сергей злился и занимал руки тем, что разбирался с палаткой.       — Нам в одной спать, — указал он на еще не готовое спальное место. Математик, конечно, пропустил все мимо ушей, ибо упертый был изрядно. Такой, что даже со всей своей массой и силой его не сможет никогда с пути сдвинуть и Слава. — Мальчик с мальчиком, девочка с девочкой.       — Ага… — потише ответил Титов и быстро приступил. Руки скоро вспомнили, как скреплять каркас и натягивать брезент, и какое-то время Слава работал так же молчаливо и сосредоточенно, как Соколов — но не мог же он просто замолчать и оставить разговор! — А вы себя не любите, не цените, Сергей… Серег. Хороший же мужик, говорю; сына моего уму научили… И нравитесь вы детям и родителям…       — Не с ними же мне любиться, — недовольно отозвался Соколов, демонстрируя всем своим видом, что разговаривать он не намерен. Взболтал его Слава, а осадок-то еще не упал совсем. — Нет, Ирина, вон, всегда готова. Но и ей ты больше нравишься. — Серый вдруг улыбнулся и будто бы случайно выпустил из рук каркас. Тот отскочил да и задел Титова. — Карма, — многозначительно выдал он, поймав на себе возмущенный взгляд. Но Слава так и не решился предположить вслух, что, кажется, Соколов только из-за каких-то двух женщин его ненавидит…       Общими силами лагерь поставили быстро. Проблема другая появилась: дети просили есть, но к счастью, Ира с Наташей и Аленой, пока мужчины занимались палатками, быстро накрыли поляну. На широких покрывалах расположились пластиковые тарелки, термосы, нарезанные овощи, бутерброды, сосиски… Сухой паек, в общем. Пашка, который с палатками тоже помогал изо всех сил и вообще слишком много бегал, на еду набросился так, словно вечность не ел. Старший Титов быстро взял собранный Ирой огромный бутерброд и куда-то спрятался от обязанности нахваливать саму мамочку и ее стряпню. Он засел на бетонном блоке, брошенном на краю обрыва. Речка журчала внизу, и пока что Слава озирал окрестности с высоты.       И тут вопль. Точнее, как, вопль — так. Крик, плач. Серый уже раздавал команды и крутился вокруг вопящего. Кто-то упал и содрал колено. Типичная ситуация, но ребенок отчего-то орал, будто ему эту ногу просто отрезали.       — Ну, тш-тш-тш. Не кричи, все хорошо. Сейчас зеле-е-е-е-е-е-енкой зальем… — но от этого девчонка закричала только громче. Слава тоже примчался на вопль. Забегали все.       — Эй, чего случилось-то? Ай, маленькая, чего расплакалась… Сергей Игоревич сейчас быстро-быстро сделает так, чтобы не болело… — Титов покружил рядом, посюсюкал, затем стал обходить ребят и тихо спрашивать, что случилось. Вдруг кто толкнул? Или все-таки сама упала? Но пока Слава ходил, он заметил, что Пашки нигде нет. Стал с его друзьями разговаривать — не видели. Мамочки тоже. А потому уже скоро округу разрезал громовой крик Титова: «Паша!». Он встал посреди лагеря и слушал, не откликнется ли кто… Все притихли даже, а Слава в отчаянии оглянулся на Соколова. Сергей заканчивал с одной своей ученицей, чтобы заняться поиском второго.       — Не переживай. Отошел, может, куда. Найдем сейчас, — успокаивал отца Серый, а сам тем временем договаривался с девушками, чтобы они присмотрели за детьми. На поиски Пашки явно стоило бы отправиться незамедлительно, пока тот далеко не ушел. Правда, только заслышав, что искать идет Слава, Алена и Ирина тут же вызвались помогать.       — Вас обеих нельзя. Пусть одна идет, — с некоторой болью в сердце скомандовал Сергей, осознав, что их ребенок интересует-то не так сильно. Больше его отец. — Кого возьмем? — поинтересовался он у Титова.       — Пусть Алена, — ответил Слава, решив, что от молодой и более выносливой барышни толку будет больше. — Вот ведь Паша… Ну чего ему не сиделось… Может, к речке спустился? Или в лес?..       — Может и к речке. Не переживай. Ну пусть Алена, — Серый указал на девушку, и та в открытую обрадовалась триумфу перед Ириной. Соколов же решил отодвинуть свои эмоции на второй план. — Все, пошли искать. Двинулись.       Следы маленьких ножек отчетливо читались в грязи и уходили вглубь леса. Серый был совсем не следопытом и не охотником, конечно, но такую вещь приметил. Да ее только слепой бы не увидел.       — Туда, наверное, пошел, — твердо отметил Игоревич. Он был занят поиском. Про свою Алену и думать забыл, хотя та все висла на Славе и поглаживала. Вроде как успокаивала, но слишком навязчиво.       — Да вы не переживайте, Слава… Вот, Сергей уже опытный у нас преподаватель, всех найдет.       — Да, да… — отвечал Титов, слишком встревоженный для того, чтобы обращать внимание на Алену.       В определенный момент след пропал. Вернее, было что-то, но не разобрать. Решили разделиться. Сергей отправился один, Слава — с Аленой, и то, только потому, что девушка якобы боялась потеряться сама. Трудно было сказать, что Титову это нравилось. Он звал сына, пытался расслышать ответ, а учительница только мешала и отвлекала. В конце концов даже Слава не выдержал и просто огрызнулся на нее.       Серега шагал один по лесу. Сначала он шел очень даже бодро и звал Пашку. Но в какой-то момент все мы начинаем чувствовать в лесу в одиночестве что-то этакое. Странные звуки, насмешливые птицы, перепуганная мелкая живность… И как-то Серегин энтузиазм поутих вдруг.       — Паш! — никто не отозвался. Только эхо. Соколов насупился, обиделся на лес и пошел дальше, явно не собираясь отступать. Он был решительным и даже говорил сам с собой для поддержания боевого духа. Наверное, со стороны это выглядело даже смешно. Так Соколов добрел до лосиной кормушки. Он как раз хотел сегодня сводить сюда детей и показать, как лесничий поддерживает природу. Здесь было много следов кабанов: облупленные деревья без коры, поваленные мелкие деревца, взрыхленная земля. Чуть дальше, Серега знал это, находились канавы. «Может, поскользнулся и упал?». И математик не прогадал.       Только он подошел к одной из канав и позвал Пашку, как заплаканный голос тут же откликнулся. Сереге не составило труда найти пацана, даже вытащить. Но ровно в тот момент, когда математик тянул его, под опорной рукой вдруг ушла размокшая земля и сам Серый скатился кубарем вниз. Отфыркивающийся и злой, он поскорее осмотрел пацана, вглядываясь в его карие глаза.       — Не ушибся? Мы уже с ног сбились, тебя искали! Зачем ты один пошел? Договаривались же не выходить с лагеря без взрослых…       — Да я это… зайца увидел… он совсем близко выбежал к стоянке, а потом побежал… Просто если бы я других позвал, он бы совсем испугался, и уже не догнать было бы… — Паша шмыгнул носом, глядя на учителя, который теперь так же, как и он, по колено был в грязи. — Мы отсюда теперь не вылезем?       — Папе твоему позвоним, наверное… — Серый попробовал выбраться сам, но они находились слишком глубоко, а стены их тюрьмы пропитались влагой и стали скользкими. Как ни пытался математик, у него отчаянно не выходило выбраться. Совсем никак. Он просто в какой-то момент съезжал вниз по грязи. — Да, точно. Не переживай, сейчас позвоним, — улыбался Серый, потрепав юнца по волосам и достав мобильник. Слава богу, тот в грязи не утонул. На звонок ответили сразу же. Соколов объяснил, как к нему пройти, и сбросил вызов. — Ну вот и все. Осталось только ждать. Вот, современные технологии, а! Незаменимая штука!       Ожидание, правда, легким не оказалось. Видно, за спешкой и при быстрой ходьбе спасатели успели серьезно разминуться, да и сам Пашка в канаве насиделся. Часы тикали, а в лесной тени и в сырости парнишка скоро начал замерзать. Зябко обхватив тонкие плечи, он прибился к Сергею Игоревичу под бок и нахмурился. Видно, не хотел показывать, что плохо себя чувствует и напуган.       — Замерз? — участливо улыбнулся Серега, растирая плечи мальчишки. — Давай тебе свою куртку дам?       Пашка помолчал, но потом все-таки решительно кивнул. Излишне геройствовать тоже не хотелось: и так уже приключений себе нашел, только заболеть не хватало. И когда великоватая для ребенка куртка оказалась на Пашкиных плечах, тот посмотрел учителю в лицо и поинтересовался:       — А вы не замерзнете? Хотя если замерзнете, то я куртку верну. Будем по очереди греться. Или можно как-то вдвоем… А то она, Сергей Игоревич, кажется, и вам великовата… — оценивающий взгляд скользнул по фигуре Соколова. От него Пашка, впрочем, отстраняться не стал: где-то он и читал много, и слышал, что можно греться теплом тел. А чтобы не отчаиваться, мальчик как раз представлял все это как некую реальную операцию, серьезный поход со своими проблемами, верными товарищами и так далее.       — Не великовата, — обиженно отозвался учитель, но тут же сбросил лишнюю эмоцию. И действительно, вскоре промерз и Серый. Недолго думая, он присел на корточки и, подозвав к себе Пашку, обнял его. — Вот, будем греться, — улыбался математик, не принимая возражений. А после достал свой телефон. — Смотри, чего покажу…       Пашка с интересом уткнулся в экран чужого мобильника и скоро заулыбался. Хотя Сергей Игоревич ему и полгода как классный руководитель знаком не был, объятия математика мальчик воспринимал спокойно: они казались какими-то легкими и уверенными, почти родительскими. Соколов сам себя ими не насиловал, и ребенку это передавалось...       Наконец из леса послышался голос Славы. Он кричал, прося Серегу отвечать ему. Своим громким голосом Соколов вскоре вывел Титова к сыну. Пашка тоже завопил сразу радостно: «Папа! Папа!». И стоило же увидеть, как мальчик все сидит с учителем в обнимку!.. Слава бросился к краю канавы, запыхавшийся и счастливый оттого, что все нашлись. А за ним с отставанием поспела Алена, растрепанная, уставшая и недовольная. Ее-то эта беготня по кочкам за чужим ребенком не вдохновляла.       — Паша! Ты как? Ты не замерз? Сергей Игоревич? Простите, что долго… — тараторил Титов, бегая глазами в поисках чего-то, что могло бы помочь вытащить застрявших внизу. Он сразу понял, что спускаться не стоит — а то придется звать уже настоящих спасателей.       — Нормально все. Там, вон, палка. Я сразу не додумался, кинулся к нему, вот и провалился, — смеялся Серый, тыкая пальцем в сторону большой и ладной ветки без зазубринок. Хвататься за такую было бы удобно. Ее-то Слава сразу и схватил.       — Ален, если что, хватай меня за куртку. Страхуй… Склон скользкий, — проинструктировал он, вкапываясь походными ботинками и коленями в рыхлый мокрый чернозем. Обеими руками Титов держал палку, по которой сперва, поддерживаемый Сергеем Игоревичем, наверх вскарабкался Пашка, тут же едва не верхом садясь на отца, а потом и учитель. Мальчуган тоже старательно изображал помощь, тесня Алену и хватая Соколова за руки. Когда все оказались на ровной земле, Слава выдохнул, прижимая к себе сына.       — Ну вот, добегался, следопыт… Забыл свою команду, Пашка? — Титов улыбнулся, трепля по волосам энергично мотающего головой пацана.       — Я больше не буду! И еще хочу, чтобы Сергей Игоревич тоже был в команде! — заявил Пашка. — Я замерз, а он меня грел, а потом еще отвлекал и рассказывал историю про то, как он в детстве спал на чердаке и упал во сне оттуда между двух стенок… — Он задохнулся на секунду, набрал воздуха и на выдохе уже закончил: — И до утра между ними сидел, пока его оттуда не вытащили. И он там уснул. Я бы в канаве не смог уснуть, пап…       — А кто б тебе дал еще там поспать! Ну… Ну, Сергея Игоревича тогда точно нужно к нам в команду, — Слава перевел взгляд на Соколова. Он смотрел на математика с благодарностью, глубокой признательностью и даже преданностью какой-то. В этот момент Титов больше всего напоминал огромного, виляющего от счастья тяжелым хвостом сенбернара.       — Ну, я это ночью совершил. Никто не ожидал несанкционированного падения, — улыбнулся математик. — А в вашу команду вступить было бы здорово…       Сергей настолько увлекся безумно милой и трогательной благодарностью Славы и восторгом Пашки, что как-то совсем забыл про свою «обоже». А именно, Алену, которая раздраженно прокашлялась, напоминая о себе. Но до нее никому, в общем, дела не было. Зато младший Титов быстро нашелся:       — Пойдемте уже в лагерь? Греться надо…       — И переодеваться, — кивнул Слава. А потом усмехнулся, все же обратив внимание на девушку. — Да и Алена нагулялась…