Оружие Идеального Охотника

      Помятое полотенце висело одиноко на крючках в ванной, пока Сиэль Фантомхайв присматривался в запотевшем, обтертом рукой, зеркале. Минутой раньше он выводил узоры на нем, но места осталось мало, и он просто все стер рукой. Очень быстро умывание превратилось в спа-сеанс: парень почти уже не мог вспомнить, каково это — беззаботно стоять под гидромассажным душем и ощущать, как теплые струи обволакивают все тело. Выйдя из кабины, Сиэль сделал ревизию по всем доступным полкам (а к тем, к которым у него не было доступа, он все-таки добрался благодаря табуреточке) и стал использовать все находящиеся в них предметы согласно назначению.       В итоге, Фантомхайв остался доволен: чистота и свобода от шерсти были несомненным плюсом этого спа, называемого купанием. Кроме того, ему удалось отыскать даже парикмахерские ножницы, и он мог подстричь слишком длинные, по его мнению, прядки волос. Пока они были мокрыми, не бросалось в глаза то, что сострижены они были «на быструю руку», без никакого намека на форму или конкретный стиль. Парень даже сомневался, ровными ли будут они, но сейчас это не было его заботой.       Он скучал в этой комнате и понимал, что это состояние затянется надолго. На саму мысль о том, что сейчас придется туда выйти и столкнуться с этой тучей шерсти и озорства, а, возможно, и их хозяином, парень целым телом вздрагивал. Не спеша раскладывая тюбики, упаковки и приспособления так, чтобы ему было удобно в следующий раз, он даже смог отвлечь себя от мыслей об этом, но понимание, что эта его, сейчас жестокая реальность, к которой ему придется возвращаться, висела над ним как грозовая туча.       Посмотрев на себя со всех сторон и намазав себя кремом, парень вышел из ванной комнаты. Поначалу, ему казалось, что он не чувствовал запаха кошек, но потом все вернулось. За это время он осмотрелся вокруг и отметил, что Себастьяна нет и только потом он громко чихнул. Какой-то жирный кот возле него принюхавшись к воздуху из ванной тоже чихнул. Фантомхайв тут же закрыл дверь: так чистый воздух сохранится надолго, и у него всегда будет убежище. Да и к тому же, если бы что-то случилось с кошками, Себастьян бы ему устроил цирк — только истинно помешанный на кошках «сильный и независимый мужчина», в простонародии называемый кошатником, может держать столько животных в такой роскошной комнате, не опасаясь за сохранность мебели.       Сиэль сел на стул у стола и стал осматриваться: много кошек сбилось в кучки и спали, только некоторые играли друг с другом или просто смотрели вокруг и все чаще на него же. Сидя на этом стуле, почти сразу у входа в туалет парень заметил еще одну небольшую дверь, которая была так же скрыта от его глаз как дверь в туалет. А что если это еще одна дверь в помещение, где он сможет укрыться от котов? Или кухня, через которую можно будет найти путь к побегу? Сиэль умчался туда как быстро мог, несмотря на препятствия в виде мерно сопящих, теплых комочков шерсти. Он быстро распахнул заветную дверь и издал удивленный стон, напоминающий одновременно удивление и разочарование. Дверь оказалась ничем иным, как шкафом с множеством одежды на разный вкус (было даже розовое платье, что удивительно — его размера). Пусть все мысли о побеге рассыпались в тот же миг, но зато появилась новая возможность — убить время за примеркой всей одежды и выбрать нужную.       Эта задумка быстро превратилась в реальные действия, и парень стал примерять все по очереди, откладывая в одну кучку вещи, которые ему понравились и вещи, абсолютно ненужные ему. Когда его руки в большой коробке с трусами и плавками наткнулись на несколько стринг и черную кожаную секс-броню, глаз Сиэля невольно задергался. И совсем не по поводу извечной аллергии, которая не покидала его ни на миг и заставляла то чихать, то слезится глаза. Но как бы юноша не пытался тянуть как можно дольше, он все равно долго не просидел за этим занятием, даже не устал особо (а видит Бог, он старался, даже примерял все те странные, кожаные веревочки, именуемые бельем).       В итоге, одет в самую обычную одежду, Сиэль закрыл гардеробную, садясь за стол. Скука, казалось бы, стала отдельным существом, завлекающим парня в самое свое естество. Он просто сидел за столом, смотря в стену. Потом он догадался поискать в ящиках стола, но не нашел ничего, так что это занятие было его проклятием на ближайшее время. Именно поэтому, когда пришел Себастьян, он на него не злился, а даже радовался такому повороту событий, но старался не показать по себе этого.       — За время твоего отсутствия чихнул 159 раз, — парень преподнес ему эту информацию с равнодушным выражением лица, на что Себастьян вскинул бровь. Не такого приветствия он ждал от юнца. — Когда я покину общество твоих любимчиков и любимиц?       — И какова причина? Тебя мучает аллергия или есть еще какой-то повод? — Себастьян видел все по парню, но ждал, пока он сам ему это скажет. Но Сиэль упрямо не хотел этого ему говорить и только пожал плечами.       — Я не очень-то и люблю кошек, поэтому и спрашиваю, — юноша окинул презрительным взглядом Себастьяна и тут же отвесил себе мысленно подзатыльник: он явно был с ним слишком резким, если хотел развлечься с его помощью или за его счет. А теперь Сиэль был бы действительно рад любому занятию, лишь бы не сидеть без дела. Кошатник только усмехнулся, давая понять своему пленнику, что его обманчивая резкость и дерзость была раскрыта, а темные, карие глаза внимательно изучали лицо юноши. Кто знает, на сколько бы затянулась их игра «в гляделки», если бы Себастьян не поймал тонкое запястье и не повел мальчишку к выходу.

***

      В комнату вошел, ругаясь через телефон, крепкий и высокий брюнет, взглянув на хозяина кабинета одним взглядом. Немного смешанный, он сбросил вызов, смотря на школьного друга, который явно весь выбился из сил: за некогда энергичным и жизнерадостным, даже немного ребяческим Винсентом остался только призрак — вечно серьезный, бледный и даже немного похудевший. Дитрих вздохнул: он себя диетами изводил, чтобы вернутся к своей былой форме, а тут этот ходящий «быстрый метаболизм» буквально угасал на глазах. Все-таки горе убивает, равно как любовь.       Винсент, даже не смотря на него, почувствовал этот сочувствующий взгляд. Он не понимал их всех, неужели, они заранее похоронили их сына? Тогда зачем помогают в поисках, прилагая все силы? Жалость? Долг? Винсента тошнило от мнения своего свояка Алекса. «Винсент, ты себя убиваешь». Конечно, говорил он это с заботой, но думая, что Винсент принял без сына аскетичный способ жизни, он ошибался — в самом деле, он просто прикладывал все свои силы, не жалея себя, на поиски. Мужчина знал, что отыщет своего разбойника, даже если придется перерыть все криминальное подполье, что он и делал сейчас. Поднося глаза и окидывая взглядом вошедшего мужчину, он подождал, когда он сядет на стул напротив, и только потом швырнул в дверь вазу.       — Ты дверь приоткрытой оставил. — Дитрих на такое поведение своего друга отреагировал только вскинутыми бровями, будто говоря «я так и знал». В ненавязчивом молчании он смотрел на Винсента, а потом, поставив на стол папки с документами, начал говорить.       — Так как ты и просил, я добыл информацию насчет поручения Королевы, а здесь, — Дитрих придвинул ему папку, за которую мужчина тут же ухватился с интересом, догадавшись, что там внутри, — вся информация касательно Сиэля в Европейском Союзе. Польшу подключили еще к поискам в Беларуси и Украине, здесь подробные отчеты от работников. Пока что все засекречено, и мы пробили только по базам, объявлять народу не спешим, так как точно найдутся личности желающее пошутить, — Винсент кивнул, читая листок за листком. Работа его верного немецкого пса как всегда была безупречная, было не к чему придраться. Но это не означало, что его ждут хорошие вести — нигде не было замечено присутствия мальчика.       — Да, прекрасно понимаю, особенно после недавних событий, — Винсент безжизненно посмотрел на немца, замечая, что тот совсем не в курсе прошедшего. — Неделю назад на Рэйчел и Ангелину напали какие-то отпрыски. Это были обычные воришки, один попал в реанимацию, но как только народ узнает о Сиэле, тут же найдутся «ласковые доброжелатели», желающие нажиться. Очень хорошо, что ты так сделал, — Фантомхайв не сдержался от похвалы, грустно и тяжело вздохнув.       Но Винсент знал, где-то его сын находится, кто-то его спрятал, да так надежно, что даже гвардия Благородных Дьяволов не может его отыскать. Будто следя за мыслями Винсента, Дитрих сказал свои мысли вслух:       — Чертовщина какая… Малой Фантомхайв просто пропал, будто по мановению волшебной палочки… — бумаги выпали из рук Винсента, его глаза обратились к другу, будто немец только что сказал ему, что на следующий гей-парад он оправится в платье волшебной феечки. Наградив себя громким фейспалмом, мужчина развернулся к окну.       — Естественно, как я не подумал об этом в первую очередь, Диди! — возбужденный румянец, блеск маньяка в глазах заставил наблюдающего за этим Дитриха вздрогнуть, будто его ударило током. Он даже боялся подумать, что могло привести его друга в такое состояние, но вопреки всему он уже догадался. — Гробовщик в этом деле просто наша последняя надежда! Я просто не подумал о нем, ведь у нас и трупа-то не было!       Немец тихо чертыхнулся — ненавидел он этого типа. Его яркая и широкая улыбка заставляла все внутри переворачиваться от понимания, как фривольно ведет себя этот мужчина. Наблюдая за восторженным лицом, своего друга его терзали противоречивые чувства: и радость, что видит прежнего Винсента, эгоистичного, зацикленного на цели и активного, но с другой стороны, веяло холодом от понимания, что такие чувства вызвали в нем одни мысли о визите к загадочному сумасшедшему.       — Да, похоже ты и забыл о своем Себастьяне… — буркнул просто так немец, но чуткий слух Винсента не мог не уловить подобного тона.       — Я не виноват, что полиция требовала от меня «законного утилизирования остатков», — ядовито бросил Винсент, но тут же перестал злится, радостно присев на колени друга и обняв за шею. — Разве ты не понимаешь, что он поможет нам? Он ведь не просто человек, — последнее слово Винсент шепнул на ухо своему «слуге» и с хихиканьем упорхнул к своему столу, прежде чем Дитрих успел отреагировать. Вот вечно этот заноза бросает такие намеки, немец даже чувствовал себя совсем не понимающим его игры, но одновременно заинтригован ею, ведь каждый раз, стоит им сблизиться немного ближе, чем это дозволено на публике, чтобы не было оснований к никаким подозрениям, как Винсент тут же сводит все на нет, рассказывая о своих подвигах в постели с Рэйчел, либо тупые шутки о супружеских парах. И ведь уходил от темы, зараза, улыбаясь с таким видом, будто все прекрасно понимал. Понимал и наслаждался этим явлением. И вот теперь, когда этот вихрь, называемый пафосно главой семейства поправлял воротник и вытаскивал из выдвижного ящика стола пистолет, показывая свою готовность к дороге, немец встал и направился за ним.       — Итак, кто за рулем? — Дитрих быстро двигался уже знакомым путем к гаражу. Иногда у него складывалось впечатление, что дом Фантомхайвов ему известен лучше, чем свой собственный. Неудивительно, его имущество было сравнительно больше, но сам факт немного злил немца. Злил настолько, чтобы охотнее приезжать каждый раз к Винсенту и показывать ему свое недовольство лично. Услышав его вопрос, Винсент засмеялся, поднося свой изящный палец вверх в жесте, будто он пытается отчитывать своего друга.       — Правильнее будет спросить «какой мы автомобиль берем», — громко сказал Винсент, звеня красными ключами.       — Берешь Феррари Ангелины? — Дитрих был бы вне себя от злости, если бы не был так удивлен. — Ты же нас поубиваешь.       — Неправда. Я хороший водитель, мне это на днях сказали, — Винсент наигранно-обижено сказал это, не забыв в завершение показать язык.       — И кто же это? Работник в морге или продавец гробов? — шутливо подколов, немец направился за мужчиной к направлению к красному транспорту передвижения. Было в Винсенте то, что заставляло немца возвращаться к нему вновь и вновь, в ссоре они или нет, ненавидит он его или восхищается. Ради этого стоило сидеть на диетах и лишний раз отказывать себе в прелестях немецкой кухни. Ведь только Винсент умел растопить лед и расшевелить в нем все живое, заставляя кровь нестись по венам так же быстро, как будут нестись сейчас они в пути к лавке Гробовщика.

***

      Когда они отдалялись от комнаты с кошками, парень отметил, что под черным плащом мужчины находилась вполне такая обычная одежда. Сиэль вырвал свою руку из захвата ладони с черными ногтями, но следовал за мужчиной. Юноша понял, что единственное, что заполняет всю его суть, это любопытство к занятию, которое ему придумал Себастьян. Не раз он уже сталкивался с мнением, что любопытство это первая ступенька к аду, но теперь он чувствовал, что это правда — никто не знает, что придет на ум этому человеку, и чем он захочет его развлечь. Но убегать он не спешил, пока его любопытство не будет удовлетворено.       По мере отдаления от комнаты, в которой Сиэль жил, он отметил, что факелы появлялись все реже, а лампы — чаще, каменной пол сменялся плиткой, а стены становились более сухие, не было на них подвальной влажности. Видимо, они поднимались вверх, хотя этого совсем не чувствовалось. Сиэль уже думал, куда его может вести этот мужчина. Почему-то первой мыслей стала какая-то домашняя библиотека или, может, зал с большим кинотеатром. Ведь пусть и Сиэль был похищен, но тем не менее к нему относились нормально, по крайней мере не избивали и давали есть очень даже вкусную пищу, а не похлебку, которая бы только насыщала, не давая вкусового удовлетворения.       Открылась большая массивная дверь, видимо автоматически. Перед ними показался еще один коридор, весь сделанный в изысканном и даже немного старинном стиле, но тем не менее приятно было в нем находится. Себастьян снял с себя плащ и кинул на вешалку, находящуюся в том же коридоре, оборачиваясь будто случайно назад и смотря на своего пленника. Дверь тут же захлопнулась с тихим скрипом, и в темных, карих глазах появилась усмешка. Пройдя еще несколько метров, Сиэль увидел еще одну дверь и тихо вздохнул, раздраженно возведя глаза к потолку. Естественно, это было лучше, чем сидеть в комнате, хотя бы потому что Сиэль мог вздохнуть полной грудью без страха, что сейчас наступит марафон чиханья, но все же ему уже становилось скучно.       Когда Себастьян с улыбкой распахнул обеими руками массивные двери, Сиэль онемел — он ожидал чего угодно, но не того, что увидел. Стол, на глаз длиной в 10 метров был заставлен различной едой, которую он только мог себе представить. Даже на различных банкетах и настоящих королевских балах он не видел такой роскоши, что несомненно не могло оставить такого гурмана как Сиэль равнодушным.       — Я не съем этого всего с тобой на двоих… — Сиэль сказал это на выдохе, и от одной подобной мысли его колени подкосились. Мужчина одарил его смешком.       — Конечно, я это знаю, — мужчина в небрежном жесте придвинул ладонь к подбородку, делая вид, что задумался о чем-то. — Я задавался вопросом, что ты любишь, но не мог сделать выводы по тому, что ты съел несколькими часами раньше. Твой голод достиг тогда отметки «съем все, что выглядит съедобно», — Себастьян хихикнул, подведя Сиэля к столу и указывая ему на одинокую тарелку на крае стола.       — А ты не будешь есть? — Сиэль вскинул бровь, смотря на него.       — Нет, я буду тебя ждать там, — похититель указал на аккуратный столик неподалеку, с двумя стульями: одним роскошным, с красиво исписанной спинкой и другим, простеньким и обычным. Он направился туда и сел за красивый стул, не оставляя парню выбора на будущее. Сиэлю от такого сделалось немного грустно и досадно, но он держал себя в руках. Но на явное недовольство на своем лице он себе, конечно же, позволил. Себастьян вновь отозвался, в зале было тихо, и Сиэль его прекрасно слышал. — Бери все, что тебе понравится. Конечно, не без помощи моего ассистента. Джокер! — он хлопнул ладошами и из соседних дверей, не тех которыми пришли они, зашел рыжеволосый парень, одет как шут и с единственным элементом грима — голубой капелькой под глазом, по всему видимому, имитирующем слезу. — Джокер будет все тебе подавать, ты только скажи. Я прав, Джокер?       — Да, Господин, — усталым, тихим и приятным голосом сказал парень, подходя к огромному столу. — Чего желаете, Сиэль?       — Запеканку со шпинатом… — немного запоздало, но уверенно сказал Сиэль, ведь то, что ему кто-то служит, было для него почти что натуральным — так велось в его семье с тех времен, которые он может вспомнить. Парень подал ему желаемое блюдо, и Сиэль выдал еще несколько приказов, чувствуя себя в своей тарелке. Насытившись, парень поднялся и направился к столику Себастьяна. Некоторое время они просто молчали, смотря на себя внимательно, потом мужчина, не отрывая взгляда от юноши, щелкнул пальцами:       — Джокер, чая нашему гостю. Поживее, — парень сразу удалился, оставляя обоих в полном одиночестве. Сиэль смотрел на своего похитителя с раздражением, но и с вызовом. — Кажется, ты хотел меня спросить о чем-то, не так ли? — Начал Себастьян, от чего юноша нахмурился.       — Что ты имеешь в виду? — Парень стал раздумывать и быстро понял: он ведь желал узнать день или ночь сейчас, какой месяц, день… Хотел, но ни разу не озвучивал свое желание. — Откуда ты узнал? — юноша напрягся, а брюнет, замечая это, тихо засмеялся и швырнул на стол журнал. На первый взгляд обычная пресса, но когда Сиэль присмотрелся к обложке, то в одной из скромных рамочек увидел свое фото. Журнал молниеносно оказался в руках юноши, жадно изучая каждую строчку. Прочитав артикул, касательно своего «загадочного исчезновения», Сиэль посмотрел на дату — прошло всего лишь три недели от дня, в котором он пропал… Время определенно потеряло для парня свое значения, даже появись он сейчас у себя дома, он не будет прежним собой — его жизнь была прожита на несколько лет вперед в мгновении ока — трех жалких недель. В юноше возрастала злость на эту ситуацию и поставленный чай перед его носом стал последней каплей.       — Ты собираешься пудрить мне мозги и быть добреньким в моих глазах?! Черта с два! — ярость сменилась громким, заливистым смехом, заставившим Джокера удивленно отпрянуть от стола еще на метр, а Себастьяна вскинуть бровь. — Мои родители вытащат меня из-под земли, ублюдок, тебе нет на что надеяться! — Сиэль развел руки в стороны, опять злясь. — Ты кем себя вообще возомнил?!       Брюнет поднялся, смотря в пол и приближаясь к юноше. Джокер, смотря на эту походку, поспешно сбежал, а Сиэль недоумевающе посмотрел ему в след. Потом, отмечая, что в комнате становится постепенно темнее, Сиэль осматривается вокруг — лампы вовсе не перестали гореть, наоборот, они давали такое же яркое свечение- но вокруг него и хозяина замка сгущалась тень, как будто плотный, черный и безвонный дым окутывающий их. Парень посмотрел в глаза Себастьяну, замечая, как они становятся все ярче, краснее, привлекательнее в этой темноте и холоде. Сиэль сделал шаг назад, наступая на что-то странное, и, проверив, что это, тут же похолодел внутри: черные, огромные перья ниспадали будто ниоткуда на зеленый ковер. В следующую секунду Себастьян повалил его спиной на стол, сжимая ладонью нежную шею. Тарелки и чашки попадали на землю с неприятным звяканьем. Сиэль чувствовал длинные когти, неприятно впивающиеся, которых еще несколько минут назад и в помине не было. Мужчина заставил его смотреть себе в глаза и с огромным удовольствием, легко читаемом на лице и широкой ухмылкой, не скрывающей животных, острых клыков, сказал:       — Кем я себя возомнил? Я — Себастьян Михаэлис, Я — Демон. — Одно черное пушистое перышко упало вниз под звуки громкого смеха и истошного вопля, приземляясь на голубую, надетую парнем рубашку.